Меч, сверкающий вдали

      Даже Драко нуждается в небольшом перерыве после такого разноса. Он продолжает вторгаться в пространство Поттера, захватывая его кресло и телевизор, сидя в гараже, пока тот работает, болтая с его клиентами и «помогая» ему готовить достаточно для них обоих. В конце концов, он такой, какой есть. Но в течение следующих нескольких дней он не пытается надавить ни на одну из болевых точек Поттера. Удивительно, но именно Поттер провоцирует их новый скандал.       У Драко входит в привычку просыпаться так же рано, как и Поттер, чтобы убедиться, что и для него будет порция того, что Поттер готовит на завтрак, но, естественно, больше для того, чтобы понаблюдать за тренировкой Поттера. Поттер работает шесть дней в неделю, а его единственный выходной — это воскресенье, но и тогда он просыпается очень рано, чтобы приготовить еду для жителей своих убежищ.       Упражнения, которые Поттер делает во время своей тренировки, всегда меняются, но обычно все длится час, и Драко притворяется, что читает, хотя на самом деле, потакая своим желаниям, наблюдает, как мышцы Поттера напрягаются и расслабляются, а капли пота стекают по его смуглой коже. Такие наблюдения начинают создавать некоторые проблемы: Поттер теперь появляется в его ночных фантазиях, — но Драко пытается делать вид, как будто это не он тут очень возбужден и настолько отчаялся, чтобы хотеть даже член Поттера.       Сегодня Драко уверен, что Поттер тренируется уже хорошо так больше часа, и, как бы ему ни нравилось смотреть, как поигрывают красивые сочные округлые булки Поттера, он голоден и как никогда готов к следующему этапу дня.       Драко резко закрывает книгу и устремляет на Поттера невозмутимый взгляд.       — Что ж, как бы ни было захватывающе наблюдать за этим плохо замаскированным самобичеванием, мы доберемся когда-нибудь до завтрака или нет? Я умираю с голоду.       — Забавно, — выдыхает Поттер между приседами, на этот раз со штангой на плечах.       — Да, я знаю, у меня отличное чувство юмора. Спасибо, что обратил внимание. Мы когда-нибудь уже доберемся до еды? — Его желудок красноречиво урчит.       Поттер ныряет вниз, а затем толкается обратно вверх.       — Нет, — отвечает он.       — Извини? Что значит «нет»? Ты не можешь просто отменить завтрак, не посоветовавшись со мной.       — Нет, — снова говорит он, и Драко вздыхает, в то время как Поттер не торопится, медленно проговаривая слова сквозь тяжелое дыхание и нагрузку упражнения. — Забавно, что ты говоришь о самобичевании.       Драко тут же ощетинивается и прищуривает глаза.       — И почему это забавно?       Поттер фыркает, и звук выходит довольно саркастичным. Драко точно может определить. Он научился интерпретировать троглодитические методы общения Поттера.       Драко встает на ноги и занимает оборонительную позицию, положив руку на бедро.       — Нет, продолжай. Расскажи мне, Поттер. Я уверен, что с удовольствием послушаю.       Со вздохом Поттер поднимается с последнего приседа, делает шаг вперед и кладет штангу обратно на стойку. Он хватает маленькое белое полотенце, которое всегда держит под рукой во время тренировок, и вытирает пот с лица, прежде чем повернуться к Драко.       — Я просто говорю, — начинает он и пожимает плечами, вытирая пот с шеи и груди, — что ты явно специалист в этом деле.       — Что за хуйня, что ты вообще об этом знаешь? — сплевывает Драко.       — Вообще-то, многое, — тихо говорит Поттер и поворачивается, словно собираясь пойти в дом. Как будто может просто поднять этот вопрос, а затем развернуться и уйти.       — Нет, — резко отвечает Драко и шагает перед Поттером, останавливая его. — Не смей швырять в меня эту грязь, а потом уходить.       Поттер закрывает глаза и вздыхает, затем быстро поднимает руку в знак поражения.       — Ладно. — Он облизывает губы, словно задумавшись, потом смотрит на Драко. — Как давно ты работаешь на Аврорат под прикрытием?       Драко подозрительно щурится, но отвечает:       — Пятнадцать лет.       — Хорошо, — говорит Поттер решительно, как будто это все проясняет. Драко выжидательно поднимает брови, и Поттер смягчается. — Почему ты начал работать под прикрытием?       Драко хмурит брови, но отвечает:       — В то время некоторые Пожиратели Смерти и их сторонники еще были на свободе. Робардс попросил меня помочь: проникнуть к ним, разузнать все, о чем бы они не замышляли, и упрятать их в тюрьму прежде, чем появится еще одна большая угроза.       — Да, — говорит Поттер и слегка кивает.       — Нет, — возражает Драко. — Мне нужно немного больше реакции, Поттер.       Поттер проводит рукой по бороде, затем беспомощно вскидывает ее вверх.       — Значит, ты хочешь сказать, что ты, Драко Малфой, бросил свою привычную жизнь и подверг себя опасности только для того, чтобы посадить нескольких темных магов и сделать общество немного безопаснее? Дело, которое мог бы сделать любой обученный аврор.       — Да, — оправдывается Драко. — Я знаю, тебе будет трудно в это поверить, но…       — Да, потому что так оно и есть, — обрывает его Поттер. — Малфой, ты за всю свою жизнь ни черта не сделал ни для кого, кроме себя.       Губы сжимаются в тонкую линию, но Драко-то знает, что Поттер не совсем прав.       — Ты не хуже меня знаешь, что они проверяли мою лояльность. Это была просьба, от которой я не мог отказаться.       — Конечно, но все, что требовалось, чтобы доказать свою приверженность, это одно задание. А не пятнадцать лет, — рассуждает Поттер. — Ты не аврор, ты не офицер Департамента Магического Правопорядка, ты в лучшем случае контрактник. Ты можешь уйти в любой момент, но ты этого не делаешь. Ни славы, ни заголовков в Пророке, это не восстанавливает твой имидж или имя Малфоев, поскольку только по определению твоей работы никто не должен знать твою реальную роль во всем этом.       — Может быть, мне нравится моя работа, Поттер, — коротко говорит Драко, его тело напрягается от гнева и страха, потому что в словах Поттера есть доля правды.       — Серьезно? Тебе нравится быть окруженным такими же людьми, как те, кто использовал тебя, когда ты был ребенком? Это ведь поколебало имя Малфоев? Из-за этого твоя семья — и ты сам — чуть не погибли? Или ты делаешь это, потому что думаешь, что это то, чего ты заслуживаешь? Пятнадцать лет — большой срок. Ни один аврор не работает под прикрытием так долго. Даже в малейшей степени.       — Я… ты же сам только что сказал, что я не аврор. Работа меня устраивает, — уклончиво отвечает Драко, и сердце его бешено колотится в груди. — Я хорошо вижу недостающие кусочки паззла и быстро понимаю, как…       — И твой интеллект нельзя использовать для другого? — к большому ужасу Драко, Поттер снова перебивает его. — Я уверен, что ты сможешь найти работу, которая тебе понравится, и при этом жить своей жизнью, которую, я знаю, обрести сейчас ты не можешь, потому что постоянно притворяешься тем, кем не являешься.       Драко сжимает кулаки и свирепо смотрит на Поттера, желая только одним злым взглядом сжечь брови Поттера в пламени. Драко совсем не нравится направление, в котором движется этот разговор. Он чувствует себя так, словно с него сдирают кожу, так что он идет в атаку, чтобы попытаться хоть как-то отвлечь внимание от себя.       — Довольно забавно слышать это от тебя, ведь у тебя так много друзей, и ты ведешь такую насыщенную и захватывающую жизнь.       Поттер тихо выдыхает через нос, любая и всякая слабая эмоция на его лице исчезает.       — Говорит человек, у которого вообще нет настоящей жизни.       — Бред, у меня жизни больше, чем у тебя во всем этом фарсе! — Драко сердито обводит рукой гараж, дом и жизнь Поттера в целом.       — Но это то, что у меня есть, независимо от того, с чем ты сравниваешь. Совершенно очевидно, что ты сделал свою собственную жизнь настолько пустой и безрадостной, насколько это возможно, чтобы наказать себя. С моего места кажется, что у тебя никого и ничего нет. Иначе тебя бы здесь не было.       — Это… это неправда! — оспаривает Драко. — У меня есть Рон и Гермиона. — Он пытается бросить это в лицо Поттеру, пытается чувствовать себя самодовольным от этого, потому что если раньше они были рядом с Поттером, то теперь они с Драко.       — Твой босс и его жена, — кивает Поттер, как будто это идеально вписывается в его аргументы. — И как часто ты их видишь?       Драко прикусывает язык и не отвечает, понимая, что этого недостаточно, чтобы выиграть очко.       — Кто-нибудь еще? Кто-нибудь из твоей настоящей жизни? С кем ты связан не через работу?       Драко не хочет отвечать, он не обязан этого делать, но гордость поднимает свою голову, и он понимает, что не может оставить этот выпад без ответа. Он просто не может позволить Поттеру так легко доказать его правоту.       — У меня есть Панси, — говорит он, но слова звучат не так уверенно, как он хотел. Он не видел Панси восемь лет и знал, что в лучшем случае это слабый аргумент, а в худшем — ложь.       — И как это происходит? Вы часто вместе наверстываете упущенное? О какой части твоей жизни она на самом деле знает? — спрашивает Поттер, и его тон — такой плоский и пустой — с этим нейтральным выражением лица делает слова еще более обидными. Дело в том, что у Драко никого нет. Никто не заботится о нем, особенно Поттер, который едва ли может наскрести хоть немного эмоций на этот разговор или на тот факт, что он режет Драко без ножа и аккуратно раскладывает все его глубоко похороненные сожаления на всеобщее обозрение.       Драко слишком долго не отвечает, что, думает он, само по себе ответ, поэтому Поттер продолжает резать.       — Она не может быть хорошим другом, если ты никогда ее не видишь, — категорично заявляет Поттер. — Настоящая причина, по которой ты здесь со мной, не только в том, что за аврорами следят, но и в том, что никто другой не взял бы тебя к себе. Сказать честно? После двух недель с тобой я не удивлен.       — Да пошел ты, ты нихуя обо мне не знаешь! — рычит Драко. Он наклоняется вперед и тычет пальцем под ключицу Поттера. — Кто ты такой, черт возьми, чтобы судить мою жизнь? Твоя роль самая жалкая в этом сценарии, маленький Золотой Мальчик Министерства, у которого было всё и вся, но он не смог справиться с давлением и поэтому сбежал!       Поттер тихо вдыхает через нос, его глаза мечутся между глазами Малфоя, как будто он читает по ним все.       — Есть много способов сбежать, Малфой. Ты тратишь всю энергию на атаку, отчуждаясь ото всех, кто может о тебе позаботиться. Если бы я тебе не был нужен, уверен, ты бы уже был за дверью.       Вот и все, что требуется. В голове у Драко словно что-то щелкает.       Он окончательно решает, что ему делать, когда бросает на Поттера злобный взгляд и упрямо говорит:       — Мне, блять, сорок два года, и я так далеко зашел в своей жизни без твоей чертовой помощи. Ты мне не нужен, Поттер. Мне никто не нужен.       На этой ноте Драко разворачивается и проходит мимо Поттера, задевая его плечом. Книга, до этого момента забытая, обнаруживается в руке, и Драко бросает ее через плечо. Подняв подбородок и выпрямив спину, Драко целеустремленно выходит из гаража.       — Драко, — окликает его Поттер. Не особенно громко и резко, но есть в этом нотка удивления, и Драко этого не ожидает. Звучание собственного имени заставляет запнуться на середине шага, но этого недостаточно, чтобы остановить его.       Драко идет по дорожке прямо сквозь барьер, не обращая внимания ни на покалывание кожи, ни на вставшие дыбом волосы на руках.       Драко идет и идет, не останавливаясь, пока ступни не становятся горячими и не начинают побаливать, а пальцы ног не покрываются мозолями. Он понятия не имеет, где находится, но это не имеет значения. Если он сам не знает, где находится, то вряд ли кто-то еще будет знать об этом. И в этом-то и заключается смысл всего этого, правда? Спрятаться. Чтобы не арестовали. Чтобы избежать возможных пыток или даже смерти от рук псин Дэмиена.       По бумагам Дэмиен и его Охотники никого не пытали или тем более не убивали, но сейчас Драко может ожидать от них чего угодно. Хотя, наверное, даже Дэмиен не сможет обеспечить безнаказанность для целой группы линчевателей, чтобы они свободно могли петь свои песни и играть в драмкружке.       Дом Поттера находится в некотором отдалении от городка, на окраине с несколькими соседними домами. Драко зашел настолько далеко, что оказался в самом центре городка, а может быть, даже в соседнем, более крупном городе. Он маленький и тихий по сравнению с Лондоном, но тут достаточно оживленно, чтобы Драко мог слиться с толпой.       Крошечная его часть задается вопросом, может ли Поттер попытаться догнать его, даже представляет, как он мчится по улице на своем черном мотоцикле, высматривая Драко.       Драко легко отгоняет эту глупость. Поттер — затворник. Отшельник. Ссыльный. Он — никто. Он не герой и уж точно ничего не значит для Драко. У Поттера нет причин идти за ним, в конце концов; он просто разложил по полочкам причины, по которым никто не может или не должен заботиться о Драко. Он ясно выразил то, что чувствует и думает по этому поводу.       Драко останавливается у скамейки и снимает ботинки, чтобы потереть свои горящие, ноющие ступни. Дует прохладный весенний ветерок, и Драко наслаждается, когда он обдувает его тело через рубашку — если быть точнее, рубашку Поттера. Она сидит на нем достаточно свободно, чтобы часть воздуха попадала под ткань.       Небо ясное и солнечное, температура высокая для конца апреля, и Драко благодарен за это. Добраться хоть куда-нибудь было бы намного хуже, если бы ему пришлось тащиться под дождем.       Драко, пока отдыхает и переводит дыхание, перебирает варианты. У него есть волшебная палочка, но если он аппарирует, она выдаст его местонахождение. По дороге сюда он понял, что городок находится далеко от любого другого города; а между этим и соседним городом в основном большие участки сельскохозяйственных угодий. Это значит, что идти хоть куда-нибудь — для него уже выход.       Он мог бы остаться где-нибудь здесь, но упрямо этого не хочет. Драко хочет как можно дальше дистанцироваться от Поттера. Он никогда больше не увидит его глупую физиономию, и это случится уже в ближайшее время.       Поттер и его мнение. Поттер и его чертова проницательность. Как будто он может что-то знать о жизни Драко. Все это всего лишь куча дерьма. Драко не нуждается ни в чьей помощи, и уж точно не нуждается в помощи Поттера.       Раздраженно фыркнув, Драко прогоняет прочь мысли об их склоке и пытается сосредоточиться на разработке плана, как выбраться из города. Как Драко жалеет, что у него нет метлы. Тогда он смог бы полететь куда угодно.       Он задается вопросом, насколько велика вероятность того, что в этом городе есть еще какие-нибудь ведьмы или волшебники и что тут есть какой-нибудь хорошо спрятанный магазинчик. Хотя если Поттеру удавалось скрывать свое местонахождение… как долго? Драко подсчитывает в уме. Восемнадцать лет.       Так вот, если Поттеру удавалось скрывать свое местонахождение в течение последних восемнадцати лет, то вряд ли здесь есть какое-то магическое сообщество. Многие люди отправлялись на поиски Гарри Поттера, но никто его так и не нашел. Или, по крайней мере, если у них и получалось, то газеты никогда не сообщали об этом. Даже Скитер не смогла его найти, когда писала биографию.       Так что никаких шансов получить метлу. Драко не знает достаточно о магловских машинах, чтобы управлять ими, но наверняка здесь есть какая-то транзитная система.       Желудок Драко урчит: лишнее напоминание о том, как он голоден. Драко знает, что голоден, он был голоден уже тогда, когда они с Поттером только начали ссору, так что теперь, после, наверное, часа ходьбы, он чувствует, что желудок готов съесть сам себя.       Вокруг есть несколько ресторанов, но, как бы ни хотелось есть, у него нет магловских денег для оплаты. Это не имеет значения. Драко раньше выживал и в гораздо худших условиях, так что все с ним будет в порядке, если пропустить обед. Главное — добраться куда-нибудь, желательно, в такое место, где точно не будет Поттера, и устроить себе новую конспиративную квартиру.       Если бы только Драко догадался положить ебаную метлу в свой аварийный набор. Как он мог допустить такую оплошность? Очевидно, он недооценивал значение чрезвычайного положения. Как только закончится все это, Драко собирается пополнить свой набор метлой, палаткой и кучей непортящейся еды.       Если бы только у него остался домовой эльф! Драко проклинает тот день, когда Гермиона убедила его освободить домовика. Все, что ему нужно было бы сделать, это щелкнуть пальцами, и у него была бы и метла, и палатка, и тот, кто принес бы ему еду.       Драко вздыхает и отпускает эту мысль. Нет смысла желать того, чего у него нет. Прямо сейчас Драко нужно разобраться с реальностью. Он позволяет себе еще несколько минут отдыха, а затем снова надевает ботинки и направляется в заведение под названием «У Рози».       