Меч, сверкающий вдали

      В поместье царит тишина. Во всем вокруг присутствует некая неподвижность, которая должна казаться ненормальной, но Драко не обращает на это внимания, не думает об этом вовсе. Он чувствует, как каблуки ботинок отбивают ритм по твердой древесине пола, но никакого соответствующего этому звука не слышит.       Дверь в коридор распахнута настежь, сам коридор шире и выше, чем должен быть. Стены выкрашены в краску теплого светло-желтого цвета вместо привычных обоев и обшивки. Пространство ярче, чем Драко когда-либо видел, но он, без сомнений, торопливо идет к выходу из Малфой-Мэнора.       На картинах, мимо которых он проходит, когда пересекает холл, размытые, едва угадывающиеся силуэты людей, которые непривычно держат свои мысли при себе. Обычно они разговаривали, кричали, иногда пристально наблюдали за ним так, что куда бы Драко ни побежал, ему не удавалось ускользнуть от их ужасающего взгляда. Но сегодня они никак не влияют на его намерения.       Драко опаздывает на встречу с Гарри, но он точно уверен, что стоит только найти верный маршрут, он доберется вовремя. Он подходит ко французским дверям, ведущим с торца особняка в сад.       Комната — просторная и полностью бетонная — погружается в темноту, когда Драко в нее входит. На автобусной станции холодно и пусто, если не считать присутствия одинокого киоска в центре. Здесь нет ни дверей, ни окон, и пространство освещено только слабым голубым светом, исходящим из киоска.       Драко подходит к Гермионе, которая сидит за столиком внутри. Она что-то яростно пишет на свитке пергамента. Чернила брызгают во все стороны, когда она что-то жирно подчеркивает в попытке составить расписание автобусов.       — Мне нужен билет на автобус, я очень опаздываю, — говорит ей Драко. — Ты можешь отвести меня к Гарри? А то он подумает, что я не приду.       Гермиона смотрит на него, карие глаза в смятении прищурены.       — Тебе не следует впутывать его в это дело.       Звук их голосов странно искажен, но ни одного из них это не беспокоит. Драко абсолютно уверен в том, что говорит сам, и также уверенно знает, что говорит она. Он понимает разговор, не нуждаясь в том, чтобы отчетливо слышать произносимые слова.       — Мы всего лишь выпьем чай, — возражает Драко. — Все заслуживают чай.       — Это не так работает, — говорит Гермиона, разочарованно качая головой, и грива ее вьющихся волос движется вместе с этим движением. Она продолжает царапать линии на своем пергаменте.       — Он подумает, что я не приду, — настаивает Драко, которому просто жизненно необходимо, чтобы она поняла срочность ситуации. Драко отрывается от окошка киоска, чтобы посмотреть, есть ли на вокзале автобус, потому что он уже готов сесть и поехать, но пространство все такое же темное и пустое.       Из киоска доносится высокий свистящий звук, и Драко оборачивается. Рон одной рукой держит руль, а другой перебирает кнопки на панели.       — Я думал, ты умеешь водить машину, — говорит Драко, сидя рядом с ним и пробуя несколько кнопок сам.       — Не привязывайся слишком, — предостерегает Рон и качает головой. Он в своей хогвартской мантии, и лицо у него молодое, как на шестом курсе.       Ни одна из кнопок, которые они все продолжают жать, никак не влияет на высокий, раздражающий звук, заполняющий круглое пространство киоска.       — Разве ты не должен что-то предпринять? — сердито спрашивает Рон, глядя на Драко со старой яростью.       — Я? — удивляется Драко, но тогда этот звук начинает иметь смысл. — Я забыл, что поставил будильник.       Драко поворачивается и нажимает на кнопку будильника, но звук продолжает надрываться. Он окидывает взглядом стол и замечает невероятное количество часов, которые поголовно звенят. Он оборачивается вокруг своей оси в спальне, и по кругу на всех стенах висят часы с кукушками.       Драко в панике начинает бегать вокруг, пытаясь отключить все продолжающие бить тревогу часы, но сколько бы он их ни выключал, свист все продолжается и продолжается, не становясь ни на секунду тише.       — Я знаю, что нам пора было бы уже встретиться! — Драко пытается перекричать звук. — Но я все еще в Уилтшире, и нет никакой возможности добраться до Шотландии вовремя, потому что автобус не едет!       Он поворачивается к одним из многочисленных часов с кукушкой на стене; птица, вместо того, чтобы как заводная выскакивать из своего дома, сидит на насесте, вращаясь вокруг самой себя так быстро, что становится размытой.       Драко резко просыпается на кровати в своей спальне. Сердце бешено колотится, а тело покрыто холодным и липким. Свист все также продолжается, высокий и пронзительный, что не узнать Вредноскопы просто невозможно.       Драко подрывается с кровати и хватает палочку; он босиком, но в черной ночной пижаме. Высовывает голову из комнаты, смотрит сначала в коридор на лестницу, потом на закрытую дверь спальни Гарри. В поле зрения никого нет, и Драко, развернувшись, бросается к окну, осторожно отодвигает занавеску и выглядывает на улицу.       В относительной темноте он различает силуэты четырех человек, стоящих на улице у края защитного поля. Он прерывисто вдыхает и выбегает из комнаты в коридор.       — Гарри? — Драко перекрикивает истошно вопящие сигналы тревоги. Когда не получает ответа, подходит к комнате Гарри и открывает дверь.       Холодный страх пронзает грудь, когда он видит Гарри, все еще неподвижно лежащего под одеялом в постели. В эту секунду Драко невероятно сильно пугается, но потом присматривается — нет, хорошо заметно, как грудь Гарри поднимается, когда он вдыхает. Проявитель врагов показывает множество силуэтов людей, стоящих гораздо ближе и выглядящих отчетливее, чем раньше.       — Гарри! — кричит Драко поверх крутящегося и визжащего на прикроватном столике пронырливого Вредноскопа. Не услышав ответа, он бросается к кровати, хватает Гарри за плечо и трясет его. — Гарри! Сейчас не время-застревать-в-гребаном-сне! — Драко забирается на кровать и яростно шатает Гарри за плечи. Тот, как тряпичная кукла, совершенно безучастен.       У Драко прерывается дыхание, на мгновение приходится остановиться — всего лишь на одну секунду его переполняют страх и тщетность всех его попыток. Он впускает эти эмоции внутрь, позволяет им пройти сквозь себя, а затем проталкивается мимо.       Он бьет по смуглому лицу.       — На нас напали, и ты мне нужен! Просыпайся! — Драко ударяет его еще пару раз, но безрезультатно. — Черт возьми, Поттер! Проснись!       Драко бьет снова, выходит чистый удар правой в скулу, от которого раздается грузный, глухой стук, и голова дергается в сторону. Глаза Гарри распахиваются, и в мгновение ока он переворачивает их, роняя Драко на спину и крепко держа его за горло.       — Гарри, — выдыхает Драко, хватая мужчину за запястье.       На смуглом лице появляется узнавание, и Драко тут же отпускают. Гарри взмахивает рукой в сторону Вредноскопа, и звенящий, раздражающий звук, наконец, прерывается, когда юловидное тельце перестает вращаться и падает, перекатившись несколько раз по ночному столику, прежде чем полностью остановиться. Гарри берет с тумбочки очки и надевает их.       — Извини, — говорит он, и его лицо перечерчивает вина. На нем только темно-зеленые боксеры, но Драко почти не замечает, что мужчина практически полностью раздет.       — К черту извинения, на нас вот-вот нападут, — рявкает он, слезая с кровати. — Я насчитал на улице четверых, но уверен, что их больше.       Драко подходит к окну и смотрит в него; с этой стороны дома он видит еще двух людей, но уже с поднятыми вверх палочками, с которых слетают произносящиеся заклинания — наверняка пытаются сломать защиту.       — Шесть, — поправляется он.       — Девять, — поправляет его Гарри. Драко вопросительно смотрит на него, а Гарри указывает подбородком в сторону Проявителя врагов, в котором Драко тоже насчитывает девять фигур, смотрящих прямо на них.       Гарри уже натянул джинсы, но еще не успел застегнуться. В руках у него телефон, большие пальцы летают по экрану, выбивая текст — вообще Драко уже видел, как это делается, раньше, — но на этот раз с гораздо большей настойчивостью и скоростью.       — Бери все, что тебе необходимо, и жди меня внизу, — говорит Гарри, не отрываясь от телефона.       Драко возвращается в свою комнату, засовывает ноги в ботинки, не заботясь о носках. Он поспешно хватает свою мантию и просовывает в нее руки, но не утруждает себя застегнуться. Он проверяет карман, чтобы убедиться, что его аварийный комплект с ним.       Когда он выходит из комнаты и уже поворачивается, чтобы спуститься вниз, громкий треск и грохот заставляют его сначала замереть, а потом броситься в комнату Гарри. Палочка поднята, сердце колотится в груди, но Гарри в комнате один. Потайная ниша, в которой хранился Омут памяти, открыта, сам Омут треснут — половина бетонной чаши, отломленная, лежит на полу у ног Гарри.       Сам мужчина выглядит спокойным и собранным, когда снова и снова, пузырек с воспоминанием за пузырьком бросает на пол, разбивая каждый, из хранящихся в нише, и наблюдая, как серебряные нити, содержащие в себе его жизнь, разбрызгиваются, а затем превращаются в струйки дыма, которые рассеиваются и ничего не оставляют после себя.       Гарри уже полностью одет — черная кожаная куртка поверх серой хенли, на ногах кроссовки. Как только с воспоминаниями покончено, он выходит из комнаты, хотя в руках у него нет ничего, кроме волшебной палочки.       Низкий, глухой звук заклинаний, стучащих по барьеру, придает их движениям неровный ритм, когда они трусцой спускаются по лестнице и проходят через гостиную. Они не утруждают себя включением света, да и шторы на окнах задернуты, так что их не могут видеть снаружи, но и они не видят, что там происходит.       Сердце Драко колотится в груди все так же сильно, нервы подгорают от страха и адреналина, но он заставляет себя сделать успокаивающий вдох. В потасовках он никогда не был в таком меньшинстве, но даже так он абсолютно уверен в своих дуэльных навыках, а еще на его стороне Гарри Поттер.       Гарри останавливается, чтобы взглянуть на Драко; он, должно быть, в состоянии увидеть снедающие его опасения, потому что достаточно долго стоит неподвижно, а потом вдруг успокаивает:       — Не волнуйся, барьер должен выдержать. Если только им точно не известно, какие из заклинаний я использовал, они…       Гарри замолкает и резко поворачивает голову в сторону одного из окон. Драко тоже это чувствует — тонкое, но отчетливое ощущение того, как слой за слоем защитное поле Гарри ломается и рассеивается. Знакомое, тяжелое, металлическое ощущение бесконтрольной магии начинает заполнять комнату.       Гарри смотрит на Драко широко раскрытыми глазами и говорит:       — Вот дерьмо.       Барьеры ломаются, падают один за другим, и едва он успевает это осознать, как Гарри направляет палочку прямо на него и отчаянно выкрикивает:       — Protego Maxima!       Только щит успевает сформироваться вокруг Драко, как последний из барьеров падает, и необузданная магия Гарри взрывается яркой вспышкой желтого света. Щит все выдерживает и защищает Драко от взрыва, но дому повезло не так сильно. Окна выбиты, мебель сломана и раскидана по углам комнаты, а в потолке прямо над Гарри зияет дыра.       — Гарри? — пытается позвать его Драко, но на глаза наливаются слезы, а в ушах звенит так громко, что он не слышит собственного голоса. Вода брызжет на них из развороченной трубы во взорванном полу на втором этаже.       Гарри наклоняется, опустившись на колени на пол. Вокруг него вспыхивают белые, желтые и красные искры магии, взрывая предметы по всей комнате. Драко даже не думал о том, как упавшие щиты могут повлиять на способность Гарри к контролю магии.       Краем глаза он замечает движение, резко поворачивает голову и видит одного из людей Дэмиена, входящего через разрушенную кухню. Он поднимает палочку как раз вовремя, чтобы отразить проклятие, брошенное в Гарри, и посылает в ответ Оглушающее. Волшебник защищается и снова отстреливается.       Драко видит ведьму и еще одного волшебника позади того, с которым сражается; дверной проем, в котором стоит враг, узок, так что Драко продолжает бросать в него заклинания в достаточно быстром темпе, чтобы отбросить мужчину чуть назад и заставить его перейти в защиту, не давая тем самым подельникам вступить в бой. Он чувствует свое небольшое преимущество, но абсолютно точно уверен, что потеряет его, как только окажется в меньшинстве.       — Гарри! — Драко пытается перекричать шум от взрывов магии вокруг них.       Он блокирует еще одно проклятье, замечает прореху в защите — внимание темного мага на долю секунды отвлекается, когда телевизор громко взрывается от бесконтрольной магии Гарри. Драко использует эту секунду, чтобы вырубить противника, отправив его в полет прямиком на ведьму позади. Второй волшебник отскакивает в сторону и начинает наступать.       Звук распахнувшейся входной двери заставляет Драко порывисто обернуться к ней, как раз чтобы увидеть еще двух волшебников, ворвавшихся в дом. Он оборачивает щит вокруг себя и Гарри как раз вовремя, чтобы заблокировать их проклятья, и оглядывается на волшебника на кухне.       Ступефай почти срывается с языка, когда он видит еще одну вспышку Оглушающего, которая уже летит к волшебнику, — мощная, красная и необузданная. Заклинание проносится сквозь дверной проем и врезается в мага, впечатывая его в кухонные шкафчики. Щепки летят во все стороны, когда заклинание разрушает половину кухни, разбивая посуду и отправляя кастрюли и керамические осколки в воздух.       