Трудности воспитания

      Как только интернет снова пропал, Мартин снял наушники и откинулся на спинку кресла, закрывая глаза. От бесконечных деревьев за окном уже тошнило, а солнце противно светило прямо в глаза. Без интернета дорога казалась совсем невыносимой, а непонятная ему Лешина болтовня только еще сильней раздражала. Ученый впервые за долгое время сменил привычную футболку на рубашку в нелепый цветочек, сидел с довольной улыбкой, рассказывая что-то про свое детство в глухой деревне. Это все, конечно, прекрасно, но если Алексей хотел бы передать своему «самому важному человеку» квартиру, то зачем они едут к Лешиной бабушке, а не она к ним. — Ну что, молодой человек, делать нечего? — ученый обернулся к подростку саркастично улыбаясь, на что тот только закатил глаза. Вокруг только деревья и машины. А впереди еще почти неделя в глуши с родственниками отчима. Все было бы хорошо на самом деле, Макка Альбертовна всегда хорошо к нему относилась. Это все вроде ненадолго, но не так Мартин хотел бы начать летние каникулы. Определенно не с деревушки в Ленинградской области, где может и было очень красиво и спокойно, но все равно не выносимо, потому что там остались только старики, которые вряд ли будут рады их приезду.       Но несмотря на все «мелочи» Алексей любил эту глушь. Он ценил атмосферу простой тихой деревни, утверждая, что место действительно волшебное и муж с пасынком обязаны это увидеть. — Леш, — задумчиво протянул Мартин, обращая внимание на себя, — а кто там еще будет? — он правда старался делать вид, что все равно, но все же надеялся, что людей будет немного.       Ученый удивленно вздернул бровь, посмотрел на подростка через зеркало. — Совсем немного, мы с бабушкой и моя сестра с дочерью, — спокойно, будто отмахиваясь, ответил Алексей, ища что-то в бардачке. Мартин только вздохнул, ожидая не самой приятной встречи.       Вскоре показались купола старой часовни, а рядом с ней небольшой дом, возле которого на лавочке сидел мужчина в черном одеянии. Проезжая по деревне Мартин все же поверил в Лешины слова. Совсем рядом протекала река, другой берег которой упирался в обрыв, на котором ласточки свили гнезда. Ветки деревьев перелезали через забор, а яблоки росли так низко, что кто угодно мог их сорвать не прилагая никаких усилий. Все дома старые, будто из девятнадцатого века. Везде бегали кошки и куры, в основном все жители ходили пешком или же на велосипедах, а дороги почти не было, из-за чего Пин ворчал себе под нос.