Молодая женщина с рыжими волосами, собранными в неопрятный пучок, и бейджем с именем «Энни» приветствует его из-за прилавка. Драко улыбается и тоже здоровается.       — На одного? — спрашивает она и достает меню.       У Драко слюнки текут от дразнящих запахов, доносящихся из кухни. Яйца, сосиски, блины и бекон. Драко развлекает себя мыслью о том, как он мог бы получить еду, не заплатив за нее, но без магии он опасается, что может оказаться в магловской тюрьме, а этого достаточно, чтобы отбросить эту идею.       — Вообще-то я ищу способ выбраться из города, — говорит он. — Я не здешний.       — О. — Она выглядит удивленной, но споро убирает меню. — Конечно. Куда вы направляетесь?       Драко несколько мгновений обдумывает это. Куда он направляется? Он облизывает губы и отвечает прежде, чем пауза может стать слишком долгой и неловкой.       — Уилтшир.       Он знает, что не сможет остаться в поместье, но еще он знает несколько секретных способов, которыми он может попасть в свою собственность. Так что он сможет прокрасться внутрь, взять метлу и кое-какие припасы, а затем исчезнуть, пока кто-либо не заметил его присутствия. На данный момент это лучший вариант, при условии, что он не будет использовать палочку.       Женщина снова выглядит удивленной его ответом, но довольно быстро отвечает.       — Понятно. Если вы поедете по А616, она приведет вас к М1, вам нужно рассказать, как добраться до А616?       Драко моргает, тупо глядя на нее. Он понятия не имеет, о чем она вообще говорит, но догадывается, что она имеет в виду дороги и поездку на автомобиле.       — У меня нет машины.       — О! О, ну в таком случае вам нужен маршрут до автовокзала? Это, вероятно, лучший вариант для долгого путешествия, если вы не хотите ехать автостопом, — говорит она с веселой улыбкой.       Драко возвращает ей улыбку.       — Тогда до автовокзала.       — Конечно, когда выйдете отсюда, поверните направо и следуйте по Хаддерсфилд, потом еще раз направо, на Бридж-Лейн, потом еще раз направо, на Нью-Милл, и вы будете на месте. Я не уверена, какой автобус вам нужен, но на вокзале вам могут помочь с этим.       — Спасибо, — говорит Драко с благодарной улыбкой и выходит из ресторана. Желудок явно возражает покидать такое место, потому что в животе громко урчит.       Следуя инструкциям женщины, Драко начинает спускаться по улице. Он хотел бы вместо этого просто вызвать автобус «Ночной рыцарь», но даже это может быть рискованным. Он обязан полностью избегать использования своей палочки, даже для простейших заклинаний, если только это не чрезвычайная ситуация, потому что сейчас его лицо, скорее всего, занимает передовицы Пророка, призывая всех, кто его увидит, сообщить в Министерство.       Магловский автовокзал — это большое кирпичное здание. Посередине стоит одинокая стеклянная будочка, в ней сидит скучающий подросток, который даже не замечает присутствия Драко, хотя он там единственный посетитель.       Драко подходит к кассе и откашливается. Подросток отрывается от мобильника и бросает на Драко раздраженный взгляд, как будто тот каким-то образом отвлекает его, желая воспользоваться автобусом.       — Мне нужно попасть в Уилтшир, — говорит Драко, когда мальчик не здоровается.       — Вам понадобится билет. Вы сможете купить его в синем, — говорит он и дергает подбородком, указывая Драко за спину на ряд магловских автоматов, стоящих у стены.       Драко колеблется, блуждая глазами по лицу подростка, прежде чем кивнуть и подойти к автоматам. Из четырех больших магловских машин, высотой с Драко и даже выше, один — сине-серый, а второй — сине-черный. Драко не знает, какой именно ему следует использовать, чтобы получить нужный билет, и как именно им пользоваться, поэтому чувствует себя до глупости нервным, когда приближается к сине-черному автомату.       — Синий! — Драко вздрагивает, когда мальчик кричит ему в спину, его громкий голос эхом разносится по большому кирпичному пространству. Когда он оглядывается, мальчик показывает налево. — Вон тот, синий!       Драко хмурится, но, снова повернувшись к машинам, идет к серо-синему, раздраженно думая о том, что оба автомата синие, а мальчик мог бы просто указать, какой из них нужен Малфою с самого начала, без ненужных криков.       На аппарате есть экран и несколько кнопок. Драко, прищурившись, читает инструкцию, говорящую ему выбрать нужный билет. Все варианты билетов перечислены на экране, но кнопки не выстроены в ряд со списком, так что Драко не знает, как он должен понять, на какую именно кнопку нажать, если они никак не помечены.       Драко еще мгновение изучает экран, потом вздыхает и отворачивается. Он вытаскивает свою аварийную сумку и роется в ней, возвращаясь к мальчику в будке, чье внимание снова сосредоточено на телефоне.       Нащупав кошелек, Драко вытаскивает его и швыряет на металлическую стойку будки. Громкий лязг заставляет мальчика подпрыгнуть и посмотреть вверх. Драко ухмыляется, чувствуя себя немного лучше. Он открывает кошелек, достает галеон и бросает его на стойку. Он знает, что у маглов своя валюта, но это чистое золото. Естественно, даже магл может понять его ценность.       — Я не разбираюсь в ваших машинах и не хочу разбираться. Что мне нужно, так это добраться до Уилтшира, и ты дашь мне все, что необходимо, — властно говорит Драко, выпрямляясь и глядя сверху вниз на ошарашенного подростка.       Тот смотрит на него, как на инопланетянина.       Драко смотрит в ответ своим фирменным «я выше тебя в пищевой цепочке, так что делай, как говорю» взглядом, передаваемым из поколения в поколение в семье Малфоев.       Мальчик моргает несколько раз с открытым ртом, смотрит вниз на галеон и морщит лицо в замешательстве. Он протягивает руку через отверстие в стекле, чтобы схватить монету, поднимает ее перед собой и рассматривает.       — Что это за фигня? Вы не можете заплатить игровыми деньгами, — говорит он и протягивает монету обратно Драко.       — Это не игровые деньги, — огрызается Драко, затем разочарованно вздыхает и трет рукой глаза. — Чертовы идиоты-маглы, — бормочет Драко, опускает руку на бедро и сурово смотрит на подростка. — Этот галеон из чистого золота и наверняка стоит больше, чем один билет. Если бы ты был так добр и дал мне то, что нужно, чтобы я, блять, смог подальше убраться и из этого города, и от осуждающих задниц, я был бы тебе очень признателен.       Лицо мальчика перекашивает от непонимания, и он качает головой.       — Послушайте, я не понимаю, о чем вы говорите. Если вам нужен билет, вы можете получить его из автомата, а если у вас нет денег на него, тогда я ничем не могу вам помочь.       — У меня есть деньги! Я только что вручил тебе деньги! — восклицает Драко, сердито указывая на галеон на стойке. — И в обмен на оплату ты должен дать мне чертов автобусный билет.       — Э-э.       — Разве не так устроено ваше жалкое общество? — возмущается Драко. — Деньги в обмен на товары и услуги? Разве не так это работает еще с тех пор, как какой-то пещерный человек поднял блестящую раковину и запустил целую цепь событий, которые привели к появлению денежной системы, которая теперь заложена в самые основы вашего общества?       Драко делает паузу, чтобы дать подростку возможность ответить. Когда пацан только таращится на Драко с открытым ртом, тот возводит глаза к небу и бормочет: «О, Мерлин». Понятно, что нужно сказать, чтобы заткнуть рот маглу.       Драко тычет пальцем себе в грудь.       — Я даю блестящее золото.       Он тычет пальцем в сторону подростка.       — Ты даешь автобусный билет.       Мальчик свирепо смотрит на него, кажется, наконец, понимая, что его оскорбляют.       — Я не собираюсь терять работу из-за какого-то придурка. Получите свой билет, как все остальные, или идите дальше.       Драко вскидывает руки и раздраженно рычит. Если бы не разделяющее их стекло, он мог бы задушить этого мелкого кретина.       — Послушай меня, жалкий ты чинодрал-       — Если вы не отойдете через пять секунд, я вызову охрану, — говорит мальчик, протягивая руку к устройству, стоящему на столе рядом с ним.       Драко презрительно усмехается, но хватает свой галеон и кошелек с монетами и выходит из здания автовокзала.       