Vensero

Зима все более отчетливо вступала в свои права, закружив в хаотичной пляске мириады снежинок вокруг замка и его окрестностей. Приближающееся Рождество уже витало в воздухе, наполняя каменные стены предвкушением праздника. Завхоз Филч, чертыхаясь, периодически натыкался в коридорах на студентов, целующихся под веточками омелы, и тут же прогонял их, осыпая не вполне цензурной бранью. Эльфы-домовики, кстати, тоже радовались приближающемуся празднику и, несмотря на то, что до сочельника было еще больше недели, каждый день баловали студентов каким-нибудь праздничным блюдом. Только вот Сара вовсе не радовалась стремительно приближающимся каникулам. Вернее, ей было все равно. Казалось, что жизнь проплывает мимо, а она остается сторонним наблюдателем. Чувство апатии без остатка захватило девушку. Так было проще — относиться ко всему ровно и спокойно, не пуская новые эмоции в душу. Ей бы справиться с уже там имеющимися. На глазах у сокурсников О’Нил старалась держать лицо, нацепив на себя до невозможности фальшивую маску жизнерадостной девушки, коей она всегда являлась. И лишь только оставшись наедине с собой, могла дать волю эмоциям. Сара и Джинни сидели за завтраком, наслаждаясь кулинарными изысками эльфов-домовиков. О’Нил, как и всегда за последние пару недель, выбрала место таким образом, чтобы сидеть к слизеринскому столу спиной. Встретиться ненароком с отстраненным взглядом зеленых глаз было смерти подобно. И девушка была вовсе не уверена, что в этом случае сможет сдержать рвущееся наружу отчаяние. Они вели себя как незнакомцы, совершенно не замечая друг друга во время случайных встреч в стенах школы. Впрочем, точно также они делали и раньше, но сейчас ещё добавились неловкость и чувство стыда. Ведь всякий раз, стоило ей только заприметить каштановую макушку слизеринца, сознание услужливо подкидывало яркие картинки воспоминаний. То, как она стонала от его ласк, как они целовались и не могли насытиться друг другом и, в конце концов, то, как Сара исступленно отдавалась ему. В эти моменты она, вероятно, походила на мечтательного нюхлера и возвращалась в насущный мир только после того, как понимала, что стоит с открытым ртом. Но О’Нил помнила об уговоре с Майклом — они должны все забыть и больше не искать встреч и близости друг с другом. Поэтому она всячески старалась не замечать его, всегда усаживаясь спиной. Чтобы, не приведи Мерлин, не позволить чувствам снова разгореться, и дотла выжечь душу, и без того напоминавшую безжизненную пустыню. — Сара, ты помнишь, что мы завтра идем в Хогсмид? — голос Джинни звучал слишком уж жизнерадостно. Блондинка с трудом оторвалась от тарелки, в которой вот уже минут десять ковыряла ложкой несчастную овсянку. — Что? Зачем? Рыжая подруга в нетерпении закатила глаза. — Ну как зачем? Рождественский бал! Впервые за… — она ненадолго задумалась, — лет десять, наверное. Дамблдор в этом году решил побаловать студентов, помнишь? — похоже, Уизли разговаривала с ней как с волшебницей, по которой плачет отделение больницы Святого Мунго, предназначенное для умственно отсталых. — Так что мы идем выбирать платья! — казалось, ее воодушевлению не было предела. — Ты же всегда ходишь в Хогсмид с Гарри? — О’Нил вовсе не разделяла восторгов подруги и идти на сам бал не было никакого желания, не говоря уже о выборе платья. — У меня есть один наряд. Пожалуй, его будет достаточно. Если пойду вообще. — Ну уж нет, Сара. Я прекрасно вижу твое кислое выражение лица, когда ты думаешь, что никто на тебя не смотрит. И слышу, как ты всхлипываешь порой по ночам, когда все спят. Так не может продолжаться, ты уже дважды пропустила поход в Хогсмид! Так что, хочешь-не хочешь, а завтра мы идем вместе, а Гарри пойдет с Роном и Гермионой, — О’Нил открыла было рот в слабой попытке возразить воинственно настроенной подруге, но та предугадала её намерения. — Возражения не принимаются! Тебе пора проветрить голову! — Хорошо, я поняла, — устало закатив глаза, Сара снова уткнулась в тарелку. — Что ты поняла? — Что с тобой бесполезно спорить, Джин! — впервые за последние дни на лице О’Нил проскользнула улыбка. Искренняя улыбка, а не натянутая гримаса для всех окружающих, чтобы те не задавали лишних вопросов.