***

      Макка Альбертовна была известна в деревне как отличная хозяйка, заботливая бабушка и сильная женщина. К ней всегда приходили за помощью или простой беседой, в которой старушка не отказывала. Многие говорили, что в ней было что-то магическое, возможно, это было правдой. Но Макка считала себя обыкновенной старухой. Заботливо протирая рамки, в которых стояли фотографии внуков и их детей, она любила предаваться воспоминаниям. Иногда сразу после уборки звонила внукам, а ее единственным оправданием было «соскучилась». Несмотря на возраст, Макка Альбертовна выглядела прекрасно, женщина ценила красоту во всем, даже банки для заготовок она любила разрисовывать. Бросив взгляд на старые часы с кукушкой, Макка вспомнила, что до приезда внука с семьей осталось немного. Она повертелась у зеркала, поправила пышную прическу и потянулась за небольшой шкатулкой, расписанной когда-то ее дочерью, чтобы достать оттуда сережки с крупным камнем. Малахит отлично подходил к яркому платью в зеленый горошек — любимый узор Альбертовны. Возле дома послышался шорох шин, дверь машины хлопнула прямо под окном. Спустя минуту в дверь тихо постучали, будто кто-то боялся потревожить.       Уже с порога Макка сжала Лешу в объятьях, буквально затаскивая в дом, не обращая внимания на его протесты. Мартин смущенно стоял у входа, очень увлеченно рассматривая пол. — Лешенька, как давно я тебя, оболтуса, не видела, — старушка чуть ли не пищала от радости, смеясь вместе с внуком, — оба вы забыли старуху.       Как бы ученый не старался убедить бабушку в обратном, она стояла на своем. Скорее из упрямства и вредности. Обратив внимание на юношу, Альбертовна поспешила обнять и его. Конечно она знала, что Мартин этого не любит, но Макка не любила обращать на это внимание. — Ну как ты, Мартишка? Они тебя не обижают? — старуха, потрясла подростка за плечи, от чего очки съехали на бок. Но сопротивляться Мартин не стал, только сдержанно обнял Альбертовну в ответ.       Стоило заметить, что хвалить Пина она любила больше, чем говорить о достижениях Леши. Постоянно хвастаясь зятем перед соседями, Макка не оставляла своей привычки и перед семьей. На это немец просто улыбался, слушая старую женщину. Мартин ничего особо не ел, а просто наблюдал за происходящим. Но Макка Альбертовна все равно скоро заставит поесть, так что он взял кусок пирога. Определенно вкусный. Только для Лешиной бабушки Мартин становился «Мартишкой». Но нельзя было забывать, что вряд ли старуха действительно привязана к подростку. — Ну что, Мартиш, уже собираешься в Германию с папками? — ехидная, но теплая улыбка Макки Альбертовны. У нее всегда лукавый взгляд, будто заигрывает, а глаза теплые и ясные. Судя по старым фотографиям они с Лешей очень похожи. Оба с веснушками, вздернутым носиком, большими голубыми глазами и с нелепыми ушами — вроде как у эльфа, но больше на оленьи или лосиные похожи. На вопрос Альбертовны Мартин молча кивнул, продолжая жевать.       Мирную беседу прервал хлопок двери, стук каблуков. Света — сестра Леши, ворвалась на кухню и тут же обняла бабушку. Светлана равнодушно осмотрела Пина с Мартином, к которым часто относилась с легким пренебрежением. Поправив золотой браслет она сдержанно улыбнулась и поспешила вернуться в коридор за дочерью. — Лера-а, — привычно растягивая гласные и повышая голос к концу слова, Света позвала дочь.       Лерка влетела на кухню, почти что прыгая к Алексею на колени. Поцеловав племянницу в черную кудрявую макушку, ученый опустил девчонку, которая сразу же подлетела к прабабушке. Ласковый, активный ребенок, похожий на погибшего отца. Мартин возможно мог бы ее игнорировать, если бы Лера не липла к нему при любой возможности, считая старшим братом.