Не зная, где еще можно найти транспорт, Драко направляется обратно к центру маленького городка. Ноги болят — икры и бедра в особенности — от всей этой ходьбы. Он не помнит, когда в последний раз так много ходил. Драко привык к жизни относительно легкой и комфортной. И в его жизни, когда ему нужно куда-то идти, он просто чистит зубы или аппарирует.       Физическая подготовка не так уж на многое влияла в его жизни последние несколько лет, а лучшая тренировка, которая у него была, — это в постели, и с этим он прекрасно справлялся, спасибо большое. Кроме этого Драко заботился только о том, чтобы держать свой ум острым, а руку с палочкой твердой для дуэли, а они именно такие.       На какое-то мгновение он жалеет, что не согласился в тот единственный раз, когда Поттер предложил ему позаниматься с ним, в таком случае, возможно, сейчас ему не было бы так трудно. Но Драко не нуждается и не желает ничего из того, что может предложить ему Поттер, так что он быстро отбрасывает эту мысль прочь.       Наткнувшись на небольшой красивый парк, Драко останавливается и присаживается отдохнуть на одну из скамеек. Он уверен, что на некоторых пальцах обеих ног появились волдыри, и что он странно ходит, но это для того, чтобы приспособиться к избеганию болезненных ощущений.       Воздух все еще относительно прохладный, но солнце уже поднялось выше и согревает его с тех пор, как он покинул автобусную станцию, из-за чего кожа становится горячей и потной, а на рубашке с длинными рукавами в подмышках расплываются большие пятна пота. Шов брюк, которые Поттер называет «джинсами», раздражающе трется о внутреннюю поверхность бедер, натирая кожу до крови.       Драко хочет выбросить надоедливую магловскую одежду и надеть свою мантию, но он оставил ее в доме Поттера и, конечно же, ни за что не вернется за ней. Мантию будет достаточно легко заменить, как только он доберется до поместья.       В парке, где он остановился, есть детская игровая площадка, и некоторые дети уже играют там, пока их родители стоят в стороне, болтая и присматривая за ними. Драко намеренно выбрал место подальше от родителей, поскольку последнее, что его интересует, — это общение с проклятыми маглами.       Он снимает ботинки и трет ноющие ноги. Во рту ужасно пересохло от ходьбы, так что теперь он мучается от боли и хочет не только есть, но еще и пить. Он пытается не обращать внимания на болезненные ощущения, уверяя себя, что все это только временно.       Драко вертит головой по сторонам, смотрит, как магловские дети бегают и играют друг с другом на детской площадке. Это напоминает ему о том, как они с Панси в таком же возрасте гонялись друг за другом по территории поместья. Он думает об играх, которые они придумывали вместе, и о том, в какие неприятности попадали, как они всегда пытались свалить вину на какого-нибудь домового эльфа.       На какое-то время Драко погружается в свои воспоминания, потирая ноги и наслаждаясь прохладной тенью деревьев и щебетом птиц в парке. Из приступа ностальгии его выводит маленькая девочка, которая подходит к нему, останавливается футах в двух и пристально смотрит. На вид ей около четырех, у нее каштановые волосы и оливковая кожа, и, что самое главное, она держит пакетик с маленькими оранжевыми крекерами. Медленно поедая их один за другим, она смотрит на Драко своими большими карими глазами.       Желудок Драко урчит, когда он видит, как ее рука медленно движется снизу-вверх от пачки ко рту, и слышится громкий хруст крекеров.       — Привет, — говорит Драко и пытается мило улыбнуться, уже думая о том, что если он может уговорить темных магов выдать ему самую важную информацию об их операциях, то наверняка сможет уговорить ребенка поделиться с ним едой.       — Привет, — говорит она с набитым ртом.       Драко давит желание поморщиться. Он никогда особенно не любил детей и всегда считал их отвратительными маленькими монстрами. Было время, когда он думал, что ребенок был бы не таким уж отвратительным, если бы принадлежал ему, но это время давно прошло. Драко бездетен и женат на своей работе, и он предпочитает, чтобы это так и оставалось.       — Хорошо проводишь время в парке? — спрашивает он, и девчушка кивает. — У тебя появились новые друзья? — Она качает головой. — Ну вот, теперь ты встретила меня, да? Меня зовут Драко. А тебя как?       Она становится несколько застенчивой, но отвечает:       — Сара. — Запихивает в рот еще один крекер и жует его. Драко завистливо наблюдает, как двигается ее челюсть.       — Приятно познакомиться, Сара, — продолжает Драко, заставляя себя расслабиться и продолжать улыбаться. — Что это у тебя такое?       — Крекеры. — Она засовывает в рот еще один, громко хрустя с открытым ртом.       — Не думаю, что я пробовал такие крекеры когда-нибудь раньше, они выглядят очень аппетитно. Они вкусные? — Она кивает. — А как ты считаешь, я могу их попробовать? Ты была бы самой лучшей подругой, если бы поделилась со мной.       Сара смотрит на свою пачку с крекерами, кажется, размышляя об этом, затем кивает, достает один крекер покрытыми слюной пальцами и аккуратно кладет его в протянутую руку Драко.       — Большое спасибо, Сара. Думаю, мы скоро подружимся, — говорит он и запихивает крекер в рот, испуская тихий вздох облегчения, и с благодарностью пережевывает крошечный кусочек еды.       Его едва хватает на один зуб, не говоря уже о том, чтобы утолить голод, и Драко уже обмозговывает, как бы получить больше крекеров, еще прежде чем проглатывает.       — Это восхитительно вкусно, лучше, чем крекеры у меня дома! — восклицает Драко в восторге, заставляя маленькую девочку смущенно захихикать. — Это твоя мама испекла?       Сара качает головой и говорит:       — Она купила их в магазине.       — Тогда мне точно нужно выяснить, в каком именно магазине, чтобы я и сам смог купить их, правильно? — приветливо спрашивает Драко, и Сара улыбается и кивает.       — Ох! Но знаешь, что? Я совершенно безнадежен, когда дело доходит до покупок в супермаркетах, я теряюсь во всех этих запутанных проходах! — восклицает Драко беспомощно и глупо-драматично жестикулирует, от чего Сара еще больше заливается смехом.       Драко достает из кармана кожаный мешочек и роется в нем, снова отыскивая и вытаскивая кошелек с монетами.       — Но, может быть, ты мне поможешь? Возможно, если бы у меня были твои крекеры, чтобы я смог показать их работникам магазина, они бы помогли мне найти их, — говорит Драко и наклоняется вперед, чтобы заговорщически прошептать: — Если ты дашь мне свои крекеры, я дам тебе волшебную монету.       Ее глаза широко распахиваются, и она завороженно смотрит, как Драко достает из кошелька бронзовый кнат. Он протягивает монетку на уровне ее глаз, яркий и сверкающий в пятне солнечного света, пробивающегося сквозь кроны деревьев.       — Волшебная? — благоговейно спрашивает она, глядя на блестящую монету, а затем начинает тянуться к ней.       — Так и есть, — заверяет ее Драко и отдергивает руку, чтобы она не смогла взять кнат. — Это волшебная монета желаний под названием «кнат», и она очень особенная, но я с радостью отдам ее тебе за твои вкусные крекеры.       Сара быстро кивает и протягивает Драко свою пачку с крекерами.       — Сара! — Как раз в тот момент, когда они оба протягивают руки, чтобы обменяться, женский голос зовет девчушку, и она замирает и смотрит в направлении голоса.       Драко едва сдерживает раздраженное рычание, но прячет монету в ладони, выпрямляясь и глядя на мать ребенка, которая бежит к ним.       — Сара, что ты здесь делаешь? — спрашивает она, поднимая девочку и усаживая ее себе на бедро.       — У меня появился друг! — говорит Сара. — Его зовут Драко, и я хотела поделиться с ним своими крекерами!       — Это очень мило, дорогая, — отвечает женщина и смотрит на Драко, натянуто улыбаясь. — Извините, если она вас побеспокоила.       — Вовсе нет, — говорит Драко, заставляя себя улыбнуться, хотя внутри у него все воет. Все его усилия — впустую. Драко все еще голоден и с пустыми руками.       — Пошли, мне кажется, нам уже пора домой, — говорит мать и поворачивается, чтобы уйти.       — Но, мама! — жалуется Сара. — Он хотел дать мне волшебный кнат!       Женщина резко оборачивается, бросает на Драко полный ужаса взгляд и быстро уходит.       Драко раздраженно фыркает и откидывается на спинку скамейки, раздосадованно думая о том, что маленький, наполовину съеденный пакетик крекеров все равно не утолил бы его голод. Кроме того, сейчас он хочет пить больше, чем раньше, от сухого, соленого вкуса крекера. Он раздраженно засовывает ноги обратно в ботинки и завязывает шнурки.       