Vensero

Маленькая Сара бежала по темному коридору семейного дома, когда вдруг заметила просачивающийся через щель под дверью луч света, исходивший из гостиной. Едва слышно подкравшись, девочка прислонила ухо к двери, прислушиваясь. Из комнаты доносился голос дедушки. — Маргарет, мы, конечно, с тобой приятели, но я не отдам любимую внучку в ваше кичливое семейство, — Джейкоб О’Нил был явно не в духе, — ты отвернулась от собственного сына только из-за того, что он женился на девушке из магглов. А сейчас просто хочешь обезопасить себя от переживаний, связав внука помолвкой в столь юном возрасте. Это всё ваши аристократические замашки, в которых я не собираюсь принимать участие! — Послушай, Джейкоб! — раздался хрипловатый женский голос, в котором Сара узнала Маргарет Тёрнер, старую приятельницу деда. — Это же идеальный вариант для обеих семей! — Если бы ты не перенимала сумасбродные убеждения Лукреции Блэк, я бы еще, может, с тобой согласился. Но так, извини, нет. Породниться с семьей, которая убеждениями напоминает Сама-Знаешь-Кого, я не желаю. — Да как ты смеешь?! Ты хорошо подумал? — в голосе слышалась угроза вперемешку с прогорклой, словно перестоявшее зелье, обидой. — Абсолютно! Я отказываюсь от этой помолвки. Это пережитки прошлого столетия. — Ну, знаешь ли, дорогой мой друг, — даже через деревянное полотно Сара ощутила всю злость женщины, ядовитым туманом просачивающуюся из-под двери, — в таком случае, и дружеским отношениям между нашими семьями конец! — Это твой выбор, Маргарет. — Не-е-е-т. Наш выбор, — голос женщины стал походить на шипение василиска. — Отныне заклинаю, что наши семьи никогда не смогут породниться! А даже если это вдруг произойдет, и кто-то из потомков О’Нил и Тёрнер решит пожениться, то они же станут последними в роду! — до слуха Сары донеслось, как взмах волшебной палочки резко рассек воздух. — Да будет так! — Мерлин, ты с ума сошла, старая ведьма?! — от грозного голоса деда девочка попятилась назад, в ужасе прижимая ладони ко рту. Она никогда не слышала, чтобы обожаемый ею дедушка был в такой ярости. И еще до сознания Сары стало постепенно доходить, что она только что стала свидетелем наложенного на их семью проклятия. Не дослушав разговор до конца, девочка бросилась из дома и бегом направилась к совятне. Ноги путались в траве, одежда то и дело цеплялась за кустарники, растущие во дворе дома, но Сара не обращала на это внимания. Забежав наконец в небольшую каменную башенку, она остановилась на несколько секунд, опираясь о колени, чтобы перевести дух. Когда дыхание более-менее пришло в норму, девочка потянулась за пергаментом и пером, всегда находившимся на одной из многочисленных полок. Сара не до конца понимала сказанные Маргарет Тёрнер слова и, пока помнила их наизусть, решила написать своему другу и внуку вышеупомянутой ведьмы, Майклу. Он был на год старше, поэтому, вполне возможно, поможет разобраться в произошедшем. Наспех нацарапав письмо, девочка аккуратно свернула пергамент и прицепила к лапке светло-коричневой совы-неясыти, с нетерпением ожидавшей нового задания. Довольно ухнув, птица вылетела из окна совятни, а Сара еще долго смотрела ей вслед с замиранием сердца.

