Vensero

Из Хогсмида студенты возвращались в подземелья Слизерина в приподнятом настроении, перекидываясь веселыми шуточками. Только размышления Майкла то и дело уносили его далеко от сокурсников. Мысли о Саре никак не давали покоя. В «Трех метлах» он внимательно наблюдал за тем, как гриффиндорка переменилась в лице, когда Дафна накрыла его ладонь своей. И спустя пару минут О’Нил и Уизли метко пущенным бладжером вылетели из помещения. Готов был поклясться, что увидел в васильковых глазах навернувшиеся слезы. За которые моментально захотелось наложить на себя непростительное заклятие. Он в сотый раз повторял себе, что так надо. Так будет лучше. Он видел, какими глазами Сара смотрела на него. Похоже, она совсем позабыла об их договоренности. Хоть жест Дафны оказался для Тёрнера неожиданностью — они всегда были приятелями, и никогда Майкл не рассматривал её в сексуальном плане, хоть и девчонка была хороша собой, — но в таверне он оказался очень кстати. Нужно было показать О’Нил, что их договоренность не просто пустой звук, и сам Майкл безукоризненно следует ей. Вот только слизеринка, похоже, приняла сей невинный жест за чистую монету. Всю дорогу из Хогсмида она держалась вблизи Тёрнера, и он то и дело ловил на себе мечтательный взгляд зеленых миндалевидных глаз Гринграсс. Слава Мерлину, хоть не пыталась взять под руку. Ведь всего в ней было в избытке: слишком длинные и слишком светлые волосы, явно тронутые каким-то заклинанием, цвет глаз совсем не тот — слишком зеленый, — слишком маленького роста, слишком хороша и слишком покладиста, тогда как душа требовала урагана. Очень много «слишком». Уже находясь в гостиной, Майкл с облегчением выдохнул, когда Пэнси и Дафна, пожелав спокойной ночи, отправились в спальню, оставив Скотта и Тёрнера вдвоем. Напряженно наблюдая за пляшущими языками пламени в камине, Майкл не сразу расслышал вопрос друга, обращенный к нему. — Что думаешь дальше делать? — Хардин потягивал горячий чай, согреваясь после прогулки по легкому морозу. Майкл пожал плечами. — Ты о чем? — все же решил уточнить шатен. — Для начала о Дафне. Девчонка с тебя глаз не сводит, и не говори, что не заметил. Тяжело выдохнув, Майкл запустил пятерню в волосы. Почему-то вообще не хотелось сейчас говорить об этом. — Я не знаю, приятель. Впервые в жизни я действительно не знаю, как мне быть дальше. — А что же О’Нил? — брюнет внимательно изучал выражение лица друга. — Ты так рьяно бросился к ней тогда, на квиддиче. Я тебя слишком хорошо знаю, Майкл. Ты бы не стал помогать гриффиндорке, если бы это не было что-то личное. И глубокое, — он сделал упор на последнем слове, явно на что-то намекая. Не хотелось больше слушать его, поскольку слова пронзали, словно пули. Он был прав, чертовски прав. И если это понял он, то поняли и другие, присутствовавшие на тренировке. Тёрнер усмехнулся, ведь это его меньше всего сейчас волновало. Хотя еще год назад он вообще не мог представить себя рядом с кем-то из Гриффиндора. Как, должно быть, это все глупо смотрится со стороны, если не знаешь истинных причин того, почему они с Сарой избегают друг друга. — Ты прав, — сука, больно. Больно признаться самому себе в том, что чувства к О’Нил уже давно перешли рубеж «хочу обладать её телом». Глубоко в душе теплилась призрачная надежда, что его отпустит после того, как он ею овладеет. Но ожидания не оправдались. Не отпустило. Наоборот, затянуло в бездонный омут чувств, переживаний и сомнений. И с каждой новой секундой затягивало все глубже и глубже. Но выдал он совсем не то, что вертелось в голове: — Но с ней покончено. Ничего нет, и не будет, — старательно пряча взгляд, отрезал Майкл, мысленно повторяя, что так надо и так будет лучше. — Странный ты. Из-за дурацкой факультетской вражды шлешь все к чертям? — Хардин явно был настроен докопаться до истины. — Да, — проще согласиться, чем рассказывать настоящую причину. — Чтобы ты понимал, насколько смешно выглядят твои надуманные причины, я тебе открою тайну, — во вкрадчивом баритоне слышалась явная усмешка, — я, чье семейство безумно гордится чистотой крови, взял и влюбился в грязнокровку, — он отхлебнул еще чаю, по всей видимости представляя, что это кое-что покрепче, после чего с силой швырнул ни в чем не повинную кружку в камин, — а она меня знать не желает! Такого признания от друга Майкл совсем не ожидал. Хоть он и знал, что отношения Скотта и Янг уже давно вышли за рамки спора, но что друг, всегда внешне надменный и отстраненный, наберется смелости и признается в чувствах, стало большой неожиданностью. — Не