Почувствовав, что на него смотрят, Драко оглядывается и видит, что мать Сары и еще несколько родителей собрались в кучку, разговаривая друг с другом и бросая украдкой взгляды в его сторону.       Драко отворачивается и не обращает на них внимания. Он чувствует себя змеей, за которой наблюдает, хихикая, стая сердитых птиц. Пусть болтают, сколько хотят, они всего лишь глупые маглы. Драко здесь волшебник, он тут главный хищник, и он не задумываясь отмахивается от них, как от потенциальной угрозы. Драко устал, голоден, и у него все болит, но он не встанет с этой скамейки, пока не разработает новый план, как выбраться из этого города.       Не проходит и десяти минут, Драко все еще отдыхает и размышляет о том, что означает «автостоп», когда к нему подходит новый магл.       — Добрый день, — приветствует она Драко. На ней униформа, и через секунду Драко понимает, что видел точно такую же по телевизору. Она, должно быть, магловская полицейская женщина.       Она кладет руки на пояс и оглядывает Драко с головы до ног, и это-то и заставляет его наконец осознать, как он, должно быть, выглядит. На нем плохо сидящая, запачканная потом рубашка, а волосы в беспорядке, местами слипшиеся от пота и развевающиеся на ветру. Драко смущенно проводит рукой по волосам.       — Добрый день, — приветствует он ее.       — Как у вас дела? — непринужденно спрашивает она, и Драко прищуривается, задаваясь вопросом, магловская полиция взаимодействует так со всеми или эта женщина ведет себя дружелюбно, чтобы что-то из него вытянуть.       — У меня все хорошо, спасибо, — вежливо, хотя и немного натянуто отвечает Драко.       — Меня зовут Клэр. Могу я спросить, как зовут вас? — продолжает она. Ее тон дружелюбен, но стремителен, в нем чувствуется авторитетность ее положения.       — Драко, — отвечает он и добавляет: — Драко Малфой.       Она делает паузу, задумчиво глядя на него, но в итоге принимает ответ легким кивком.       — Ладно, вы не против, если я буду звать вас Драко?       — Конечно, — говорит Малфой и приветливо машет рукой.       — Вы здесь со своими детьми, Драко?       — Нет. — Коротко качает головой мужчина. — У меня нет детей.       — Понятно, если у вас нет детей, то могу я спросить, что вы здесь делаете? — спрашивает она, и хотя ее тон все еще вежлив, Драко начинает нервничать, потому что его допрашивает магл-полицейский.       — Я здесь сижу, на скамейке, наслаждаюсь тенью и отдыхаю, — коротко говорит Драко. — Значит, мне нельзя сидеть на скамейке? Разве это не их цель, или маглы любят строить вещи, которые никогда не будут потом использовать? Я не могу точно сказать, вы строите так много странных вещей, которые не имеют никакого чертова смысла для меня.       — А, ладно, — говорит она и улыбается, но улыбка эта не добрая. — Значит, вы смеетесь надо мной?       — Ну, я и правда думаю, что иногда могу быть довольно забавным, но в данный момент я не пытался таким быть.       Клэр косится на Драко недружелюбным оценивающим взглядом, а затем решает отбросить притворство: она здесь не для того, чтобы заводить приятные беседы.       — Мы получили жалобу на странного человека в парке, который разговаривает с детьми и предлагает им разные вещи.       Брови Драко взлетают вверх, а желудок сжимается, когда он осознает значение ее слов. Ему даже в голову не приходило, как это может выглядеть в глазах заботливого родителя, он ведь просто голоден и занимается своими делами.       О, Мерлин. Драко мог бы дать себе пощечину, если бы понял сейчас, что он к тому же даже назвал себя хищником, когда думал о людях в этом парке. Но, конечно, он не это имел в виду. Боги, нет! Даже думать об этом противно.       — Нет! — восклицает Драко и вскакивает на ноги, махнув руками, чтобы подчеркнуть свое отрицание. — Нет, нет, нет!       — Сэр, — быстро произносит полицейская, кладя одну руку на что-то на поясе, а другую поднимая вверх в нерешительном жесте. — Сэр, мне нужно, чтобы вы успокоились.       — Да, конечно, — медленно произносит Драко, заставляя себя перевести дыхание. Он смирно опускает руки на уровень талии. — Я понимаю ваше беспокойство, но уверяю вас, что у меня нет дурных намерений по отношению к детям, вам или кому-либо еще здесь. Я сегодня много гулял и просто присел отдохнуть. А девочка просто подошла ко мне, и я не стал ее отталкивать. У нее были крекеры и-       Выражение лица женщины-полицейской сужается, когда Драко начинает защищаться, и он быстро меняет тактику.       — Послушайте, Клэр, может, вы мне поможете? Я пытаюсь найти способ выбраться из города. Я хотел бы добраться до Уилтшира, но мальчишка, который работает на автобусном вокзале, не дал мне билета. Вы можете сказать мне, как уехать отсюда? Сегодня утром одна девушка упомянула, что я могу поехать автостопом.       Поза и выражение лица полицейской несколько расслабляются, она не выглядит так, будто собирается напасть на Драко, но все еще смотрит на него с подозрением.       — Пытаетесь уехать из города? — Драко кивает. — А что в Уилтшире?       — Мой… мой дом, — говорит он, и слова застревают в горле. Он не помнит даже, когда в последний раз спал в своей постели, но сейчас это не имеет значения.       — А где вы остановились в городе? — спрашивает она, ее тон теперь ровный и властный, в нем больше нет ни намека на дружелюбие.       — Я… с… — заикается Драко и замолкает, пытаясь придумать, как адекватно объяснить свою ситуацию, — с соседом по комнате. Но с тех пор мы расстались, и я хотел бы отправиться в путь, как можно скорее, если вы не возражаете-       — Не могли бы вы сказать мне адрес, где вы остановились? — перебивает она его.       Драко вздыхает, кладет руку на лоб и проводит ею вверх по волосам.       — Нет. — Даже если бы он знал адрес, то не сказал бы ей его. Он не хочет возвращаться туда, и уж точно не хочет, чтобы Поттер узнал о крайне неловкой ситуации, в которую он попал.       — Могу я взглянуть на ваше удостоверение личности? — спрашивает Клэр.       Мерлин, все идет наперекосяк. Драко закрывает глаза и поднимает лицо к небу, уперев руки в бока. Он вынуждено считает до пяти и говорит себе, что нельзя терять хладнокровие. Нужно вежливо закончить разговор и уйти.       Он снова смотрит на женщину-полицейскую.       — Извините, но нет, — говорит он самым вежливым, кающимся тоном, на какой только способен. — Я приношу свои извинения за то, что расстроил детей и их родителей. Я просто пытаюсь найти способ выбраться из города, и если вы не можете мне в этом помочь, то я пойду своей дорогой.       Драко поворачивается, чтобы уйти, но полицейская встает перед ним, подняв руку, чтобы остановить.       — Ваше удостоверение, сэр, — говорит она более твердым голосом.       — У меня его нет, — скрипит зубами Драко, отчаянно желая сбить магла Конфундусом и уйти, но нет, конечно, его удача работает совершенно не так, так что у него не выйдет сделать даже этого. — Я искренне сомневаюсь, что нарушил какой-либо из ваших законов, сидя на скамейке, так что, если вы уже закончили-       — Я попрошу вас пойти со мной, сэр, — говорит она ему, протягивая одну руку к Драко, а другой доставая что-то из-за пояса.       — Нет! — возражает Драко, недовольный, и отступает от нее на шаг. Он видит блеск металла в ее руке и, узнав наручники, отшатывается. — Я ничего не сделал!       — Тогда вам не о чем беспокоиться. Мы просто мило поболтаем в участке, и вы будете свободны, — заверяет она, но, когда снова тянется к нему, Драко отстраняется еще дальше. — Не сопротивляйся, мы просто поговорим. — Ее тон становится агрессивным, и она бросается к Драко, так что, конечно, он защищается.       Когда она хватает его за запястье и пытается надеть наручник, Драко вырывается и бьет ее локтем в лицо. Удар оглушает ее меньше чем на секунду, а затем она роняет его на землю, заставляя принять положение на животе с такой привычной легкостью, которую Драко совсем не ожидает.       Сердце бешено колотится в ушах, выплескивая адреналин в кровь, и все, о чем он думает, — что его не могут поймать и посадить в тюрьму. Его правая рука заломлена за спину, но левая все еще свободна. Он открывает кобуру на предплечье и берет палочку в ладонь, но прежде чем успевает произнести хоть одно заклинание, полицейская хватает его запястье, тянет верх и ударяет о землю, пытаясь заставить выпустить палочку.       