***

Последнее, что Сара помнила, прежде чем потерять сознание — это острая пронизывающая боль в затылке, испытав которую, О’Нил погрузилась в бескрайнюю безмятежность. Тишина принесла с собой успокоение, ненадолго забирая не только боль физическую, но и душевную. Разум словно парил в невесомости, не желая возвращаться в насущный мир, полный переживаний. Но пульсация, все еще отдающаяся в затылке, постепенно вытягивала в реальность. Первое, что она почувствовала, не успев даже разлепить веки, это запах мяты, утренней росы и бергамота… Его запах, который Сара узнала бы из тысячи других. Девушка ощутила, что её бережно держат сильные руки и куда-то несут, пока она сама недвижно уткнулась в твердую грудь Майкла. Не хотелось открывать глаза, хотелось еще несколько минут насладиться его близостью. Когда они не бросают друг в друга едкие фразы и не сводят с ума дерзкими выходками. Просто безмолвно утопать в теплых объятиях, полными легкими вдыхая пьянящий аромат и на мгновение забываясь в нем. Когда-то, будучи еще совсем маленькими, они дружили. До тех пор, пока дед Сары и бабка Майкла не рассорились и не запретили внукам общаться. Какое-то время друзья еще пытались поддерживать связь, изредка втайне переписываясь, но с поступлением в Хогвартс и эта хрупкая связь разрушилась, осыпалась блеклым пеплом так и не сбывшихся надежд. Гриффиндор никогда не дружил со Слизерином, да еще и на фоне семейной вражды общение между Сарой и Майклом становилось невозможным. Дед ни разу не обмолвился в присутствии внучки о проклятьи, но слова Маргарет Тёрнер, брошенные в тот памятный вечер, навсегда засели в подкорке разума. Притворяться бессознательной и дальше было глупо, и Сара нехотя все же открыла глаза. — Тёрнер… — Очнулась, — ей, наверное, показалось, что в бархатном голосе слышится облегчение. — Что случилось? Почему я… — Сара немного помедлила, оглядываясь по сторонам. — Куда ты меня вообще несешь? — О’Нил, это же очевидно, — парень закатил глаза. Снова она включила дерзкую занозу в заднице. А как было хорошо, когда она молча покоилась на руках, неосознанно прижимаясь и согревая своим хрупким телом. — В больничное крыло. — Отпусти меня, я вполне могу идти сама! — Ну конечно, видела бы ты себя минут пятнадцать назад распластавшейся на земле, — кажется, слизеринец и не собирался её отпускать. — Что-о-о? — глаза девушки округлились в удивлении. — Но я хорошо себя чувствую, не считая боли в затылке, — Сара легко коснулась места удара. — Что произошло? Майкл тяжело выдохнул, понимая, что она не отстанет и, пройдя еще несколько метров, свернул в первый попавшийся пустующий класс. — Да отпусти ты меня уже, — прошипела девушка, больно ударив его кулачком в грудь. Тёрнер аккуратно поставил Сару на пол. Та чуть пошатнулась, но все же удержалась на ногах. — Стоять можешь? — Майкл держал её за плечи, обеспокоенно заглядывая в глаза. Сара неуверенно кивнула, ощутив легкое головокружение. Робкими шагами подошла к ближайшей парте и присела на нее. — Что же все-таки случилось? — Блетчли, — на скулах Майкла заходили желваки, — этот придурок воспользовался ситуацией, когда мы были вне игры, и отправил бладжер в вашу сторону. Уизли успела увернуться, а ты… — Тёрнер на мгновение прервался, вспомнив липкий холодок, пробирающийся под кожу от одной только мысли, что было бы, если бы он не успел, — а ты нет. — Но я до сих пор не понимаю… меня успели поймать? Потому что последнее, что я помню — это удар в затылок. — Нет, не успели, — произнес Майкл. Его разум снова погрузился в воспоминания получасовой давности, когда игра резко остановилась, и все игроки Гриффиндора и несколько Слизерина, в том числе и он сам, одновременно приземлились возле бездыханного тела девушки. Кровь стучала в висках, Тёрнер был готов размозжить череп тупоголовому Блетчли, который сам, похоже, не ожидал такого исхода. Но больше всего он боялся, что Амортизирующее заклятье не сработало или он не успел его наложить, да что угодно, что могло помешать разбиться О’Нил. Он уже было направился к