в факультетской вражде дело, Хардин. Сейчас я готов был бы на нее наплевать. Скотт уставился на однокурсника тяжелым взглядом, ожидая продолжения. Но тот не торопился все рассказывать. Это не было каким-то секретом, но, тем не менее, не особо хотелось с кем-то делиться. Разве что с лучшим другом. — Да говори уже! — не выдержал брюнет. Тёрнер тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. Он еще никому об этом не рассказывал, не видел смысла. — Думаю, в магическом сообществе ни для кого не секрет, что семейства О’Нил и Тёрнеров не общаются уже несколько лет, — Майкл дождался кивка друга, — так вот здесь не просто семейная вражда, — он снова помедлил, вглядываясь в огонь и подбирая слова, — на нас проклятье, Хардин. Мы не можем быть вместе, иначе станем последними в своем роду. От услышанного брюнет присвистнул. Он явно не ожидал, что все настолько серьезно. — Неужели нет никаких вариантов? — спустя несколько минут тяжелых раздумий все же произнес он. — По крайней мере, мне они не известны. — Охренеть, — Скотт взъерошил волосы на затылке, пребывая в шоке, — то есть, если бы не проклятье, ты был бы с О’Нил? — Я не знаю, — Майкл в сердцах бросил в огонь смятый кусок пергамента. — Я не знаю, что бы тогда было. Но я точно знаю, что моя семья ждет от меня не этого, а продолжения древа Тёрнеров, к тому же я единственный ребенок в семье, — он грустно усмехнулся, — И я не могу обречь Сару на такое. Не такую жизнь видят девчонки в своих мечтах. Проклятье. Всю жизнь я пытаюсь доказать всем вокруг, что достоин носить эту гребаную фамилию, а потом это оборачивается такой херней, — Майкл в отчаянии закрыл лицо ладонями. В гостиной повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием дров в камине. Каждый был погружен в свои раздумья. Слова не требовались. — Ты любишь её? — слова Хардина разрезали ненадолго воцарившееся молчание, больно проходясь тупым клинком по сердцу. Тёрнер поднял лицо на друга, пряча истинные эмоции за маской кривой ухмылки. — Что? Не-е-е-т, — взгляд снова уткнулся в камин. Пляшущие языки пламени отражались в изумрудных глазах, пряча за собой эмоции и чувства. — Не думаю, что способен на такое. Скотт внимательно разглядывал лицо Майкла. На которое сейчас снова легла непроницаемая маска холодности. Вот так неожиданный поворот. Ему по-своему было жаль друга, и даже если, как он сам говорит, Тёрнер не любит О’Нил, то отрицать какое-то влечение между ними бессмысленно. Его поступки говорят совершенно об обратном. Такого и врагу не пожелаешь, ведь каждый волен выбирать того, с кем он хочет быть. В голове Скотта вертелись тысячи мыслей, из общего потока которых он все же сумел выудить одну самую важную на данный момент. Свои проблемы показались сейчас настолько смешными, что даже глупо было думать о них в таком ключе. У них с Тессой нет таких препятствий, и он во что бы то ни стало добьется её прощения.

***

По воскресеньям на завтраке в Большом Зале, как правило, присутствовало совсем небольшое количество учеников. Многим хотелось подольше поваляться в теплой постели, особенно когда за окном метель, а в спальне уютно потрескивает огонь в камине. Но к отличнице Тессе Янг, привыкшей вставать раньше всех, это не относилось. Ведь завтрак — это святое, поэтому когтевранка всегда посещала его, даже если накануне приходилось засидеться над уроками допоздна. Полумна едва разлепила веки, когда Янг уже была почти одета, натягивая пушистый свитер. Заспанный взгляд Лавгуд красноречивее всяких слов говорил о том, что ей точно сейчас не до принятия пищи, и Тесса, пожелав доброго утра, отправилась на завтрак в гордом одиночестве. Привыкшая все делать достаточно быстро, когтевранка всегда в числе первых заканчивала трапезу и покидала зал. Сегодняшнее утро не стало исключением. Кивнув сидящей за гриффиндорским столом Саре, с которой они чуть позже встретятся в библиотеке, Тесса направилась к выходу из Большого Зала. Успев бросить беглый взгляд на стол Слизерина, с легким разочарованием отметила, что рядом с Тёрнером нет его друга, что было странно, поскольку обычно они сидели по соседству. Толкнув тяжелую дубовую дверь, девушка с наслаждением вдохнула прохладный воздух холла, исходящий от каменных стен. Контраст температур с залом, под потолком которого парило порядка тысячи свечей, чувствовался сразу, отчего Тесса немного поежилась, приобнимая себя, чтобы сохранить тепло. Повсюду были рождественские атрибуты в виде венков и волшебного снега, напоминающие о предстоящем празднике. Не успев сделать и пяти шагов, когтевранка