***

Хогсмид походил на открытку, которую присылают близким на Рождество. Всё, начиная с леса, окружающего деревушку, и заканчивая маленькими уютными домиками, было покрыто снежными шапками. Ученики младших курсов безостановочно играли в снежки у подножия небольшого холма прямо на входе в деревню. Студенты же постарше были всерьез озабочены предстоящим балом и бродили по улочкам, заглядывая в магазины одежды, украшений и прочих предметов вечернего туалета. Взгляд О’Нил безразлично скользил по ярким пестрящим витринам, так и заманивающим покупателей зайти и что-то примерить. — Идем, Сара, я все равно не дам тебе пойти на бал в том платье, в котором ты была на Хэллоуин, — Джинни упрямо потянула блондинку за рукав к одному из магазинов. — Джин права, — согласилась с подругой Тесса, — ради такого праздника стоит и прикупить что-то новое. Это же Рождество! Тем более, в кои-то веки мы проведем его в школе. Воодушевление щебечущих подруг передалось и О’Нил, и она сама не заметила, как пролетел час, в течение которого они находились внутри магазина. Наконец выбрав себе подходящие наряды и упаковав их с помощью Уменьшающего заклинания в сумочки, девушки покинули теплое помещение магазина. На улице уже смеркалось, отчего температура упала еще ниже, а легкий мороз начал ощутимо покалывать румяные щечки учениц. — Ну что, идем в «Три метлы»? — Тесса спешно надевала теплые перчатки, пока руки не успели окончательно замерзнуть. — Да, идемте, — Саре уже не терпелось выпить горячего шоколада и отдохнуть от изнуряющего похода по магазинам. Уютное помещение таверны встретило теплом и манящими ароматами смородинового рома. Естественно, школьникам здесь такое не продавали, но запахи распространялись на весь зал. За дальним столиком уже сидели Гарри с Роном и Гермионой, которая, завидев девушек, призывно помахала, приглашая присоединиться. — Ну что, выбрали платье? — поинтересовался брюнет, поцеловав в щеку Джинни, присевшую рядом под недовольным взглядом брата. — Выбрали. Думаю, что тебе понравится. Сара улыбалась, глядя на милую парочку, и опустила взгляд в свою кружку, лениво помешивая ароматный горячий шоколад, что согревал уже только одним своим видом. Она искренне радовалась за Джинни — хоть у кого-то из них все хорошо. Взор голубых глаз метнулся к Тессе, которая о чем-то увлеченно беседовала с Гермионой. И именно в этот момент дверь таверны распахнулась, впуская поток морозного воздуха. При виде новоприбывших сердце забилось с утроенной силой, а самой гриффиндорке очень захотелось провалиться прямиком в подвальное помещение. Зал наполнился смехом слизеринцев, которые, совсем не замечая компанию Сары, уселись за стол аккурат напротив них. Нет-нет, только не так, сядь спиной, чтоб тебя! Но, кажется, мольбы О’Нил не достигли адресата, и Майкл приземлился на стул практически напротив неё. По обе стороны от него разместились Малфой, Скотт и Паркинсон. И все бы ничего, возможно Сара бы и вытерпела эту пытку его присутствием, но тут рядом с Тёрнером на стул опустилась Дафна Гринграсс, улыбаясь шатену своей до безобразия обаятельной улыбкой. Пальцы О’Нил до боли впились в ручку кружки, а взгляд судорожно забегал по столешнице, ища, за что зацепиться. Первым порывом было встать и уйти, и Сара уже было собралась именно так и сделать, когда рука Тессы схватила её запястье, и подруга прошептала на ухо: — Сара, сиди спокойно, не подавай виду. Заметив реакцию девушек, Гермиона обернулась к столику слизеринцев и, встретившись со стальным взглядом ухмыляющегося Малфоя, устало закатила глаза, не произнеся ни слова в их адрес. Это не ускользнуло от внимания О’Нил. Как они уживаются со слизеринцем в одной башне, если неприязнь между старостами школы так и сквозит и видна невооруженным глазом, оставалось для Сары загадкой. Вероятно, они там сжирают друг друга каждый вечер. — Продолжаем общаться дальше, девочки, — казалось, Грейнджер поняла их обеспокоенные взгляды. — Тесса, так что ты там говорила о профессоре Флитвике? О’Нил честно старалась принимать активное участие в разговоре. Ну или хотя бы внимательно слушать. Но взгляд сам собой устремлялся на стол напротив. Вот уже как две недели она отказывала себе в удовольствии рассматривать его. И пока никто не обращает внимания, Сара позволила себе