Глава 6
26 ноября 2020 г., 20:00
Следующее утро кажется таким же, как и все предыдущие. Они встают в пять, Поттер сразу спускается вниз, чтобы начать тренировку, а Драко принимает душ и выполняет утренние процедуры по уходу за кожей.
Закончив, он идет в гараж, где как раз застает последнюю половину упражнений. Обговаривает меню на завтрак для сегодняшнего утра и обсуждает лучшие способы приготовления и поедания яиц-пашот с самим собой — Поттер, как и всегда, не горит особым желанием высказать свое мнение, разве что рандомно что-нибудь буркает иногда — все это время, как завороженный, наблюдая, как капли пота медленно спускаются по задней стороне шеи Поттера, следуя за проработанными линиями его трапециевидных мышц вниз под майку.
Поттер, повиснув на перекладине, поднимает прямые ноги к груди, и Драко с трудом отводит взгляд от обнаженных плеч, от татуировки Луны и созвездия, от напряженных мышц спины.
— Английские булочки, Поттер, — настаивает Драко, пытаясь сосредоточиться. — Сегодня утром мы их приготовим. Ты же в курсе, что я видел, как ты печёшь, так что я знаю, что ты умеешь, поэтому не отвертишься.
В обычной ситуации Поттер бы что-нибудь да ответил на это: бросил бы какой взгляд или, может быть, намек на кривую улыбку, — но сегодня он почему-то выглядит более подавленным, чем обычно, и в итоге не дает абсолютно никакой ответной реакции. Во всяком случае, своей тренировкой он увлечен больше, чем обычно. Драко уверен, что это как-то связано со вчерашним днем, но твердо решает ничего не предпринимать.
К тому времени, как электронные часы на стене подмигивают красными цифрами 6:27, а это дольше, чем Поттер когда-либо тренировался, Драко теряет терпение. Он встает, подцепляет полотенце и швыряет его Поттеру в лицо так, что попадает еще и по трицепсу поднятой вверх руки.
Поттер ворчит, спрыгивает на пол, хватает полотенце одной рукой и стаскивает его с головы. Свирепо смотрит на Драко, но тот отвечает ему не менее накаленным взглядом, уперев руки в бока.
— Ты уже достаточно наказал себя. Я хочу есть. Пора завтракать, — сурово говорит Драко, стараясь не обращать внимания на кошмарно тревожный спазм в животе: настолько эта ситуация параллельна с тем утром, когда Драко ушел.
Губы Поттера поджимаются, и кажется, что он хочет что-то сказать, но вместо этого он заставляет себя молча подняться и начинает вытираться полотенцем. Затем поворачивается и направляется в дом, а Драко следует за ним, тихо, но восхищенно вздыхая — он позволяет себе любоваться мускулистыми ягодицами под спортивными шортами.
Когда Поттер начинает готовить омлет, Драко фыркает:
— Разве ты не слышал, что я специально несколько раз повторил про английские булочки и яйца-пашот? Может, стоит проверить твой слух? В конце концов, ты уже не молод.
Когда Поттер не отвечает, Драко делает то, что, он уверен, вызовет реакцию. Он начинает вытаскивать ингредиенты — или по крайней мере то, что считает необходимыми ингредиентами — для английских булочек из кладовки и составлять их на стойке.
— Если ты так хочешь, то я сам сделаю эти чертовы штуки. Я ничего не понимаю в твоей магловской печке, но уверен, что смогу разобраться. Это не кажется таким уж трудным, — упрямо говорит Драко. — Если ты думаешь, что можешь уморить меня голодом, отказываясь от моих просьб, то ты должен подумать еще.
— Драко, — со вздохом зовет его Поттер. — На их приготовление уйдет больше двух часов, так что если ты умираешь с голоду и не хочешь ждать так долго… — он многозначительно замолкает.
Драко хмурится, но он ведь, наконец-то, получил хоть какой-то ответ.
— Ладно. Думаю, на сегодня хватит и омлета, — говорит он натянуто.
— Мы испечем булочки позже и поедим их завтра утром, — предлагает Поттер, и Драко кивает. Он отворачивается, чтобы скрыть самодовольную улыбку, и начинает убирать муку и все прочее необходимое для булочек, что взял из кладовки.
После этого становится немного легче, напряжение спадает, хотя Поттер все еще кажется чересчур тихим. Когда они заканчивают завтракать, Драко собирает тарелки и относит их в раковину. Моя посуду, он практически физически ощущает присутствие Поттера, а, обернувшись, видит, что тот наблюдает за ним.
Обычно, как только с завтраком покончено, Поттер поднимается наверх, чтобы принять душ. Поэтому-то такое его поведение максимально странно; Драко выключает кран, чтобы уделить Поттеру все свое внимание. Он вытирает руки о кухонное полотенце, прищурившись, смотрит на Поттера и ждет, когда тот начнет.
Спустя пару мгновений Поттер скрещивает руки на груди и высказывает-таки то, что у него на уме.
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне о своем расследовании.
Драко удивленно поднимает брови.
Слова Гермионы проносятся в голове, и он отводит взгляд, облизывая губы, пока снова и снова прокручивает их.
Когда снова смотрит на Поттера, его лицо уже абсолютно пустое.
— Ты собираешься разбить еще одну кружку, если я расскажу?
Вопрос, видимо, застает Поттера врасплох, потому что на его лице что-то мелькает, но Драко не совсем улавливает, что именно.
— Да, не исключено.
Уголок рта Драко дергается вверх. По крайней мере, он честен.
— Зачем тебе это знать? Ты никогда раньше не проявлял интереса.
Поттер отводит взгляд, его пальцы сжимаются и расслабляются, как будто он не уверен, что хочет делать со своими руками.
Когда пауза затягивается, Драко решает заполнить пробел вместо Поттера.
— Ты что-то знаешь, — говорит он. У человека не будет такой реакции, как у Поттера вчера, если он ничего не знает. — Ты с ним раньше сталкивался? С Магнатом?
У Поттера желвак дергается на лице от этого имени, но на этот раз никакая посуда не бьется. Кажется, он сосредоточен на том, чтобы ровно дышать.
Драко с любопытством наклоняет голову, наблюдая за происходящим. Предупреждение Гермионы эхом отдается в его голове, а еще он вспоминает, как подслушал тогда, в самый первый день, как Рон говорил Поттеру не вмешиваться. Он думает о том, как Гермиона отмахнулась вчера, когда Поттер предложил свою помощь, о том, как сошло всякое выражение с лица Поттера в тот момент.
Ну, Драко никогда не был хорош в беспрекословном выполнении того, что ему говорят. Он расслабляется, прислоняется бедром к стойке и сгибает одно колено, чтобы перенести вес на другую ногу.
— Я расскажу тебе о себе, если ты расскажешь мне то, что знаешь сам.
Флирт получается естественно, без каких-либо реальных намерений, от чего реакция Поттера неожиданна. Его взгляд скользит по телу Драко, как будто хочет увидеть, что именно он может рассказать о себе. Все, о чем думает Драко: «Ага!».
— Хорошо, — соглашается Поттер, затем поворачивается и выходит из кухни.
Драко замечает, как Поттер поднимает ладони и смотрит на них. Он с любопытством мурчит что-то себе под нос, потом поворачивается и снова принимается мыть посуду.
Позже, когда Поттер спускается вниз, Драко искоса наблюдает за ним. Потому что ждет, что ему устроят допрос с пристрастием, но Поттер проводит свой день как обычно: идет в гараж и возобновляет работу над мотоциклом, который не закончил ремонтировать накануне вечером.
Когда Драко не начинает читать вслух или болтать ни о чем, как он всегда делает, Поттер замирает, наконец, признавая, что Драко ожидает от него хоть какой-то информации.
— Мне нужно время, — решительно говорит Поттер и добавляет: — Чтобы подготовиться.
Драко приподнимает бровь, гадая, какая такая подготовка ему необходима для разговора, но принимает такой предлог. Поэтому берет книгу и продолжает с того места, где они остановились вчера, и остаток дня они проводят, как и обычно.
В какой-то момент Поттер исчезает из гаража, по-видимому, чтобы воспользоваться ванной комнатой. Но, когда проходит больше десяти минут, Драко потакает своему любопытству и отправляется на его поиски. Сердце начинает учащенно биться, когда у него не получается найти Поттера нигде в доме.
Он еще раз осматривает все комнаты, а потом замечает движение за кухонным окном. Драко хмурится и идет к двери в кухне, которая ведет на задний двор. Он никогда не пользовался этой дверью раньше, поэтому удивляется, когда, открыв ее, видит маленький внутренний дворик, весь выложенный камнями, поросшими мхом на стыке, комплект ржавой мебели для открытой веранды — маленький стол с двумя стульями — и Поттера.
Поттер бросает на него взгляд, потом почти виновато отводит глаза. Он курит сигарету. На улице. Вне стен дома или гаража.
Драко приподнимает бровь и подходит к нему, с любопытством наблюдая, как Поттер подносит сигарету к губам, затягивается через фильтр, а затем выпускает дым из уголков рта.
— Я не знал, что ты куришь, — комментирует Драко, и зеленые глаза встречаются с серыми. Поттер пожимает плечами в ответ.
