Vensero

Утро воскресенья выдалось на редкость тихим и спокойным. В мужской спальне семикурсников Слизерина находились исключительно те, для кого она предназначалась, без посторонних гостей женского пола. Накануне вечером Майкл еще долго не мог уснуть, угрюмо глядя в потолок и прокручивая в голове стычку с О’Нил в магазине Хогсмида. И почему-то из головы все никак не выходила мысль о том, что их столкновение там было отнюдь не случайным. Это было странно, учитывая тот факт, что именно Сара в конце прошлого учебного года поставила ультиматум, из-за которого оба решили не пересекаться друг с другом от греха подальше. Так уж повелось, что многолетняя вражда между Слизерином и Гриффиндором стала отличительной особенностью Хогвартса. И если с остальными факультетами подопечные Снейпа общались вполне сносно, а с Когтевраном их можно даже было назвать приятелями, то красно-золотые вызывали лютую неприязнь, застывавшую на презрительно поджатых губах слизеринцев. Заносчивые любимцы директора, да и вообще всей школы, гриффиндорцы считали себя чуть ли не героями, а на серебристо-зеленый флаг посматривали с откровенным отвращением, так, словно на нем были изображены печально известные рогатые слизни. Особенно это стало явно проявляться после того, как их ряды пополнил тот самый Избранный, Мальчик-Который-Выжил. Былая слава Темного Лорда шла впереди факультета, и все его ученики автоматически равнялись под одну гребенку без разбора. По всей видимости, практически все в школе считали едва ли не каждого слизеринца если и не потенциальным Пожирателем смерти, то уж точно волшебником, как минимум поддерживающим радикальные взгляды общества с Черными метками на руке, участники которого являлись приспешниками Того-Кого-Нельзя-Называть. Мать Майкла не была волшебницей, а вот отцу повезло родиться потомком древнейшего магического рода, состоящего, пусть в весьма отдаленном, но все же родстве с Малфоями и Блэками. Естественно, что несколько последних поколений столь знаменитых в магическом мире семей учились именно на факультете Салазара Слизерина. Поэтому, когда отец Майкла женился на простой девушке, не имеющей к миру волшебников никакого отношения, и ввел ее в семью, имел место быть грандиозный скандал. Бабушке стало плохо, и её отпаивали умиротворяющим зельем, чтобы та снова пришла в сознание. К слову, вдовствующая Маргарет Тёрнер была двоюродной сестрой Лукреции Блэк, известной тем, что поддерживала взгляды Темного Лорда на чистоту крови. Кузины довольно тесно общались, и первая невольно поддавалась влиянию. После женитьбы сына Маргарет перестала общаться с ним, таким способом выражая свой протест в течение двух лет. Но после того, как получила письмо с известием о том, что у пары родился сын, её сердце дрогнуло. Все-таки, как бы она не ратовала за чистоту крови, но семью свою любила больше, чем навязанные убеждения. К матери Майкла она относилась довольно холодно, старательно не замечая невестку. А вот во внуке, взирающем на престарелую волшебницу огромными зелеными глазами, полными детской непосредственности, и абсолютно не осознающем, какие явные противоречия вызвал своим появлением на свет, Маргарет души не чаяла, подарив ему всю нерастраченную за годы жизни любовь. Мальчик совершенно искренне был привязан к бабке, научившей всем необходимым премудростям волшебного мира. Именно поэтому он старался соответствовать древнему роду, хотя сам, по сути, чистокровным волшебником не являлся, а был лишь полукровкой. Майкл рос решительным и амбициозным, и даже в самом юном возрасте умел ставить цели и добиваться их всеми возможными способами. К тому же он обладал неординарным мышлением, позволяющим в самых разных ситуациях находить нестандартные пути решения. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Распределяющая Шляпа отправила юного волшебника прямиком за стол Слизерина. У бабули навернулись слезы от гордости, когда она получила сову из Хогвартса с известием о зачислении любимого внука на факультет, где учились несколько поколений волшебников их рода. Это был шанс. Шанс исправить ошибки отца, и благодаря Майклу Маргарет сейчас готова была закрыть глаза на давний проступок сына. Мальчик же, в свою очередь, хоть и был внешне независимым и холодным, подсознательно старался соответствовать ожиданиям бабки и стать мало-мальски достойным представителем династии Тёрнеров. Майкл был безупречен во всем: начиная с внешнего вида, всегда словно с иголочки, заканчивая учебой и спортивными успехами. Причем ему не приходилось прикладывать к этому каких-то неимоверных усилий — это получалось само собой, словно он был рожден для того, чтобы во всем быть лучшим.

