Меч, сверкающий вдали

      Следующий день проходит как в тумане, но напряженный больше, чем раньше. Ноют все без исключения мышцы, оба истощены марафоном, который устроили себе накануне, так что Драко не уверен, что сможет сделать что-то, кроме как просто валяться в постели. Впрочем, так они в основном и проводят утро — обнимаясь в постели и обмениваясь томными поцелуями. Но как только они поднимаются и одеваются, воздух в комнате наполняется слишком уже очевидной тревогой, чтобы кто-то из них мог даже намекнуть на что-то еще.       Они ждут звонка Гермионы, чтобы услышать решение Визенгамота, но Драко с трудом удается мыслить о чем-то, кроме отношений с Гарри. Он никогда ни к кому не испытывал таких чувств, и какая-то часть его хочет крепко держаться и никогда не отпускать Гарри, в то время как другая хочет убежать на край света. Он никогда раньше не был влюблен, поэтому не может быть уверен, но предполагает, что чувствует именно это. Влюбленность.       Драко всегда представлял себе, что любовь будет каким-то ослепительным, стремительным чувством, которое охватит его полностью, так, что он будет видеть фейерверки, но с удивлением обнаруживает, что это чувство больше похоже на маленькое пламя, которое заглатывает край страницы и медленно, но верно распространяется по всем углам, охватывая собой все-все.       Он не видит фейерверков, когда целует Гарри, он видит, как они сидят на диване, держась за руки, читая или смотря телевизор. Видит, как они толкаются плечами на кухне, готовя вместе ужин. Видит, как морщинки в уголках рта и глаз Гарри становятся все глубже с возрастом, а серебряные пряди в его волосах вытесняют еще черную по большей части гриву.       Там нет прогулок в карете по Великобритании, нет их имен в пригласительных на роскошные балы, нет обмена знаками внимания — нет никакой романтики, которую Драко представлял себе ребенком, но он обнаруживает, что ему все равно, потому что на самом деле не нужны никакие грандиозные романтические жесты, чтобы заставить его сердце биться чаще. Скорее, это разные милые мелочи, из-за которых Драко понимает, как глубоко его чувство к Гарри. Например, как желудок трепещет, когда Гарри прикасается коленом к его колену, когда они едят; как тепло наполняет грудную клетку, когда Гарри протягивает ему чашку чая, заваренного, как он любит; как сердце бьется немного быстрее, когда он видит Гарри, занятого чем-то таким тривиальным, как чтение книги, и даже не замечающего пристального взгляда серебристых глаз.       Драко пытается представить, как он, принудительно заглушив чувства к Гарри, снова ляжет в постель с Робертсом. От этого тошнотворно выворачивает живот, и он вынужденно проглатывает желчь, пробивающуюся к горлу.       От одной только мысли о том, чтобы не просыпаться рядом с Гарри по утрам, нутро воет несогласно.       Сердце подскакивает к горлу, когда звонит телефон. Они с Гарри смотрят друг другу в глаза, а потом тот встает и берет трубку.       — Гермиона?       Из динамика слышно сопение, потом она отвечает голосом хриплым от боли и сдерживаемых слез.       — Дэ-Дэмиен победил. Они посадили его… они приговорили Рона к Азкабану. На всю жизнь.       Драко вздыхает и закрывает глаза. А ведь на секунду он позволил крошечной частичке себя надеяться. Но все-таки знал, что все закончится именно так.       — Все в порядке, Гермиона, — говорит Драко так уверенно, как только может. — Мы вытащим его оттуда. Я обещаю.       — А что, если… — она прерывается сдавленным всхлипом, — если они его убьют? Что, если они убьют его, пока он в Азкабане? Ты сказал, что люди Дэмиена могли бы… могли бы убить вас обоих во время налета, если бы у них была такая возможность.       Драко чертыхается себе под нос, а потом отвечает:       — И теперь у них есть шанс. Может быть, и нет, но…       Если Дэмиен подозревает, что Рон знает о его связи с Трутиной, то, вполне вероятно, убьет его. Может быть, не сразу, но со временем. Именно так сделал бы Драко, окажись он на месте Дэмиена. Лучше избавиться от любых улик. Так они смогут списать его как очередного волшебника, потерявшего волю к жизни после слишком долгого пребывания в Азкабане. Драко отлично знает, что Азкабан может разъесть душу человека и довести его до точки, когда тот больше не захочет жить. Он собственными глазами видел, как угас его отец.       — Но теперь их ничто не остановит, — заканчивает за него мысль Гермиона.       — Я сегодня же свяжусь с Робертсом, уговорю его встретиться со мной, и найду что-нибудь, что ты сможешь повесить на Дэмиена. Мы вытащим Рона, как только сможем. Мы спасем его, — уверяет Драко, чтобы успокоить не только Гермиону, но и самого себя.       — Точно. А я буду искать со своей стороны, — подтверждает Гермиона. — У тебя еще есть та заколдованная монета, которую вы использовали с Роном?       — Да.       — Я нашла ее пару, мы можем использовать их, чтобы оставаться на связи, — предлагает она, и голос кажется более уверенным от того, что у них намечается какой-никакой план.       — Хорошо, я позвоню тебе еще раз перед встречей с Робертсом.       — Ладно, тогда и переговорим, — прощается Гермиона и завершает вызов.       Драко кладет трубку и смотрит на Гарри, который стоит в нескольких футах от него, и он явно не в духе.       — Так вот оно что? Ты уже определился с планом действий? — Гарри сразу переходит к делу.       — Прости, Гарри. — Драко поджимает губы и, когда Гарри сердито качает головой, подходит к нему и хватает за руку. — Поверь мне, я не хочу этого делать. Я просто не вижу другого выхода.       — Ты даже не пытался увидеть другого выхода, — отрезает Гарри, повышая голос и яростно взмахивая рукой.       — А что мне еще остается делать? — бросает в ответ Драко, также увеличивая громкость голоса. — Тебе наплевать на все это! И раз уж ты не потрудился помочь-       — Я хочу, чтобы вы все перестали предполагать, что я думаю, и просто, блядь, спросили меня! — кричит Гарри.       Драко роняет руку Гарри и отступает на пару шагов, ошеломленный этой вспышкой. Моргает и хмурит брови.       — Ты никогда не интересовался этим, с чего бы тебе волноваться сейчас?       — Я волнуюсь о жизни Рона так же, как и ты, — огрызается Гарри. — Перестань обращаться со мной так, будто я… будто я, блять, поломанный. Ты и все остальные: «Не вмешивайся, Гарри. Не беспокойся об этом, Гарри. Перестань так заботиться о вещах, которые тебя больше не касаются, Гарри!»       — Гарри, я… я не хотел… — заикаясь, выдавливает Драко, совершенно сбитый с толку — неужели Гарри все это время чувствовал себя и видел происходящее именно так?       — О, неужели? Не ты ведь хочешь вычеркнуть меня из своих интриг? Не ты ведь думаешь, что я обуза и разрушаю все, к чему прикасаюсь? — спрашивает Гарри с глазами темными и дикими. — Не ты ведь считаешь, что я не смог стать героем, не смог стать аврором и не смог стать нормальным гребаным волшебником? Так что, конечно, как я могу помочь тебе сейчас?       — Нет! — сердито кричит в ответ Драко. — Конечно, я так не думаю! Не приписывай мне то, чего я не говорил! Не проецируй свои проблемы на меня!       — Так вот, что я делаю? — тон Гарри полон сарказма. — Значит, ты не думаешь, что я «погрязаю в жалком чувстве вины и отвращении к себе» из-за своих многочисленных недостатков?       Драко в отчаянии вскидывает руки.       — Я просто… я разозлился, когда сказал это, я так не думаю!       Гарри недоверчиво усмехается, качает головой и, отвернувшись, начинает расхаживать по комнате, словно зверь в клетке.       Драко чувствует, как ярость Гарри выплескивается в тяжелое, громоподобное ощущение исходящей из него магии. Барьеры пока держат это под контролем, но Драко не хочет, чтобы стало еще хуже. Последнее, что им сейчас нужно, — это чтобы Гарри потерял контроль, послав весточку Министерству, и на них снова напали.       — Гарри, ты прав. Мне не следовало пренебрегать твоими чувствами. Я должен был сначала поговорить с тобой об этом. Извини меня, — медленно и осторожно произносит Драко, стараясь, чтобы в голос не прорвалось раздражение.       Гарри перестает расхаживать и переводит дух. Встречает взгляд Драко; он все еще выглядит расстроенным, но немного успокоившимся, и медленно выдыхает.       — Всякий раз, когда я упоминал Дэмиена раньше, ты вел себя так, будто тебя это не касается. Ты вел себя так, будто тебе все равно, что происходит. Вот почему я думал, что ты не хочешь быть вовлеченным во все это, — объясняет Драко.       — То, что мне плевать на политику, не означает, что я не вмешаюсь, чтобы предотвратить убийство моего лучшего друга, — говорит Гарри тоном все еще горьким, но уже не таким ядовитым, как раньше.       — Конечно, — успокаивающе, но искренне отвечает Драко. — Конечно, тебе не плевать на это. Мне жаль, что я отмахнулся от тебя, я просто… из-за всего этого у меня голова пухнет. Мне просто необходимо сделать все, что в моих силах, чтобы исправить ситуацию. Мне нужно спасти Рона и как-то очистить наши имена.       Гарри проводит языком по передним зубам и выдыхает через нос.       — Ты хочешь спасти Рона? Хорошо, тогда пошли, — говорит он и жестом указывает на дверь.       Драко смятенно сдвигает брови.       — И… сделаем что?       — Давай вытащим его из Азкабана, — поясняет Гарри, как самое очевидное.       Драко несколько раз моргает, склонив голову набок.       — Каким образом?       Гарри показывает на себя ладонью сверху-вниз.       — У тебя есть инструмент, который нужен. Я ебаная атомная бомба, просто укажи мне направление и наблюдай, как я взрываюсь.       — Я… — начинает Драко и пораженно замолкает.       Это нелепо, абсурдно, совершенно безумно. Это, наверное, самое лучшее решение. Чем больше Драко думает об этом, тем больше видит логику. С помощью магии Гарри они могли бы пробиться в сам Азкабан, схватить Рона и вернуться домой к обеду.       Опасность и неопределенность возвращения в Трутину под прикрытием — он окажется либо мертвым, либо заключенным в тюрьму, либо месяцами будет просто ждать, когда нужная улика упадет в руки — можно избежать, перейдя непосредственно к источнику. Это не разоблачит Дэмиена, но они смогут увести Рона в безопасное место и дать Гермионе и Луне больше времени на расследование, особенно теперь, когда те знают, что искать.       — Да, я так и думал, — раздраженно фыркает Гарри, увидев озарение на лице Драко. — И если бы ты сначала поговорил со мной, а не затеял какую-то дурацкую интригу, из-за которой тебя могут или убить, или сделать что еще хуже, мы могли бы избежать всего этого.       Драко разочарованно вздыхает и проводит рукой по лицу, стараясь сохранять спокойствие и не начать огрызаться.       — Я все понял, ясно? Я придурок и должен был сначала поговорить с тобой. Сколько еще раз мне придется извиниться?       Гарри смотрит еще мгновение, а затем отводит сердитый взгляд и вздыхает. Напряжение медленно спадает с его плеч, и магия потихоньку успокаивается.       Драко подозрительно смотрит на него и спрашивает:       — Ты тренировался сегодня?       Гарри хмуро смотрит в ответ. Драко кладет руку на бедро и приподнимает бровь. Гарри фыркает и закатывает глаза.       — Нет.       — Ну естественно, — бормочет Драко. — Сделай несколько гребаных отжиманий и успокойся.       — Не надо быть таким снисходительным, — огрызается Гарри.       Драко разочарованно стонет, поднимая руки и глядя в потолок.       — Я и не пытался быть снисходительным.       — Естественно нет, я просто идиот, раз пропустил тренировку, и полностью моя вина, что я разозлен, — саркастически бросает Гарри.       — Я не об этом! — спорит Драко.       — На самом деле, именно это и подразумевают твои слова — я злюсь на тебя, потому что пропустил тренировку, а не потому, что ты ведешь себя как придурок. Это обесценивает мои чувства и удобно стирает любую неправоту с твоей стороны.       Драко сжимает руки в кулаки и стискивает зубы. Ему требуется сделать глубокий вдох и успокоиться настолько, чтобы нормально ответить.       — Ты прав. Это действительно звучит так, но это не то, что я имел в виду, — говорит Драко. — Гарри, пожалуйста. Я не хочу ссориться.       Гарри качает головой, делает пренебрежительный жест и отворачивается, чтобы подхватить свою куртку.       Гнев вспыхивает в груди Драко, но он отодвигает его в сторону. Очевидно, Гарри не готов говорить об этом прямо сейчас. Это расстраивает, но они могут прояснить ситуацию позже.

◊ ◊ ◊

      Закончив кричать на них, Гермиона неохотно соглашается с их планом, но после предупреждает, что прошение Дэмиена вернуть дементоров в Азкабан было одобрено. А еще говорит, что Рона перевели в Азкабан сегодня же, сразу после суда, так что они решают подождать до наступления темноты, а потом сразу двинуться в путь.       Гарри везет их по дороге, пока они выбираются из магловского района, затем, будучи уже достаточно далеко от города, поднимает мотоцикл в воздух.       Драко цепляется за него с грузом нервозного разочарования, тяжело лежащим в груди. Он знает из первых рук, насколько силен Гарри, но он не всемогущ, а от понимания того, что им придется столкнуться с дементорами, Драко нервничает еще сильнее.       Он никогда не был способен сотворить Патронус. Конечно, он пытался, когда был ребенком, после того, как увидел Гарри. Он завидовал и хотел доказать, что тоже может это сделать, но ему так и не удалось. А потом, учитывая все, что он сделал во время и после войны, Драко даже боится попытаться. Он верит в старую сказку о том, как темного волшебника Разидиана съели личинки, когда тот пытался вызвать Патронуса. Верит в теорию, что только те, у кого чистое сердце, могут безопасно вызывать его.       Драко утыкается лицом в плечо Гарри, вдыхает его запах и пытается успокоить шалящие нервы, мысленно подготовиться к тому, что должно произойти.       Они уже летят над морем, когда разражается буря и по небу проносятся молнии. Драко накладывает на них Заклинание зонтика, которое помогает остаться сухими, но никак не противостоит пронизывающему ветру, который холодит до самых костей. Облака закрывают луну, что, с одной стороны, еще лучше скрывает их приближение, но с другой — расцвечивает волны под ними черным и гневным, чем виртуозно играет на и так неспокойных нервах Драко. Море, шторм, сам полет, кажется, тянутся и тянутся, и Драко хочет, чтобы они просто добрались уже. Ожидание всегда самое худшее, но как только они оказываются достаточно близко к темному высокому острову, холод ледяными кристаллами проникает в сердце еще глубже, и Драко сожалеет, что хотел, чтобы полет закончился.       