лежащей на земле девушке, как вдруг кто-то развернул его, держа за локоть. — Тёрнер, ты куда? — Монтегю уставился на него, предупреждая. — Сейчас ей помогут сокурсники. Майкл резким движением вырвал руку из цепкой хватки слизеринского капитана и бросился к О’Нил, по пути расталкивая собравшихся вокруг нее товарищей по команде. По правую сторону от нее сидела Уизли, осторожно ощупывая тело в поисках сломанных костей. Опустившись на колени по другую сторону от Сары, Майкл уставился вопросительным взглядом на Джинни, которая что-то бормотала себе под нос. — Все кости целы. Вообще, такое ощущение, что с ней все в порядке, не считая того, что она без сознания, — вдруг лицо девушки озарила догадка. — Амортизирующие чары! — но она точно помнит, что никто из ее команды не успел потянуться за палочкой, все бросились скорее помешать соскользнуть Саре с метлы. Вопросительный взгляд метнулся в сторону Майкла. Заметив это, Тёрнер кивнул. — Ей все равно нужно в больничное крыло, — он легко поднял Сару на руки, словно она весила не больше нюхлера, и направился прочь со стадиона. Никто из гриффиндорцев не стал его останавливать. Уже на выходе Майкл услышал гневный крик Рона Уизли: — Блетчли! Соплохвост тебя подери, иди сюда, мерзавец! — Тёрнер! — Сара пощелкала пальцами возле его лица, возвращая из раздумий. — Так почему я цела? Парень уставился на неё, как будто увидел впервые. — Амортизирующие чары. — Понятно, — почему-то она сразу поняла, что это именно он их наложил и тем самым спас ей жизнь. — Почему? — Что почему, О’Нил? — Майкл начал раздражаться. — Почему ты это сделал? Ты же терпеть меня не можешь? Гриффиндор и Слизерин несовместимы, помнишь? Наши семьи враждуют несколько лет, а ты берешь и спасаешь мне жизнь. И сам уносишь в больничное крыло, хотя нет никакой явной угрозы для жизни. Она сыпала вопросами, на которые Майкл не хотел отвечать. Не мог, не желал сам себе признаваться и копаться в причинах своих поступков. Отвернувшись, слизеринец прошел к преподавательскому столу, опираясь на него руками, и склонил голову, шумно выдохнув. — Я не скажу тебе того, что ты хочешь от меня услышать, Сара, — еле слышно произнес он, не глядя на девушку, — ты сама поставила условие, прекрасно зная, что оно неосуществимо. О’Нил сделала несколько шагов в сторону парня, подходя со спины. Он кожей чувствовал её приближение и от этого волосы на затылке сами собой начинали шевелиться. — Потому что я не хотела быть очередной, — в горле застрял противный комок, предвещающий слёзы. — А хотела быть единственной. — Ты знаешь, что мы не можем, — Майкл нервно сглотнул. — Не можем, — ее голос раздался всего в нескольких сантиметрах от него, запуская озноб по всему телу. Эти слова пробирали до костей от того, какой роковой смысл они в себе несли. Не можем. Невозможно. Никогда. Сара остановилась в нерешительности. В его словах был резон. Проклятый здравый смысл так и сквозил в каждом из них. От этого хотелось кричать, переворачивать столы, бить кулаками стену, а лучше самого Майкла. За то, что завладел её разумом, её сном, её сердцем, наконец. От того, что они стали заложниками ситуации, заложниками своего рода и, в конце концов, своих чувств. А что делать ей, если непослушное сердце так отчаянно рвется из груди к тому, кто этого совсем не желает? Нет, она не верит в это. Сделав последний шаг, словно в пропасть, преодолевая расстояние, разделяющее их, О’Нил неуверенно уставилась на ладони, подрагивающие от подступающих слез. Несколько раз сжав и разжав кулачки, словно готовясь к чему-то важному, Сара подошла вплотную к Майклу. И дрожащими руками обвила торс, прижимаясь всем телом к спине парня. Она почувствовала, как Тёрнер замер, и уже была готова к тому, что он отстранится. Но слизеринец стоял неподвижно. Этого было для нее достаточно, и О’Нил уткнулась в плечо парня, вдыхая его аромат и наслаждаясь секундной и такой необходимой близостью крепкого тела. — Сара… — выдохнул он и, отпустив свою железную волю на свободу, погладил руку девушки у себя на