Драко хватается за палочку, ведь она единственное, что у него есть, не желая отпускать свою последнюю надежду на защиту. Женщина отпускает его правую руку, чтобы схватить его палочку обеими руками в попытке забрать ее у него. Они борются, тянут и цепляются за палочку до последнего, пока не раздается ясный, отчетливый хруст.       Холодная вспышка проходит по его телу, когда он понимает, что произошло, и начинает кричать от ярости.       Он брыкается со вновь обретенной силой и чувствует отчаяние женщины-полицейской, пытающейся схватить его за руки и вернуть контроль. Драко кусает ее обнаженное предплечье и впивается зубами так глубоко, как только может.       Она кричит от боли, ее хватка ослабевает, и Драко высвобождает руку и вслепую бьет ее локтем в лицо. Он чувствует соприкосновение, чувствует, как ее тело дергается в сторону от него, и в этот момент, пока она ошеломлена, Драко делает рывок вперед, переворачивается и пинает ее, пригвождая подошву ботинка прямо к носу.       Клэр падает на спину, издает какой-то звук, нечто среднее между вскриком и хныканьем, и закрывает нос руками, а Драко использует эту возможность, чтобы быстро убраться за пределы ее досягаемости и встать на ноги.       Женщина-полицейская смотрит на него поверх своих рук, которые закрывают половину лица, и начинает тянуться к чему-то, так что Драко, не колеблясь, отворачивается и бежит так быстро, как только может. Он слышит позади себя крики, но не обращает на них внимания, просто бежит изо всех сил.       Его палочка все еще в руке, половина ее болтается и бесполезно раскачивается в такт движениям, когда он выбегает из парка на улицу. Одна из магловских машин быстро приближается к нему, издавая поразительно громкий звук, который посылает толчок через его сердце, и так уже бьющееся в груди как заведенное.       Драко понятия не имеет, где он и куда направляется, он просто бежит, как будто у него на хвосте сидит Мантикора. Время от времени он рандомно куда-то сворачивает, но не останавливается, пока не оказывается на грани срыва.       Он оказывается на узкой дороге, с одной стороны которой ряд домов, с другой — открытое поле. Ныряет за длинную изгородь, идущую вдоль края поля, падает на четвереньки, а потом переворачивается на спину. Тяжело дышит, широко открыв рот и пытаясь вдохнуть как можно больше кислорода с каждым затрудненным вдохом. Легкие горят, в глазах пляшут черные пятна, как ни пытайся сморгнуть.       Драко крепко зажмуривается, не в силах сделать ничего лишнего, только лежать, тяжело дыша и надеясь, что его не вырвет, что он не потеряет сознание.       Долгое, неопределенное время спустя, когда отвратительное ощущение от лежания в грязи перевешивает желание больше никогда не двигаться, Драко заставляет себя сесть. Он все еще тяжело дышит, хотя уже и не так глубоко; проводит рукой по волосам и шее, пытаясь избавиться от грязи, листьев и, не дай Бог, насекомых, которые вполне могли бы быть на нем. Кожа начинает зудеть при мысли о том, что по нему ползают букашки, и он отряхивается с удвоенными усилиями.       Вся рубашка промокла от пота, и, тогда как раньше она приятно охлаждала его во время бега, теперь, когда он остановился, а температура его тела значительно упала, мокрая ткань, прилипшая к коже, посылает холод, пронзающий до самых костей; сердце часто-часто заходится от шибанувшего адреналина.       Драко делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, затем оглядывает место, в котором оказался. Здесь тихо, никого нет ни в золотистом поле, ни в поле его зрения, и с тех пор, как свалился здесь, он лишь изредка слышал, как мимо проезжает машина.       Когда Драко смотрит на свою левую руку, то обнаруживает свою палочку, все еще зажатую в ладони, почти полностью забытую до этого момента, но крепко стиснутую в руке от чистого, глубоко укоренившегося в нем инстинкта никогда, никогда не терять палочку.       Прекрасная древесина акации, которая блестела почти радужной бронзой, когда волнистое волокно ловило солнечный свет, теперь расколота и сломана пополам, и две части удерживаются вместе лишь ядром из сердцевины дракона.       Драко вспоминает, как ему пришлось поехать в Египет к мастеру волшебных палочек, чтобы купить новую, потому что магазин Олливандера был закрыт первые несколько лет после войны, да даже если бы он был открыт, Драко бы никогда не набрался смелости войти в этот магазин, посмотреть Олливандеру в глаза и попросить новую палочку.       Он помнит, как разочаровался в волшебной палочке, как пытался вернуть ее поначалу, но мастер продолжал настаивать на том, что она выбрала его, а если он хочет, чтобы она работала на него, то должен выбрать ее в ответ.       Драко был так измучен после войны, так не уверен в своем будущем. Все, что ему говорили с самого рождения, перевернулось с ног на голову, и он не мог доверять никому и ничему.       Вся его семья попала под суд. В те, первые годы после войны, когда его отец был в Азкабане, а он с матерью был под домашним арестом, когда Министерство угрожало отобрать у них Мэнор и состояние, когда толпы людей приходили к воротам, бросали камни и еду и пытались прорваться внутрь, каждый из этих дней Драко чувствовал себя так, словно бежит по зыбучим пескам. Словно если он расслабится хотя бы на мгновение, земля утянет его в неизбежную, ужасную смерть.       Когда срок заключения истек и Драко мог уехать из страны в поисках новой волшебной палочки, чтобы больше не делить с матерью одну палочку на двоих, он подумал, что это будет глотком свежего воздуха. Он думал, что сможет расслабиться, будучи уверенным в том, что под рукой всегда будет волшебная палочка, что если кому-то удастся ворваться в поместье и напасть на них, Драко и Нарцисса смогут защитить себя.       Вместо этого Драко получил палочку, которая в лучшем случае была темпераментной, а в худшем — совершенно невосприимчивой к нему. Сначала Драко возненавидел ее. Он проклинал мастера волшебных палочек и его загадочные советы о том, как с ней обращаться. Он громко ругался и бушевал, но все также был вынужден справляться с непослушной палочкой.       Со временем Драко научился обращаться с ней, научился заставлять ее реагировать надежно. И только много лет спустя, после того как он пережил смерть матери в Косом переулке и медленную смерть отца в Азкабане, после того, как перестал прятаться в Мэноре и начал свое путешествие в поиске своего места в этом новом неопределенном мире, после того, как ему пришлось бросить вызов всем своим глубоко укоренившимся убеждениям и прийти к совершенно другой точке зрения, именно тогда палочка, наконец, показала ему свою истинную силу.       Тонкая, отрешенная палочка не годилась для масштабных, эффектных заклинаний. Ее сила заключалась не в искрах или эффектности, а в том, как она сливалась с магией Драко и очень точно ее направляла, как она надежно реагировала, если была необходима, после того, как они нашли с ней общий язык. Но Драко по-настоящему ценил ее не за высоко настроенную силу или приспособляемость, а за преданность.       Через три недели после второго задания Драко под прикрытием один из темных магов поймал его, когда он посылал сообщение Рону, и началась потасовка. Они оба потеряли свои палочки в битве, и в какой-то момент темный волшебник ухитрился подхватить палочку Драко с земли, направил ее прямо ему в сердце и бросил Аваду Кедавру.       Драко знал, что это была именно она. Он знал, что ничего не успеет сделать, и был убежден, что это его конец. И все же не случилось ни знакомой вспышки зеленого света, ни боли, ни темноты, за которой можно было бы последовать.       Волшебник выглядел таким же ошеломленным, как и Драко, и когда он совершил ошибку, отведя взгляд, чтобы недоуменно посмотреть на палочку в руке, Драко вскочил на ноги и вырубил его одним быстрым, решительным ударом в лицо.       Сначала Драко беспокоился, что палочка сломалась в потасовке, что после стольких усилий и времени, потраченных на то, чтобы завоевать ее преданность, ему придется искать замену, но когда он, подняв ее и не найдя видимых повреждений, ради эксперимента произнес заклинание, она прекрасно откликнулась. Его прекрасная, упрямая, сдержанная палочка просто отказалась служить другому волшебнику и тем самым спасла Драко жизнь.       С того дня он ни разу не усомнился в своей волшебной палочке, и она не дрогнула ни на одном заклинании, которое он произносил.       