Длинные белые пальцы вцепляются в куртку Гарри, а вина, сожаление и печаль сочатся из самых темных уголков его сознания. Эмоции, которые он сдерживал и делил на части на протяжении многих лет — горе от смерти отца и чувство вины за смерть матери. Понимание того, что он одинок — так одинок в этом мире — что никто по-настоящему не знает его, не любит и никогда не полюбит. Слишком поздно менять то, кем он стал, и нет никакой надежды на счастье или искупление…       — Expecto Patronum! — кричит Гарри, перекрывая шум ветра и грохот волн, и серебряный олень вырывается из его волшебной палочки вспышкой света, даже ярче электрического освещения, высекая из темноты и их фигуры, и волны снизу, и облака сверху, и остров перед ними.       Олень бросается на приближающихся к ним дементоров и растворяет их также, как и тени в голове Драко. Драко прерывисто дышит в черный затылок, а Патронус наполняет его теплом, счастьем и уверенностью, что все будет хорошо. Магия Гарри ощущается живым существом вокруг него, пульсирующим той же страстью, жизнью и силой, что течет и в самом Гарри.       Когда они приземляются на острове, олень кружит вокруг них и отгоняет дементоров. Гарри глушит мотоцикл, а когда они поворачиваются к воротам, Драко берет его за руку. Гарри смотрит на него, и они обмениваются короткими кивками. Они, освещенные светом Патронуса, останавливаются перед воротами, все еще держась за руки, и вместе бросают заклинания, чтобы сбить защитные чары. Даже с помощью мощной магии Гарри и их совместных усилий требуется несколько минут, чтобы разрушить защитные барьеры на воротах. Сердце застревает в горле, и Драко слышит, как громко оно выстукивает в ушах, но рука с волшебной палочкой не дрожит.       Как только барьеры падают, Гарри распахивает ворота, и они бросаются вперед, прямо к главным дверям тюрьмы.       Первый волшебник, с которым они сталкиваются, моргает так ошеломленно, будто ему кажется, что он видит галлюцинации, и его рука едва успевает дернуться к палочке в набедренной кобуре, как Остолбеней в два голоса отправляет его в полет в стену, и он падает на пол без сознания.       — Пойдем, — зовет Драко, крепче сжимая ладонь Гарри в своей и ведя их в кабинет начальника тюрьмы.       Олень мчится впереди них по коридорам, разгоняя дементоров, которые все прибывают к границам его света. Они не замечают больше людей-охранников на пути, и Драко задается вопросом, сколько их вообще осталось в тюрьме с тех пор, как дементорам разрешили вернуться.       Когда Драко произносит заклинание, чтобы взломать дверь кабинета, Гарри вступает в схватку с ведьмой, не вовремя повернувшей из-за угла и пытавшейся заколдовать их. Движения дементоров и яркий Патронус Гарри наверняка привлекут к ним тем больше внимания, чем дольше они здесь пробудут. Драко бросается в кабинет, с готовностью блокируя брошенное в него проклятие и парируя заклинанием «Остолбеней!», которое обездвиживает тюремщика, и тот тяжело падает на пол.       Гарри занимает позицию в дверном проеме, вызывая еще одного Патронуса, когда первый исчезает, и отражая дементоров, пытающихся добраться до них. Драко подрывается к столу и торопливо роется в свитках и книгах, пока не находит нужный список заключенных. Он подвигает тяжелый том в кожаном переплете к себе и открывает его, перелистывая страницы, пока не находит самую последнюю.       — Рон, Рон, Рон, — бормочет себе под нос Драко, просматривая большую страницу, и наконец-то добирается до фамилии Рона, принятого сегодня, и находит, в какую камеру его посадили. — 378, он в 378-й! — кричит он, выбегая вслед за Гарри из кабинета к винтовой лестнице в дальнем конце коридора.       Гарри идет впереди по лестнице, а Драко следует за ним. Лестница все длится и длится, у Драко даже дыхание спирает, а ноги начинают гореть, но адреналин не отпускает, пока они не добрались до третьего этажа крепости. Когда олень сметает дементоров слева от них, другой дементор бросается на них справа.       — Гарри! — вскрикивает Драко, Гарри оборачивается и снова произносит заклинание Патронуса, создавая бестелесный щит, чтобы отразить атаку, пока олень не вернется, чтобы прогнать дементора окончательно.       Драко хватает Гарри за руку и ведет их по извилистым коридорам с тюремными камерами. Некоторые из них с толстыми деревянными дверями, в то время как другие — окованы железными прутьями. Изможденные лица и ввалившиеся глаза поднимаются, смотрят, как они проходят по темным, сырым коридорам тюрьмы.       Когда они добираются до камеры с ржавыми цифрами 378 над дверью, Гарри взмахивает палочкой в воздухе и срывает дверь с петель, раскалывая ее и разбивая о противоположную камеру.       Драко входит внутрь, бормоча «Люмос» и освещает тусклую комнату. Он моргает и хмурится, не вполне веря в то, что видит. Чувствует, как Гарри подходит к нему сзади, тоже обшаривая глазами камеру.       Пусто.       — Нет, — выдыхает Драко, сердце падает в пятки.       Миллион мыслей проносится в голове: Рон уже мертв, Рона пытают где-то в недрах этой крепости, Драко ошибся номером камеры, Дэмиен увез Рона куда-то в другое место, они отдали его дементорам и бросили его бездушное тело в море.       — Нам пора, — решительно заявляет Гарри, хватая Драко за руку.       — Нет, — повторяет Драко, дико глядя на Гарри, — но…       — Его здесь нет, мы не можем оставаться дольше, — отрезает Гарри. Когда Драко открывает рот, чтобы возразить, Гарри обрывает его: — Дементоры скоро будут кишеть здесь. Я не смогу справиться со слишком большим количеством.       Гарри практически тащит Драко из камеры вниз по коридору. Тот не может поверить, что они проделали весь этот путь и зашли так далеко только для того, чтобы вернуться с пустыми руками.       Голодные глаза следуют за ними по пятам, протягиваются руки через решетку и разносятся возгласы о помощи, мольбы об освобождении. Драко съеживается от этого зрелища. Воспоминания об изможденном лице отца всплывают в сознании, вырванные на поверхность присутствием в этом месте — видом тесных камер, их запахом и ледяным отчаянием, которое исходит от каждого дюйма этой тюрьмы, прочерчивая холодную линию вдоль позвоночника. Гарри бросает еще одного Патронуса, пока они вырываются из тюрьмы, но волна тепла, исходящая от него, не может полностью сжечь ту безнадежность, тяжело осевшую в груди Драко.       На пути встречается еще больше охранников, каждый из которых пытается остановить их побег, но не может и сравниться с их тандемом — мощнейшей силой Гарри и тонко настроенными дуэльными навыками Драко.       Дождь окатывает их как из ведра, одежда тут же промокает, когда они сломя голову несутся к мотоциклу. Драко запрыгивает на сидение за Гарри, когда тот пинком убирает подножку и заводит мотоцикл, и они улетают с острова. Серебряный олень отбивается от дементоров, бросающихся в погоню, и вскоре они уже парят над морем, далеко от опасности.       На этот раз Драко не утруждает себя Заклинанием зонта. Он закрывает глаза от потока воды, низвергающейся с неба, и прижимается лбом к спине Гарри, к его мокрой куртке.       Вернувшись в отель, Гарри заказывает им обоим по большой кружке горячего шоколада. Они снимают промокшую одежду и сворачиваются калачиком под одеялом, позволяя шоколаду согревать их изнутри и развеивать меланхолию, нависшую над ними темным облаком.       Когда Гарри снова будит Драко своими ночными кошмарами, тот успокаивает его колыбельной.