Рука Гарри подрагивает, но он держит палочку поднятой; они на короткое мгновение встречаются взглядами, прежде чем одновременно поворачиваются ко все прибывающим через парадную дверь волшебникам, которые ломают щит Драко несколькими проклятиями.       Защита трескается и истлевает; Драко ловко отклоняет летящие в него заклинания и проклятия теперь уже от трех волшебников и ведьмы, медленно продвигающихся в комнату, когда Гарри бросает еще одно неконтролируемое Оглушающее, которое задевает сразу двух противников и разрушает стену, в которую те влетают. Вместо того, чтобы начать бросать еще больше атакующих заклинаний, ведьма пытается выставить вокруг себя щит, но следующее заклинание Гарри пронзает его насквозь, полностью уничтожая и ведьму.       — Мерлин, — бормочет Драко, подрывается к Гарри, хватает его под руку и поднимает.       — Драко, — выдыхает Гарри, как только встает на ноги, широко раскрыв глаза. — Тебе нужно уйти от меня.       Он отталкивает Драко от себя, тот натыкается пятками на ступеньку и чуть не теряет равновесие, спотыкаясь об обломки и поскальзываясь на мокром полу: сломанная труба над головой все еще поливает их дождем. Воздух потрескивает и ощущается невероятно тяжелым вокруг Гарри.       Трещина тянется вдоль всей стены оттуда, где раньше стояла кухонная дверь, на месте которой теперь зияет дыра с порванной проводкой и открытой изоляцией. Потолок стонет, когда вес здания смещается в сторону, — слишком много несущих опор было сломано борьбой и Гарри.       Звук падающих и скатывающихся предметов над ними заставляет Драко посмотреть вверх — большой шкаф выскальзывает из отверстия в потолке прямо на Гарри. Тот тоже успевает поднять голову, его необузданная магия разбивает шкаф вдребезги, но большой кусок дерева сваливается ему на голову и сбивает с ног.       — Гарри! — Драко ныряет вперед, падает на колени над Гарри и обхватывает его лицо руками. Он в сознании, но ошеломлен, зеленые глаза полностью расфокусированы. — Блять! Нам нужно выбраться отсюда…       Треск проклятия, насколько близко пронесшегося над его головой, что волосы встают дыбом, заставляет Драко вскочить и посмотреть на разрушенную дверь в дом, которую пересекают оставшиеся два волшебника. Он едва успевает поднять щит, как в него тут же прилетает проклятье.       Драко только начинает движение кисти для ответной атаки, но вдруг чувствует, как сильные руки хватают его за бока и тянут вниз. Он встречается с потемневшими глазами Гарри, нахмурившегося, с напряженным, сосредоточенным взглядом, когда он притягивает Драко к себе — грудь к груди — и аппарирует.       Это ощущение аппарации одновременно знакомое и совершенно неизвестное. Сильное, сжимающее давление присутствует, но оно кажется более яростным, менее контролируемым. Драко чувствует, как его одновременно скручивает и тянет в миллион разных направлений. Его грудь и легкие так сильно сжаты, что он не может дышать, но в то же время он ощущает, как конечности невероятно растягиваются и чуть ли не отрываются от тела.       Драко нутром чует — если он не будет держать Гарри неистово крепко, то просто выскользнет из его рук и погрузится в забытье, но еще он чувствует, что сжимает так сильно, что его пальцы сливаются с кожей на шее Гарри, и он не смог бы отпустить, даже если бы попытался. Он цепляется за Гарри так, будто объезжает взбрыкивающего быка, потому что это единственное, с чем ассоциируется это перемещение. Все, что Драко может сделать, — это держаться и надеяться на лучшее. Несколько секунд, которые требуются на аппарацию, кажутся вечностью, но в мгновение ока все заканчивается.       Гарри и Драко валятся на землю, грузно приземляются, перекатываясь друг через друга пару раз, прежде чем отлипнуть и растянуться на земле звездочкой. Драко стонет от боли жесткого приземления и бурного перемещения. Он уверен, что мышцы и суставы будут ныть от такого еще несколько дней, и голову посещает мысль о том, что такую работу лучше оставить молодым.       Драко прерывисто вдыхает, заставляет себя сесть, а затем проводит руками по всему телу, чтобы оценить состояние. Он не ощущает боли от расщепления, но после этого безумного перемещения чувствует неимоверную потребность коснуться всех своих конечностей и убедиться, что они все на месте.       Краем глаза он видит, как Гарри шевелится, и слышит, как тот стонет и грязно ругается себе под нос. Драко оборачивается в тот момент, когда тот становится на четвереньки, болезненно тянется и садится на пятки. От него все еще летят искры, а избыточная магия густая и ощущается электрическими разрядами на языке. Драко знает, что должен волноваться по этому поводу, но его больше беспокоит то, что Гарри мог сломать себе что-нибудь.       — Гарри? Ты в порядке? — спрашивает он, заставляя себя встать, чтобы сделать эти несколько шагов, разделяющие их.       Гарри с безумными глазами поворачивается к нему, сначала пятится назад, а потом и вовсе отскакивает от Драко.       — Тебе нужно уйти от меня! — кричит он, натыкается спиной на дерево и с помощью него поднимается на ноги.       Драко хмурится и пробегает глазами по телу Гарри. Он не видит никаких явных повреждений, кроме крови на лбу из того места, куда упал шкаф. Не похоже, что он расщепился, — это хорошо, и он не выглядит так, будто ему больно, просто выглядит испуганным — испуганным за Драко.       Громкий треск разбивает тишину ночи и эхом отдается среди деревьев вокруг них. Драко подскакивает на месте и обводит взглядом окрестности, потом снова смотрит на Гарри, тот впивается взглядом в трещину в дереве, к которому только что прислонялся.       Трещина длинная и широкая, тянется вверх по стволу и расходится в стороны высоко над их головами. Дерево зловеще раскачивается, листья шелестят и шепчутся от движения.       — Гарри…       — Драко, пожалуйста! — настойчиво просит Гарри, предупреждающе вскидывая руку. Искры вылетают из его пальцев и вспыхивают жаром слишком близко к лицу Драко, чтобы это было хоть сколько-нибудь утешительным. Он отшатывается и хмурится, глядя настороженно.       Сердце колотится в груди и твердит ему бежать, бежать как можно дальше от угрозы. Он увидел магию Поттера в действии, за пределами сглаживающих ее мощь барьеров, и знает, на что она способна. Он видел мощную, необузданную силу его заклинаний, и это не может не пугать.       …Нет, стоп, не Поттера. Гарри. Гарри, напоминает себе Драко. Гарри, который поливает миллион своих комнатных растений и бережно протирает их листья, чтобы они могли «лучше дышать». Гарри, который по воскресеньям готовит еду для жертв домашнего насилия. Гарри, которому больше не придется делать это в одиночку.       — Гарри, — спокойно говорит Драко, успокаивающе поднимая руку и делая к нему шаг.       — Не надо! Драко, — умоляет Гарри. — Я не могу… я не хочу причинить тебе боль. Пожалуйста.       Гарри пытается отстраниться от него, но Драко делает еще один шаг вперед, ловит его за одну из полов кожанки и тащит на себя.       — Гарри, я тебя не оставлю, — твердо говорит он.       Гарри пытается отстраниться, но Драко держит крепко. Он выглядит так, будто хочет оттолкнуть, но примерзает к месту, так и не дотронувшись до него. Опускает глаза.       — Гарри. Посмотри на меня, — приказывает Драко. Сердце бешено колотится о грудную клетку — он никогда бы не подумал, что, даже сбежав вместе с Гарри, возьмет часть опасности с собой. Но он абсолютно уверен в том, что должен остановить это сейчас, прежде чем Гарри снова взорвется.       Белые искры потрескивают в воздухе рядом с ними, мгновенно вспыхивая и так же быстро исчезая.       — Посмотри на меня, — настойчиво повторяет Драко и обхватывает лицо Гарри обеими ладонями, сильно надавливая пальцами на волевые линии его челюсти и щек.       Это заставляет зеленые глаза столкнуться с серыми, руки Гарри подлетают вверх, хватая Драко за одежду. Смуглое лицо наполнено страхом, глаза широко раскрыты, а брови сдвинуты.       — Драко…       — Ты можешь сделать это, — резко обрывает его Драко. — Ты можешь полностью контролировать магию внутри себя.       Еще один сноп искр оживает у их ног, сгорая вспышкой света и тепла; складывается ощущение, что магия слишком мощная для тела Гарри, оно не может полностью вместить ее в себя, от того магия и просачивается наружу, вырывается из трещин короткими вспышками.       — Я не могу.       — Но это так. — Драко выдерживает пристальный взгляд зеленых глаз. — Ты можешь это сделать, потому что я так говорю.       Гарри разражается нервным смехом, как будто не может сдержаться, также как не может удержать магию внутри себя. Смех сопровождается искрами красного, желтого и зеленого цветов, быстро мерцающих около их голов.       Гарри снова закрывает глаза, и Драко качает головой.       — Посмотри на меня, — требует он, малахитовые глаза снова открываются. — Дыши, Гарри. Дыши вместе со мной.       Драко хватает Гарри за руку и прижимает ее к своей груди. Делает глубокий вдох, вдавливая пальцы Гарри в свои ребра и заставляя его почувствовать, как они расширяются.       Гарри смачивает губы языком и прерывисто втягивает воздух. Драко чувствует, как тело напротив дрожит от усилий держать себя в руках. Белые искры снова вспыхивают между ними, опаливая рукав мантии Драко.       — Продолжай дышать, Гарри. Продолжай дышать, — быстро говорит он, чувствуя, как Гарри напрягается.       Вдох получается неглубоким, но Гарри все-таки старается успокоиться, продолжая смотреть в глаза.       — Отлично. Продолжай в том же духе. Ты очень хорошо справляешься, Гарри, — хвалит его Драко и продолжает глубоко дышать вместе с ним.       Гарри успевает сделать еще три вдоха, прежде чем вокруг них вспыхивают новые искры.       — Магия не заперта в тебе, как в клетке. Ты не должен противостоять ей, ясно? — мягко говорит Драко, слепо и инстинктивно пытаясь помочь восстановить потерянный контроль. — Ты сосуд. Спокойно держи магию внутри себя. Позволь ей существовать.       Когда Драко замолкает, Гарри коротко кивает, показывая, что слушает и продолжает дышать.       — Почувствуй это в каждой своей частичке. Почувствуй, как магия растекается от кончиков пальцев ног до кончиков пальцев рук. Почувствуй ее в своей крови и костях. — Драко прижимает руку к груди Гарри, прямо под сердцем. — Почувствуй ее силу — она прямо в твоем ядре — не пытайся противостоять ей. Не пытайся вытолкнуть ее. Прими ее присутствие прямо здесь, в тебе. Пусть все станет спокойным. Позволь ей стать частью тебя.       Широко раскрытые глаза Гарри полны тревоги, когда смотрят на Драко, но он, похоже, прекрасно воспринимает его слова и продолжает дышать, медленно делая более ровные и глубокие вдохи и такие же выдохи. Когда он закрывает глаза на этот раз, Драко позволяет ему это, понимая, что Гарри сосредотачивается и пытается сделать так, как он сказал.       Минуты истекают, пока они вместе тренируются глубоко дышать, а Драко продолжает бормотать похвалы и заверения в успехе. Искры медленно гаснут, а затем и вовсе перестают появляться.       — Вот так, вот так, дорогой, — довольно мурчит Драко, гладя ладонью по подбородку Гарри, забирается выше, утопив четыре пальца в черных волосах, а большим проводит по скуле. — Видишь? Я знал, что ты сможешь это сделать.       Лицо Гарри немного расслабляется, он даже пытается улыбнуться. Глаза на мгновение закрываются, и он слегка поворачивает голову навстречу прикосновению. Драко тихо усмехается, выдыхая вместе с этим все свое напряжение и усталость.       Гарри обхватывает Драко обеими руками за спину и притягивает к себе, утыкаясь лицом ему в шею. Драко с готовностью позволяет себя обнять, подвинув руку так, чтобы скользнуть пальцами до затылка; длинные локоны обвиваются вокруг шеи.       — С тобой все хорошо. Я держу тебя, — шепчет Драко, прижимаясь своей головой к голове Гарри и успокаивающе проводя пальцами по его волосам. — Я не собираюсь тебя бросать.       Он чувствует, как Гарри выдыхает ему в шею, тепло и с явным облегчением. Напряженное и подрагивающее тело Гарри вскоре расслабляется, сердцебиение Драко замедляется, возвращаясь к спокойному ритму.       Когда Драко чувствует, что Гарри отпускает его и начинает двигаться назад, он разжимает свои объятия. Гарри отодвигается достаточно далеко, чтобы они могли посмотреть друг на друга.       — Извини, — тихо выдыхает Гарри, отводя глаза.       Драко улыбается и приподнимает бровь. Он вынуждает Гарри снова посмотреть на себя, легонько хлопая по плечу.       — Попробуй еще раз.       Гарри смотрит на него с минуту, потом сглатывает.       — Спасибо, — благодарит он, пытаясь прочистить горло, как будто слова исцарапали стенки своими острыми краями.       — Уже лучше, — саркастично тянет Драко, но его голос так и сквозит неприкрытой нежностью. Гарри фыркает и качает головой; Драко видит, что он все еще делает глубокие, размеренные вдохи.       Драко оглядывается по сторонам. Он все это время смутно осознавал, что они находятся в лесу, но был слишком поглощен тем, чтобы не дать Гарри взорваться, поэтому не получалось хорошенько все рассмотреть.       — Где мы? — спрашивает он. Они со всех сторон окружены деревьями, видимо, они где-то глубоко в лесу, в центре неизвестно чего. Драко слышит журчание родника неподалеку, слышит, как поют сверчки, обращаясь к звездам.       