Драко наблюдает за ним еще с минуту: за тем, как он закладывает сигарету между губ, затягивается и выдыхает. Драко никогда раньше не курил магловских сигарет. Его дед курил трубку, и Драко до сих пор помнит насыщенный аромат горящего табака, и то, как он настырно прилипал ко всей его одежде и вещам.
С тех пор он никогда не чувствовал запаха табака, если при этом на мгновение не оказаться втянутым в кабинет деда, стены которого были заставлены полками с книгами и свистящими, гудящими и жужжащими инструментами.
Однажды, будучи восьмилетним ребенком, Драко зашел посмотреть на дедушкины эксперименты и выразил любопытство по поводу его трубки. Абраксас дал ему затянуться, а потом добродушно смеялся и похлопывал Драко по спине, когда тот откашливался и отплевывался. Тогда Нарцисса вошла в кабинет и вытащила его оттуда, почти больно схватив за руку и все это время холодно отчитывая Абраксаса за то, что тот позволил себе такие шутки, а потом запретила Драко входить в кабинет. Вскоре после этого дедушка заболел и умер.
Дым от сигареты Поттера кажется почти знакомым, но отличается. Может быть, пахнет более едко.
Поттер наблюдает за ним, пока Драко возвращается в настоящее после маленького путешествия по тропе памяти.
Он бросает взгляд на недокуренную сигарету в руке Поттера, затем снова смотрит на его лицо и выжидающе протягивает руку. Поттер приподнимает бровь, но сигарету передает, и Драко зажимает ее между указательным и средним пальцами так, как сам Поттер держал ее до этого.
Он удерживает взгляд зеленых глаз, когда подносит сигарету к губам и сжимает их вокруг фильтра. Драко знает, что у него красивый рот — полный, непокорно вздернутый купидонов лук прекрасного розового оттенка. Несчетное количество мужчин говорило ему об этом на протяжении многих лет; он знает, что это одна из его лучших черт, а он любит подчеркивать лучшее в себе, когда выпадает такой шанс, особенно потому, что такие его черты стареют красивее, чем большинство других.
Драко чувствует невероятное самодовольство, когда видит, как глаза Поттера скользят по его лицу вниз, к губам. Возможно, это злоключение вовсе не будет таким уж скучным, как думал Драко. Он воспользуется этой информацией позже.
Сделав глубокий вдох, Драко давится дымом и закашливается. Он почти сгибается пополам, задыхаясь от жгучего, покалывающего ощущения, которое дым оставляет после себя через язык, вниз по горлу и в легких. Он чувствует теплую руку на своей спине и краем глаза видит, как грудь Поттера сотрясается от сдавленного смеха. Драко приходит в себя после приступа кашля с красным лицом и глазами, полными слез. Он чувствует легкое головокружение и все сильнее ощущает биение пульса на шее.
— Что это за хуйня? — возмущенно хрипит Драко сквозь кашель.
Поттер, похоже, безуспешно пытается подавить улыбку, забирая сигарету обратно.
— Табак, — говорит он. — Плюс куча химикатов, которые рано или поздно убьют тебя.
— Буэ-э, — простонал Драко. — Зачем маглы это курят? Зачем ты это куришь? — Он достаточно насмотрелся на таких по телевизору и в городе, чтобы понять, что курение у маглов — это обычная практика.
Поттер пожимает плечами, а затем говорит:
— Нравится это ощущение. Старая привычка.
Драко не замечает, что рука Поттера до сих пор лежала на его пояснице, пока она вдруг не исчезает, оставляя после себя холод и пустоту.
— Старая? — переспрашивает он.
Уголок рта Поттера приподнимается в легкой улыбке.
— Что я могу сказать? Ты выявляешь мои пороки.
Брови Драко взлетают вверх.
— О, неужели? — спрашивает он, забавляясь. — Мне проверить дом на наличие запрещенных зелий? — Драко забывает, что нужно вести себя прилично, и иногда — как сейчас — ничего не может с собой поделать.
Поттер колеблется, но затем все-таки криво улыбается и, как ни странно, продолжает шутку.
— Конечно, ты можешь взять все, что найдешь, — разрешает он. — Вообще, если ты что-нибудь найдешь — дай мне знать, и мы накуримся вместе. Все-таки это было давно.
Драко знает, что отвисшая челюсть — это некрасиво, но в ответ на такое заявление он может только разинуть рот и пораженно моргать. Основываясь на реакции Поттера раньше — либо вынужденное безразличие, либо сдержанное огорчение, — когда Драко комментировал его историю пристрастий к зельям, он уж точно не ожидал, что Поттер будет шутить об этом.
Поттер снова затягивается сигаретой, выглядя удивленным и беззаботным. Глаза Драко сужаются. Он что, правда шутит? Драко не может быть уверен.
После почти слишком долгого молчания Драко берет себя в руки и выдает:
— Я предпочитаю хорошую бутылку вина или две. На самом деле, ты мог бы видеть меня гораздо более приятным в последние несколько недель, если бы просто вложил мне в руку бокал вина.
Из всего, что Драко резко пришлось бросить, вино было одним из самых тяжелых. Вино и секс.
◊ ◊ ◊
Поттер поднимает тему темных ведьм и волшебников и расследования Драко только через два дня. За это время Драко еще пару раз замечает, как Поттер курит, но не пристает к нему по этому поводу: пусть окунается в свой старый порок. День начинается как обычно, но, выйдя из душа, Поттер не открывает гараж. На нем также не надет комбинезон, вместо него — босые ноги, потертые синие джинсы и фиолетовая футболка с V-образным вырезом. Он заходит на кухню и заваривает чай. Драко усаживается на один из табуретов и опирается локтем на стойку позади себя. К тому времени, как чай заварен, разлит по кружкам и наполнен у каждого по вкусу, Драко уже понимает, к чему все идет. Поттер обхватывает руками свою чашку, вдыхая запах черного цейлонского чая, а потом спокойно поднимает на Драко глаза. — Расскажи мне о твоем расследовании. Драко удивленно поднимает бровь. — Значит, с места в карьер, да? — скромно спрашивает он, закинув ногу на ногу и покачивая ею из стороны в сторону. — Обычно я предпочитаю сначала немного романтики — приятный вечер в городе, ужин в хорошем заведении, бутылка прекрасного вина, куда же без него. — Драко, — вздыхает Поттер, но Драко уверен, что он прикладывает все усилия, чтобы сохранить серьезное лицо. — По крайней мере, хоть какой-нибудь компромисс будет? Услуга за услугу? Назови меня эгоистом, но я люблю пробовать все, что есть на столе. — Драко ухмыляется, когда Поттер-таки прикрывает лицо, чтобы спрятать улыбку. Драко старался флиртовать с ним при каждом удобном случае с тех пор, как узнал, что Поттер, возможно, не такой уж и натурал, как он всегда думал. Успокоившись, Поттер смотрит на него с прояснившимся выражением лица и говорит: — Все так и будет. Начнем с тебя. — М-м, мне нравятся мужчины, которые знают, чего хотят, — мурлычет Драко. — Драко, — предупреждающе рычит Поттер. — Ладно, ладно, — уступает он. Делает глубокий вдох, блуждает взглядом по кухне, пытаясь решить, с чего начать. Поттер спокойно ждет, пока Драко думает и делает глоток чая. — Ладно, — повторяет он, когда его мысли приходят в порядок. — Шесть лет назад я получил назначение в Суонси. Там была группа темнокнижников, которые похищали маглов, стирали им память и потом продавали. Это было довольно простое задание: достаточно было лишь выяснить, кто вовлечен и как этими операциями управляют, чтобы закрыть это дело и двигаться дальше. У меня это заняло всего семь месяцев; из того, что я увидел, было не похоже, что они хоть каким-то боком связаны с другими темными магами, я мог с уверенностью сказать, что их амбиции были локальными и поверхностными. У них не было никакого грандиозного замысла, никакого вдохновителя — они просто хотели заработать немного легких денег и вовсе не заботились о том, кому причиняют вред в процессе. Но потом, ближе к завершению моего задания, я услышал, как двое волшебников говорили о том, что нужно отправить специальный груз в Гастингс. Об этом не было ни слова в их записях — да, эти долбоящеры вели учет всех своих сделок, — и я никогда не слышал, чтобы об этом упоминалось раньше. Я попросил Рона, чтобы он узнал об этом на допросах, но не выгорело. Однако этот случай все не выходил у меня из головы: что-то было в этом странное, в том, как они об этом говорили. Драко делает паузу, чтобы отпить чаю и облизать губы. Поттер спокойно, но внимательно смотрит на него, облокотившись на стойку около раковины, одну руку положив на край, а в другой держа чай. Его волосы, все еще влажные после душа, стянуты в беспорядочный пучок на затылке, как он иногда делает. — Так или иначе, — продолжает Драко, — через пару лет я отправляюсь на новое задание, на этот раз в маленький городок неподалеку от Уитби, где некоторые ведьмы и волшебники незаконно браконьерствуют и продают разные запрещенные ингредиенты: кровь единорога, глаза золотого сниджета и все в таком духе. — Драко демонстративно крутит рукой в воздухе. — По сути, задание то же самое — войти, получить информацию, выйти. Только я снова слышу, как они упоминают посылку специальных грузов в Гастингс, и это пробуждает в моей памяти тот момент из прошлого дела. Я говорю об этом с Роном, и мы оба