◊ ◊ ◊

      На следующее утро они звонят Гермионе и сообщают ей о том, что произошло в Азкабане. Гермиона, настолько ошеломленная рассказанным, на минуту кладет трубку, чтобы собраться с мыслями. А затем допытывает их буквально о каждой детали проникновения в тюрьму, но в конечном счете они останавливаются на том, что совершенно не представляют, где находится Рон.       Его имя занесено в тюремный реестр, но это может означать что угодно. Например, что его забрали туда, но потом перевели в другое место, или что он все еще там, но не в своей камере, или запись в реестре может быть подделкой, прикрытием, якобы они доставили его в Азкабан, когда на самом деле убили или увезли куда-то в другое место.       — О нападении уже сообщили в Пророке сегодня утром, — рассказывает им Гермиона, когда становится больше невмоготу размышлять о судьбе Рона.       — Что там об этом говорят? — спрашивает Драко.       — Они раскрутили историю так, чтобы Дэмиен выглядел с лучшей стороны. Напечатали, что вы двое — террористы и пытались освободить других опасных преступников, чтобы напасть на Британию, но вам успешно помешали Охотники.       Драко закатывает глаза и вздыхает. Гарри, похоже, это вообще не особенно беспокоит, он просто задумчиво мычит.       — Ты сказала, что люди Дэмиена задерживали гражданских, верно? — ни с того ни с сего спрашивает Гарри.       Драко хмурится, а Гермиона отвечает:       — Да. Гражданских, которые приходят на допрос, а потом просто исчезают.       — Ну, если он связан с волшебниками, которых я… с волшебниками, которых исследовал Драко, тогда, возможно, эти пропавшие люди переправлены чернокнижникам. Их продают или убивают, — рассуждает Гарри. — Их не держат в камерах предварительного заключения Министерства? И их официально не отправляют в Азкабан?       Гарри вопросительно смотрит на Драко, и тот кивает, а Гермиона подтверждает:       — Верно.       — Тогда у них должно быть другое место, где они держат этих людей. Может, они забрали туда и Рона, — предполагает Гарри и смотрит на Драко. — Ты знаешь, откуда они действовали?       Драко хмурится и качает головой.       — Нет, не думаю, что я был на их главной базе. Хотя они и хранили там много нужной информации. Я работал в старом поместье в Гастингсе и знаю еще пару мест, но я был бы удивлен, если бы они еще не перенесли их все.       — Может, проверим их, чтобы быть точно уверенными, заодно посмотрим, сможем ли найти какие-нибудь доказательства, — говорит Гарри.       — А если они уже переехали, как мы узнаем, куда? — спрашивает Гермиона.       Гарри пожимает плечами.       — Следите за Дэмиеном. Следите за темными магами, с которыми он работает. Если они похищают и удерживают людей, в чем мы почти уверены, то кто-то в конце концов приведет нас в правильное место.       Драко не хочет обнадеживать себя. Он знает, что надежда хранит в себе и опасность, но если есть шанс найти Рона живым, он воспользуется им. Особенно если это поможет им узнать больше о том, чем занимается Дэмиен.       — Может, тебе стоит поговорить с Луной? Она ведь следит за ним уже несколько недель.       Закончив разговор, они начинают собирать вещи и готовиться к возвращению в Англию. Они находятся на противоположном от Луны конце Британии, и путь займет весь день, даже если они полетят.       Драко наблюдает, как Гарри бродит по комнате, собирая чистую одежду, зубные щетки и еду. Прошлой ночью они почти не разговаривали, слишком потрясенные полетом в Азкабан и тем, что не смогли найти Рона, так что у них до сих пор не было возможности поговорить о своей ссоре. Гарри кажется более замкнутым сегодня — менее готовым тянуться к Драко. Драко не уверен, было ли это из-за их ссоры, из-за проникновения в Азкабан или просто из-за общего стресса нависшей над ними проблемы.       Какова бы ни была причина, Драко это ненавидит.       — Гарри, — зовет он, легонько кладя ладонь на его плечо, чтобы привлечь внимание и остановить от запихивания одежды в сумку.       Гарри молчит и вопросительно смотрит в ответ.       — Я просто… я хочу еще раз извиниться за вчерашнюю ссору. За то, что оставил тебя в стороне от всего этого и, знаешь, за то, что всегда был таким колючим, — неловко извиняется Драко и потирает шею. Он никогда не умел просить прощения или выражать свои чувства, но Гарри заставляет его пробовать.       — Все в порядке, я понимаю. Извини, что накинулся на тебя, — тихо возвращает Гарри, но от отсутствия интонации в его голосе Драко чувствует, что все совсем не нормально. Он наклоняется для поцелуя, и Гарри отвечает, но очень целомудренно и слишком быстро.       — Пойдем, нам нужно поторопиться, если хотим добраться до темноты, — говорит Гарри, перекидывая седельные сумки через плечо и отворачиваясь.       Драко вздыхает, снимает с комнаты чары и следует за Гарри. Они выходят из отеля, и Гарри прилаживает сумки к мотоциклу. Его магия колется в воздухе, менее устойчивая, чем обычно, когда тот полностью контролирует ситуацию, и это немного беспокоит. Драко не вполне уверен: или Гарри все еще сердится на него, или он расстроен, что им не удалось спасти Рона, или, может быть, он взволнован от мысли, что увидит Луну и, возможно, еще некоторых своих старых друзей.       Гарри выезжает из города, прежде чем поднять мотоцикл в небо. Драко пытается поддерживать Согревающие чары, но они мало что могут против ветра. Проходит несколько часов, прежде чем Драко направляет их к ближайшему из известных ему зданий Трутины. Они паркуются неподалеку и осторожно подходят вплотную пешком.       Драко поднимает палочку, нащупывая знакомые барьеры, но ни один из них не активен. Он кивает Гарри, и они входят в заброшенное здание школы. Внутри пусто, холодно и пыльно. Каждая комната, в которую они заглядывают, очищена и выглядит так, будто здесь вообще никого никогда не было. Гарри бросает специальные аврорские заклинания, проверяя наличие любой недавно использованной магии, но ничего не находит. Скорее всего, они покинули это место, как только обнаружили Драко как шпиона, возможно, даже раньше, если уже подозревали, что в их рядах крот.       Гарри выходит в коридор — бывшие классы выглядят так, словно их превратили в тюремные камеры. Палочки — единственный источник света в кирпичном здании без окон. Дрожь пробегает по спине, когда Драко движется будто через плотное пространство, и Гарри облекает его чувство в слова.       — Здесь везде тьма. Боль.       Драко кивает и сглатывает. Он тоже это чувствует. Никакое количество заклинаний не может стереть затянувшиеся отголоски темной магии. Гарри проводит рукой по двери камеры, как будто чувствует отпечатавшуюся в ней тень ее обитателя. Драко отводит взгляд и продолжает двигаться вперед, направляя палочку с огоньком на кончике вокруг себя и заставляя тени танцевать по клеткам.       Когда они добираются до двери в конце коридора, Гарри проверяет, нет ли ловушек или какой-нибудь другой остаточной магии, прежде чем толкнуть ее. Комната широкая, с деревянными полами и сломанными стульями и столами, сдвинутыми в стороны. Центр комнаты очищен, и там на полу три кольца рун, нарисованных кровью и окружающих друг друга. Чем ближе они подходят, тем тяжелее становится в животе у Драко от страха и отвращения. Здесь пахнет старой кровью, это место источает знакомое болезненное ощущение темной магии. И выглядит точно так же, как темные ритуалы, которые Гарри находил в процессе своего расследования много лет назад и которые Драко видел в его воспоминаниях.       — Скажи мне, что ты тоже это видишь, — говорит Гарри, и его тихий голос эхом разносится по комнате.       — Я вижу, — шепчет Драко. — Это правда, Гарри. Ты не спишь.       Гарри держит руку перед собой, тихо считая пальцы. Драко протягивает руку и кладет ладонь на его предплечье, чтобы остановить и заставить встретиться с ним взглядом.       — Это правда, — повторяет он.       Вот оно, последнее доказательство, которое нужно Драко, чтобы быть абсолютно уверенным в том, что Гарри не галлюцинировал все эти годы назад и что их дела действительно связаны.       Вскоре после этого они уезжают, так и не найдя никаких свидетельств того, куда могли переместиться чернокнижники.       Следующим пунктом их назначения становится склад, о котором Драко слышал, в тридцати минутах езды от заброшенной школы. Он знал о нем только то, что его использовали для хранения перед перемещением различных грузов. Склад очистили точно таким же образом, что и школу, так что они снова остаются с пустыми руками.       