эту маленькую слабость. Непослушные каштановые волосы изредка падали на лицо, когда Майкл смеялся и наклонял голову. Так хотелось приблизиться и протянуть руку, чтобы отвести выбившуюся прядь от лица. Её ладони до сих пор помнили их мягкость, когда она зарывалась в них, пропуская меж пальцев. Его руки, которые совсем недавно блуждали по её телу, даря наслаждение. А сейчас он сидит напротив со своими сокурсниками и растягивает в улыбке чувственные губы, которыми целовал её, пылко и страстно. Которыми прикусывал и всасывал тонкую кожу, и отметины от которых только-только прошли. И теперь Сара может носить что-то помимо кофт с высоким горлом. Хотя это ее совсем не радует. Все движения слизеринца были небрежными, но в то же время настолько грациозными и завораживающими, что девушка невольно залюбовалась. Истинный аристократ и наследник своего рода, несмотря на то, что сам всегда стыдился того, что он полукровка. Сара помнила это еще с детства, когда Тёрнер что-то недовольно бурчал, а она говорила ему, что он станет выдающимся волшебником, которому позавидуют многие чистокровные отпрыски. Майкл всегда стремился соответствовать и быть достойным своей семьи. Как она могла приговорить его? Ведь, будь они вместе, род Тёрнеров оборвется. Сара настолько глубоко погрузилась в философские раздумья, что не сразу заметила, как Майкл смотрит на нее в упор. Осуждающе. Они же договорились, какого дьявола она творит? Гриффиндорка быстро отвела взгляд, мысленно давая себе подзатыльник за то, что не может обуздать свою тягу к слизеринскому засранцу. Хотя кого она обманывает: он уже доказал, что он не засранец тем самым фактом, что спас ей жизнь. Но думать в этом ключе о Тёрнере было проще, чем пытаться вникнуть в мотивы поступков и понять, какие чувства на самом деле он испытывает к ней. Сара снова повернулась к Тессе и Гермионе, вклиниваясь в их беседу и отпивая ароматного напитка, наполняющего теплом все тело. Лишь изредка и мельком она посматривала на стол напротив. Но когда ладонь Дафны Гринграсс как бы невзначай коснулась плеча Майкла, в сердце О’Нил будто вонзилось тонкое лезвие, с изяществом мастера скользившее по перекачивающему кровь органу. Не рассчитав силу, гриффиндорка неаккуратно опустила несчастную кружку на стол, отчего та, жалобно звякнув, опрокинулась, разливая остатки горячего шоколада по деревянной поверхности. Благо жидкости там оставалось немного. Мадам Розмерта оперативно среагировала, вовремя подбежав к их столику и ликвидировав последствия неосторожности гриффиндорки. — Простите мою неуклюжесть, — было стыдно, особенно учитывая тот факт, что добрая половина присутствующих в таверне сейчас обратила свой взгляд на О’Нил. В том числе, и изумрудные глаза. На секунду поймав взгляд гриффиндорки, Тёрнер едва заметно улыбнулся её нерасторопности. И как только она квоффл в кольца забрасывает? И снова вернулся к беседе слизеринцев, явно не осознавая истинную причину произошедшего. Ещё и ухмыляется. Сара снова развернулась к своим собеседницам, только сейчас замечая, что они смотрят на неё с любопытством. Девушка пожала плечами и повернулась в сторону Гарри, Рона и Джинни, которые увлеченно обсуждали квиддич. О'Нил рассказали, что та тренировка, во время которой она упала с метлы, в итоге не состоялась. Потому что два игрока, в лице её самой и Майкла Тёрнера, покинули поле, а Майлз Блетчли был выведен из строя разгневанными гриффиндорцами. И так как спор все же не состоялся, сборные и Слизерина, и Гриффиндора продолжали тренироваться. Сейчас же друзья обсуждали очередную стратегию, и Сара с удовольствием к ним присоединилась. Но все же изредка поглядывала на столик слизеринцев. Уж очень её раздражало присутствие Гринграсс в опасной близости от Майкла. Та в свою очередь сидела подперев подбородок рукой и чуть ли не заглядывала парню в глаза. Хотя в данный момент разговаривал Скотт, а вовсе не Тёрнер. О’Нил даже немного завидовала сейчас Тессе, поскольку та довольно спокойно реагировала на присутствие Хардина неподалеку. Хотя это, возможно, потому, что он сидел к ним спиной. И вот эта несносная слизеринка легко накрыла руку Тёрнера своей, продолжая при этом разговор. Как будто так и надо! Словно так и должно быть, и все это в порядке вещей. Это не ускользнуло от глаз