***

Воскресным утром Сара проснулась раньше всех. В голове неумолкающим пчелиным роем бились мысли, сменяющие друг друга и не оставляющие никаких шансов выспаться. Разрешив им спокойно одолевать уставший мозг, девушка уставилась на основание балдахина, размещенного над кроватью. О’Нил неоднократно прокручивала в голове вчерашнюю встречу среди пыльных стеллажей магазинчика. И даже самой себе не могла объяснить собственного поведения. Взгляд упал на прикроватную тумбочку, на которой лежали те самые защитные очки для квиддича, в то время как пара точно таких же покоилась в чемодане под кроватью. Сара закрыла лицо ладонями и устало потерла глаза, шумно выдохнув. Проклятье. И что только на нее вчера нашло? Так провоцировать слизеринца, выводить его на эмоции… зачем? У нее не было ответа на этот вопрос, но она четко осознавала, что вчера ей нужно было это сделать. Заставить его злиться, до скрежета в зубах, на нее, на себя, на все их треклятое окружение, мантикора его побери. — Сара, ты не спишь? — за плотной тканью балдахина раздался голос Уизли. — Нет, Джин, не сплю, — устало протянула О’Нил. Тяжелая ткань отодвинулась, и рыжеволосая девушка проскользнула под одеяло. — Что вчера случилось? Ты сама не своя была весь вечер, — Джинни легла на бок, положив руку под голову, и внимательно изучала васильковые глаза подруги, — снова Симус? — Нет, он здесь ни при чем, — Сара тяжело выдохнула, — хотя, может, самую малость. — Тогда в чем же дело? — Уизли приподнялась на локте, внимательно разглядывая подругу. — Ох, Джин… — О’Нил обняла подушку и попыталась отвернуться, чтобы рыжая не увидела опасный тропический тайфун эмоций, отразившихся на лице. Но недаром Джинни была одной из лучших в квиддиче и обладала великолепной реакцией. Она схватила Сару за плечо, резко разворачивая к себе. — Неужели опять он? — внимательный взгляд скользнул по лицу блондинки, по затравленному выражению которого Уизли моментально стало все понятно. — О, Мерлин! Сара, это снова Тёрнер? Я думала, вы давным-давно все выяснили и пришли к выводу, что вам не по пути. — Выяснили, Джин, выяснили, — жгучая влага неожиданно стала застилать глаза мутной соленой пеленой, и Сара, не в силах сдерживать слезы, повернулась на другой бок, отворачиваясь от подруги и ощущая катящиеся по щекам бесцветные капли. — Так почему ты тогда плачешь? — девушка прижалась к её спине, обнимая. — Я не могу, Джинни, я просто больше не могу, — дыхание Сары то и дело прерывалось из-за душивших девушку слез. — Это выше моих сил.

