Vensero

Год назад Холодная и суровая природа Англии манит своим величием и широтой, притягивая взгляд рядового обывателя. Шумный Лондон остался позади, уступив место деревушкам с маленькими домишками, из труб которых клубился дым. Вскоре и они сменились пологими склонами и заснеженными хвойными лесами, завораживающими своим великолепием. Опираясь виском о стену вагона-купе Хогвартс-экспресса, Сара разглядывала мелькающие за окном, быстро сменяющие друг друга пейзажи. Кроме нее в купе никого не было — почти все друзья остались в школе на рождественские каникулы, поэтому сейчас гриффиндорка возвращалась в Хогвартс в тишине. Хотя знала, что в соседних купе ехало еще несколько десятков студентов. На столике покоился номер журнала «Придира», подсунутый Полумной перед самым отъездом домой. К которому, кстати, О’Нил так и не притронулась, не желая засорять светлую голову нарглами и мозгошмыгами. Мерный стук колес о рельсы успокаивал, мягко погружая в неглубокую дрему. И Сара, свернувшись калачиком, сама не заметила, как уснула. Проснулась девушка лишь когда поезд издал характерный свист, возвещающий о прибытии на конечную станцию «Хогсмид». Распахнув глаза, О’Нил обнаружила, что за окном уже сгустились лиловые, сочные сумерки. Она резко поднялась на ноги и принялась метаться по купе в поисках верхней одежды. За дверью были слышны шаги других учеников, спешно покидающих вагон. Обещая себе, что больше никогда не будет ездить в купе одна, даже если в вагоне будут ехать одни слизеринцы, Сара наспех забрасывала вещи в рюкзак. Благо их было немного, поскольку уезжала она всего на несколько дней. Кое-как натянув на себя теплую мантию и криво застегнув многочисленные пуговицы, гриффиндорка схватила рюкзак и еще раз пробежалась взглядом по купе в поисках забытых вещей. Убедившись, что ничего не оставила, девушка поспешила на выход. Через окно вагона она заметила, что студенты уже погрузились в кареты, управляемые невидимыми глазу фестралами. Засмотревшись по сторонам на выходе, О’Нил не обратила внимания на скользкую ступеньку и практически кубарем вылетела из вагона. Рюкзак отлетел на несколько ярдов, по пути растеряв часть содержимого. Чертыхнувшись, девушка поднялась на ноги, отряхиваясь от снега. Откинув с лица растрепавшиеся волосы, Сара увидела, что на ее рюкзаке уже сидит зверек размером с кошку, покрытый черной блестящей шерсткой. Животное усердно копошилось в содержимом сумки студентки и лишь когда оно подняло мордочку с утиным клювом, О’Нил узнала нюхлера. «Наверняка сбежал от Хагрида», — промелькнуло в голове девушки, и только после этого до нее дошло, что милое создание вовсе не с благими намерениями изучает содержимое её рюкзака. Одержимость животного всякими блестящими предметами до такой степени, что нюхлеры могли перерыть приличный огород в их поисках, была известна каждому, кто ходил на уроки по уходу за магическими существами. Выудив из недр рюкзака кошелек с блестящей металлической застежкой, зверек победно взглянул на свою добычу и бросился в сторону леса прежде, чем Сара успела опомниться. — Что?! Нет, стой, там же все мои сбережения! — но пронырливый нюхлер уже не слышал её, направляясь к чаще заснеженного леса. Быстро обнаружив среди разбросанных вещей волшебную палочку, О’Нил схватилась за нее, как за последнюю надежду в битве с коварным и хитрым зверем. — Винградиум Левиоса! — прокричала девушка заклинание Левитации, но промахнулась. — Да чтоб тебя! Вермикулюс! — Сара боялась использовать заклятия, которым их учили на Защите от Темных искусств, ведь для мелкого зверька они могли оказаться смертельными. Поэтому гриффиндорка сейчас усиленно старалась вспомнить более безобидные чары. — Даклифорс! Но снопы искр из палочки летели мимо нюхлера. Если она за ним побежит, он ускорит бег, и тогда уж его точно не