животе. Неторопливо, упиваясь каждым касанием, Майкл переплел их пальцы и притянул к губам, оставляя невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони девушки. — Повернись ко мне, — её шепот обжигал сознание. Он знал, что в итоге им будет еще больнее, если он послушается. Но мольба, сорвавшаяся с её уст, не оставляла выбора. На мгновение Тёрнер крепко зажмурился, прогоняя непрошеный крик здравого смысла, и развернулся к Саре. Васильковые глаза, поблескивающие от слёз, жадно изучали красивое лицо, ловя каждую черточку, каждую эмоцию, чтобы навсегда отпечатать в памяти и унести с собой. Майкл коснулся скул девушки большими пальцами, смахивая слезинки, от которых сердце рвалось на части. — Не плачь… — Не могу, — пока одиночные слезы не переросли в истерику, Сара приподнялась на носочках и коснулась таких желанных губ Майкла своими. Пожалуйста, ответь. Снова страх, что сейчас отстранится, и она умрет на месте. Ей так отчаянно хотелось его близости. Но он не мог ей противиться. Именно О’Нил вызывала в нем такой шквал эмоций, что напрочь сносило рассудок. Отпустив ситуацию, Тёрнер запустил пальцы в светлые волосы Сары, притягивая девушку ближе к себе. Сладкие губы гриффиндорки распахнулись, приглашая углубить поцелуй. Осторожно, будто боясь выхода собственных демонов, Майкл проник внутрь, встречаясь с языком девушки. Сара испустила сдавленный стон… облегчения? Неужели она боялась, что он её оттолкнет, хотя сама была свидетельницей, и не раз, того, как он желает её. До скрежета в зубах, до боли во внутренних органах, до закипающей в венах крови. Тёрнер вжимал тело Сары в себя, не желая отпускать и думать о том, что будет, когда эти сладкие мгновения закончатся. Сейчас есть только её губы, её язык, который не раздражает язвительными репликами, а поддается напору парня, тесно сплетаясь с его собственным в страстном порыве. Только её трепещущее от прикосновений сильных рук тело и аромат полевых цветов, что кружит голову похлеще огневиски. Маленькие ладошки подцепили край свитера с эмблемой Слизерина и проникли под ткань, касаясь горячей кожи прохладными пальцами. Из груди парня вырвался стон, то ли от контраста температур, то ли от резко нахлынувшего возбуждения. И, не прерывая поцелуя, Тёрнер запустил теплые, немного грубоватые ладони под кофту гриффиндорки. Сара прильнула к нему еще теснее, отчаянно желая, чтобы он не смел останавливаться и продолжал исследовать её тело руками, оставляя обжигающие следы своими касаниями. Девушка почувствовала бегущие по коже мурашки, когда руки Майкла скользнули вверх по ребрам, отодвинули край бюстгальтера и стали поглаживать стремительно твердеющие соски. — Майкл… — слабый стон удовольствия, и она снова прильнула к его губам, неуверенно коснувшись ремня его брюк. — Сара, — он попытался отстраниться, — мы в открытом кабинете, куда могут войти в любой момент. — Тёрнер, ты волшебник или нет? Сделай что-нибудь, — дрожащие пальцы пытались справиться с застежкой его мантии. Тяжело дыша, Майкл достал палочку, направил её на дверь и прошептал запирающее заклятье. — Я знала, что ты справишься, — мантия наконец полетела прочь. — Замолчи, О’Нил, — он проделал то же самое с её одеянием, и вслед за мантиями полетели их свитера, предназначенные для игры в квиддич в зимнее время года. Сара с восхищением рассматривала его тело. Майкл был красив и статен, гладкая бронзовая кожа так и манила дотронуться. Ладонями скользнув по выступающим контурам груди слизеринца, девушка ощутила под подушечками пальцев твердые мышцы. Которые так и хотелось осыпать поцелуями. Неуверенно коснувшись губами его груди, О’Нил, к своему удивлению, услышала громкий вздох парня, ясно дающий понять, что ему это нравится. Воодушевленная реакцией, она продолжила целовать рельефные тело, пробуя его кожу на вкус, остающийся на кончике языка. Жар, разрастающийся внутри от нестерпимой близости, не давал замерзнуть, скорее наоборот — воздух вокруг наэлектризованных желанием тел накалялся с каждой секундой. Майкл подхватил гриффиндорку и усадил на