решаем, что уже достаточно причин для беспокойства, и нужно разобраться с этим. Я обыгрываю все так, чтобы именно меня послали доставить туда следующую партию товара, и знакомлюсь там с несколькими не очень дружелюбными волшебниками. Но уже с первого взгляда могу с уверенностью сказать, что они другие. Более осторожные, более организованные. Мы с Роном решаем немного переключиться, и в итоге я пытаюсь проникнуть к ним. Проходит около года, когда я, наконец, заслуживаю достаточно доверия, чтобы занять самую низкую позицию среди них. Их операция… ну, как я уже сказал, на совершенно другом уровне. Не похоже на тот шабаш, который решил окунуться в темные искусства ради маленького кусочка власти, или не таких уж больших денег, или создания хаоса. Это… я не встречал ничего более организованного со времен Темного Лорда. Я знаю только о нескольких филиалах по всей стране, которые у них есть, но у меня такое чувство, что существуют и другие, о которых мне не известно. Было намного труднее проникнуть к ним, потому что там все устроено так, что структура… представляет собой… многоголового зверя. Все они подчинены одной и той же цели, но каждая голова самостоятельна. Каждая из них действует самодостаточно и независимо, но, если ее отсечь, она никогда не сможет причинить вред телу, потому что почти никто ничего не знает о других головах или о том, кто, собственно, является капитаном корабля. — Магнат, — вставляет Поттер, заговорив впервые с тех пор, как Драко начал говорить. Драко кивает. — Да, насколько мне известно. И я не знаю, является ли Магнат отдельным лицом, или группой людей, или целой самобытной организацией. Мне потребовалось три года, чтобы даже услышать это имя, и то получилось благодаря прослушке. Они держат информацию под жесточайшим контролем в своих рядах. Однако недавно, около года назад, мне удалось сблизиться с волшебником, который руководил моей операцией. Он сам мне рассказал… ничего особенного о Магнате, скорее… скорее что-то из его красноречивой болтовни. Рассказал, может быть, даже причину всей этой кампании? Какие-то странные идеи; сказал, что они хотят контролировать распространение магии или что-то в этом роде. Они не хотят, чтобы ведьмы или волшебники смогли когда-либо стать такими же могущественными, как Волдеморт или даже Дамблдор. Он сказал, что никто не заслуживает такой власти. Хотя я не знаю, как они могут это контролировать. Или почему не понимают, что сами быстро становятся настолько же могущественными. Драко вздыхает и проводит рукой по волосам, затем расстроенно качает головой. — Это самое крупное дело в моей жизни, а теперь его растоптал Дэмиен со своей неистовой, недальновидной, некомпетентной шайкой долбоебов, — рычит он. Поттер молчит, пока Драко переживает поражение. Но через мгновение спрашивает: — Как она называется? Организация? Драко моргает, потом кивает. — Точно. Они называют себя «Трутина»*, весы, претенциозно, я знаю. Тогда у каждой секты было свое название; место, где работал я, называлось просто Собственность. Мы работали над экспериментальными зельями: я и два других зельевара, которых Министерство никогда бы не одобрило. Изменение физиологии, изменение химии мозга. Над этим мы работали некоторое время, это… это трудно описать, я даже не знаю точного назначения этого зелья. Мне просто давали указания, и я делал. Но судя по тому, что я знаю об этом зелье, оно действует как… успокоительное, наверное? Изменяет энергию человека так, что ядро становится более открытым или что-то в этом роде. В выражении лица Поттера читается напряжение, хотя Драко не думает, что оно направлено на него. — У нас с Роном были планы внедрить шпионов и в другие секты Трутины. Мы захватили одного из тех, кто похищал маглов, и, как только я все разузнал, исключили его из моей операции. Все прошло хорошо, — фыркает Драко. — Похоже, это даже не вызвало сбоя в общей схеме. Не успели мы опомниться, как на его месте появился другой, такой же, точно такой же, это было как… — Как гидра? — предполагает Поттер. — Да. Как гидра, — соглашается Драко и благодарно улыбается Поттеру. — Мы быстро поняли, что не остановим их, отрубая по одной голове. Нам понадобится целая команда агентов, чтобы проникнуть внутрь и уничтожить все одним уверенным ударом. Рон начал переговоры с Уокером, чтобы привлечь к делу нескольких наемных убийц. Ну в самом деле, не может же весь Аврорат просто исчезнуть, выполняя секретное задание. Потом все полетело к черту, и вот я здесь. Поттер кивает, потом смотрит на свои руки и считает пальцы, беззвучно произнося цифры. Его взгляд сосредоточенно двигается, а Драко следует за ним к часам на плите. Удовлетворенный увиденным, Поттер глубоко вздыхает. Смотрит на Драко, поджимает губы и постукивает пальцами по кружке. Смотрит через плечо, как будто обдумывая только что сказанное. Драко пьет чай, склонив голову и наблюдая за ним, дает время подумать. Он распрямляет и снова перекрещивает ноги, меняя их местами, упирается локтем в стойку, а щекой — в кулак. — Я рассказал тебе свою историю, — говорит Драко, почувствовав, что прошло достаточно времени. — Ты собираешься рассказать мне, что произошло у тебя? Поттер моргает и смотрит на него, его глаза мгновенно фокусируются, как будто он выходит из глубокого транса. Когда он ничего не говорит, Драко выжидательно поднимает бровь. — Ты же знаешь, я не любитель выходить из игры, не получив ничего в ответ. Поттер тихо фыркает, опускает глаза, от уголков разбегаются морщинки, подчеркивая его гусиные лапки от короткой улыбки. Через секунду он поднимает голову и решительно кивает. Открывает рот, закрывает его, облизывает губы, и пытается снова: — Наверно, нужно рассказать тебе немного шире, чтобы ты понимал контекст. Драко заинтересованно мурчит и садится. — Ладно. Поттер допивает последний глоток чая и ставит кружку на стол. Смотрит на Драко, отворачивается, постукивает пальцами по бедрам. — Ты сказал, что читал обо мне, — начинает он и снова смотрит на Драко. Тот кивает. — Биография? Драко снова кивает и подтверждает: — Да. — Я… перед увольнением, перед судом, перед всем этим… я расследовал одно дело. Торговля людьми, пропажа детей. Детей-волшебников, а не маглов, — говорит Поттер, а затем делает паузу, глядя на Драко, как будто пытаясь придать своим словам веса. — Дело, которым ты занимался, когда умер подозреваемый? — Поттер кивает. — Окей, да, это было упомянуто в биографии. Хотя, впрочем, не так уж детально, судя по всему, Министерство запретило Скитер публиковать щекотливые подробности. — Понял, — говорит Поттер, кивая, как будто все это его не удивляет. Он наливает себе еще одну чашку чая из чайника и наблюдает, как напиток закручивается в чашке. — То, с чего все началось, расследование, было… — Поттер делает паузу и переводит дыхание, его глаза бегают по сторонам, как будто он пытается вспомнить детали. — Это было МТ — мертвое тело — в Олбери. В Суррее. Ритуально связанное, руны на крови и все такое. Черная магия. Никогда не мог точно определить, какое заклинание они использовали. Что бы это ни было, оно было древним. Мы так и не поймали того, кто это сделал, но, опознав жертву, узнали, что она пропала без вести. Дело о пропавшем человеке было висяком, пока через несколько месяцев этого самого человека не обнаружили мертвым и использованным в каком-то древнем ритуале. Поттер останавливается и делает глубокий вдох, перемещает свой вес с одного бедра на другое и переводит взгляд с внутренностей чашки на Драко. — Как я уже сказал, — продолжает он, — мы так и не нашли убийцу, но это навело нас на другой след. Парень был без постоянного места жительства, когда его друг сообщил о пропаже. Поэтому нам потребовалось некоторое время, чтобы отыскать этого самого друга и поговорить с ним об этом. Выяснилось, что друг нашей жертвы сообщил не об исчезновении, а о похищении. Он был уверен, что видел, как какой-то волшебник напал на него ночью и похитил. Следователи так и не нашли никаких улик, подтверждающих это, и предположили, что друг был под кайфом, а жертва просто сбежала, найдя себе занятие в каком-нибудь другом месте. В любом случае, как оказалось по итогу, парень был абсолютно прав насчет своего друга, тот не просто переехал куда-то. Поэтому мы начали более внимательно изучать всех людей, которые были объявлены пропавшими без вести или похищенными за последние пару лет. Знаешь, что мы нашли? Поттер делает паузу, явно желая, чтобы Драко ответил. Драко пожимает плечами и предполагает: — Рост числа пропавших детей? — Нет. Мы ничего не нашли, — категорично заявляет Поттер. — Но это убийство испортило мне настроение. Просто, я не знаю, это было неправильно. Оно выглядело слишком… слишком идеальным, слишком отработанным. Как будто это произошло не в первый раз и не в последний. Я был уверен, что это не все, но ты же знаешь, как идут дела: они могут тянуться месяцами без новых зацепок, и в конце концов их отодвигают в сторону для расследования новых дел