***

      Светлана поставила перед Мартином тарелку с супом. За всю неделю они ни разу не разговаривали, просто существовали рядом. Иногда подросток слышал, как Света подзывала Лешу к себе, чтобы снова обсудить насколько она считает Мартина странным. На самом деле он и правда выходил только тогда, когда его вытаскивали на улицу чуть ли не силой, а Света просто закатывала глаза.       На самом деле Мартин вовсе не страдал там ерундой. По просьбе младшей почти-что-сестры он делал самолеты из того, что попадалось под руку, а потом они пытались заставить их летать, к слову, обычно получалось.       Супы Мартин не переносил, не видел смысла кидать варенные овощи в воду, если можно съесть в сухом виде. А вот Лерка наборот ела с большим аппетитом. — А он ту реку перелетит? — пробормотала девчонка, крутя новый самолетик в руках. — Сомнева-аюсь, река-а широ-окая, — равнодушно бросила Светлана, отбирая игрушку.       Задумавшись, Мартин посмотрел в потолок, отрываясь от еды. — Скорей всего, надо попробовать, — пробормотал юноша, рассматривая старую люстру. Лерка же чуть ли не пищала от радости. Конечно, будет обидно, если самолет упадет в воду, но Мартин же сделает новый. Малышка начала есть быстрее, желая поскорей выйти из дома. — Только вечером, а то мне еще нужно кое-что по учебе доделать, — так же задумчиво, но уже слегка печально, понимая, сколько времени займет написание эссе, протянул Мартин. Расстроившись, Лера опустила ложку в суп, хмуря темные бровки. Света только усмехнулась и потрепала дочь по голове. — Посиди-ишь с на-ами, ничег-о не случи-ится, — привычная, широкая улыбка с идеально ровными зубами, а массивные сережки тянули уши вниз. От натянутой улыбки Мартина пробрала дрожь. — Я не хочу с вами! Вы постоянно ругаетесь! — противясь, Лера ударила ногой по столу, от чего тот задрожал.       В комнате было тихо, кондиционер вполне справлялся со своей задачей, так что Мартин мог расслабиться и посвятить время написанию дурацкого эссе. С ним не должно было быть проблем, но они как назло возникли уже на этапе понимания, что писать по теме.       За окном громкий детский смех, споры старших. В целом все как обычно. Леша привычно ругался со Светой по малейшему поводу, точнее это были просто перепалки, как любил оправдывать все происходящее отчим.       Просидев до вечера, Мартин отложил ноутбук, потянулся. Позвоночник неприятно хрустнул. Проведя почти весь день за работой, юноша почти забыл, что обещал Лере сходить с ней к реке. А свои обещания надо выполнять. Взяв фанерный самолетик, Мартин вышел во двор. Сад, которым Макка Альбертовна так долго занималась каждый день, был будто взят с картинки из интернета. Роскошные розовые кусты были повсюду, а в углу, между пионами и жасмином уместился небольшой фонтан. В тени деревьев располагался столик, за которым обычно сидели старшие, наблюдая за неугомонной Лерой. Девочка постоянно утаскивала кого-то из-за стола, отрывая от беседы. Подойдя к столу, Мартин тут же стащил пару ягод с тарелки, но Макка Альбертовна тут же всучила ему все, что было. — Кушай, дорогой, наработался сегодня? — она улыбнулась юноше привычной улыбкой. Тот молча кивнул, кладя в рот горсть голубики.       Лера оказалась рядом через секунду и схватила Мартина под локоть. — Ты уже закончил?! — высокий детский голос больно бил по ушам. Кивнув, подросток взял еще клубнику.       Обернувшись к родителям, он коротко попросил их проверить работу и, взяв Леру за руку, покинул участок. Река как всегда спокойна, а солнце только собиралось садиться. Проверяя состояние самолета, Мартин стоял на краю старой деревянной пристани, к которой была привязана не менее старая лодка. В конце концов расстраивать девочку не хотелось бы. Она с замиранием сердце смотрела на старшего, ожидая чуда.       Сначала Мартин думал, что самолетик все же упадет в реку — он слишком низко пролетел над водой, но потом ветер подхватил его и донес до ласточкиных гнезд. Лерка рядом пищала от радости, дергала юношу за руку. Мартин же просто глубоко вздохнул, посмотрел на закатное небо. Солнце, блики которого бегали по воде, отражающиеся в реке розовые облака. На пристани пахло тиной и сыростью, старым мокрым деревом. Совсем рядом на рогоз села голубая стрекоза. В тени плакучей ивы было слегка прохладно, особенно когда снова подул легкий ветер. А Лера сидела возле зарослей рогоза, следя за стрекозой.       Дорога назад будто растянулась на вечность. Трава неприятно щекотала голые ноги, от противных комаров не было спасения. Лера убежала вперед за пушинкой, которую так надеялась поймать. По полю раздался девчачий писк — она все же поймала ту пушинку. Сложив крошечные ручки, Лерка прошептала что-то и раскрыла ладошки. Обернувшись к Мартину она рассмеялась и тут же кинулась обниматься. — Мама говорит, что если поймать пушинку, то твое желание обязательно исполнится! — Лера резво перепрыгивала с кочки на кочку, пинала камушки. Ее черные волосы были собраны в высокий хвост, но все еще некоторые пряди падали на смуглое лицо. — И что же ты загадала? — Мартин спрашивал скорее для приличия, но его больше заботило, как бы эта неугомонная не упала лицом в землю.       Лера тут же шикнула на него, поднося палец к губам. — Нельзя рассказывать! — снова убежала. На этот раз за цветами к старому дубу, на широкой ветке которого кто-то давно повесил качели. Нехотя Мартин поспешил за Лерой.       Качели все еще держались, наверное кто-то за ними ухаживал. Возле этого дуба было на удивление много бабочек, а старая цепь неприятно скрипела. Дерево и правда старое, почти что древнее. Но все же ветвистое, а ствол широкий и мощный. Зеленые листья были так высоко, будто под небом. Мартин осторожно коснулся шершавой коры, из-под которой вылезали муравьи.