преподавательский стол, становясь у нее между ног. Его горячие губы принялись целовать шею, оставляя за собой влажные следы. Тёрнер вдыхал её аромат, заполняя легкие до предела, и в один момент не сдержался, прикусив нежную кожу и оставляя фиолетовую отметину. — Ещё, — Сара, часто дыша, откинула голову назад, открывая больше пространства для поцелуев. Тонкие пальчики зарылись в каштановых волосах, с силой, до легкой боли, оттягивая пряди. Ей отчаянно хотелось, чтобы он оставлял свои следы на её теле. Хотя бы такие, совсем незначительные, которые пройдут уже через неделю, если не применять к ним заживляющие чары. Её шёпот вытеснял остатки разума и напрочь сносил крышу. Ловким движением расстегнув шелковый бюстгальтер, Майкл отправил его в общую кучу вещей. Он покусывал ключицы, спускаясь ниже к груди, прокладывая дорожку из ярких засосов под сладкие стоны девушки. В этом было что-то собственническое, хоть и до боли невозможное. У них есть только это мгновение, только этот пыльный, похоже, позабытый всеми класс. Поэтому Тёрнер хотел насладиться жаром её тела сполна. Язык аккуратно обвел ареолы, и Майкл вобрал в рот сосок, наслаждаясь тем, как он твердеет в плену его губ. Грудь Сары часто вздымалась, а сама девушка прикрывала глаза, растворяясь в неге поцелуев слизеринца и выгибаясь навстречу его ласкам. Маленькие ладошки обхватили его лицо, притягивая к себе, и их языки встретились в сумасшедшем танце страсти. О’Нил прижималась к торсу парня всем телом, ни миллиметра не оставляя между ними. Соприкосновение разгоряченной кожи вызывало дрожь по всему телу. Ей хотелось его, хотелось до безумия. — Сара… — протянул Майкл на выдохе, прерывая поцелуй со скрипом в сердце. Больше всего ему сейчас хотелось утонуть безвозвратно в этой невыносимой девушке, сводившей с ума своим острым язычком и дерзким характером. Но нельзя. — Нам следует остановиться. — Нет, — её шепот был едва различим, она накрыла ладонями его острые скулы, с мольбой глядя в сияющие изумруды глаз, в которых уже потерялась, — пожалуйста. — Но ведь ты же… — Все равно, — она помотала головой, — даже если нам никогда не быть вместе, — от этих слов стало невыносимо больно, и на глазах снова навернулись слезы, — я хочу, чтобы это был именно ты, Майкл. Крепко зажмурившись от переполнявших его чувств, Тёрнер молча припал к запретным губам. Он не мог ей отказать, хотя бы потому, что сам отчаянно желал её, её тела, да что там, её всю. Но знал, что это невозможно. — Уверена? Не произнеся ни слова, Сара молча кивнула и крепко обняла Майкла. Опираясь на сильные плечи, девушка оторвала ягодицы от стола, и Тёрнер стянул с нее штаны вместе с нижним бельем, оставляя гриффиндорку полностью обнаженной и беззащитной перед ним. Майкл с нескрываемым восхищением и одновременно болью во взгляде рассматривал стройное тело О’Нил, наслаждаясь каждым сантиметром, впитывая его в себя, вырезая её образ глубоко в памяти. Ладонью скользнув по внутренней поверхности бедра, почувствовал, как Сара затаила дыхание. В ожидании, в предвкушении, в страхе неизведанного. — Ты боишься? Девушка неуверенно кивнула и прошептала ему в губы: — Да. Но мне все равно. Пальцы подобрались к самой горячей точке и аккуратно раздвинули складки, слегка нажимая на бугорок, сосредоточивший в себе желание девушки. Шею парня обжег прерывистый выдох гриффиндорки. Тёрнер чувствовал, насколько она влажная и как жаждет его близости. От этого в штанах становилось нестерпимо тесно, и Сара, словно прочитав мысли, все же расправилась с ремнем и стянула с него лишнюю одежду. Майкл знал, что его движения должны быть осторожными, чтобы не причинить О’Нил лишнюю боль. Собрав со складочек влагу, он аккуратно скользнул пальцем внутрь девушки, ощущая, насколько она узкая. В тот же момент Сара издала сдавленное мычание, прикрывая глаза и плавясь в его руках мягким воском. Тёрнер оставлял нежные поцелуи на шее, аккуратно совершая поступательные движения пальцем внутри девушки, пока она извивалась в его сильных руках. — Готова? — Майкл поймал её