со свежими уликами. Но я не позволял этому случиться, — говорит Поттер, качая головой. Драко не удивлен, он никогда не видел, чтобы Поттер от чего-то отступал. — Когда я был не на работе, то бегал по улицам, обыскивая приюты для бездомных и бордели, какие только мог найти. — Держу пари, ты был довольно популярен, — саркастически вставляет Драко. Он пытается представить себе молодого Поттера в таких местах, но это кажется настолько нелепым, что он не может даже сложить в голове такой образ. Может быть, он видит этого Поттера в таких обстоятельствах, но не Поттера из Хогвартса. Глаза Поттера блуждали по всей кухне, пока он пересказывал те события, но теперь возвращаются к Драко. Он слегка криво улыбается ему. — По правде говоря, большинство людей уже даже не узнавали меня к тому времени. Я больше не был похож на статую себя в Косом. — Хм, — задумчиво тянет Драко, пытаясь вспомнить, как на самом деле выглядел Поттер в тот момент — каким он был в газетах во время своего падения. Говоря об этом в таком контексте, он вспоминает длинные, растрепанные волосы и пустые глаза. Поттер использует паузу в разговоре, чтобы приготовить себе еще одну чашку чая, прежде чем продолжить. — В конце концов я кое-что нашел. Еще один пропавший ребенок, по слухам, был похищен волшебником, похожим по описанию на того, первого. Так продолжалось какое-то время, пока я наконец не получил достаточно информации, чтобы обратиться к Робардсу и начать официальное расследование. Все они были ведьмами и волшебниками, только вот одни из них и не знали вовсе, что такими являются, другие не могли посещать школу из-за своего места жительства. Да и не все они были детьми. В основном, это были люди, на которых никто не посмотрит дважды, люди, которых не хватятся, — сироты, беглецы, бездомные, проститутки. Из-за этого исчезновение многих из них осталось незамеченным. Поттер испускает долгий, тихий вздох, снова смотрит на свой чай и крутит кружку вокруг своей оси пару раз, прежде чем сделать глоток. Он смотрит на Драко, потом отворачивается и потирает затылок. — Извини, но это займет больше времени, чем я рассчитывал. Тебе, наверно, не нужно знать все подробности. — Нет, все в порядке, — успокаивает его Драко. История Поттера более чем интересует его. — Продолжай. Поттер кивает и на секунду прикусывает нижнюю губу, словно раздумывая, как объяснить произошедшее дальше. — Ладно. Дело вроде как затянулось на некоторое время. Я точно не знаю, как долго это продолжалось — некоторое помню туманно. В какой-то момент мы нашли зацепку — нет, на самом деле я нашел зацепку. Я проверял один из приютов для бездомных, когда наткнулся на драку: на человека напали в парке неподалеку. Я нырнул в самую гущу событий, мы перекинулись заклинаниями, я потерял свою палочку где-то, а потом волшебник попытался аппарировать. Я ухватился за него в последнюю секунду и оказался в… ну не знаю, его логове? Именно там он — Эллис, как выяснилось, его фамилия — держал всех людей, которых забирал, прежде чем продать. Он запирал их всех в темных клетках. — Поттер замолкает, глаза его становятся блестящими и отстраненными, как будто он переживает это снова. Драко с трудом сглатывает, вспоминая первые главы биографии Поттера Скитер. Она писала, что он был заперт в темном чулане большую часть своего детства. Это поразило Драко сильнее, чем все остальное, что он читал, если это, конечно, было правдой. Он помнит, как был взволнован этим, несколько даже вуайеристским проникновением в жизнь человека, который мучил его так долго, а затем почти бросил читать биографию от давящего чувства вины, когда понял, что Поттер рос в жестокой семье. Он всегда думал, что у Поттера есть все: он — всеми любимый герой, мальчик, который выжил, — и Драко помнит, какое злорадство чувствовал, когда Поттер упал… ровно до того момента, пока не прочитал биографию, и фундамент всех его предположений о жизни Поттера не раскрошился. Теперь Драко задается вопросом, не произвело ли на Поттера пусковой эффект то, что он увидел запертых детей. Это предположение вполне могло быть жизнеспособным, учитывая, как все в итоге обернулось, и то, что кухня сейчас начинает казаться тяжелой и заряженной магией Поттера. — Поттер? — Драко легонько подталкивает его локтем. Это движение вырывает его из того темного места, в котором он оказался в своей голове, и мужчина смотрит на Драко. Плотная концентрация бесконтрольной магии исчезает. — Э-э, извини. В общем, он бросил какое-то заклинание, которое убило пленников; все произошло так быстро. Видимо, я взорвал его или что-то в этом роде, — говорит Поттер, пожимая плечами, это кажется Драко слишком вымученным, как будто Поттер нарочно пытается выглядеть беспечным. — «Видимо»? — эхом отзывается Драко, нахмурив брови. — Ты не помнишь? Поттер качает головой. — Нет. Я потерял сознание. Пришел в себя весь в крови, — говорит он и крутит чашку в руках. — Я почти ничего не помню из того, что произошло. У меня не было волшебной палочки, но я тогда уже мог использовать кое-какие заклинания без неё, а мой контроль на некоторое время ослабел. Потом, ну, ты знаешь, как все сложилось после этого, с Визенгамотом. — Да, — просто отвечает Драко. Суд был публичным, и Скитер подробно описала его. Даже если бы Поттер захотел выступить в защиту — чего он по какой-то причине не сделал, он просто отдал свои воспоминания и позволил суду решать, не сказав ни слова протеста, — это было бы трудно, учитывая, что его зависимость от зелий вышла наружу и отняла у него последнюю кроху доверия. Драко полагает, что единственным положительным фактором его зависимости было то, что обвинение свелось к непредумышленному убийству, и он избежал пожизненного в Азкабане. — Полагаю, на этом биография заканчивается? — спрашивает Поттер, отрываясь от кружки и глядя на Драко. — По большей части, да. Там еще есть последняя глава о попытках Скитер найти тебя, ни одна из которых не увенчалась успехом, но в процессе она нашла себя, — саркастически говорит он и закатывает глаза. — Какая-то псевдодуховная чушь насчет поиска смысла в… — Драко обрывает фразу, увидев, как Поттер смотрит на плитку на полу кухни. — В общем. Ты и слышать об этом не хочешь. Рот Поттера растягивается в натянутой улыбке, когда он смотрит на Драко. Он ставит кружку на стойку и наблюдает за собственными пальцами, которые выстукивают беспорядочный ритм. Они замолкают, хотя по кухне так и разносятся постукивание пальцев, и некоторое время Драко наблюдает за Поттером. Выражение его лица пустое, но плечи напряжены, а в суетливом движении пальцев сквозит неуверенная энергия. Хотя ему трудно заставить себя оставаться спокойным и расслабленным, Драко ждет, позволяя Поттеру прийти в себя. В конце концов, тот снова поднимает глаза и кивает. Драко поднимает бровь и крутит лодыжкой. — Значит ли это, что мы собираемся перейти к той части, где это имеет какое-то отношение к моему расследованию? Поттер кивает. — То, что я тебе сейчас рассказал… вот, что люди знают об этой истории. Но на этом дело не закончилось — я не остановился. Я… — Поттер замолкает и качает головой. — Я был уверен, что это еще не все, и думал, что смогу что-то сделать. Нет, я думал, что я единственный, кто может что-то с этим сделать. Все думали, что дело закончилось, когда я взорвал того волшебника. Больше никаких похищений, и все могут спать спокойно по своим домам, верно? Поттер поворачивается и смотрит на Драко, как будто ждет ответа, но затем начинает расхаживать по кухне и продолжает, так ничего и не дождавшись. — Но не я. Я не мог отпустить это. И, не знаю, тогда я был обдолбан больше, чем когда-либо. Я был на зельях почти постоянно. Половину времени я не мог отделить реальность от галлюцинаций, иногда я терял сознание, проводил много времени, не понимая, бодрствую я или сплю. Просто не мог остановиться. Я выяснил, где жил Эллис, обыскал его квартиру, выяснил, где он держал жертв — там, где я убил его. Там почти ничего не осталось, авроры все расчистили. Я разыскал всех, кого он знал, всю его семью, друзей, знакомых и допросил их. В какой-то момент ко мне нагрянули авроры. Пришел Рон и попытался меня успокоить. Он не арестовал меня, но пытался заставить остановиться. Я не послушал. Все, что было у меня в голове, — это «со сколькими людьми это случилось? Со сколькими еще произойдет?» И мысли о Волдеморте и о том, как далеко он зашел, чтобы избежать смерти и набрать силу. А что, если происходящее сейчас — это что-то еще хуже? Какова цель того, кто возится с каким-то древним кровавым ритуалом? От одного представления о том, чтобы пережить еще одну войну, я просто… я не мог этого вынести. Я должен был остановить это любыми способами и средствами. Потому что все давно забыли о том темном ритуале, об убийстве. Все думали, что это было открытое и закрытое дело о похищении, но я знал, что это не так. Когда я заговорил об убийстве и о том, что я не верю, что Эллис стоял за ритуалом, от меня отмахнулись. В