Им повезло — ночь ясная, дождь не идет, хотя все еще по-весеннему холодно. Драко поднимает полы мантии, начиная застегиваться.       — Лесной парк Гленмор, — говорит Гарри, оглядываясь по сторонам, а затем добавляет: — Шотландия.       У Драко замерзают руки.       — Шотландия? — недоверчиво повторяет он. — Ты аппарировал нас в чертову Шотландию?       Гарри смущенно пожимает плечами и отворачивается. Драко качает головой и следует за ним, решив просто быть благодарным за то, что они не расщепились по пути сюда.       Гарри проходит всего несколько метров и останавливается под деревом. Он взмахивает своей палочкой, снимая дезиллюминационное заклинание с мотоцикла, скрытого ранее чарами. Драко прищуривается.       — Это твой мотоцикл? — недоуменно спрашивает он, узнав летающий мотоцикл, который когда-то принадлежал Сириусу. Гарри кивает. — Когда… когда ты его сюда притащил?       Гарри снова пожимает плечами.       — После последнего визита Гермионы. Превратил его в портключ.       Драко слегка приоткрывает рот и смотрит на Гарри. Моргает, морщит лоб и говорит:       — …это на самом деле довольно гениально.       — Я знаю, — фыркает Гарри, — как будто я обученный волшебник или что-то в этом роде.       Драко хлопает Гарри по плечу, но не может сдержать улыбку, которая сама собой липнет к губам.       Морщинки в уголках глаз Гарри на секунду проявляются чуть сильнее, намекая на слабую улыбку, прежде чем выражение его лица снова становится напряженным.       — Мы должны разбить лагерь, поставить охранные и обнаруживающие чары, пока кто-нибудь нас не выследил, — говорит он, делает паузу, затем добавляет, — и пока я снова не потерял контроль.       Драко поджимает губы, но кивает. Он хотел бы думать, что Гарри сможет сохранить контроль теперь, когда у него получилось сделать это однажды, но он знает, что лучше не ожидать слишком многого. Хотя Гарри больше не искрит, его магия все еще плотным коконом висит вокруг него, как будто он не может полностью вобрать ее в себя.       Гарри роется в седельных сумках мотоцикла и вытаскивает палатку. Он быстро оглядывает окрестности, прежде чем решить, на каком месте ее установить, и отпинывает несколько палок и камней в сторону.       Сделав это, Гарри достает свою палочку и бросает несколько защитных заклинаний вокруг их импровизированного лагеря. Драко с любопытством наблюдает за всем этим, спрашивая Гарри о том, какие фокусирующие барьеры он ставит, чтобы лучше справляться со своей магией. Гарри, конечно же, охотно ему отвечает.       Он выглядит заметно более спокойным после того, как поднимаются барьеры. Его напряженные плечи расслабляются, он на мгновение закрывает глаза и сильно выдыхает. Даже сейчас, сосредоточившись, Драко чувствует избыточную магию, парящую вокруг Гарри, как облако. Хотя она и сильно приглушена, но все равно слегка покалывает обостренные чувства, поднимая волосы на руках.       Подняв барьеры и почувствовав себя в большей безопасности, Драко спокойно вздыхает и внимательно оглядывает Гарри с ног до головы. Он протягивает руку и останавливает его, положив ладонь на плечо, когда тот идет ставить палатку.       — Ты не ранен, правда? — Драко тянет Гарри за локоть, чтобы тот повернулся к нему лицом, а затем окидывает его более критическим взглядом.       Гарри моргает и осматривает себя сверху вниз, как будто мысль о том, что у него могут быть какие-то ранения, даже не приходила ему в голову. Драко хочется его стукнуть.       — Нет, — говорит Гарри после паузы.       Если не считать пореза на голове, он выглядит невредимым. Драко подносит ко лбу палочку, шепчет «Эпискей», чтобы излечить рану, и «Тергео», чтобы смыть кровь с лица. Гарри принимает заботу без жалоб.       — У тебя может быть сотрясение мозга, — предупреждает Драко. — Я хочу, чтобы ты немного посидел спокойно.       Гарри это, похоже, немного забавляет, но он кивает.       — Ладно.       Он отворачивается от Драко, чтобы поставить палатку. Распутывает ее — зелено-серую, сделанную из гладкого магловского материала, с которым Драко незнаком. В комплекте к ткани идут отдельные металлические опоры, которые Гарри по очереди защелкивает вместе, ловко натягивая полог палатки на собирающийся корпус.       Драко хмурит брови, наблюдая за происходящим, и прикусывает язык, чтобы вдруг не выдать что-нибудь глупое вроде «Гарри, почему ты не используешь магию?». Потому что, вероятно, он хочет полностью избежать магии после того, что они только что пережили, да и Драко чувствует, что магии в Гарри сейчас многим больше, чем в доме.       — Барьеры, которые ты поставил, не так сильны, как те, что у тебя дома? — догадывается Драко.       — Нет, — говорит Гарри, качая головой. — Раньше со мной были Гермиона и Рон. Мы ставили их вместе.       Драко кивает, немного помолчав, а потом спрашивает:       — Тебе этого хватит?       Гарри, кажется, обдумывает вопрос, прежде чем ответить.       — Они не так сильны, но все равно должны быть способны погасить большую часть избыточной магии и любые ее мощные всплески.       — Понятно. — Драко наблюдает за Гарри, затем, подойдя чуть ближе, успокаивающе сжимает его бицепс. Гарри оглядывается и слегка улыбается.       — Ты не хочешь еще немного поспать? Я могу понаблюдать, — предлагает Гарри, аккуратно меняя тему разговора.       — А ты не хочешь спать? — спрашивает Драко, нахмурив брови.       Гарри качает головой.       — Не думаю, что смог бы, даже если бы хотел.       Драко хмыкает и понимающе кивает.       — Ладно, да. — Сейчас еще середина ночи, так что вокруг кромешная тьма. Драко не уверен, насколько легко сможет заснуть после всего, что только что произошло, но он очень устал, а мысль о том, чтобы лечь в постель, слишком привлекательна, чтобы отказаться.       Гарри возвращается к мотоциклу, шуршит в одной из сумок и достает спальный мешок и свернутый коврик. Он протягивает их Драко; тот моргает, но без вопросов принимает.       Он не уверен, чего ждет, когда расстегивает молнию на палатке и заглядывает внутрь, но уж точно не того, что палатка маленькая настолько же, насколько и кажется.       — Это что такое? — восклицает Драко и поворачивается, чтобы бросить в Гарри недоверчивый взгляд.       Гарри недоуменно поднимает бровь.       — Это палатка, — говорит он медленно, как будто разговаривает с душевнобольным.       — Нет, черт возьми, я не про это, — возражает Драко. — Где все… как ты вообще… тут нет места!       — Это магловская палатка. У маглов нет чар расширения, — терпеливо объясняет Гарри.       — Здесь едва хватает места, чтобы лечь, и больше ничего! — Драко раздраженно показывает на палатку.       — Да, — Гарри пожимает плечами так, будто это должно быть очевидно.       — Нет! Тут нет ванной, где мне…       — Вырыть ямку.       — Извини? — Драко уверен, что его брови только что достигли линии роста волос и потерялись в них. — Ты хочешь, чтобы я сделал что?       — Выкопал ямку, — повторяет Гарри. — Или, я думаю, ты мог бы просто это расщепить.       Драко икает и недоверчиво смотрит на Гарри, приоткрыв рот. Он ждет, когда прозвучит фраза «Да я же пошутил!», но Гарри почему-то этого не говорит. Драко моргает и отводит взгляд, качая головой.       — Смешно, — бормочет он себе под нос. — Совершенно нелепо.       Тем не менее, он опускается на колени и неуклюже заползает в палатку. Он разворачивает спальный коврик, достает из сумки спальный мешок и раскладывает его поверх коврика. Прежде чем забраться внутрь, Драко скидывает ботинки, расстегивает мантию, снимает ее, аккуратно складывает и убирает в сторону. На нем все еще ночная пижама.       Во время всего этого процесса ему невероятно тесно и неудобно, и голова постоянно трется о верх палатки и волосы заряжаются статическим электричеством от дурацкой магловской ткани.       Драко пытается устроиться поудобнее, но даже со спальным ковриком ему кажется, что в бедро впивается камень, или корень, или что-то еще такое же твердое. Он вертится и крутится; независимо от того, как он укладывается, ему почему-то кажется, что он находится на небольшом склоне, и голова постоянно лежит не на той стороне.       Через некоторое время он бросает свои безуспешные попытки заснуть. Поворачивается на спину и смотрит на верх палатки, снова и снова прокручивая в голове события ночи.

◊ ◊ ◊

      Пение птиц и солнечный свет будят Драко на следующее утро. Он моргает и трет глаза, поднимая лицо со сгиба локтя и сонно оглядывая внутренности палатки; яркий свет проникает сквозь тонкий материал.       Ночные события накатывают на него с новой силой и смывают тягучую сонливость. Драко удивлен, что вообще смог заснуть. Он садится и, повозившись с молнией на спальном мешке, выбирается наружу.       Он находит ботинки, обувается, подхватывает мантию и расстегивает молнию палатки. Стонет, выползая из этой проклятой магловской штуковины, и поднимается на ноги, отряхивая колени и растирая измученные мышцы. Он чешет бедро, которое болит от того, что он в буквальном смысле практически спал на голой земле, и окидывает взглядом их лагерь. Гарри сидит неподалеку от палатки под деревом, прислонившись спиной к стволу.       Солнце уже взошло и пробивается сквозь прорехи в кроне дерева, раскинувшейся над головой, разбрызгивая яркие пятна по плечам и черным волосам Гарри, но, в основном, он находится в благодатной тени; утренний воздух приятно прохладный. Драко передергивает плечами и натягивает мантию поверх пижамы, застегиваясь на все пуговицы по пути к Гарри.       — Доброе утро, — здоровается он хриплым ото сна голосом.       Гарри поднимает на него усталые глаза, потом снова переводит взгляд на раскинувшийся перед ними лес и ручей в нескольких метрах от лагеря. Мешки под глазами так и кричат о недосыпании.       — Утречко.       — Как долго я спал? — интересуется Драко, застегивая последнюю пуговицу на мантии и подтягивая воротник ближе к шее. Он смотрит на влажную землю и листья под деревом и почему-то уступает; желание сесть рядом с Гарри побеждает желание удержать одежду в чистоте.       — Несколько часов. — Гарри снова мельком оглядывается на него, когда колено Драко ударяется о его собственное.       Драко внимательно изучает смуглый профиль, когда Гарри отводит взгляд. То, насколько реальна их ситуация, тяжело оседает в сознании Драко, когда он замечает почти незаметные намеки напряжения и беспокойства, перечерчивающие лицо Гарри.       Он кладет руку на бедро Гарри и слегка сжимает его, пытаясь привлечь внимание. Когда зеленые глаза снова поворачиваются к нему, Драко говорит:       — Извини.       Складка на лбу Гарри мгновенно становится глубже.       — За что?       — За… это. — Драко жестом указывает на лес, палатку и их положение в целом. — За твой дом и за то, что втянул тебя в свои неприятности.       — Все в порядке, Драко, — говорит Гарри, отмахиваясь от его тревог, но то ли его тон, то ли отсутствие его как такового говорит о том, что на самом деле он не считает, что все в порядке.       — Нет, не в порядке. Это был твой дом — твоя жизнь, — объясняет Драко. — Естественно, что ты расстроился из-за этого.       Морщинки вокруг рта Гарри на мгновение напряженно выделяются, но затем он расслабляется и наклоняется к Драко ближе. Драко очень хорошо понимает, что означает это открытое прикосновение — Гарри подсознательно выражает свою потребность в физическом контакте и привязанности, которых был лишен так долго.       Рука покидает бедро Гарри и крепко обхватывает его плечи, притягивая их тела ближе друг к другу. Гарри напрягается на секунду, но потом расслабляется в объятиях и тяжело опускает голову Драко на плечо. Драко упирается подбородком в плечо Гарри в ответ и позволяет своему взгляду бесцельно блуждать по деревьям и ручью, ярко-голубому небу и зелени вокруг них. Он тихо вздыхает, позволяя звукам журчащей воды, щебету птиц и шуму ветра в кронах деревьев заполнить все его чувства.       Гарри — это тепло, прижатое к боку, прогоняющее холод утреннего воздуха. Сидя вот так, Драко понимает, насколько сам изголодался по прикосновениям и дружескому общению. Привязанность временного любовника — это не то же самое, что искренняя, постоянная привязанность от дорогого сердцу человека.       Драко жадно впитывает каждую секунду этой близости. Он дышит медленно и глубоко, вдыхая запах влажной земли, сосновых иголок, старой кожи куртки Гарри и чистый запах его шампуня. Узел в груди начинает медленно разматываться.       Но вскоре общее напряженное состояние и тревожность, повисшая вокруг них, снова проникают в мысли, так что Драко приходится отпустить этот мирный момент.       — Какой у нас план? — спрашивает он тихим голосом.       Гарри отрицательно качает головой и пожимает плечами.       — Даже не знаю. — Он отстраняется, и Драко отпускает его руку. — Завтрак? — спрашивает Гарри, Драко криво улыбается в ответ и кивает.       Гарри упирается рукой на ствол дерева позади себя и помогает себе подняться на ноги. Он протягивает Драко руку и помогает встать и ему. Когда Гарри подходит к мотоциклу, чтобы покопаться в седельных сумках, Драко следует за ним.       Он с любопытством заглядывает через плечо и хмурится, когда видит, насколько глубоко рука Гарри ныряет в сумку, и понимает, сколько на самом деле в ней хранится вещей.       — Ты применил чары расширения на сумки, но не на палатку? — недоверчиво спрашивает он.       