***

Во время обеда в Большом Зале Джинни извиняющимся тоном сообщила Саре, что они с Гарри пойдут прогуляться к озеру, и чтобы она не смела скучать или, хуже того, снова расстраиваться, думая о слизеринском засранце. После чего девушка выпорхнула из-за стола прямо навстречу своему темноволосому парню в очках, который уже поджидал у выхода из Большого Зала. Еще на прошлой неделе Сара договорилась с Тессой Янг о том, что в воскресенье они пойдут в библиотеку для подготовки к урокам на следующую неделю. Почему-то именно с когтевранкой было лучше всего заниматься — они успевали мило поболтать и в тоже время сделать все задания и, если нужно, отточить заклинания. При этом девушки старательно игнорировали недовольный взгляд мадам Пинс — свирепого библиотекаря, которая не терпела нарушения тишины в своем книжном царстве и то и дело проходила мимо с пушистой щеткой в руках, смахивая пыль со старинных фолиантов. Сара и Тесса познакомились еще когда впервые ехали в поезде Хогвартс-экспресс и совместно гадали, на какой факультет их отправит Распределяющая Шляпа. Родители Сары учились в Гриффиндоре, а вот несколько кузенов были учениками Когтеврана и Пуффендуя. Поэтому юной О’Нил было вовсе не важно, куда ее определит шляпа, лишь бы не в Слизерин. Остальные факультеты были вполне приемлемы. Но, признаться, сердце затрепетало в груди расправившим огненные крылья фениксом от нахлынувшей радости, когда на весь Большой Зал шляпа выкрикнула: «Гриффиндор!». Тесса же знала о факультетах исключительно из учебников, которые успела прочесть перед началом учебного года, поскольку услышала о волшебниках только когда получила письмо из Хогвартса. Но после того, как Сара поведала о том, что её дядя, выпускник Когтеврана — один из умнейших и начитанных волшебников, которых она встречала в своей жизни, сердце девочки было отдано именно этому факультету. С этой самой первой поездки в Хогвартс и началась их дружба, и юные волшебницы тесно общались даже несмотря на то, что учились на разных факультетах. Застенчивая, но с легким нравом Тесса и смелая и напористая Сара прекрасно дополняли друг друга в своём своеобразном тандеме. О’Нил всегда заступалась за подругу. Если кто-то смел назвать Янг грязнокровкой, то гриффиндорка, не стесняясь, могла бросить настолько едкий ответ, что от него не только уши краснели у всех окружающих, но и пол буквально плавился под ногами, или же, если словесные доводы не оказывали должного эффекта, отвесить обидчику звонкую оплеуху, чтобы уж точно каждому было понятно, что Тессу Янг обижать не следует. Но в начале этого учебного года случилось то, чему Сара противостоять была не в силах. Тесса начала встречаться с Хардином Скоттом, студентом Слизерина. В голову О’Нил сразу закрались подозрения — студент факультета, основатель которого отчаянно боролся за чистоту крови, и обычная девочка, рожденная в семье магглов. Что-то здесь было нечисто, но глаза Тессы светились неподдельным счастьем, когда она говорила о своем парне, и Сара не рискнула сеять смуту в голове влюбленной подруги. Спустя полтора месяца все встало на свои места, и недостающие детали мозаики сложились в единую картинку. Оказалось, что Скотт поспорил со своими недоумками-однокурсниками на то, что заставит Тессу влюбиться и таки затащит в постель. Когда все пункты были исполнены, когтевранке поведала о заговоре, обнажая в мерзкой улыбочке свои острые крысиные зубки, Пэнси Паркинсон, непосредственно принимавшая участие в придумывании этого ужасного с моральной точки зрения спора. Больше Янг не подпускала к себе Скотта даже на пушечный выстрел. При встрече в коридорах резко отводила глаза и переходила к противоположной стене. Хотя, откровенно говоря, Хардин и не искал с ней встреч. Только Сара, да, пожалуй, Полумна Лавгуд знали о том, как девушка чуть ли не каждую ночь продолжала плакать в подушку от разбитого вдребезги сердца и растоптанной гордости. С тех пор прошло полмесяца, и Тесса выглядела вполне себе жизнерадостной. Сара позволила себе вздохнуть спокойно, хотя волнение за подругу все же оставалось, но она не хотела лезть в душу и принимала напускной счастливый вид Янг как должное. Сегодня, сидя в практически безлюдном помещении библиотеки, девушки решили подготовиться заблаговременно и изучали сильнейшие зелья, которые, как сообщил профессор Снейп, студенты будут проходить в самое ближайшее время. Феликс Фелицис — зелье, дарующее удачу тому, кто его