их сознаниях это сделал Эллис, и тела не были связанными, это не имело для них значения. Дело закрыто. Но не для меня. Я вспомнил ритуальное убийство и то, как человек, похожий на Эллиса, похитил того мальчика, но всего этого было слишком много для одного волшебника. Этот ритуал был темным; темным и древним. Я был убежден, что у него должен быть соучастник или даже несколько. Я не мог быть стопроцентно уверен, что убийства прекратятся с его смертью, и должен был убедиться. Поэтому продолжал искать, но попытки отследить потенциальных соучастников ни к чему не привели. Были дни, когда ничего не происходило. Я искал и разговаривал со всеми, кто мог что-то знать об этом. Каждый раз, когда я выходил на след пропавшей ведьмы или волшебника, кого-то, кто соответствовал профилю, след остывал. Это было все равно что пытаться поймать дым. Поттер замолкает и делает глубокий выдох, сдвигает очки на лоб и потирает глаза. — Все равно что пытаться поймать дым, когда даже не знаешь, настоящий ли он, — добавляет он. Он поправляет очки, устраивает их на место на переносице, а затем смотрит через кухню на Драко. Делает паузу достаточно долгую, чтобы Драко подумал, не ждет ли он какого-то ответа, но затем продолжает: — В какой-то момент — я не знаю, как скоро это было, я вроде как потерял чувство времени — я нашел труп. Такое же СУ — способ убийства. Ритуал, руны на крови, но на этот раз все было проведено более искусно, чем в первый. Как будто, подумал тогда я, все это оставили специально для меня. Поттер снова замолкает, несколько раз потирает рукой рот и бороду. — К тому времени, как я все рассказал Рону и привел его на место, труп уже исчез. Не осталось ни следа. А Рон… — Поттер замолкает и вздыхает, качая головой. — Я знаю, что Рон хотел мне верить, но я не давал ему никаких оснований для этого. У меня не было доказательств. Я аппарировал туда, куда никто другой не аппарировал, видел то, что никто другой не видел. Он хотел, чтобы я остановился и вернулся к семье. Хотел засунуть меня в больницу Святого Мунго и просушить, но я не пошел с ним. Я продолжал поиски, продолжал расследовать истории о пропавших детях и шел по следу призраков. Нашел еще одно тело в Уэльсе, потом в Ирландии, потом в Шотландии. Я шел по следу по всей Великобритании. Мне всегда казалось, что я рядом, что я всего лишь на шаг позади. Куда бы я ни пошел, я чувствовал себя как… ну, как когда кто-то покинул место вот только что, и оно все еще теплое от их присутствия. Ты просто знаешь, что кто-то был тут до тебя, даже если их уже больше нет. Иногда это заставляло меня чувствовать себя крысой в лабиринте, а иногда мне казалось, что, кто бы это ни был, они в отчаянии, в бегах, и вскоре я их догоню. Иногда я ловил ведьм и колдунов, которые, как я думал, работали на тех, кто имел какое-то отношение ко всему этому, и я… я допрашивал их, но мне так никогда и не удавалось вытянуть из них достаточно, чтобы продвинуться хоть на шаг вперед. Я прошелся по всем закоулкам всех магических центров от Глазго до Лондона, находил там группы ведьм и волшебников, которые занимались похищениями людей и их продажей, изготовлением незаконных зелий, планированием террористических актов на магловские и магические места. Я никогда не мог доказать, но всегда чувствовал, что все это как-то связано. Как будто все они подчинялись одному и тому же боссу, но никто из них не мог или не хотел сказать мне, кто здесь главный, что у них за план и почему они делают то, что делают. Это было непостижимо. Тропа петляла вокруг Уэльса, возвращаясь в Англию. Нашел еще одно тело в… — Поттер замолкает, задумчиво оглядываясь по сторонам. Он проводит рукой по волосам и фыркает. — Не знаю, я не помню название города. Кажется, где-то в Суффолке. Но на этот раз все было по-другому. Как только начал находить тела, я, наконец, смог увидеть полную картину. Я знал, что жертвы всегда похищаются в новолуние, но до тех пор, пока я не увидел их тел, я не мог разглядеть и всей картины. Все они были убиты ночью на убывающем полумесяце. Момент смерти для всех был одинаковым. Таким образом, когда в следующее новолуние пропала бездомная, которая, как говорят, ушла с человеком в странном плаще, я уже знал, что ее убьют на следующем убывающем полумесяце. Я поспрашивал вокруг, поколотил несколько человек, в конце концов кто-то из них упомянул сомнительных типов, ошивающихся вокруг старой верфи, которая была заброшена много лет назад. Я пришел туда как раз в тот момент, когда они заканчивали заклинание, или, может быть, прямо перед тем, как они успели его закончить. Я вступил в схватку с парой волшебников, так что мне нужно было укрыться, но они вдруг кинулись в рассыпную. Когда я побежал за ними… — Поттер замолкает, его взгляд становится таким далеким. — Я, э-э. Какое бы заклинание они ни бросили, оно отвлекло меня, поэтому я не сразу тогда понял, что девушка жива. Поттер снова замолкает, его губы сжимаются, на лбу образуется складка, он выглядит растерянным. — Я должен был сделать выбор: следовать за ними или помочь ей. Поэтому я остался и исцелил ее. — Ты сделал правильный выбор, — мягко, но твердо говорит Драко. Поттер смотрит на него широко раскрытыми глазами, как будто забыл, что в комнате есть кто-то еще. Он слегка хмурится, но потом кивает в знак согласия. — После этого все стало… — начинает Поттер и качает головой. — Не знаю, наверное, все сошло с рельсов. Я отвез ее в больницу Святого Мунго, вернулся к Рону со всем, что у меня было: со всеми уликами, которые собрал, со всеми телами, о которых сообщал, со всеми ведьмами и волшебниками, пропавшими без вести, и с ней. Но… Драко недоуменно щурится, потом спрашивает: — Этого было недостаточно? Поттер поджимает губы и качает головой. — Все тела, о которых я сообщал, исчезали до того, как Рон успевал появиться на местах. Когда власти отреагировали на мои сообщения, очевидно, там уже ничего не было. А все, кто пропадал без вести, уже были потеряны для системы — бездомные, проститутки, беглецы. Те группы, которые обычные люди любят не замечать. Их не нашли, но и не хватились, так что… — пожимает плечами Поттер. — А что насчет девушки, которую ты спас? — подсказывает Драко. Поттер фыркает и качает головой. — Она оказалась маглом. По крайней мере, так мне сказали. У нее не было никакой магии. Она никогда не посещала никаких магических школ. Она родилась у бедных маглов, которые продали ее, когда она была ребенком. Она была переправлена в Англию и понятия не имела, что магия вообще существует, не говоря уже о том, что сама могла быть волшебницей. — Но ведь она могла дать показания, могла быть свидетельницей… — Нет, — обрывает его Поттер. — Она не помнила, что с ней случилось. И поскольку она была маглом, то не вписывалась в то, о чем я говорил, не вписывалась в профиль. Она была просто бедной девушкой, которая попала в ловушку какого-то случайного злодея. Поттер выглядит расстроенным и защищающимся. Он скрещивает руки на груди, смотрит в пол, и его пальцы отбивают ритм на бицепсах. Драко наблюдает за ним, а потом говорит: — Тебе не поверили, так? Лицо Поттера пересекает нерешительность, выдавая что-то вроде разочарования и неуверенности. — Не знаю, — коротко отвечает он. Затем его лицо смягчается, он вздыхает и говорит: — Я думаю, она была ведьмой. Я думаю, что они сделали что-то, чтобы забрать у нее магию. Брови Драко взлетают вверх. Он моргает и делает рыбкин рот, прежде чем получается, наконец, выдавить: — Как? — Вот именно — как? — сухо повторяет Поттер. — Вряд ли я смогу это доказать. Это похоже на галлюциногенный бред наркомана, верно? Когда Драко не отвечает — потому что он уверен, что это риторический вопрос, — Поттер продолжает: — После этого след остыл. Я не мог примирить то, что видел сам, с тем, о чем мне говорили. Моя магия становилась слишком непредсказуемой, а реальность ускользала от меня, и я… я остановился. Я, наконец, понял, что причиняю больше вреда, чем пользы. Я пошел на реабилитацию. В магловское место, тогда я по-настоящему не желал даже просто находиться рядом с магией. После того, как я реабилитировался… не знаю, все это стало похоже на лихорадочный сон. Я стал понимать, насколько был неразумен. Насколько был одержим. Как эта одержимость меня чуть не поглотила. Рон и Гермиона попросили меня отступить, и я так и сделал. Драко с любопытством смотрит на Поттера, тот прислонился к стойке, упершись в нее одной рукой, постукивая пальцами по дереву и сосредоточенно за этим наблюдая. — Но теперь ты считаешь, что все это было на самом деле, — догадывается Драко. — Что это связано с моим расследованием. Поттер смотрит на него снизу-вверх: выражение его лица спокойное, но взгляд напряженный. Зеленые глаза впиваются в Драко с той самой яростью, которую Драко все эти долгие недели пытался вытянуть из него. — Когда я прервал их ритуал в тот раз, я услышал, как один из них крикнул: «Уведите Магната!», — медленно и отчетливо произносит Поттер. Драко закусывает