Сары, которая прерывисто выдохнула, впрочем, как и от самого Майкла, в ту же секунду метнувшего взгляд в сторону О’Нил. Похоже, на её лице были отражены все эмоции, и гриффиндорка с вызовом уставилась на парня, который, резко став серьезным, едва заметно отрицательно покачал головой. Не смотри на меня. Не надо. Он прав. Нельзя. Они ведь договорились. Из-под опущенных ресниц Сара увидела, как Тёрнер осторожно погладил пальцы Гринграсс. Шумно втянув воздух носом, О’Нил пыталась унять заходившееся в бешеном ритме сердце, ударяющееся о грудную клетку. Боль душевная ощущалась на уровне физической. Нет-нет, это неправильно, это не должно быть так! Это его руки, которые должны ласкать только её, Сару, а не эту разукрашенную блондинку. В глазах резко защипало, когда она снова посмотрела за стол слизеринцев и увидела, как Майкл старательно отводит глаза. Ревность, на которую она совсем не имела права, запустила свои мерзкие осьминожьи щупальца прямо в душу. «Каждый из нас должен жить своей жизнью, Сара», — совсем некстати вспомнились его слова. Нужно обрубить, обрезать, вырвать его из сердца. Потому что иначе она сама себя утопит во всепоглощающей боли. — Сара, у тебя все хорошо? — Джинни обеспокоенно смотрела на вмиг побледневшую подругу. Благо Рон и Гарри были увлечены спором о том, какая метла круче. Боясь сделать вдох, чтобы не разреветься, О’Нил молча покачала головой, чувствуя, как начинают дрожать губы. И взглядом указала на стол слизеринцев. Цепкий взгляд рыжеволосой подруги сразу заприметил Тёрнера, руку которого накрыла Дафна. Быстро продумав дальнейший план действий, Джинни обернулась к Рону и Гарри, сообщив, что только сейчас вспомнила о том, что забыла купить очень нужную вуаль к платью, и надо срочно исправлять ситуацию. Поднявшись из-за стола, Уизли потянула Сару за руку, и они поспешили ретироваться из таверны. — Святые единороги, Сара! — они свернули за здание, где людей было поменьше. Морозный воздух вовсе не охлаждал горячую голову. — Ну что такое? — Он держал её за руку, Джин, — О’Нил рвано ловила воздух ртом, потому что накатывающие слезы не давали возможности нормально говорить. — За руку! Её! — Иди ко мне, — Джинни сочувственно посмотрела на подругу, от вида слез которой у самой сердце разбивалось на части, и обняла за плечи, сотрясающиеся в рыданиях. — Ты же сказала, что вы вместе пришли к решению, что каждый живет своей жизнью? Она была в курсе всего произошедшего в пустующем кабинете — Сара рассказала подруге спустя неделю после случившегося. Рассказала обо всем: о проклятии, обо всех разговорах и даже о том, что лишилась девственности. На протяжении всего повествования Джинни то и дело прижимала ладони к открывающемуся в удивлении рту. Ведь Сара никогда и словом не обмолвилась о том, что они с Тёрнером обречены, и Уизли думала, что у них просто сложные отношения из-за факультетской вражды. Но все оказалось намного серьезней. И угораздило же этих двоих притянуться друг к другу. Из всех учеников школы выбрать именно того, с кем на роду написано, что нельзя быть вместе! Джинни было искренне жаль подругу, и если бы она была в силах помочь, то обязательно бы это сделала. Но, увы, здесь, похоже, бессильны все. — Ну и что? Это означает, что теперь можно обжиматься с первой встречной? — сквозь слезы кричала О’Нил. По всей видимости, эмоции застилали здравый смысл, и Сара просто не способна сейчас думать логически. Джинни не оставалось ничего другого. Отстранив подругу от себя, она крепко схватила Сару за плечи, и, что было силы в миниатюрной девушке, встряхнула. — Сара, послушай меня! — она старалась до нее достучаться, несмотря на рыдания. — Он это и делает, он пытается жить дальше! Это же должна сделать и ты! Блондинка резко замолчала и уставилась на подругу зареванными глазами, понимая, что та чертовски права. Да вот только сердце отказывается это принимать. Видеть Майкла с другой — настоящая пытка. — Я знаю, Джин, знаю, — прошептала она. — Но почему так больно? — Потому что он у тебя в сердце. Это всегда больно. Но позволяя ему и дальше там оставаться, ты делаешь себе только хуже. Тебе нужно поставить точку. Обещай, что пойдешь на бал с каким-нибудь парнем и будешь отрываться там по полной? Сара всхлипнула и грустно улыбнулась. — Ты права. Обещаю.