взгляд, заглядывая в васильковые глаза, и, получив утвердительный кивок, притянул девушку за бедра ближе к себе, шире разводя ноги. Головкой собрав соки, Тёрнер осторожно начал входить во влажную тугую глубину. Сара обнимала его за плечи, ощущая, как бугрятся мышцы под её пальцами, и в тот момент, когда Майкл почувствовал препятствие внутри неё, впилась ногтями в раскаленную кожу. — Знаю, это сложно, но постарайся расслабиться, — он убрал выбившуюся светлую прядку за ухо девушки. — Смотри на меня, малышка. Сара доверчиво подняла взгляд, мгновенно утопая в омуте глаз, в которых отчетливо видела беспокойство, вытеснившее даже сексуальное желание. Но ему так хотелось видеть её в этот момент. Момент, который оба запомнят на всю жизнь. Майкл качнул бедрами, и девушка почувствовала жгучую боль, пронизывающую тело. От резкости она громко вскрикнула и даже зажмурилась, в ту же секунду ощущая брызнувшие из глаз слезы. — Т-ш-ш… — успокаивая не только Сару, но и себя самого, парень остановился, давая привыкнуть к ощущениям. Губами он собирал влагу с её ресниц и щек, проклиная себя за то, что доставляет девушке физическую боль. Как будто мало ей душевной. — Расслабляйся, почувствуй меня. Уткнувшись ему в шею, Сара сделала несколько глубоких вдохов, пока Майкл успокаивающими движениями мягко поглаживал её волосы. Минуту спустя он почувствовал, как напряжение понемногу отпускает тело девушки. — Продолжай… Тёрнер сделал еще толчок, уже более глубокий, с щемящим чувством в груди замечая, как О’Нил морщится от боли и оставляет царапины на плечах. Потом еще один и еще. Какое-то необъятное чувство затопило все внутри, пока Майкл наблюдал, как Сара самозабвенно и с такой нежностью отдается ему, невзирая на боль, и стремится стать еще непостижимо ближе. — Пожалуйста, не останавливайся. И буквально через несколько осторожных толчков Сара ощутила, что боль отступает и приходит чувство наполненности. Сейчас это казалось таким правильным и нужным — ощущать его горячую плоть в себе, становясь единым целым, дышать одним воздухом. Казалось, их тела были созданы природой исключительно друг для друга. И только из-за человеческого вмешательства задумка Вселенной по отношению к этим несчастным двоим была разрушена. — Сара? — она поняла его вопрос и кивнула, позволяя ускориться и двигаться с нужной ему скоростью. Чтобы Майкл наконец смог получить удовольствие. Вперемешку с отголосками боли стали приходить иные ощущения, доселе ею не испытываемые. И с каждым толчком они становились все приятней, постепенно вытесняя чувство боли. — Посмотри мне в глаза, Майкл, — его имя было произнесено так сладко и тягуче, подобно карамели, захлестнув горячей волной. И он повиновался, окончательно утонув в нежности васильковых глаз. Сара старалась запомнить этот момент, наблюдая за Майклом, вторгающимся в податливое тело и не отрывающим от нее взгляда. Его глаза потемнели от желания, но, помимо этого, в них плескалось что-то еще. Что-то очень теплое, но то, чего он никогда не произнесет вслух. — Мерлин! — еще один глубокий толчок и Тёрнер негромко застонал, изливаясь в девушку теплой жидкостью. Наблюдая за тем, как он достигает пика удовольствия, Сара на какое-то время почувствовала себя счастливой от того, что именно она, её тело доставило ему наслаждение. Она запомнит это — свой первый раз. И единственный с Тёрнером. Снова защемило сердце от того, что это больше никогда не повторится. — Майкл, я… — но он не дал договорить, затыкая рот поцелуем, нежным и неторопливым, наполненным неизвестными доселе чувствами. Словно хотел передать их таким образом. — Не говори ничего, Сара. Не надо, — он соприкоснул их лбы, переводя участившееся дыхание. Сглотнув снова подступивший к горлу комок, девушка послушно кивнула. Гриффиндорка крепко обняла его, возможно, в последний раз в жизни. Слух ласкал неровный стук их сердец. Майкл прижал Сару теснее к себе, наслаждаясь последними минутами близости, что навсегда сохранят в себе стены заброшенного школьного кабинета. Так же, как и их сердца.