губу и изо всех сил старается выдержать взгляд Поттера. Это почти невыносимо — слишком много, чтобы держать такое в себе в одиночку. Его сердце учащенно бьется, а ладонь подрагивает, так сильно он хочет ощутить знакомую тяжесть палочки. Мысль о том, что все это время Поттер преследовал этого монстра, этого фантомного врага — того самого врага, о котором Драко годами пытался разузнать хоть что-нибудь, узнать больше, чем просто имя, — почти невероятна. В выражении лица Поттера читается какая-то жесткость. Он будто ждет чего-то от Драко, может быть, что он согласится или, наоборот, будет отрицать. Он, наверное, ждет, что Драко скажет: «Ты сумасшедший!». А это действительно звучит безумно, если так подумать. Мертвые тела, которые пропадают сразу после того, как Поттер их увидел? Женщина, которую Поттер считает ведьмой, но которая таковой не является из-за некого древнего темного заклинания, о котором Драко даже никогда не слышал? Не говоря уже о том, что Поттер сам признался, что на протяжении всего этого времени он постоянно принимал зелья и не мог отличить реальность от фантазии. Прокручивая всё в голове, Драко может дать Поттеру только один ответ. — Мне нужно время, чтобы обдумать это, — говорит он, и реакция Поттера, к счастью, соответствует тому, на что Драко надеялся. Поттер переводит взгляд с одного серого глаза на другой, внимательно изучает выражение аристократического лица, а затем кивает, принимая такой ответ. У Драко складывается ощущение, что если бы он сразу сказал, что верит, Поттер бы сам не поверил в его искренность. А он будет искренним. Он хочет верить Поттеру, но информации слишком много, чтобы так просто принять на веру, да и не хочется проецировать свои собственные капризные желания свергнуть Магната и стать новым Героем Волшебного мира на питаемые зельями иллюзии двадцатилетнего Поттера о каком-то зловещем заговоре. С другой стороны, если Драко скажет, что не верит ему, Поттер снова закроется. Примет ответ Драко и больше никогда никому не откроется. Драко кажется, что он начинает понимать поведение Поттера: никто не верил в него, даже когда он был прав, — и вдруг приходит в голову мысль, что это почти наверняка стало одним из ключевых факторов, из-за которых Поттер и стал таким молчаливым, замкнутым человеком. Поттер снова смотрит на свои ладони, разводит пальцы и считает их. Потом смотрит на часы на плите. Драко с любопытством наблюдает за ним. — Хорошо, — говорит Поттер, бросив на Драко взгляд. — Столько времени, сколько понадобится. Если ты решишь, что это хуйня, то все в порядке. Я просто… просто это слишком много совпадений, чтобы не упомянуть. Если эти дела связаны, если что-то и правда происходит, я просто хочу, чтобы кто-то еще знал. — Конечно, — соглашается Драко. — Сейчас это совсем не обязательно, но я хочу показать тебе кое-какие воспоминания. Это… — Поттер замолкает и облизывает губы. — Так будет проще… лучше, если ты сам увидишь то, что видел я, прежде чем решишь, вру я или нет. Драко удивленно поднимает брови, но потом решительно кивает и говорит: — Покажи. Поттер смотрит на него почти нервно. — Тебе сейчас может быть не до этого. Мы можем… это нормально, если тебе нужно время. — Нет. Если ты готов, то и я готов, — легко отвечает Драко и слегка ухмыляется. — Это самое интересное, что случится со мной за последний месяц. Губы Поттера растягиваются в короткой улыбке, и он качает головой, выглядя раздраженным своей увлеченностью. Драко распирает от гордости — он может ослабить напряжение в позе Поттера всего лишь с помощью небольшой шутки. Поттер мотает головой в сторону выхода из кухни, отталкивается от стойки и выходит в коридор. Драко спрыгивает с табурета и следует за ним наверх. Колеблется на пороге хозяйской спальни, в которую Поттер вошел без промедления, но, когда входит, ни Вредноскопы, ни другие Детекторы темных сил не срабатывают. — Значит, сразу в спальню? Ну, думаю, я могу пропустить часть с вином и ужином при свечах, если ты настаиваешь, — снова заигрывает Драко, когда начинает чувствовать тяжелый клубок беспокойства в животе. — Драко, — обрывает Поттер, и это звучит как предупреждение. — Ладно-ладно. Прости, я знаю, что это серьезно. Просто мне с тобой очень легко, — делится Драко. — Я очень ценю мужчин, с которыми все легко. Поттер закатывает глаза, но парирует: — Мне придется заткнуть тебе рот кляпом? И в его глазах так и светится улыбка, когда он смотрит на Драко. Сначала у Драко отвисает челюсть, но потом сдержать улыбку, расползающуюся по лицу, становится невозможно. Неужели Поттер только что флиртовал с ним? По крайней мере, он дразнится в ответ. Всегда отвечающий на вызов, Драко предлагает: — Ты можешь попробовать. Трепет сотен крыльев бабочек наполняет желудок, когда Драко видит искру заинтересованности в глазах Поттера и улавливает то мгновение, когда Поттер опускает взгляд на его губы. Но вот Поттер качает головой и отворачивается. Драко упивается своим маленьким успехом, что бы он ни значил. Ведомый любопытством, Драко бросает взгляд на Проявитель врагов у дальней стены рядом с окном. Там все также колышется несколько теней скрывающихся врагов, но все это смутные и неясные очертания. От этого Драко хоть и немного, но все же чувствует себя спокойнее, особенно после того, что Поттер только что поведал ему. Тем временем Поттер останавливается у стены рядом со шкафом. Он взмахивает рукой, и открывается потайная дверь. Драко удивленно крякает. Поттер стучит по двери указательным пальцем, и она распахивается, открывая небольшую квадратную нишу, в которой оказываются Омут памяти и полки с пузырьками, заполненными серебристыми, тонкими нитями воспоминаний. Поттер снова взмахивает рукой, и Омут памяти плавно выдвигается из ниши в пространство комнаты вместе с пьедесталом и пузырьками. Он берет флакон с одной из полок и откупоривает его, собираясь опрокинуть в Омут, но замирает и смотрит на Драко. — Ты знаешь, какие зелья я пил? Это тоже… Скитер описывала в биографии? — спрашивает он. — Нет, об этом не говорилось публично, но она постулировала, что среди прочих был Сон без сновидений, — говорит Драко, затем, слегка поморщившись, быстро поправляет себя: — О, ну, кроме контрацептивов, это было… это было известно всем, я полагаю. Видимо, в больнице Святого Мунго между тобой и девчонкой Уизли произошла довольно громкая ссора. Выражение лица Поттера почти не меняется, как будто эта тема его даже не волнует, он просто кивает. — Воспоминания будут выглядеть неправильно, ну, тебе будут казаться неправильными. Но я никак их не исправлял, просто… это были зелья. Я не совсем… все было как бы, — Поттер пытается объяснить и неопределенно крутит пустой рукой, — искажено. — Понял, — медленно произносит Драко. — Но да, Сон без сновидений, он… он был первым. Я начал принимать его после войны, потому что мне снились кошмары. Я принимал его так много, что в какой-то момент целители решили, что мне нужно отвыкать от него, и отказались выдавать его мне. Как только я перестал принимать зелье, сны вернулись и стали еще хуже, — говорит Поттер. — Какое-то время после отказа от зелий я не мог заснуть, но если мне это все-таки удавалось, то спал я очень долго, не в силах проснуться. Так что я снова стал принимать Сон без сновидений, аппарировал в разные магазины по всей Великобритании, в которых мне и продавали зелье. В итоге я нашел дилера в Лондоне, у которого смог регулярно получать его из-под полы. Драко кивает, внимательно слушая, слегка удивленный откровенным рассказом Поттера о своей зависимости. — Проблема, однако, заключалась в том, что зелье становилось все менее и менее эффективным, и постепенно сны начали возвращаться. Такие сны были неправильными, неестественными, они утомляли меня, я все время чувствовал себя усталым, как будто вообще не спал. Поэтому я начал принимать смесь сонных, пробуждающих и фокусирующих зелий, чтобы пытаться противостоять этому эффекту и продолжать нормально функционировать днем. Драко присвистывает. Он знает, насколько опасно смешивать эти зелья друг с другом и какое воздействие они могут произвести на человека. — Мерлин, Поттер. Мужчина только кивает. — Да. Временами у меня возникали галлюцинации. Реальность для меня всегда была шаткой, так что воспоминания тоже будут. — Ладно, — кивает Драко, и ему это кажется довольно неадекватным ответом, но он понятия не имеет, что еще можно сказать. — Это мое воспоминание после того, как я нашел первое МТ, просто предупреждаю. Драко снова кивает, Поттер еще секунду наблюдает за ним, а затем выливает воспоминание в Омут. Драко смотрит, как воспоминание кружится, словно жидкий дым, в чаше, а затем медленно оседает, превращаясь в туманную картину. Драко уже готов упасть в нее, когда вдруг останавливается и поднимает глаза на Поттера. — Ты пойдешь со мной? Губы Поттера на мгновение кривятся в сторону, но он качает головой. — Ладно. — Драко делает медленный вдох, смотрит вниз, в Омут и погружается в