Из любопытства Драко попросил мать и Панси попробовать воспользоваться его волшебной палочкой. Она не сработала ни у одной из них, и Драко ощутил сильнейший наплыв самодовольной гордости только от знания того, что эта палочка так искренне предана именно ему.       После войны Драко много времени провел без палочки в размышлениях над тем, что Поттер украл его волшебную палочку и что она настолько легко изменила хозяина. Странного рода предательство, тогда он впервые приписал эмоции и чувства какому-то объекту.       Драко читал биографию, он знает, какую важную роль его палочка сыграла в свержении Темного Лорда, и он рад, что смог оказать ту небольшую помощь в его окончательном уничтожении, но все же то, насколько легко палочка поменяла хозяина, задело за живое.       От этого абсолютная преданность его новой палочки была намного более значима для Драко.       Но теперь… теперь это закончилось.       Теперь его прекрасная, верная, хитрая палочка сломана пополам. Безжизненная, бесполезная, неисправная.       И Драко ломается.       Он не гордится этим. Он слышит слова отца о том, что Малфои не плачут; они эхом отдаются в его голове. Потому что слезы — признак слабости, а Малфои никогда не должны показывать слабость, но он не может остановить эти соленые капли.       Последний раз Драко плакал семнадцать лет назад, когда убили его мать. Он никогда не думал, что в следующий раз будет плакать из-за собственной палочки, но вот он здесь.       Все, что потребовалось, — мгновение, и в это мгновение его последняя линия обороны, единственное, на что он мог рассчитывать в своей жизни и в этот самый мрачный момент, исчезла.       Теперь Драко совсем один.       Драко не может не думать о том, каким совершенно идиотским и бессмысленным образом его палочка сломалась: из-за дурацкой драки с дурацким маглом в этом дурацком городе только потому, что дурацкий Поттер открыл свой дурацкий рот.       Постепенно рыдания стихают до судорожных всхлипов, затем до тихих всхлипываний под растирание дорожек слез по лицу. Он чувствует себя таким выжатым, таким опустошенным, каким давно не чувствовал. У него все болит. У него болят стопы, икры и колени. Болят лодыжки, бедра и таз. Легкие все еще горят, а в глазах сухо и печет. У него болит голова от слез и обезвоживания, а желудок все время скручивается и переворачивается от голода и тошноты.       Как раз в тот момент, когда Драко думает, что это один из худших дней в его жизни, он чувствует, как капля воды приземляется на его ухо, а когда смотрит вверх, находит небо серым и обремененным его поражением.       Ветер усиливается, когда ливень начинается всерьез, и живая изгородь, под которой прячется Драко, помогает спрятаться от части холодных капель, но определенно не является достаточным укрытием. Рубашка с длинными рукавами, но хлопковая, совсем не высохла за то время, что Драко просидел здесь, а теперь с готовностью впитывает каждую каплю дождя, гарантируя ему холодное и мокрое существование.       Он знает, что сейчас уже далеко за полдень и близится вечер. Если облака не рассеются до захода солнца, Драко не сможет высушить одежду и согреться до того, как весенний холод накроет округу вместе с ночью. Он вполне может умереть от переохлаждения.       Что за глупая, бессмысленная смерть для волшебника. И да, Драко хочет посмеяться, ведь это было бы так уместно — бессмысленная смерть его бессмысленной жизни.       Драко крепче стискивает сломанную палочку, все еще зажатую в кулаке, и прижимает костяшки пальцев к глазам. И так хочется кричать, выть от полнейшего уничижения и бессильной ярости, наполняющих вены, вздувающихся в груди и давящих на череп, требующих быть высказанными, чтобы все услышали, узнали.       Драко хочет сделать кому-нибудь больно. Он хочет причинить нестерпимую боль магле, которая сломала его палочку. Хочет навредить родителям-идиотам, которые вызвали полицию. Хочет растоптать подростка, который не дал ему билет на автобус. Хочет проклясть Поттера за то, что тот осмелился строить предположения о его жизни. Хочет сделать что-нибудь всему городу, если получится — разрушить здания, расколоть землю, поджечь их поля.       Драко хочет… Драко хочет сделать что-нибудь с самим собой.       Он знает, что все это — его собственная вина. Знает, что если бы он не подстрекал Поттера, тот бы оставил эту тему, не надавил на больное. Знает, что если бы он не провел последние две недели, понося Поттера со всеми его проблемами, возможно, Поттер бы не вытащил на поверхность проблемы Драко в ответ.       Если бы он был достаточно взрослым, чтобы просто признать, что Поттер прав, ничего этого не случилось бы. Драко был бы в теплом доме, ел бы горячую еду, в безопасности и сухости, и забавлялся бы над любым из шоу, которые идут по телевизору, вызывая те самые, почти-улыбки Поттера.       Но он сделал совершенно противоположное, потому что то, как легко Поттер смог проникнуть в его сознание, как смог пробиться сквозь все его барьеры прямо к ядру той самой, глубоко укоренившейся проблемы, ужаснуло.       Теперь Драко начинает понимать, что как бы ни было страшно, что Поттер может заглянуть за его маски, перспектива расстаться с жизнью еще хуже. Если люди Дэмиена найдут его сейчас, Драко будет совершенно беззащитен. Если Робертс захочет найти Драко и отомстить ему за двуличие, он не сможет его остановить. Черт, да даже если бы маглы вдруг захотели отодрать кусочек от его тела, у них, вероятно, это бы получилось.       Дрожь холодного страха пробегает по спине, когда тяжесть его хрупкой ситуации оседает в сознании. Как бы безнадежно ни было его положение, как бы он ни устал, ни замерз и ни был обижен, как бы ни был подавлен от потери палочки, маленькая частичка, которая никогда не сдается, которая не хочет умирать, которая не может позволить, чтобы все вот так закончилось, — именно она сподвигает его к действиям.       С той, вновь приобретенной силой, которую дает ему эта частичка, Драко заставляет себя встать. Он осторожно, с любовью кладет обломки своей волшебной палочки в мешочек и плотно закрывает его. Отправляет мешочек обратно в большой передний карман джинсов, затем поворачивается лицом к хлестким ливневым струям и открывает рот. Это не дает достаточно воды, чтобы победить обезвоживание, но, по крайней мере, помогает смочить потрескавшиеся губы и пересохший рот.       У Драко есть лишь смутное представление о том, где он находится по отношению к центру города, и нет никакого представления о том, где он находится по отношению к дому Поттера. Если получится найти дорогу обратно в закусочную, в которую он заходил сегодня утром, то, возможно, получится найти дорогу и обратно к Поттеру, потому что на данный момент Поттер — единственный жизнеспособный вариант, оставшийся у него.       Затянутое тучами небо приглушает солнечный свет, но если Драко собирается что-то сделать, то нужно успеть до того, как дневной свет полностью исчезнет, а по его оценкам, осталось всего пару часов.       Болезненно буркнув, Драко начинает двигаться. Он хромает не только от боли в мышцах и суставах, но и от попыток сдержать ощутимое жжение от лопнувших волдырей на пальцах ног. Превозмогая это, он собирает оставшиеся крохи сил и заставляет себя продолжать идти, шаг за шагом.       Прогресс очень медленный, медленный больше из-за маршрутов, которые Драко выбирает, держась подальше от тротуаров и улиц, насколько это возможно. Здесь не так много прогуливающихся пешком из-за погоды, но даже с этим Драко знает, что сильно выделяется.       Какая-то маленькая его часть думает, что Поттер придет за ним, что, несмотря на все события, превратившие Поттера в то, чем он является сейчас, в глубине души он все еще тот же мальчик, который заботился о других даже тогда, когда не должен был, который спасал людей, незаслуживающих этого.       Драко представляет себе, как поворачивает за угол, натыкается на Поттера и видит облегчение в его глазах, потому что он нашел Драко целым и невредимым. Он воображает, как Поттер протягивает к нему руку, чтобы вернуть в тепло и безопасность своего дома. Он до сих пор помнит ощущение ладони Поттера, сжимающей его собственную, сильную, даже когда он вытаскивал его из огня, дыма и неминуемой смерти.       Драко помнит, каково это — быть спасенным Поттером. Он никогда этого не забудет, никогда не сможет забыть. Он желает этого сейчас, надеется на это всеми фибрами своего существа. Но Поттер уже не тот человек, которым он его знал. Поттер — не герой, а Драко — не девица, попавшая в беду.       