***

      Пин уже привык к постоянным спорам между Лешей и Светой, привык к тому, что Макка Альбертовна любила тискать немца при любом возможном случае. Но вот к тому, что сестра Алексея постоянно игнорировала его, а иногда позволяла себе передразнивать немецкий акцент, Пин привыкнуть не мог. Но ссориться с семьей мужа не хотелось совсем. Немец мог потерпеть еще неделю, максимум две. Пока Макка Альбертовна увлеченно рассказывала ему про детство внуков, Пин наблюдал за перепалкой брата и сестры, которые не могли договориться, что готовить к ужину. — Был бы здесь Родик, они вообще дрались бы, — теплая усмешка Альбертовны вытащила Пина из некого транса. Он удивленно посмотрел на старушку. Родиона он никогда не видел, но знал, что он пропал где-то двадцать лет назад, может больше. Даже знал, что Родион поругался с семьей перед уходом. Рассказывая о молодости, Леша часто упоминал брата-близнеца, иногда говоря о нем с теплом, но тут же осекался, — но Родя дурак. Дурак, — впервые Пин слышал печаль в голосе Макки. Она опустила взгляд, смотря на свои морщинистые руки. Золото и камни не отменят старости.       За забором раздался детский смех и Лера влетела на участок, таща за собой Мартина. На головах обоих по венку из почти закрывшихся ромашек. Лерка счастливая, подбежала к прабабушке и протянула ей один из венков, который держала в руках. — У меня для всех есть! Мартин, помоги мне! — Лера протянула подростку два венка. Лепестки ромашек осыпались вместе с пыльцой. Но неумело связанный венок все же остался на голове Пина, который продолжал сохранять серьезный вид и молча пил кофе, чем вызвал у Леши громкий смех. К слову, Леше достался самый аккуратный и пышный венок.       Ученый сидел рядом с мужем, завернувшись в клетчатый плед. В закатном свете, с венком на голове и кучей веснушек Алексей был похож на ангела, но только по мнению Пина. Света же назвала брата «чудиком» и закатила глаза на ребячество. — Я все еще серьезный человек, — упорно повторял немец, игнорируя шутки мужа и сына.