Последнее место, куда можно заглянуть, — это старый особняк, в котором Драко жил и работал последние три года. Он понимает, что лучше на всякий случай проверить, но уверен, что сейчас он также опустошен, и сомневается, что они найдут там что-нибудь интересное.       Покинув склад, они решают остановиться на поздний обед, хотя ни один из них не чувствует себя особенно голодным. В конце концов они находят маленький магазинчик вдоль дороги, где продают пирожки, и садятся за стол перед магазином, чтобы поесть.       — Я тут подумал, — медленно начинает Драко, и Гарри поднимает на него глаза, оторвавшись от обеда. — Мы собираемся искать это… место заключения, в котором они держат людей. Это потенциально может нанести большой удар по Дэмиену, если мы сможем доказать, что он связан.       Гарри задумчиво прикусывает язык и кивает.       — Конечно.       — А то, что Гермиона сказала о Пророке, искажающем историю нашего нападения на Азкабан, используя ее в качестве пропаганды для него, натолкнуло меня на мысль о том, что нам тоже понадобится кто-то на нашей стороне, кто сможет сообщить о доказательствах, которые мы найдем, — рассуждает Драко. — Мы двое самых разыскиваемых людей в волшебной Британии — хоть и за измену. Никто не поверит ни единому нашему слову.       Гарри снова кивает.       — Так и кто? Луна? — спрашивает он. — Какая нынче репутация у Придиры?       Драко морщится.       — Немного меньше глупостей, но это все еще Придира.       — Кто тогда? Ты хочешь взять с собой Гермиону?       — Нет, она слишком публичная фигура, плюс ее связь с Роном сделает подозрительным все, что она скажет, — говорит Драко. — Нет, нам нужен кто-то с многолетней карьерой репортера. Кто-то, у кого уже есть огромная читательская аудитория. Закаленный журналист, который был бы готов столкнуться с любой опасностью за сочную статью, но который может остаться незамеченным.       Чем больше Драко говорит, тем мрачнее становится лицо Гарри. К концу он хмурится и сводит брови к переносице, выглядя не слишком довольным предложенным.       — Я хочу наведаться к Скитер и поговорить с ней, прежде чем мы отправимся в Гастингс или встретимся с Луной.       — Ты хочешь доверить это Скитер? — недоверчиво спрашивает Гарри. — Каждое второе слово из уст этой женщины — ложь. Она не пишет ничего, кроме сплетен и бульварной прессы.       — Серьезно? Рон как-то поделился, что, по его мнению, она очень многое написала правильно в той твоей биографии… — увиливает Драко.       За что Гарри одаривает его грозным взглядом.       — Она там единственная журналистка, у которой хватит мозгов, чтобы опубликовать разоблачение Дэмиена. Особенно после того, как он уволил ее из Пророка, когда она написала о нем не очень лестную статью. Если мы хотим очистить наши имена, статья не может быть просто о поиске Рона и надежде, что мы наткнемся на связь с Дэмиеном по пути. Нам нужен кто-то, кто сможет разоблачить его перед всем миром.       Губы Гарри слегка кривятся, но он кивает в знак согласия.       Когда они заканчивают обед, Драко говорит ехать в Суррей, и они снова седлают мотоцикл.       Они летят еще несколько часов, прежде чем Гарри находит подходящее место, чтобы спуститься на магловскую дорогу. Драко рассказывает Гарри, как найти дом Скитер в этой маленькой деревушке, и к тому времени, когда они доезжают, солнце уже опускается за горизонт, а небо заливают розовые и оранжевые тона.       Гарри паркуется чуть дальше по улице, и они направляются к коттеджу бок о бок. Драко стоит позади и настороженно оглядывается, пока Гарри звонит в дверь. Та открывается буквально за секунду.       — Гарри Поттер, живой и здоровый, — приветствует Рита с ядовитой улыбкой.       Драко обходит Гарри, и глаза Риты расширяются еще больше.       — И Драко Малфой. Боже, Боже, Боже, — мурлычет она, подозрительно щурясь, пока ее глаза мечутся между ними. — Я слышала, что Мальчик-который-выжил бегает с Пожирателем Смерти, но не поверила. Хотя возможно, мне не стоит удивляться, учитывая твою историю, а, Гарри?       — Скитер, рад тебя видеть, — говорит Драко с наигранной сердечностью. — Можно нам войти?       Рита еще мгновение разглядывает их, потом отступает в сторону и жестом приглашает войти. Закрыв за ними дверь и проводив в гостиную, она спрашивает:       — Чаю?       — Нет, — немедленно и резко отвечает Гарри.       Драко смотрит на него, а затем отвечает более вежливо:       — Нет, спасибо.       Рита все равно заваривает себе чай, потом садится в кресло, а Гарри и Драко занимают диванчик напротив. Она явно постарела, но постарела как ведьма, которая изо всех сил старается не стареть. У нее глубокие морщины вокруг рта и глаз, но кожа выглядит так, будто ее заколдовали в попытке скрыть все лишнее, а лицо покрыто толстым слоем косметики. Волосы по-прежнему светлые, но в корнях пробивается седина. Драко замечает ее костлявые руки и пигментные пятна на них, когда она наливает себе чашку чая. Ногти выкрашены в красный цвет, такой темный, что кажутся почти черными. Очки толще, чем помнит Драко, но в той же оправе, усыпанной стразами, и она одета в бархатную зеленую мантию.       — Итак, что я могу для вас сделать, джентльмены? — спрашивает Рита, переводя взгляд с одного на другого и снова останавливаясь на Гарри. Она окидывает взглядом его длинные волосы и бороду, затем скользит по фигуре, изучая одежду и общий внешний вид. — Пришел, чтобы я написала вторую часть биографии, Гарри?       Ладонь Гарри сжимается в кулак на колене, а магия колышется вокруг них. Драко кладет свою ладонь на кулак, чтобы успокоить, и острый взгляд Риты останавливается на этом жесте.       Драко отвечает за Гарри:       — Вообще-то нет. Мы пришли, чтобы рассказать тебе кое-что получше.       — Как интригующе, — ухмыляется Рита, глядя на них поверх очков с опасным блеском в глазах. Она делает пасс палочкой и призывает свиток пергамента и кислотно-зеленое перо, которое тут же начинает писать. — Значит, Сказка о двух влюбленных звездах? Сын Пожирателя Смерти и Павший Герой. Бывшие когда-то врагами, а теперь обнаружившие незаконную страсть в объятиях друг друга и разделившие миссию по уничтожению общества, которое их избегает?       Пергамент вспыхивает пламенем, и Рита с воплем отскакивает в сторону. И смотрит пораженно, как перо и бумага превращаются в пепел.       Драко с трудом сдерживает улыбку, когда она поджимает губы и решительно стряхивает пепел с подлокотника кресла. Гарри поворачивает ладонь вверх, и они переплетают пальцы. Драко бросает на него быстрый взгляд, и, кажется, Гарри тоже борется за то, чтобы не рассмеяться.       Рита резко поворачивается и настороженно смотрит на них: сначала на Драко, а затем ее взгляд останавливается на Гарри, оценивая его более тщательно.       — Ну? — отрывисто спрашивает она. — Так чего же вы хотите?       — Дэмиен, — говорит Драко, следя за языком ее тела. — Ты хочешь сочную историю? Как насчет Исполняющего обязанности Министра Магии и предполагаемого самого большого защитника движения против темных искусств, который связан с организацией темных ведьм и волшебников, а, возможно, даже возглавляет ее?       Рита переводит взгляд с Гарри на Драко.       — Я знаю, — говорит она ровным голосом.       Драко едва не задыхается от чересчур резкого глотка воздуха.       — Ты знаешь?       — Конечно, — говорит она, постукивая длинными ногтями по подлокотнику кресла и скрещивая ноги. — После того, как это ничтожество уволило меня из Пророка за то, что я написала обо всех тех ведьмах и волшебниках, которые не согласны с собственным таинственным исчезновением, я, естественно, занялась этим вопросом дальше.       Рита берет свою чашку и делает глоток, а Драко хочет выбить чашку из ее рук и потребовать, чтобы она продолжила. Он слегка наклоняется вперед, когда Рита ставит чашку и облизывает губы.       — Я потратила много времени, отслеживая его передвижения, инвестиции, недвижимость и так далее. Он неплохо заметает следы, но не идеально. Многие из бесполезных прихвостней, служащих ему, действительно верят, что он очищает наше общество от Темных искусств, но если посмотреть немного выше по рангу, то можно увидеть интересную биографию его Охотников.       — Криминальное прошлое? — спрашивает Драко.       — Не обязательно, особенно у его более публичных партнеров. Но у многих из них есть пометки в школьных записях за игру с заклинаниями, которых они не должны были использовать или даже знать вообще, — говорит Рита с довольной ухмылкой. — А если посмотреть на ведьм и колдунов, с которыми они общаются, то можно увидеть схему преступников, работающих на людей, работающих на Дэмиена.       — Ты нашла что-нибудь, что связывает их напрямую? — нетерпеливо спрашивает Драко.       — Ну, нет никакого денежного следа, если ты это имеешь в виду, — возражает Рита и берет свою чашку, чтобы сделать еще один медленный глоток чая.       — Но что? — нетерпеливо подсказывает Драко.       Рита смотрит на них поверх чашки, ее глаза скользят по Драко и Гарри в той расчетливой манере, от которой нервы Драко просто подгорают. Она ставит чашку обратно на блюдце и говорит:       — Зачем вам это знать?       Драко скрипит зубами, а затем заставляет себя улыбнуться.       — Потому что этот тиран превращает Волшебную Британию в военное государство? Потому что он незаконно удерживает диссидентов и чистокровных в своем крестовом походе, который слишком напоминает прошлую войну? Потому что он только что отправил Главного аврора в тюрьму по ложному обвинению? Из-за всего вышеперечисленного?       Рита мычит, явно не впечатленная.       — Нет. Я имею в виду, почему тебя, Драко Малфоя, темного волшебника, который якобы убил Министра и прожил вне закона почти всю свою жизнь, волнует, что наш действующий Министр связан с темными искусствами? И почему Гарри Поттер, которого не видели в Волшебном мире уже восемнадцать лет, вдруг появился из-за этого?       Драко нетерпеливо вздыхает.       — Потому что я почти уверен, что Дэмиен виновен в смерти Шеклболта, и он пытается повесить это на меня. Мне бы очень хотелось очистить свое имя и не провести остаток жизни в бегах и прятках, живя как магл.       — Рона не было в Азкабане. Он либо мертв, либо его увезли куда-то еще, и мы его найдем, — резко говорит Гарри.       Драко смотрит на него и замечает, что в малахитовых глазах появилось мрачное выражение. Магия бурлит все сильнее, и Драко стискивает его пальцы своими, а другой ладонью потирает предплечье, пытаясь успокоить. Когда он снова смотрит на Риту, та выглядит напряженной и уклончивой, но наблюдает за Гарри. Драко не может винить ее, то, как Гарри сказал то, что сказал, звучит как угроза, ну и, конечно же, она чувствует необузданную мощнейшую магию, вихрящуюся вокруг него.       — Возможно, у меня есть информация, которая может вам помочь, но я хочу кое-что взамен, — осторожно говорит она.       Драко недоверчиво усмехается.       — Мы рассказываем тебе историю века, а ты хочешь от нас большего?       — Ты мне ничего нового не рассказал, я уже знала, что Дэмиен не тот бесхитростный поборник морали, каким он себя изображает, — огрызается она в ответ.       — Тогда почему же ты до сих пор не опубликовала свое обширное разоблачение? — многозначительно спрашивает Драко и поднимает бровь. — Неужели ты, Рита Скитер, сидишь сложа руки, хотя услышала такую шокирующую историю морального разврата и коррупции на самых верхах нашего общества?       Она прищуривается, глядя на Драко, и ее длинные ногти раздраженно выстукивают по чашке.       — Если только… у тебя пока нет никаких веских доказательств связи Дэмиена с этим? Ты не смогла доказать, что он причастен к этим исчезновениям или что эти преступники, околачивающиеся вокруг его приспешников, имеют к нему какое-то отношение?       Рита поджимает губы, делает глоток чая и говорит:       — Расследование еще идет.       — И мы предлагаем разобраться со всем этим за тебя и только для тебя, — вкрадчиво говорит Драко, и Рита одаривает его натянутой улыбкой. — Мы идем за Дэмиеном и Трутиной, вне зависимости от того, пойдешь ты с нами или нет. Но было бы здорово, если бы ты рассказала обо всех найденных нами уликах.       — Потому что вас обоих разыскивают за измену, и Визенгамот бросит вас в Азкабан, прежде чем вы скажете хоть слово о Дэмиене, — замечает Рита. — В моем разоблачении могут быть упомянуты ложные обвинения Дэмиена в ваш адрес и незаконное лишение свободы мистера Уизли. Я уверена, что статья будет иметь большое значение для очищения ваших имен.       Драко вздыхает.       — Прекрасно. Что тебе надо?       — Как насчет остальной части истории, Гарри? — Взглядом Рита впивается в Гарри с отчетливо голодным выражением лица. — Мир так хочет знать, куда ты ушел и что случилось с их давно потерянным Спасителем. Теперь ты чист? Что случилось с твоей магией? Как давно у вас романтические отношения с мистером Малфоем?       По напряженному выражению лица Гарри и его потугам превратить его в нечто более нейтральное, Драко понимает, что ему совсем не комфортно.       — Абсолютно нет, — вмешивается он, прежде чем Гарри успевает взорваться. — Тебе повезло, что мы не засудили тебя за первую несанкционированную биографию.       Рита вздыхает, потом пренебрежительно отмахивается.       — Тогда как насчет интервью? О природе и истории ваших с Гарри отношений?       Это немного лучше, но Драко все еще не нравится идея Риты о статье о них. Он с любопытством смотрит на Гарри и находит подтверждение в его потемневшем от гнева лице — он тоже не согласен с этим.       — Нет, — отвечает за них Драко.       Рита фыркает и поджимает губы.       — Тогда интервью о том, как вы двое оказались вовлечены во все это? Со всего лишь небольшим, крошечным уточнением об изменившемся статусе ваших отношений.       Глаза Драко сужаются, когда он оценивает предложение. Это разоблачит его прикрытие для всего остального мира, но, возможно, получится не так уж и плохо. После всего пережитого Драко не хочет возвращаться к работе под прикрытием, и, возможно, пришло время сообщить Волшебному миру обо всем, что он для них сделал.       Драко вопросительно смотрит на Гарри, и их взгляды на секунду встречаются. Его губы недовольно поджаты, но он наклоняет голову в коротком и резком согласном кивке.       — Хорошо, мы дадим интервью по этому делу, — соглашается Драко.       — Фантастика, — говорит Рита с акульей улыбкой.       — Расскажи нам, что ты знаешь, — грубо вмешивается Гарри.       Рита бросает на него тревожный взгляд, и Драко не винит ее. Если бы он не знал Гарри лучше, то посчитал бы, судя по его тону, что он собирается вытащить Железную Деву — орудие средневековых пыток, — чтобы заставить Риту говорить.       — По всей стране есть несколько зданий, куда наведываются его люди. Проводят встречи, перевозят таинственные грузы туда и обратно. Я заглянула в одну партию, прежде чем она попала в здание, и мне показалось, что это незаконные ингредиенты для зелий, — говорит Рита. — Но Дэмиен, кажется, никогда не присутствовал при их обработке; я проверила записи, и ни одно из зданий не числится ни в чьей собственности, но на них наложены чары.       — Ладно, мы все равно хотим знать, где они, — говорит Драко. — Как ты думаешь, в одном из этих мест можно держать людей? Где-нибудь… куда просто так не заглянут? Подальше от глаз общественности.       — Есть одно место, которое часто посещают некоторые из менее приятных волшебников, работающих под его началом, — задумчиво начинает она. — Оно находится в глубине страны и хорошо спрятано.       Драко с любопытством наклоняет голову.       — Как ты его нашла?       — Дэмиен, естественно, привел меня туда, — отвечает Рита, как будто это должно быть очевидно, и Драко приподнимает бровь. — Он не заметил жука на своей мантии. И совершенно случайно показал мне это место.       — Что за место? — спрашивает Драко.       — Я не уверена. Это заброшенная церковь, но вокруг нее выставлены очень сильные защитные барьеры, и я не смогла попасть внутрь. — Рита поднимает руку ладонью вверх в жесте «что тут поделать?»       Драко бросает взгляд на Гарри, в котором явно читается «это, вероятно, то, что мы ищем. Мы сможем пройти мимо барьеров».       — Ты сказала, что Дэмиен ходил туда? — задумчиво спрашивает он, бросая взгляд на Риту, и она кивает. — А Дэмиен часто там бывает?       — Раз в месяц, не всегда в одно и то же число, но всегда в ночь растущего полумесяца. Мне это показалось странным, как только я усекла.       Гарри многозначительно смотрит на Драко.       — Он убивает их, — тихо говорит он. — Жертвы, они всегда умирали на восходящем полумесяце.       Сердце Драко немного учащается от осознания. Дэмиен не просто связан с Трутиной, он может быть тем, кто убивал ведьм и волшебников все эти годы и крал их магию для… для Мерлина знает чего. Он может быть Магнатом.       Драко смотрит в окно на темное небо, высматривая луну, но не может разглядеть ее с этого ракурса.       — Это…?       — Сегодня вечером, — заканчивает Гарри кивком головы.       — Да, — подтверждает Рита и бросает взгляд на часы на каминной полке. — Обычно он приходит туда около девяти, а сейчас уже половина десятого. Вы сказали, что Дэмиен убивает людей?       — Да, возможно… возможно. Блять, мы не знаем точно, но нам нужно туда попасть, — говорит Драко, вскакивая, и Гарри следует за ним. — Где она? Где церковь?       — В Йоркширских Долинах, на одном из утесов.       — Ебать, — ругается Драко. — Времени нет, это слишком далеко. Мы должны остановить его сейчас.       — Я могу пойти с вами, — предлагает Рита. — Только позвольте мне забрать свои вещи.       Драко нервно поглядывает на Гарри, чья энергия все еще слишком неустойчива, на его скромный взгляд. Особенно если им нужно аппарировать, не расщепившись в пыль.       — Расслабься, любимый. Все будет в порядке. Сосредоточься, — подбадривает его Драко, проводя рукой вверх и вниз по плечу Гарри и кивая, когда чувствует, что магия начинает успокаиваться. — Все это скоро закончится.       На челюсти Гарри вздрагивает мускул, на лицо наползает мрачная тень, но он коротко кивает в знак согласия. Драко рассуждает, что Гарри, вероятно, просто нервничает так же, как и он сам, впрочем. Он знает, что это глупая идея — накручивать себя, на это просто нет времени. Если Дэмиен собирается убить еще одного человека сегодня вечером, они не могут позволить этому случиться, особенно если это может быть Рон.       Драко чувствует обычную тревогу и неуверенность от предчувствия боя, особенно такого, где они, скорее всего, окажутся в меньшинстве, но он готов к этому. Он взволнован. Наконец-то появилась возможность разоблачить Дэмиена, показать, какой он на самом деле, и закрыть дело, которое велось годами, — дело, которое преследовало Гарри даже дольше.       Благослови Боги Риту Скитер, любопытную старую ведьму.       Драко ничего не может поделать с трепетом, который проходит через него от этой потенциальной возможности. Возможности вернуться домой, очистить свое имя не только от недавних обвинений, но и от целой жизни сомнительных выборов, и вернуть Гарри в их мир и обратно к его семье. Это нервирует, но Драко думает, что, может быть, в конце концов, он заслуживает немного счастья, как и Гарри, и они могут построить его вместе. Они оба так долго были одни, но сейчас могут отыскать друг в друге друзей и семью.       — Пошли сообщение Гермионе, я не уверен, что она найдет нас вовремя, но мы не можем ждать, — говорит Драко, и Гарри кивает.       Гарри облизывает губы и колеблется. Закрывает глаза и вызывает своего Патронуса. Олень выскальзывает из палочки, яркий и пульсирующий теплом и радостью. Он поворачивается лицом к Гарри, и тот сообщает Гермионе, куда они идут и почему, прежде чем олень поворачивается и вылетает из дома.       Драко снова переводит взгляд на Гарри, не в силах сдержать нервную, но возбужденную улыбку, которая скользит по его лицу. Гарри выглядит напряженным, как будто пытается держать себя в руках; он, должно быть, невероятно сильно беспокоится за Рона.       — Не волнуйся, мы его спасем. — Драко успокаивает не только Гарри, но и самого себя. Он должен верить, что они найдут Рона, думать об альтернативе просто нельзя. — И мы бросим Дэмиена за решетку, разорвем всю его организацию на части, раз и навсегда.       Гарри натянуто кивает и не смотрит Драко в глаза.       — Тогда ты сможешь вернуться к своей жизни. Твое испытание закончится.       — Мы сможем вернуться в Волшебный мир, — тихо добавляет Драко.       — Какие «мы»? — спрашивает Гарри, его тон лишен всяких интонаций, а глаза пусты, когда они поворачиваются, чтобы встретиться со взглядом Драко.       Сердце падает, словно камень.       Губы приоткрываются от удивления, но Драко даже выдохнуть не может. Глаза прыгают между глазами Гарри, пытаясь прочесть… да что угодно на его пустом лице, пытаясь понять, что Гарри такое говорит.       — Ты это серьезно?.. — начинает Драко, когда находит в себе силы снова заговорить; ледяная тревога струится по спине. — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, что ты вернешься в Волшебный мир, — прямо говорит Гарри, что совсем не помогает.       — Но как же… как же это? Как же мы? — выдавливает Драко, а внутренности скручиваются в болезненные узлы.       — Ты же и сам прекрасно знаешь, что это никогда не было длительным, — рубит Гарри, и слова ощущаются как физический удар, от которого Драко отпускает чужую руку и отступает назад. — Для тебя это было лишь временное решение.       Грудная клетка словно сдавливает легкие и сердце, бьющееся о ребра как заполошное.       — Но… — он пытается возразить, но слова застревают в горле.       — Ты ненавидишь жить как магл, но это моя жизнь.       Драко чувствует себя так, словно разговаривает с незнакомцем. Конечно же, это не тот Гарри, с которым он разделил столько любви и близости. Конечно же, это не тот Гарри, который боготворил тело Драко, который говорил ему, что он совершенен, который заставлял его чувствовать, что он чего-то стоит.       — Тогда… тогда мы сделаем так, чтобы я полюбил, — выдавливает Драко, мысли скребутся в поисках решения, а пальцы стискиваются в неудачной попытке схватить куртку Гарри.       Губы Гарри сжимаются в тонкую линию.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Ты даже не хочешь попробовать? Разве оно того не стоит? — в отчаянии спрашивает Драко, голос резко повышается.       Гарри опускает глаза, тихо выдыхает через нос и не отвечает.       Драко облизывает губы и тяжело сглатывает.       — Разве я этого не стою?       Гарри смотрит на него снизу-вверх, кожа вокруг глаз напрягается. Он открывает рот, чтобы ответить, но тут его взгляд прикипает к Рите, когда та входит в комнату, и рот тут же захлопывается. Желудок Драко скручивает от тошноты.       Молчание Гарри просто убийственно.       Кожу Драко покалывает от холода и одновременно жара, пробегающих по ней. Мышцы будто туго натянуты на кости — еще чуть-чуть и разорвет, и он не уверен, что ему хватает воздуха, потому что горло сжимается вхолостую. Бурлящая волна эмоций грозит выплеснуться наружу, и он отчаянно борется с этим ощущением.       Когда он смотрит на Риту, она окидывает их обоих оценивающим взглядом, и Драко не может вынести мысли о том, что она может разглядеть.       — Пойдемте, — резко выдавливает он из себя. Он хватает Гарри за руку, а другую протягивает Рите. — Магия Гарри немного дикая. Тебе нужно убедиться, что ты тщательно фокусируешься на пункте назначения и поддерживаешь связь с нами во время аппарации, чтобы никто из нас не расщепился.       Она принимает информацию с заинтригованным выражением лица, но кивает, и они аппарируют.       Аппарация почти болезненна от того, как трудно держать Гарри. Он пытается сосредоточиться и помочь Рите благополучно доставить их на место, пытается сосредоточиться на том, чтобы привести Гарри и всю его безудержную магию вместе с ними, но в глубине души он хочет отпустить его. Теперь, когда Гарри взял и разрушил его мир, он больше не может касаться его ни секунды.       Когда они приземляются, Драко спотыкается, но за мгновение выпрямляется. Он отпускает руки Гарри и Риты и, обернувшись, видит, что Рита смотрит на Гарри широко распахнутыми глазами. Она явно не была к такому готова. По крайней мере, никто из них не кажется пострадавшим от бурного перемещения.       Драко отводит взгляд и оглядывается вокруг. Они находятся на холмах Йоркширских Долин, примерно на полпути к вершине утеса. Неподалеку журчит маленький ручеек, спускаясь по скале ступенями маленьких водопадиков. Резкий ветер обдувает их, пронизывая через одежду и посылая холод вниз по спине Драко. Единственный свет исходит от осколка луны в небе, звезд и нескольких магловских зданий вдалеке.       — Где она? — требует Драко, привлекая внимание Риты. Он активно пытается подавить свои эмоции и отсрочить свой нервный срыв на потом, чтобы сейчас сконцентрироваться на важном.       Рита моргает, смотря на него, затем поворачивается и показывает вверх по утесу.       — Вон там. Спрятана чарами, вам придется подойти поближе и опустить барьеры, чтобы увидеть ее.       Гарри кивает и решительно направляется по оленьей тропе рядом с ручьем вверх по утесу. Драко следует за ним, а Рита замыкает шествие. Драко сжимает палочку в руке и продолжает сканировать взглядом окрестности. Вокруг церкви не ошивается ни одного охранника, и Драко задается вопросом, не ожидают ли темные волшебники, что кто-то ищет это место, или они просто настолько самоуверенные.       Подойдя ближе, Гарри останавливается и бросает антиаппарационное заклинание вокруг церкви. Затем поднимает палочку, чтобы прощупать, какие чары применены в барьерах, и начинает распутывать их.       Драко бросает взгляд на Риту, которая подмигивает ему, а затем съеживается на глазах, превращаясь в жука. Понаблюдав за трансформацией, он снова сосредотачивается на дозоре.       