выпьет, — сыворотка Правды, Оборотное зелье и самое, пожалуй, будоражащее — сильнейшее любовное зелье Амортенция, отличительной особенностью которой было то, что её запах для каждого по-своему уникален, в зависимости от того, что или кого любит человек. Сделав наконец всё запланированное, подруги еще успели обсудить события прошедшей недели, особо не вдаваясь в подробности. Саре почему-то не хотелось посвящать Тессу в события вчерашнего дня и снова погружаться в одолевающие с утра грустные мысли. Перекидываясь веселыми фразами и изрядно поднимая друг другу настроение, девушки вышли из библиотеки. Не успели они пройти и пары коридоров, как позади раздался до боли знакомый голос: — Тесса. Когтевранка остановилась буквально на мгновение, вслушиваясь в обволакивающий разум баритон, не дающий спокойно спать по ночам. Неимоверными усилиями прогнав наваждение, Тесса взяла под руку Сару и продолжила путь, даже не обернувшись. О’Нил же все-таки позволила себе оглянуться, и сердце защемило от тоски. Позади них стоял Хардин, и во взгляде его траурной маской застыла крайняя степень отчаяния. Казалось, ему больно даже говорить. Чуть позади, в нескольких метрах, стоял Тёрнер, о чем-то глубоко задумавшись. Неужели Скотт опять играет? Но какой в этом смысл, если спор уже закончен? Или они придумали новый? Но это глупо, учитывая, что Тесса и так его к себе не подпускает и будет ждать подвоха в любой момент. — Тесса, стой! — голос парня становился все более властным, он словно пытался притянуть её к себе невидимой веревкой. — Отвали от меня, Хардин, — бросила девушка и, по-прежнему не оборачиваясь, продолжила свой путь, лишь спустя пару секунд заметив, что Сара осталась стоять на месте. О’Нил переводила взгляд с парня на подругу, словно прокручивала в голове все возможные варианты. Воспользовавшись моментом, Скотт подошел к когтевранке. — Ты должна меня выслушать, — было видно, что слова даются ему с трудом, застревая в горле шершавым камнем. После чего Хардин понизил голос до шепота, но Сара все равно могла расслышать, что он говорит: — Пожалуйста, Тесса, всего один разговор. А после, если ты захочешь, я отстану от тебя насовсем. Наблюдая за метаморфозами, творящимися в выражении лица слизеринца, Сара невольно ринулась вперед с намерением вступиться за честь подруги, как вдруг ощутила чью-то теплую ладонь у себя на запястье, от прикосновения которой по коже тотчас пробежали мурашки. Обернувшись, гриффиндорка встретилась с изумрудными омутами, в которых вполне рисковала утонуть без остатка. Майкл отрицательно покачал головой, не позволяя ринуться в бой и помешать несчастным влюбленным. — Тесса? — каким-то чутьем Сара чувствовала, что Янг и Скотту нужно поговорить, но все равно волновалась за подругу. Когтевранка смотрела в глаза Хардина, возвышающегося над ней на целую голову, и, видимо, взвешивала все возможные риски. Наконец, она тяжело выдохнула. — Хорошо. Но всего один разговор, после которого я не желаю тебя видеть ближе десятка метров, Скотт. — Мне этого будет достаточно. Идем, — облегченно выдохнув и как будто даже немного воспряв духом, произнес Хардин. Сара внимательно наблюдала за ним, и в голове вертелся вопрос. Мерлин, неужели он действительно переживал, что получит отказ? Переживал, что Янг ему откажет, отвергнет? — Все в порядке, Сара, — Тесса обратилась к подруге, а затем перевела взгляд на Скотта. — Хуже он уже не сделает. Некуда, — и с этими словами они направились дальше по коридору. — Им есть, что выяснить, — раздался бархатный голос прямо за спиной О’Нил. Только сейчас девушка поняла, что запястье до сих пор находится в плену большой крепкой ладони Майкла. Которую так не хотелось убирать. Оторвав взгляд от их рук, Сара развернулась к слизеринцу лицом. Ей нечего было ему сказать, и в то же время, глядя в изумрудные глаза, хотелось сказать так много. Но она не могла позволить этим словам вырваться наружу. Подняв их все еще сцепленные руки, Сара накрыла ладонь, держащую запястье, своей ладошкой. Главное, успокоиться и выдохнуть. Провела по длинным пальцам, невесомо касаясь. Сердце замерло от осязания горячей гладкой кожи Тёрнера, внимательно наблюдающего за действиями гриффиндорки, не смея остановить эти до боли приятные прикосновения нежных пальцев. Ощущая подступающие слезы от невозможности и неправильности происходящего, Сара шумно выдохнула и наконец отцепила ладонь Майкла от своей руки. — Как жаль, что нам нет, Тёрнер.