воспоминание Поттера. Мир тает красками и преобразуется в новый. Ноги мягко ступают по мощеной тропинке, ведущей к небольшому коттеджу. Он окружен пологими холмами, усеянными кустарниками и редкими деревьями. Поттер и Рон идут впереди него по тропинке, и Драко спешит за ними. — …сказали, что не знают, кто он такой. Хозяева были в отпуске, а он залез в пустой дом. Они вернулись домой раньше запланированного, иначе жертву не обнаружили бы еще месяц или около того, — говорит Рон, когда они сворачивают с тропинки и спускаются за дом. — Счастливый случай. — Значит, нам повезло, — бормочет Поттер в ответ. Они следуют по тропинке за дом и натыкаются на жуткую сцену. Тело молодого человека вытянуто, окруженное тремя кольцами рун на крови. Его запястья и ступни связаны, и кровь лужицами собралась вокруг них из порезов. Труп, бледный и раздувшийся, невидяще смотрит в небо, глаза затянуты пленкой. Птицы-падальщики кружат над головой, но по отношению к мертвому ничего не предпринимают. Хотя канюки и прилетели, учуяв запах мертвечины, даже они не станут жрать тело, к которому прикоснулась темная магия. Драко переводит взгляд с трупа на Поттера. Он выглядит намного моложе и не таким массивным. Тень ослабления прослеживается в его чертах незначительно: темные круги под глазами и неглубокие впадины на щеках. Волосы не такие длинные, хотя такие же растрепанные и уже отросли ниже ушей. Он щеголяет с легкой щетиной вместо бороды. Выражение лица Поттера жесткое, как будто он старается скрывать свои чувства так же, как делает это и в настоящем. Однако Драко замечает трещины в его скрупулезно слепленной маске — то, как он стискивает челюсти, то, как его руки сжимаются в кулаки, пока он сознательно не расслабляет их. Он явно встревожен открывшимся ему зрелищем, как и другие из присутствующих, но опытный аврор должен быть подготовлен лучше, чтобы справиться с таким. Драко точно не знает, какой сейчас год, Поттер не уточнял, но прикидывает, что ему должно быть около двадцати одного. Драко замечает, что воспоминание дрожит и на секунду расплывается. Он оглядывает местность, которая то появляется, то исчезает из фокуса, а затем его вырывает в реальность. Когда он выныривает, Поттер сидит на кровати. Он поднимает зеленые глаза, когда замечает движение. — Готов к следующему? — уточняет Поттер, и Драко кивает. Поттер заливает следующее воспоминание, и Драко погружается в него. Это воспоминание менее отчетливо. С самого начала Драко видит Поттера, который с кем-то разговаривает на улице. Его состояние сильно ухудшилось: волосы более длинные, борода — неухоженная, а глаза налиты кровью. Воспоминание дрожит, то фокусируется на чем-то, то размывается, а затем неожиданно скачет вперед во времени. Поттер разговаривает с кем-то другим, с еще одним свидетелем, который рассказывает о своем пропавшем друге. Как бы Драко ни пытался сосредоточиться на нем, воспоминание такое неустойчивое. Он продолжает прыгать по тем временным моментам, когда Поттер беседует со свидетелями о пропавших без вести, о людях, видевших человека в странной одежде. Когда Драко возвращается в спальню из этого воспоминания, он делает глубокий вдох и кивает Поттеру, чтобы тот заливал следующее. Третье воспоминание о том, как Поттер нашел Эллиса. Время запускает свое странное замедленное движение с того момента, когда начинается их борьба в парке. Драко чувствует, как его резко тянет в пространстве, когда Поттер хватает аппарирующего Эллиса. Место, в которое они прыгают, темное и сырое, и там стоят ряды клеток с заключенными в них людьми. Их лица измождены, и они выглядят слишком истощавшими. Драко пытается разглядеть, как Поттер оглядывается вокруг, заметив всех этих людей, и как шок на его лице превращается в чистую ярость. Воспоминание дрожит и теряет фокус. Кажется, оно эпизодически перескакивает во времени, не большими скачками, а просто сменой секунд, которые почему-то существуют не там, где должны. Эллис поднимает свою палочку и выбрасывает облако яда, которое движется по клеткам и душит заключенных. Поттер кричит, и воспоминание трясется так сильно, что Драко думает, что его сейчас выкинет. Вспыхивает красный свет, воспоминание обрывается, и Драко выныривает из Омута, хватая воздух широко раскрытым ртом. Поттер выглядит напряженным все то время, что Драко судорожно глотает воздух в попытке успокоиться. Через минуту он, наконец, более-менее спокойно вздыхает и просит: — Давай следующее. Четвертое воспоминание — Поттер нашел следующую жертву уже после того, как его уволили из авроров. Он выглядит еще более изможденным, чем прежде, — волосы и борода длиннее, а глаза запавшие и темные. Когда Поттер проходит через заброшенный склад и осматривает еще одно место убийства — мертвое тело окружено рунами на крови, — память замедляется, будто он полностью теряет восприятие времени. Труп не просто лежит в той позе, в которой умерла жертва, нет. На этот раз тело связано в сидячем положении, на коленях, с поднятыми в мольбе руками, будто он умоляет Поттера о помощи. По предплечьям жертвы — засохшие следы крови. Лицо у Поттера мрачное; воспоминание дрожит и извивается под ногами Драко, прежде чем его выбрасывает наружу. Пятое воспоминание представляет собой целый набор вспышек: Поттер едет по дороге на своем мотоцикле, Поттер в темных и грязных местах разговаривает с уличными мальчишками, Поттер допрашивает темных волшебников с жестокостью, которую Драко никогда бы от него не ожидал, Поттер стряхивает усталость и выпивает лимонно-зеленое зелье, Поттер готовится ко сну и опрокидывает в себя темно-фиолетовое зелье, Поттер находит еще больше тел во время своих путешествий. Каждый раз, сколько бы воспоминаний Драко ни прожил, ощущение времени всегда искажается. Свет становится слишком ярким, тянется сквозь воспоминания, как цветные ленты. Цвета неба меняются, становятся синими, пурпурными, красными, и Драко видит, как Поттер из воспоминания моргает и мотает головой, пытаясь избавиться от галлюцинаций. Драко собственными глазами видит, насколько состояние Поттера ухудшается не только внешне, но и психически, его воспоминания начинают приобретать сюрреалистические черты. От того, как мир вдруг может начать тянуться, смещаться и смешиваться, Драко чувствует себя так, словно идет по картине импрессиониста. Когда он вырывается из пятого воспоминания, ему требуется несколько мгновений, чтобы осознать себя в пространстве. Он в целом не привык пользоваться Омутом памяти, а воспоминания человека, который был в то время под кайфом, похоже на падение через кроличью нору в Страну Чудес, где законы природы не действуют. Выныривая из воспоминаний, он чувствует себя так, словно его резко поставили на твердую землю, а голова все еще кружится от падения. — Мерлин, Поттер, — выдавливает Драко, очнувшись, но все еще цепляясь за край Омута, чтобы не упасть. — Я знаю, — сдавленно бормочет Поттер. Один взгляд на него — и Драко понимает, о чем тот думает. Он думает, что Драко говорит о его зависимости и о том, как плохо он выглядел в то время. Драко должен пресечь это в зародыше прямо сейчас. — Нет, не это. Я не могу поверить, что ты прошел через все это один. Я не могу поверить, что ты вообще действовал, не говоря уже о поиске зацепок по нераскрытым делам и… преследовании и поимке темных волшебников, и вообще обо всем этом. Поттер моргает, глядя на Драко. Он очаровательно хмурит брови, как делает всегда, когда пытается что-то понять. От такой реакции Драко приходит в голову, что Поттер даже после всего этого времени ни разу не задумался о том, что не должен был тогда делать все в одиночку, что все, что он смог сделать, все, на что он был способен, было замечательным. — Поттер, я считаю, что ты, вероятно, самый чертовски упрямый, гениальный человек, которого я когда-либо встречал, — говорит Драко, совершенно сраженный тем, что увидел в воспоминаниях, тем, что Поттеру удалось сделать, особенно под действием наркотиков. Поттер фыркает отчасти недоверчиво, отчасти позабавлено. — Можно продублировать это в письменном виде? Драко качает головой и хлопает Поттера по руке тыльной стороной ладони. — Нет. И я очень сомневаюсь, что ты когда-нибудь услышишь это снова, так что лучше наслаждайся моментом. Драко делает глубокий вдох, а затем погружается в шестое воспоминание. Он следует за Поттером, когда тот идет через заброшенную верфь. Время, как и всегда, скачкообразно; они оказываются в здании, которое в буквальном смысле начинает дрожать. Воспоминание замирает и на секунду кажется нормальным, но тут Поттер заворачивает за угол и видит тот самый ритуал: женщину, привязанную внутри трех колец рун на крови, мужчину, который бросает в ее сторону заклинание, и несколько других человек, разбросанных по территории, — тихие наблюдатели и охранники. Вспышка пролетает рядом с головой Поттера, так что ему приходится развернуться, чтобы сразиться с бросившим заклинание волшебником. — Уведите Магната! — крик эхом отдается по