Ладно, пусть Драко немного расстроен, но он — не девица. Может, он и не такой сильный, как Поттер, может, он и не в состоянии выжать свой собственный вес, но Драко силен в другом. Он умен, жизнерадостен и находчив, и он более чем способен спасти себя сам.       Долгое время улицы и дома кажутся Драко одинаковыми. Ему кажется, что он сможет узнать хоть какой-нибудь из них, но вот он идет все дальше, а ничего знакомого ему не попадается. В конце концов накатывает темнота, дождь не прекращается, а Драко все еще осторожно бродит по улицам, пытаясь найти правильную дорогу.       Чем больше проходит времени, тем сильнее распухает страх в его груди. Каждая тень, каждый темный угол становятся ужасающими, превращаются в угрозу — врага, готового выскочить и напасть. Чем ближе к ночи, тем мрачнее становятся мысли.       Уже готовый опустить руки, он заставляет себя продолжать двигаться, следовать за линией зданий и улиц, строй которых становится все плотнее. Когда готов лечь и сдаться, он заставляет свои ноги двигаться с помощью силы воли и желания укрыться.       Именно в тот момент, когда Драко думает, что не сможет сделать больше ни шагу, когда он подумывает о том, чтобы найти какой-нибудь сарай или гараж, чтобы присесть на корточки и надеяться на лучшее, он понимает, где находится. Драко видит здание с ярко-красным навесом, которое он помнит из парка. Оттуда он точно сможет сориентироваться.       Он находит скамейку, на которой отдыхал, он знает, по какой улице спустился с автовокзала, и поэтому знает, по какой улице нужно идти, чтобы вернуться к центральной дороге и закусочной, откуда он первоначально построил маршрут.       Драко идет медленно: каждый шаг причиняет боль, и ему приходится останавливаться и прятаться за живыми изгородями и припаркованными машинами, когда он видит приближающийся автомобиль или испытывает неприятное чувство, как будто за ним наблюдают. Он напал на женщину из магловской полиции, так что уверен, что его будут искать. Драко не хочет больше рисковать, особенно в таком плохом состоянии, как сейчас, поэтому заставляет себя не торопиться и действовать рационально. В конце туннеля есть свет, он просто должен туда попасть.       К тому времени, когда он возвращается на центральную улицу, большинство магазинов уже закрыто, и единственный свет исходит от уличных фонарей и вывесок. Если луна и вышла, то спряталась за бурей, которая бушует даже сильнее прежнего. Порывистый ветер пронизывает Драко в промокшей одежде до самых костей, проливной дождь режет по диагонали, что значительно затрудняет поиск места для передышки.       Дойдя до закусочной, Драко пытается вспомнить дорогу, которой шел от дома Поттера. В темноте и под дождем все выглядит немного по-другому, он сворачивает слишком рано и идет не по той улице, но осознает это слишком поздно, вынужденный вернуться назад.       В итоге после еще пары неправильных поворотов местность становится более знакомой. Когда дома начинают редеть, Драко понимает, что он на правильном пути. Он уже некоторое время чувствует легкое головокружение и слабость, из-за чего продвигаться вперед еще труднее, но он делает это.       Драко уже давно не видит машин, но и света уличных фонарей нет, что не облегчает ему путь. Каждая движущаяся тень заставляет его сердце учащенно биться, а тело — замирать на месте. Он внимательно смотрит вокруг и прислушивается к возможной опасности.       Когда в поле зрения появляется дом Поттера, Драко понятия не имеет, который час, но уверен, что уже далеко за полночь. Поттер наверняка уже лег спать, хотя одна из дверей гаража открыта и внутри горит свет.       Увидев этот свет, Драко останавливается как вкопанный. Он так близко, так близко к облегчению, покою и безопасности, но, завидев свет, гордость снова поднимает свою уродливую голову.       Поттер всегда выключает свет, закрывает и запирает все двери, прежде чем лечь спать. Единственная причина, по которой он оставил свет включенным, заключается в том, что он ожидал этого. Он ожидал, что Драко потерпит неудачу. Он ожидал, что тот приползет обратно.       Пальцы Драко сжимаются в кулаки, и он скрипит зубами. Гнев набухает в груди и почти заставляет развернуться на каблуках и уйти прямо сейчас.       Рассудок возвращается после нескольких сосредоточенных вдохов-выдохов и попыток успокоиться.       Он напоминает себе, что был неправ — ему нужен Поттер.       Гараж пуст, когда Драко входит в него; он не уверен, чего ожидал. Может быть, оставить дверь открытой и зажечь свет было минимальным усилием, которое Поттер был готов приложить. Похоже, ему было все равно, придет Драко или нет, и он, вероятно, уже лег спать, не заботясь о его состоянии и не желая отклоняться от своего обычного распорядка.       Драко нажимает кнопку, которая, как он знает, закроет дверь гаража, затем пересекает помещение, направляясь в гостиную. Выключает свет в гараже, прежде чем шагнуть в дом, резко и с облегчением вдыхая тепло.       Движение, которое он засекает уголком глаза, заставляет сердце подскочить, и Драко резко поворачивает голову. В комнате почти нет света, потому что единственный его источник — уличный фонарь, слабый рассеянный свет которого проникает сквозь занавески. Драко мерцает расширившимися глазами на фигуру, поднимающуюся из кресла в другом конце комнаты.       На одну ужасающую секунду он видит, как Нагайна подскакивает из кресла — большая и угрожающая, гладкая чешуя сияет на тусклом свете.       Но нет, когда глаза привыкают к темноте, он видит, что это Поттер. Свет из окон отражается в очках, когда тот встает и молча смотрит на Драко.       В темноте Драко не может разглядеть ничего, кроме очертаний большой фигуры, мощного и безмолвного присутствия, заполняющего пространство и заставляющего сердце учащенно биться от предвкушения.       Мгновение, кажется, тянется и тянется, и единственный существующий звук вокруг них издает вода, которая все капает, капает и капает с промокшей одежды Драко на маленький деревянный порожек.       Поттер слегка сдвигается на своем месте. Слишком темно, чтобы разглядеть его глаза или выражение лица, но это движение притягивает взгляд Драко. Он видит силуэт палочки, которую Поттер держит в руке, и, резко втянув в себя воздух, задерживает дыхание.       Драко хочет нарушить молчание, он хочет сказать так много вещей. Он хочет проклясть Поттера, хочет сказать ему, чтобы он просто прикончил его, хочет извиниться, но не может протолкнуть ни слова из-за комка в горле.       Проходит, кажется, целая вечность — скорее всего, меньше минуты, — когда Поттер поворачивается и идет наверх. Драко прерывисто выдыхает и говорит себе, что больше не сломается.       Хотя они не обменялись ни единым словом, Драко понимает, что Поттер приглашает его остаться. Как бы ему ни хотелось это отрицать, у него возникает ощущение, что Поттер просидел бы здесь всю ночь, ожидая или возвращения Драко, или появления неприятностей. Возможно, он даже подумывал о том, чтобы покинуть свое добровольное заточение и отправиться за ним.       Драко не знает, что и думать об этом — его голова и так уже превратилась в беспорядочную мешанину из гнева и унижения, облегчения и привязанности, боли и горя.       Так что вместо этого он сосредотачивается на своих более насущных потребностях и идет на кухню. Наливает стакан воды и делает большой глоток, понимая, что пить сразу слишком много нельзя, но ему пить хочется так чертовски сильно, что становится все равно. Он роется в холодильнике в поисках йогурта, хлеба и сыра; он ест и пьет, пока не начинает тошнить.       В какой-то момент его действительно почти рвет, но он умудряется удержать еду и воду в желудке.       Теперь, в безопасном месте, боль ощущается как-то острее, и Драко приходится поджать губы, чтобы не заскулить, когда он медленно поднимается по лестнице; один болезненный шаг за другим.       Драко снимает мокрую одежду, откидывает одеяло и с облегчением падает на кровать. Из последних сил он достает из кармана мешочек, роется в нем рукой и осторожно вытаскивает сломанную палочку. Кладет ее на тумбочку и смотрит.       Как бы он ни устал, ему требуется некоторое время, чтобы заснуть. Он так долго был на взводе, напуганный и промокший до последней нитки, каждый нерв — наэлектризованный провод. События дня прокручиваются в голове снова и снова, пока он не теряет сознание от усталости.