почувствовала на талии сильные руки, настойчиво притягивающие её к крепкому телу. Спина ощутила прикосновение к твердому торсу даже через несколько слоев одежды, разделявшей их, отчего по коже пробежала россыпь мурашек. — Пусти, — практически шепотом проговорила Янг, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, кто позволил себе подобные вольности. Этого и не требовалось, она узнала это окутывающее тепло, исходящее от парня. Такое знакомое и приятное, но такое неправильное. — Нет. Не пущу, — Хардин зарылся носом в волосы девушки, наслаждаясь их ароматом, по которому так успел соскучиться, пока они были в разлуке. Но теперь он четко решил, что не отпустит её. — Хардин… — нежный голос дрогнул. — Что ты делаешь? — Беру свое, Тесса. Ты моя, и не вздумай отрицать это, — его губы коснулись тонкой шеи, оставляя обжигающий след, ведь именно к этому месту резко прилила кровь. — Нет, — сама того не осознавая, девушка прикрыла глаза, отдаваясь приятному ощущению. — Моя… — руки на девичьей талии сжимались все теснее, неторопливо поднимаясь к груди. — Мерлин, нет, — уверенности в голосе становилось все меньше, когда Тесса откинула голову на плечо парня, открывая больше пространства для поцелуев. — Да-а-а… — словно Змей-искуситель шептал ей на ушко, пока когтевранка медленно тонула в его нежности. Неожиданно резко Хардин развернул девушку к себе и обхватил её лицо большими ладонями, вырывая из приятной неги и заставляя сфокусировать взгляд. — Я тебе говорил уже, но повторю еще. Я люблю тебя, Тесса, — сердце в груди Янг застучало с утроенной скоростью, стоило трем заветным словам слететь с губ. И сейчас она вглядывалась в глубину его больших глаз, мерцающих в тусклом свете холла, стараясь при этом не выдать себя участившимся дыханием. — И я знаю, что ты меня тоже любишь, иначе бы сопротивлялась мне до последнего, — когтевранка хотела было что-то сказать, но Скотт не дал ей этого сделать. — И я тебя не отпущу, я добьюсь прощения во что бы то ни стало. Хардин был настолько близко, что его дыхание опаляло нежные губы. По венам девушки разносилось тепло от только что сказанных слов. Тесса внимательно разглядывала эмоции, проступившие на лице парня и, встретившись с его решительным взглядом, была уверена, что сейчас он её поцелует. Янг затаила дыхание в ожидании прикосновения жарких губ. Но он сделал то, чего она точно не ожидала в этой ситуации. Хардин отпустил её и сделал шаг назад, отстраняясь. Словно говоря о том, что на сегодня разговор, как и попытки парня заслужить прощение, окончен. — С чего вдруг такая решительность? — нервно сглотнув, выдавила из себя Тесса, пытаясь за смелым вопросом скрыть разочарование. В том числе, и от самой себя. — А с того, что нет ни одной действительно серьезной причины, по которой мы не можем быть вместе. — А как же прошлые ошибки? — Вот именно, что они были всего лишь ошибками, за которые я раскаиваюсь, и все они остались в прошлом, — слизеринец опустил руки в карманы, тяжело вздохнув. — Но то, что я чувствую к тебе, Тесса, не было ошибкой. Хардин развернулся на пятках, обозначая конец разговора, и направился к дверям в Большой Зал. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, а от его слов в животе запорхали бабочки, разнося приятное чувство по всему телу. Кого она обманывает, она давно уже его простила, еще в тот самый момент, когда Сара сказала, что она сама подсознательно уже приняла решение. И сейчас, отдавая себе в этом отчет, ей вдруг стало неожиданно так легко, будто с плеч слетела огромная ноша обиды, а за спиной расправились крылья надежды. Двери Большого Зала распахнулись перед самым носом Скотта, и оттуда вышло несколько пуффендуйцев, совершенно не обращающих никакого внимания на стоящих рядом Хардина и Тессу. Когтевранка решилась воспользоваться замешательством Скотта и тем, что он остановился, выпуская студентов из зала. Маленькая девичья ладонь ухватилась за локоть парня, не давая покинуть холл. Слизеринец в недоумении обернулся. Видимо, девушка хотела еще что-то сказать, может, бросить колкую фразу в его адрес. Но она молчала. — Тесса, что ты… Ему не дали договорить мягкие губы, неожиданно накрывшие его и утянувшие в нежный поцелуй. От которого внутри черепной коробки разразились фейерверки. Как он по ней скучал! Быстро сориентировавшись, слизеринец улыбнулся и ответил на поцелуй, прижимая девушку к себе. Тонкие руки обвили шею парня, притягивая ближе. — Я простила тебя, Хардин, — прервавшись на мгновение, прошептала она, после чего снова прильнула с поцелуем.