пространству воспоминания, как трезвон колокола, а затем все образы закручиваются в цветные спирали, время несется вскачь, пока Поттер обменивается заклинаниями с двумя другими волшебниками. Когда Поттер ныряет за ящик, чтобы укрыться, темные маги бросаются врассыпную, а Поттер несется за ними. Границы воспоминания завихряются и смешиваются, когда он мчится через склад. Он чуть не пробегает мимо жертвы в кругу рун, но она стонет и шевелится, поэтому Поттер резко останавливается около нее. Драко шокировано вдыхает, когда узнает в этой женщине Мэй. Поттер с удивлением смотрит на нее, не ожидая обнаружить, что она вообще жива, переводит взгляд в ту сторону, куда убежали волшебники. Его лицо перекашивает разочарованием и нерешительностью. Воспоминание дрожит и замедляется. Яркий свет вырывается из груди Мэй и становится настолько ослепительным, что все окрашивается белым. Воспоминание крутится и вертится — это похоже на американские горки. Кажется, Драко видит очертания тела Поттера, оно становится более отчетливыми по мере того, как свет проникает в него, и тогда Драко вырывает в реальность. Он хватает ртом воздух и стискивает каменное основание Омута памяти, чтобы удержаться на ногах. Смотрит вниз на кружащуюся белую субстанцию воспоминания, а затем поднимает глаза на Поттера. Отдышавшись, спрашивает: — Мэй была последней жертвой, которую ты спас? Поттер кивает. — Что… — Драко замолкает и облизывает губы, затем пытается снова: — Что там произошло? Этот свет… Поттер на секунду прикусывает губу, глядя на него. — Я думаю, что это было ее магическое ядро. Драко моргает. — Она ведьма? Я думал, она магл. Губы Поттера кривятся, он колеблется, но поясняет свою теорию. — Она была воспитана маглами, но она ведьма. Или была ведьмой, теперь я уверен. Я думаю, что ритуал, который использует Магнат, вытягивает магическое ядро из человека. — Но это же… это невозможно, — возражает Драко и качает головой. Поттер пожимает плечами. — Но, думаю, именно так и произошло. И я считаю, что, когда им пришлось бросить ритуал незавершенным, то, что они собирались сделать с магией Мэй, прервалось. Думаю, магии нужен был новый сосуд, поэтому она вроде как… влилась в меня. — Влилась в тебя, — ровным голосом повторяет Драко. Поттер морщится, осознавая, насколько безумно это звучит. Но если так подумать, все это действительно имеет смысл… увеличение магических сил у Поттера и полное отсутствие контроля над ними, казалось бы, из ничего. Драко молчит, пытаясь переварить эту мысль. — Есть еще? — спрашивает Драко после нескольких минут молчания. — Еще одно, — отвечает Поттер и добавляет последнее воспоминание в Омут. Это воспоминание о Поттере и Роне в гостиной Уизли. Поттер объясняет все, что знает, выкладывает все свои доказательства и то, что обнаружил по делу, но Рон смотрит на него с недоверием и подозрением. — Я искал МТ, о которых ты нам сообщал. Мы не нашли ни одного из них. — Но они были там! — громко спорит Поттер. Волосы у него длинные и нечесаные, борода небритая, а глаза дикие и впалые. Он похож на одного из тех сумасшедших глашатаев Судного дня на улицах. Поттер излагает свою теорию о Мэй и ее магии, а также о том, для чего на самом деле происходят убийства. Рон смотрит на него, как на сумасшедшего. — Гарри, ты мыслишь не трезво. Ты сказал, что у тебя были галлюцинации, откуда ты знаешь, что тебе это не показалось? — Потому что я знаю, что не сумасшедший! — кричит Поттер. — Мне нужно, чтобы ты поверил мне, Рон. Рон морщится, но, полный решительности, спрашивает: — Ты употребляешь? Эти слова как будто воздвигают стену перед Поттером, он скрипит зубами. — Ты все еще употребляешь? — сурово переспрашивает Рон. — Да, — рычит Поттер, — но это не меняет фактов. Люди умирают, я знаю, что это реально! — Ты не можешь знать, что это реально. Я хочу доверять тебе, приятель, правда хочу. Но я не могу, пока ты принимаешь наркотики. Поттер еще пытается спорить, но Рон ничего не слышит. Рон говорит, что они всегда будут прикрывать друг другу спину, и сейчас это означает, что он должен настоять на том, чтобы Поттер прошел реабилитацию, а не питал одержимость, которая его убивает. Воспоминание исчезает, и Драко снова выпадает в спальню Поттера. Информации так много для восприятия. Драко не знает, верит ли он в это; возможно, он просто не хочет верить, что можно вот так взять и украсть чью-то магию. Теперь он понимает, почему Поттер хотел показать ему воспоминания. Он хотел, чтобы Драко своими глазами увидел, насколько было сюрреалистично его восприятие происходящего. Хотел, чтобы Драко увидел, как Рон воспринял это, и как сам Поттер не мог доверять своим действиям из-за часто приходящих галлюцинаций в то время. Драко отступает от Омута и садится на край кровати Поттера. Его голова и тело чувствуются истощенными от пережитого. — Теперь я понимаю, почему ты хотел, чтобы я посмотрел на это, — говорит Драко через минуту, и Поттер кивает. Драко молчит еще с минуту, размышляя о воспоминаниях. Он хочет сказать Поттеру, что верит ему, но ему нужно время, чтобы все обдумать. Он снова задается вопросом, как Поттер вообще мог что-то делать, не говоря уже об успешном расследовании дела. Он с любопытством смотрит на Поттера, потом спрашивает: — Что ты делаешь? Руками. — Поттер опускает взгляд на свои ладони. — Ты… зачем ты это делаешь? — Это проверка на реальность. Даже сейчас иногда бывает трудно понять, сплю я или бодрствую. Во сне руки выглядят неправильно, у меня обычно нет нужного количества пальцев, — объясняет Поттер. — И часы тоже. Любая надпись. Она выглядит искаженной и неразборчивой. И зеркала. Мое отражение никогда не выглядит правильным во сне. Драко кивает, и они молча сидят на кровати еще с минуту. Поттер встает и взмахивает рукой, чтобы Омут задвинулся обратно. Когда все возвращается на свои места, Поттер подходит ближе к потайной нише и залезает в нее рукой. Открывает один из встроенных ящичков и достает что-то оттуда. Драко не видит, что это, пока Поттер не закрывает ящик и не поворачивается к нему. — Вот, — говорит он, и Драко примерзает к постели. В руке Поттера, протянутой к нему, волшебная палочка. Не просто палочка. Драко узнал бы ее где угодно. Это его палочка. «Десять дюймов, боярышник, волос единорога», — так знакомо проносится в голове голосом, подозрительно похожим на голос Олливандера. Это не просто старая палочка Драко, это палочка, которая убила Волдеморта. Ну или палочка, которую Поттер использовал для отката — неважно. Та самая палочка. Его старая палочка, палочка, с которой он вырос, палочка, которой он пользовался в Хогвартсе. Палочка, которая так легко бросила его ради Поттера. — Драко? — его имя тихо слетает с чужих губ, но это все равно заставляет вздрогнуть. Он безумно впивается взглядом в Поттера, только сейчас осознав, что все это время широко раскрытыми глазами смотрел на палочку, прижимая руку к нагрудному карману, старательно цепляясь за форму своей палочки — его палочки, его настоящей палочки. Палочки, которая никогда не предаст его, палочки, которая… палочки, которая сломана. На лице Поттера легкая озабоченность. Он все еще держит палочку перед собой, как будто отдать ее Драко для него ничего не значит, как будто это не имеет для него никакого значения. А может, это действительно так. Когда проходит еще один момент, а Драко так и не забирает палочку, Поттер хмурит брови, рука начинает потихоньку опускаться. — Ты не хочешь ее? — Я… да… то есть нет. Конечно, хочу, — быстро говорит Драко, протягивая ладонь. Он колеблется, прежде чем взять ее в руку, его пальцы парят над палочкой — Поттер даже не держит ее, она просто лежит на его раскрытой ладони — затем Драко, наконец, осторожно берет ее, притягивает к себе и внимательно смотрит. Он несколько удивлен тем, что гладкая, прохладная текстура кажется ему знакомой, что после всех этих лет без нее он все еще теплит в себе ту, чувственную память о ней. Сама палочка никак на него не реагирует. Хотя, с другой стороны, Драко не чувствует и отторжения, в нем не зарождаются искры магии, как тогда, когда он держал ее в первый раз. Когда он поднимает взгляд от волшебной палочки, Поттер все еще смотрит на него с любопытством и легкой тревогой. Драко удивлен: Поттер хранил эту палочку все эти годы, — от этой мысли он хмурится и вопросительно смотрит на Поттера. — Она была у тебя все это время? Поттер кивает. — Почему ты не отдал ее мне раньше? Ты ведь знал, что я не могу использовать свою палочку, еще до того, как она сломалась. — Думаю, это просто не приходило мне в голову, — говорит Поттер, слегка пожимая плечами. Эмоции на его лице тщательно скрыты, и Драко не может сказать, лжет он или говорит правду. В любом случае, он не уверен, что это будет означать, поэтому оставляет эту тему и убирает палочку в кобуру на предплечье. Он говорит себе, что должен радоваться возможности снова заниматься магией после стольких дней без нее. *Трутина — по латыни «быть взвешенным», весы, баланс.