Когда защитные поля начинают падать один за другим, становится видна старая, большая каменная церковь, приютившаяся на выступе скалы перед ними. Проходит еще несколько минут, прежде чем Гарри снимает все защитные чары и идет ко входу в церковь.       Взмах волшебной палочки заставляет двери распахнуться, и потрясенный волшебник, замерший в нескольких футах от них, смотрит с открытым ртом, совсем не ожидая появления чужаков. Но быстро приходит в себя и тянется за палочкой, когда Гарри посылает в него заклинание, ударившее прямо в грудь и отбросившее мага к дальней стене. Драко сглатывает, глядя на Гарри и чувствуя некоторую нелогичную неловкость от жесткого выражения его лица.       Магия Гарри тяжелая и заряженная, и оставляет металлический привкус во рту. Однако Гарри, кажется, полностью контролирует себя и не вызывает никаких заполошных искр магии.       Они едва успевают пройти пару шагов по атриуму старой церкви, как Драко замечает какое-то движение краем глаза и видит, как ведьма в одном из дверных проемов поднимает палочку. Он отражает проклятие, бросая в ответ Остолбеней. Ведьма уклоняется, ныряя обратно в дверной проем, но Гарри уже посылает Конфринго, взрывая проем и отправляя ведьму на пол без сознания. Кровь стекает из уголка ее рта, когда они переступают через ее тело, и Драко морщит лоб, обеспокоенный жестокостью Гарри, хотя и не может отрицать быстроту и эффективность его метода.       Шагнуть в неф церкви — все равно что шагнуть в ночной кошмар. Церковный неф превратили в тюрьму, подобием которой гордилась бы инквизиция. Стены выложены железными прутьями, врощенными прямо в старый камень, и когда Драко зажигает свою палочку, прошептав «Люмос», она освещает впалые лица и блики в потухших глазах мужчин и женщин, содержащихся в камерах. Дрожь пробегает по спине, когда Драко видит их там, смотрящих из темноты. Практические все из них выглядят истощенными и ранеными, и абсолютно все прикованы к полу или стене.       Гарри продолжает двигаться вперед, оглядывая ряды камер. Из конца нефа, отделенного от остальной части церкви чем-то вроде перегородки или заколдованной стены, пробивается свет.       Когда свет от волшебной палочки вспыхивает над рыжеволосой головой, сердце Драко подскакивает к горлу, и он бросается к камере, забыв обо всем остальном.       — Рон? — восклицает он, направляя палочку на камеру и освещая долговязого мужчину.       Рон щурится от яркого огонька Люмоса; он выглядит ужасно, но он здесь и жив, и все тело Драко наполняется невероятным облегчением.       — Драко? — хрипло спрашивает Рон, голос его звучит грубо и зернисто.       Драко отступает назад, бросает Алохомору на дверь камеры, хватает ее и рывком открывает. Спешит внутрь и падает на колени рядом с Роном, осторожно прижимая руку к его лицу и ощупывая его холодную кожу.       — Ты в порядке? — взволнованно шепчет он, Рон криво усмехается, и это достаточный ответ для Драко, который с облегчением выдыхает. — Я вытащу тебя отсюда.       — Их больше, — хрипит Рон, сглатывает, пытаясь смочить небо. По его невнятному бормотанию у Драко складывается впечатление, что его накачали наркотиками. — Тут их больше. Дэмиен-       — Все в порядке, мы знаем, мы все знаем, — заверяет его Драко, бросая Аллохомору на наручники, приковывающие запястья Рона к полу.       — Мы? Что случилось? — туманно спрашивает мужчина, Драко смотрит на него, собираясь ответить, что Гарри тоже здесь, но затем замечает, как голубые глаза впиваются во что-то за его плечом. Видит, как они расширяются от страха, а рука взметается вверх, чтобы указать на что-то. Рон пытается предупредить его, когда вскрикивает: — Драко!       Но Драко едва замечает все это — боль пронзает спину. Он с криком падает на руки, стискивает зубы и оборачивается, чтобы увидеть Робертса, стоящего в дверях камеры. Полное ненависти лицо высвечивается ярким светом палочки Драко, отлетевшей на пол.       — Ебаная шлюха, — выплевывает Робертс. — Мне следовало перерезать тебе горло, пока ты спал. Я так надеялся, что первым найду тебя.       Он снова поднимает палочку, и пальцы Драко скребут по каменному полу. Они смыкаются вокруг палочки как раз вовремя, чтобы поднять щит и блокировать струю пламени, нескончаемым потоком льющуюся из палочки Робертса на них с Роном. Огонь освещает темное пространство клетки ярким оранжевым светом, отбрасывая тени и высвечивая заключенных.       Драко чувствует, как горячая липкая кровь стекает по спине, но и это, и боль отступают в дальние уголки его сознания, потому что сердце бешено качает адреналин по всему телу, помогая полностью сосредоточиться на дуэли. Драко снова поднимает щит и заставляет себя встать, направляя свою магию в сторону Робертса и подавляя ею, пытаясь заставить прекратить Заклинание огня, рискуя в обратном случае сгореть. Робертс отступает назад и бросает Конфринго, который Драко отклоняет к потолку, пространство вспыхивает от взрыва, взвившего вокруг них короткий вихрь пыли.       Робертс атакует Редукто, от которого Драко закрывается щитом, а затем целится Глациусом в пол у врага под ногами. Робертс поскальзывается, и Драко немедленно бросает в него Инкарцерро, но тот умудряется поймать себя на коленях и поджигает веревки до того, как они успевают обернуться вокруг него. Драко посылает Ступефай и в ту долю секунды, когда Робертс поднимает щит, трансфигурирует прутья клетки в змей. Робертс пытается вырваться и поднять палочку, но гадюки атакуют его раз за разом, впиваясь клыками в руку.       — Экспеллиармус! — кричит Драко и хватает чужую палочку в воздухе, когда она вылетает из рук Робертса, а затем завершает: — Инкарцерро.       Робертс никак не может освободиться от веревок, которые обвивают его тело, крепко связывая. Он падает на пол, выкрикивая проклятия, и, повинуясь взмаху волшебной палочки Драко, одна из веревок обвивает его рот, заставляя замолкнуть.       Драко прерывисто выдыхает и возвращается в камеру Рона.       — Блять, приятель. С тобой все в порядке? У тебя кровь идет, — говорит ему Рон.       — Я в порядке, в порядке, — успокаивает его Драко, снимая кандалы с ног Рона. Мужчина выглядит бледным и слабым, и, когда помогает ему подняться, Драко видит, что собственная рубашка залита кровью. Он стискивает зубы и, не обращая внимания на боль, пробегающую по спине, поддерживает Рона.       — Драко! — слышит он голос Гермионы, доносящийся из атриума.       — Сюда! — кричит он в ответ, с облегчением увидев Гермиону и подкрепление в виде Луны и нескольких авроров. — Помоги мне, он ранен. Нужно снять цепи с этих людей и доставить их в госпиталь Святого Мунго.       Гермиона врывается в камеру и берет на себя заботу о Роне, в то время как авроры начинают отпирать клетки.       Когда Драко оглядывается, то понимает, что Гарри нигде нет среди них; он слишком увлекся Роном и схваткой, чтобы заметить это раньше. Он выходит из клетки и бежит вдоль нефа, ныряя за заколдованную стену, отделяющую их от алтаря. И как только пересекает границу этой заколдованной стены, магия Гарри бьет его наотмашь. Пространство вокруг заполнено плотным электрическим напряжением необузданной магии, а быстро оглядевшись, Драко замечает нескольких волшебников, распростертых на полу, без сознания.       Он поднимает глаза и видит Гарри в апсиде, его волосы и одежда развеваются от потоков магии, кружащейся и потрескивающей вокруг него. На алтаре лежит самая свежая жертва — уже мертвая, под ней — целый океан крови, и она обведена темными рунами. Напротив Гарри еще один волшебник, Драко думает, что это, должно быть, Дэмиен, но трудно сказать с такого расстояния. Они разговаривают о чем-то, но Драко не слышит их из-за общего шума и хрусткого потрескивания магии в воздухе.       Воздух сгущается, он пахнет дымом, а на вкус как молнии, и в этот момент Драко видит, как будущее Гарри и прошлое пересекаются. Он снова видит его аврором, охотящимся на волшебника, который похищает людей, и которого Гарри по воле случая убивает. Он уже видит, что эта секундная потеря контроля станет катализатором, из-за которого жизнь Гарри вновь рухнет; уже видит, что Гарри никогда не оправится, если это случится во второй раз.       Гарри прав, он — атомная бомба, и он вот-вот взорвется. Разумнее всего было бы убежать, чтобы спасти свою шкуру, но эта мысль мелькает в голове Драко лишь на краткий миг, а потом ноги отрываются от пола, толкают его вперед. Он выкрикивает имя Гарри, приказывая ему остановиться. А как только оказывается в пределах досягаемости, налетает на него со спины, крепко обнимая.       Последнее, что видит, — это расширившиеся от удивления зеленые глаза, а потом все становится белым.