***

      Леша неуверенно постучал в дверь и остался у нее, ожидая разрешения войти. Но в комнате тишина. Вздохнув, Алексей осторожно повернул металлическую ручку на побитой двери. К косякам лучше было не прикасаться — можно получить кучу заноз. На старом комоде, о который вечно ударялась дверь, слезла краска и было множество вмятин. На стенах старые, потускневшие обои, а большое окно распахнуто. — Ты не простудишься? — ученый тихо обратился к пасынку, садясь на подоконник. Подняв взгляд, Мартин снял наушники. — Не думаю. Наоборот жарко, — пожав плечами, юноша вернулся к работе, — вы с отцом столько замечаний оставили, я это всю ночь разгребать буду, — Мартин слегка усмехнулся, поправил челку. Надо бы убрать длину, а то волосы в глаза лезли. — Ну что я могу еще сказать, юноша… — протянул Леша, выглядывая из окна, но тут же заметил слегка испуганный взгляд пасынка, — просто смотрю, можно ли отсюда вылезти. Раньше мы спускались, опираясь на выступы. Мне интересно, возможно ли это сейчас, — ученый обернулся к подростку. Мартин снял очки и положил их рядом. — Давай ты не будешь проверять, — недовольно пробурчал юноша, вставая с кровати. Подойдя к окну, он снова убрал волосы с лица, закрепляя их нелепой, подаренной Лерой, заколкой, — но если тебе интересно, я могу попробовать.       Леша удивленно вскинул брови и тут же оттащил пасынка подальше от окна. — Даже не думай, неугомонный мой, — в голосе послышалось легкое беспокойство и строгость. Посмеявшись, Мартин отошел от окна и собирался вернуться к работе. — Может, ты спустишься поесть? — слезая с подоконника, спросил Алексей, — и я бы не советовал класть очки на кровать.       Переложив вещи, Мартин снова уселся на кровати, положив ноутбук на колени. Пару дней назад Лера прилепила на него нелепую наклейку с Эльзой из «Холодного сердца». Как назло, она не отдиралась, хотя никак не мешала. Заверив отчима, что поест позже, Мартин открыл злополучный файл.       Лера чуть не сбила Алексея с ног, пока бегала по кухне, на что тут же послышался тяжелый вздох Светы. Она забрала у Пина несколько тарелок, закатывая глаза. — Разобьете еще, — Светлана натянуто улыбнулась, игнорируя удивление зятя.       Заметив внука, Макка Альбертовна вопросительно взглянула на него, но тот только отмахнулся. Сев рядом с мужем, Леша положил голову на его плечо. День не сильно тяжелый, но в сон клонило. Но несмотря на недовольство Светы, Алексей был рад происходящему вокруг. Родной вкус бабушкиных пирожков согревал лучше чая, рядом любимый муж, только вот ребенок как всегда запирается. — А Мартин не думает спуститься? — Света ворчала, накладывая себе еды, — живет здесь отдельно от всех, много чести ему, отдельную комнату выделили, — ее золотые браслеты звенели, ударяясь друг о друга.       Леша не хотел бы ругаться с сестрой, но заступиться за пасынка считал своим долгом. Пин то ей ничего не скажет — не планировал портить отношения с семьей супруга. — Я прошу заметить, что ему почти семнадцать, было бы странно, если бы он жил с нами, — улыбаясь, ученый пытался сгладить ситуацию, — он много учится, ему не все дается легко, — все тот же мягкий голос, который пробивался скорее из-за нежности к своему ребенку. Хотя как Мартин стал «его ребенком» было непонятно, уже потерялось в последних минутах. — Пусть учится, — Пин перебил спорящих, доставая сигарету, — а то совсем от рук отбился, — немец нахмурился, вспоминая каждую выходку подростка. В последнее время он действительно в трудом садился за учебу, хотя обычно его было не оторвать. — Не привык оправдывать чьи-либо действия, поэтому соглашусь, — Леша неловко отвел взгляд, — с ним и правда много проблем, — боковым зрением он заметил серое пятно, но не придал этому значение. — Mit ihm всегда проблемы, — Пин говорил тише чем обычно, но будто бы жестче. Холодные слова долетали до Мартина через почти закрытую дверь. Юноша слушал, как его обсуждали, ничего хорошего он не услышал. Только равнодушное осуждение, как оказалось, за каждый проступок. Особенно Леша, судя по всему, считал его «странным ребенком», который не особо хочет с кем-то общаться. Для отца Мартин просто «бездельничает», с чем юноша был абсолютно не согласен. Немец будто бы отказывался замечать труды сына. Возможно, это и было так.       Как только Пин ушел во двор покурить, обсуждение началось с новой силой. Света в тот момент будто с цепи сорвалась, начала перечислять каждый недостаток в пасынке брата. Она накручивала длинный локон на палец, смотря в окно и рассуждая о том сколько проблем из-за подростка. На улице темнота, начинал моросить холодный дождь. Леша уже собирался идти за мужем, но Светлана его остановила. — Ты же понимаешь, что Мартин не твой ребенок? И никогда им не станет, — она скривила пухлые губы, вскинула тонкую бровь, сжимая запястье брата. Света требовательно смотрела в глаза ученого, ожидая ответа.       Алексей только опустил взгляд, собирая мысли по кусочкам. — Понимаю.       Мартин сжал кулаки, пытаясь успокоиться. Не то чтобы он уже считал Алексея своим родителем, но искренне хотелось. Особенно больно от того, что сам Леша признает слова сестры. Обидно до боли в ребрах. — Тогда его проблемы — не твои проблемы. Свободен, — Света отпустила брата и взяла в руки телефон. Тот самый с дурацким фиолетовым чехлом в горошек.       Леша застыл напротив двери, за которой, опустив взгляд, стоял Мартин. Ученый, резко побледневший, хотел бы что-то сказать, но осознавая, что слова, произнесенные раннее уже не исправишь, просто стоял, смотря в глаза юноши. За стеклами очков сияли серые, холодные глаза. От одного взгляда Леша вдзрогнул, понимая, что сделал — только что разрушил все, что строил столько лет.       Печально улыбнувшись, Мартин ушел от двери к лестнице, которая вела на второй этаж, где располагалась отведенная ему комната. Алексей бросил взгляд на сестру, которая все это время не отвлекалась от телефона. Ученый просто опустил взгляд, собираясь с мыслями. Он не особо верил в то, что можно что-то исправить, но чертовски хотелось. Не зная, что скажет Пину, Леша все же вышел из дома. Он даже не знал, действительно ли согласен со Светой или же просто не хотел спорить. Но глупо было оправдывать себя сейчас.

***

      Лера часто приходила к Мартину ночью, когда не могла уснуть. Она уже запомнила, что подросток долго не спит по ночам, поэтому не боялась его разбудить. Обычно они просто смотрели мультики, играли в игры на телефоне, раскрашивали новый самолет, который запускали утром. Но в этот раз в комнате было темно, а окно открыто. Привычная домашняя одежда лежала на полу вместе с пустым кошельком. Зарядка для телефона была оставлена на столе, а экран ноутбука не потух за все время. Кровать расправлена, поэтому Лера быстро поняла, что Мартина в комнате нет. Как и во всем доме.