Гарри смотрит на него.       — Когда мотоцикл оказался у меня, сумки уже были заколдованными.       Драко недовольно хмыкает. Наблюдает, как Гарри вытаскивает какой-то пакет под чарами охлаждения, походную плиту, кастрюлю и пару тарелок. Мужчина ставит маленькую магловскую плиту на землю, на нее сверху — кастрюлю, достает из пакета десяток яиц и буханку хлеба.       Драко вытаскивает свою волшебную палочку и наколдовывает им два мягких кресла с откидными спинками, обитых светло-кремовым и мятно-зеленым полосатым шелком. Гарри бросает взгляд на творения Драко и удивленно фыркает, завидев кресла. Драко вопросительно приподнимает бровь, усаживаясь в одно из кресел, и закидывает ногу на ногу, но Гарри лишь качает головой и предпочитает воздержаться от комментариев.       Когда с готовкой покончено, Драко берет свою тарелку с яйцами и тостами. Как раз в тот момент, когда он подносит яйцо на тосте ко рту, около них возникает белая вспышка Патронуса, вплывшего в лагерь; он совершает один круг и замирает перед ними. Драко узнает в выдре Патронуса Гермионы.       — Гарри, надеюсь, с тобой все в порядке. Я предполагаю, что, поскольку ни ты, ни Драко не были доставлены в Министерство, вам обоим удалось сбежать. Надеюсь, до тебя дойдет это сообщение. Позвони мне. Много чего произошло.       В сообщении повисает пауза, как будто Гермионе пришлось перевести дух, прежде чем произнести следующие предложения.       — Кингсли мертв. В Министерстве царит хаос. Дэмиен утверждает, что это Драко убил его, а тебя разыскивают для допроса. Они думают, что Рон тоже замешан. Поэтому, когда это произошло, дали Рону Веритасерум, вот так они и поняли, где тебя найти, я только что об этом узнала.       Я не удивлюсь, если они попытаются арестовать и меня тоже, так что я не знаю, сколько у меня есть времени, но на стороне Рона достаточно людей, и мы пытаемся взять ситуацию под контроль. Дэмиен использует хаос, чтобы сделать очередной шаг к посту Министра. Просто… позвони мне. Дай мне знать, что с тобой все в порядке.       Фигура Патронуса истлевает до серебристых бесформенных клочков и рассеивается совсем.       Драко моргает, взгляд серебристых глаз блуждает из стороны в сторону, пока он пытается осмыслить все, что только что услышал от Гермионы.       — Блять, — бормочет он, роняя недоеденные яйца и тосты обратно на тарелку.       Он закрывает глаза и трет их пальцами, упирается лбом в ладонь, ставя локоть на ногу. Несколько минут проводит совершенно неподвижно, застыв в этой позе, пока в голове проносится величайшее множество ругательств на самых разных языках.       Он резко встает, переставляет тарелку на стул и начинает нервно расхаживать по лагерю.       Драко ни за что в жизни бы не подумал, что все станет еще хуже. Он знал, что такое возможно. Естественно, все всегда может стать еще хуже, чем было, но он очень надеялся, что именно с ними такого не произойдет.       Дэмиен — Министр. Вероятно, именно к этому он и стремился все это время, а сейчас есть вполне реальная возможность — он может стать Министром, и довольно скоро. Эта идея, мягко говоря, пугает.       С харизмой Дэмиена, его манерой говорить и способностью переворачивать законы в свою пользу, Драко не сомневается, что в итоге он займет пост Министра Магии. Как только это произойдет, он сосредоточит в своих руках еще больше власти, расширит свой отряд по борьбе с темными искусствами, количество Охотников, даст им еще больше власти. Он сможет вполне правомерно принимать законы, которые позволят ему шпионить за домами людей, обыскивать их, когда захочется, сажать подозреваемых в тюрьму на неопределенный срок, даже не обвиняя их в каком-либо преступлении… и Драко уверен, что он заставит исчезнуть с лица земли еще больше людей.       Драко уже может представить себе, каким военным государством станет Волшебная Британия, если Дэмиен придет к власти. Он будет использовать страх людей перед темными искусствами, оставшийся после Волдеморта и войны, чтобы держать их в еще большем напряжении, чтобы продвигать свою программу, конфисковывать богатство и владения чистокровных под предлогом отсеивания практикующих темные искусства, а затем использовать это для создания собственной империи.       Расхаживая взад-вперед, Драко то и дело проводит рукой по волосам, в отчаянии дергая их. Он ненавидит то, что происходит, но еще больше он ненавидит то, что совершенно бессилен остановить это. Возможно, вместо того чтобы все эти годы изображать из себя злодея, чтобы проникать в ковены темнокнижников, ему следовало бы восстановить свой имидж и подняться по служебной лестнице, чтобы проникнуть в отряд Дэмиена.       Забавно, что он думает об этом — думает обо всех неприятностях, через которые прошел, чтобы заиметь твердую репутацию темного волшебника и тем самым завоевать доверие настоящих темных волшебников. Драко пришлось совершить так много поступков, о которых он даже вспоминать не может, так много поступков, о которых сожалеет, пришлось создать и распространить множество неприятных слухов о себе, чтобы создать определенный образ…       Что теперь, с легкой подачи Дэмиена, всех собак спустили на него, как наистрашнейшего злодея. Он даровал Драко самую мрачную репутацию, о которой тот даже не представлял, пока пек пироги с мясом и наблюдал за судьей Джуди. Это действительно очень смешно, и Драко даже смеется вслух.       Смех выходит немного маниакальный, но кто может его винить? Ему только что сообщили, что Волшебный мир думает, будто он убил Министра Магии.       Драко вдруг понимает, что пока ходил взад-вперед, переживал и смеялся над новостями, он не слышал, чтобы Гарри что-нибудь сказал об этом. Он опускает руку, которой настойчиво тер глаза, и поворачивается к Гарри. Мужчина все еще сидит в наколдованном кресле и спокойно ест свой завтрак. Когда Драко недоверчиво пялится на него целых десять секунд, Гарри, наконец, поднимает глаза.       — Почему ты так спокоен? — спрашивает Драко в замешательстве, но с оттенком раздражения в голосе.       Гарри пожимает плечами, не торопясь пережевывает то, что успел откусить, и проглатывает, прежде чем ответить.       — На самом деле это не меняет нашего положения. Я все равно уже давно изгнанник, а про тебя и так все думали, что ты преступник, — объясняет он и выглядит при этом таким невозмутимым, что резко поднимает внутри Драко неимоверную волну раздражения.       — Конечно, это меняет дело! — Драко в отчаянии всплескивает руками. — Если Дэмиен станет Министром, у Рона не будет ни единого шанса. Они бросят его в Азкабан, пока я просто так стою здесь, и я никогда не смогу очистить свое имя!       Гарри вздыхает и ставит тарелку на стол.       — И что мы можем с этим поделать? Никто из нас, в любом случае, не собирался в ближайшее время прогуливаться по Косому переулку.       — Я не знаю! — восклицает Драко, тон повышается вместе с нарастанием страха и разочарования. — Но я не хочу прожить остаток своей жизни как чертов магл!       Как только звучат эти слова, что-то волной прокатывается по лицу Гарри, что-то похожее на боль, но эта эмоция тут же исчезает, и Драко не успевает даже понять. Расслабленное выражение слетает с лица Гарри, и, прежде чем Драко осознает это, он уже смотрит на знакомое и тревожно пустое лицо, которое он почти забыл, которое Гарри не носил все время их маленькой идиллии.       Драко хочет закричать. Но вместо этого он с усилием трет глаза, делает глубокий вдох и медленно выпускает воздух через нос. Он опускает руку и встречается с пустым взглядом зеленых глаз.       — Прости, — быстро говорит он. — Мне не следовало повышать голос, но, учитывая новости, я думаю, это было простительно.       Он делает паузу, ожидая, что Гарри снова расслабится, пробормотав, что принимает его извинения, но этого не происходит.       — Гарри, пожалуйста, не делай этого со мной сейчас. Я вот-вот сойду с ума, — умоляет Драко. — Мне не нужен Угг, мне нужен Гарри.       Единственный признак не безразличия, который он получает в ответ, — это быстро сократившаяся и так же быстро расслабившаяся мышца на челюсти Гарри.       — Я больше не часть этого мира, — говорит он, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица. — Для меня не имеет значения, что они думают, что я сделал или не сделал.       Драко должен побороть свой старый инстинкт и не наброситься на Гарри в попытке сломать эту дурацкую маску.       — А как же я? Я должен что? Остаться здесь? Провести остаток моих дней в палатке в лесу, молясь Мерлину, чтобы никто из людей Дэмиена не выследил меня и не вздернул за измену?       — Что бы ты ни выбрал, это зависит полностью от тебя. — Драко ненавидит, когда голос Гарри звучит так монотонно.       — Гарри, — умоляет Драко, протягивая ладонь, чтобы дотронуться до сильной смуглой руки, но потом передумывает и резко отдергивает ее. — Мы волшебники. Независимо от того, что случилось, тебе не место здесь с этими маглами.       Гарри тупо смотрит на него своим пустым взглядом.       — Ты заслуживаешь того, чтобы вернуться! Ты заслуживаешь своих друзей и свою семью. Ты заслуживаешь того, чтобы твое имя не было оклеветано, — яростно настаивает Драко. Когда не получает ответа, приходит такое сильное желание схватить Гарри за грудки и хорошенько встряхнуть, но он этого не делает. — Ты принадлежишь Волшебному миру.       Уголок рта Гарри кривится в улыбке, как будто он думает, что то, что только что сказал Драко, до боли смешно. Драко был бы рад этой трещине в скупом фасаде, если бы это не было настолько душераздирающим.       — Я никогда никому не принадлежал.       То, как Гарри произносит эти слова, так ровно, но так уверенно в их правдивости, разрывает Драко сердце. Он так сильно желает, чтобы это не было правдой, он хочет, чтобы Гарри чувствовал, что у него есть место в этом чертовом мире, но знает, что ничто из того, что он может сказать, не изменит мысли Гарри по этому поводу. Ничто из того, что он может сказать, не изменит того, через что Гарри прошел.       Ты принадлежишь мне. Драко прикусывает губу, чтобы не сболтнуть этого. Он пытался тщательно скрывать свои романтические чувства к Гарри с тех пор, как понял, что они вообще у него есть. Детские признания в любви — это не то, что им обоим сейчас нужно.       Гарри нужен кто-то, кому он может доверять, на кого он может положиться, кто-то, кто не настаивает на своем. Он нуждается в элементарной человеческой доброте и привязанности без ожиданий от него чего-либо, и Драко может дать ему это. Он в любом случае не годится Гарри в романтические партнеры; он, вероятно, самый худший вариант для этого.       Глубокая, бестолковая боль набухает за ребрами; Драко пытается подавить чувства, которые ее порождают. Он никогда не умел сопереживать и ставить нужды других выше своих, но сделать это с Гарри почему-то легко. Просто он всегда чертово исключение из правил.       Драко не нравится вести такой разговор, нависая над Гарри, поэтому он садится перед ним на корточки и кладет ладонь ему на колено.       — Эй, теперь ты здесь со мной, и я никуда не уйду, понял? Я же сказал, что останусь с тобой.       — А следовало бы, — говорит Гарри. Когда Драко в замешательстве хмурит брови, он уточняет: — Тебе лучше уйти. Рядом со мной небезопасно находиться. Дом исчез, и мне больше нечего тебе предложить.       — Полная хуйня, — грубо возражает Драко. — Я знаю, что ты не хотел вмешиваться, но ты уже это сделал, и мне очень жаль это говорить, но мы вместе попали в это дерьмо. Мы должны держаться вместе до последнего.       На лбу Гарри появляется едва заметная складка, как будто он хочет нахмуриться и поспорить, но не делает этого.       Драко обводит взглядом смуглое лицо Гарри, стараясь прочесть в нем все, что только можно.       — И не смей даже думать о том, чтобы сделать что-то глупое и самоотверженное, например, сбежать от меня. Неконтролируемая магия или нет, я выслежу тебя и вырублю твою ебаную лампочку, понял?       Гарри фыркает и недоверчиво качает головой. Такой небольшой знак, но Драко испытывает огромное облегчение, когда видит, что пустая маска спадает.       Когда Гарри снова встречается с Драко взглядом, он спрашивает:       — Тогда что ты хочешь делать дальше?       Драко задумчиво жует губу.       — Не знаю, — отвечает он. — Думаю, первым делом надо позвонить Гермионе.       Гарри качает головой, и Драко вопросительно смотрит на него.       — Мой телефон сломался во время борьбы.       — О, черт, — тянет Драко. — А другого у тебя нет?       Гарри снова качает головой.       — Другой способ позвонить ей?       — Думаю, мы можем найти таксофон или магазин, в котором продаются телефоны, но… — Гарри замолкает и хмурится.       Драко прищуривается, услышав неуверенность в голосе.       — Но что?       — Но я не думаю, что мне следует находиться рядом с маглами, — говорит он. — Я могу снова взорваться.       — Хорошо, — коротко кивает Драко и сжимает руку Гарри над коленом. — Тогда мы будем над этим работать.       Гарри не выглядит оптимистом, но это нормально, считает Драко, у него достаточно уверенности для них обоих.       — Все будет хорошо, — заверяет он.       — Драко, я занимаюсь этим уже много лет и никогда не получалось достичь должного контроля.       — Нет, ты подавляешь это много лет, — резко поправляет его Драко. — К тому же раньше у тебя никогда не было меня. Я абсолютно уверен, что ты сможешь полностью контролировать ситуацию в кратчайшие сроки.