поймать. Но делать нечего и, подхватив подол мантии, Сара уже было собралась ступить на тропинку, покрытую пушистым снегом. — Сражаешься со страшным чудовищем, О’Нил? — раздался позади насмешливый баритон. Сара обернулась, встречаясь с ухмыляющимся лицом Майкла Тёрнера. Слизеринец стоял, сложив руки на груди, и его явно забавляла развернувшаяся перед ним картина. Странно, он сейчас произнес больше слов по отношению к ней, чем за несколько лет, что они не общались. — Не твое дело, Тёрнер! — буркнула девушка. Немного подумав, добавила: — он спер мой кошелек. — И ты пытаешься превратить бедное животное в червяка или резиновую утку? Нет, ну невозможно! Он смеется над ней! Сара крепко сжала кулачки. В этот момент зверек остановился, видимо поняв, что сейчас им вовсе не до него, и с интересом наблюдал за перепалкой двух студентов. — А что прикажешь делать? Не Оглушающее же в него запускать — бедняга потом может не очнуться. Майкл ухмыльнулся. — Он стащил у тебя кошелек, из-за чего ты, к тому же, не успела поехать со всеми в замок, — парень взглядом указал на отъезжающие кареты с учениками. Саре захотелось взвыть от отчаяния: сегодня явно не ее день, — а ты беспокоишься за его здоровье. Потрясающе, — Майкл достал палочку и направил на нюхлера. Зверек понял, что он снова под прицелом и юркими движениями бросился к лесу. — Стой, Тёрнер! Не надо! — Сара вцепилась в рукав слизеринца. Она уже готова была распрощаться с кошельком. В конце концов, несколько серебряных сиклей и бронзовых кнатов не стоили жизни животного, хоть и такого ушлого. — Акцио кошелек! — крикнул парень, и в тот же момент украденный предмет вырвался из лапок воришки и поплыл по воздуху прямо в руки Майкла. — Что-о-о? Манящие чары? — О’Нил ударила себя по лбу. Почему она сама до этого не догадалась, а в первую очередь думала, как обезвредить нюхлера? — Ну да, а ты что думала? Что я живодер? — в голосе прозвучала едва заметная нотка обиды. — Держи. На ладонь Сары упал многострадальный кошелек, пока девушка переваривала только что произошедшее. Признаться, она и в правду подумала, что Тёрнер запустит сейчас если и ни Непростительное, то наверняка одно из заклинаний, что разучивают для дуэлей волшебников, и бедному зверьку придет конец. Стало стыдно. Ведь в детстве они с Майклом дружили, и за ним никогда не было замечено каких-то садистских поползновений. О’Нил утешала себя тем, что это все дурная слава Слизерина, которая идет далеко впереди учеников этого факультета. — Спасибо, — проглотив неловкое чувство, Сара гордо подняла подбородок, встречаясь с изумрудным омутом глаз, с любопытством её рассматривающих. Несколько лет они не находились так близко рядом друг с другом. За это время каждый из них вырос, в той или иной степени изменившись во внешности. — О’Нил, и долго ты будешь меня разглядывать? — бархатный голос вернул к реальности спустя пару минут. — Я понимаю, что от меня сложно оторваться, но не так же откровенно пялиться. — Что-о-о? Тёрнер, а я смотрю, репутация школьного повесы не дает тебе покоя, — Сара прищурила глаза, с удовольствием наблюдая за тем, как хитрая лисья ухмылка сползает с его лица. Только ограниченный круг людей знал Майкла настоящего, скрытого за маской напускного самодовольства. И по счастливой случайности, гриффиндорка была одной из этих людей. Конечно, за годы человек может измениться, но подсознательно она чувствовала, что кое-что осталось прежним. Холодность и отрешенность, на самом деле скрывающая недовольство собой и стремление постоянно становиться лучше и быть идеальным в глазах окружающих. — Успокойся, я не одна из тех безмозглых дурочек, кто вешается тебе на шею. — Рад это слышать. Я бы не вынес внимания с твоей стороны, — ухмыльнулся он, после чего продолжил: — кажется, придется идти пешком до школы. Смотри, не влюбись по дороге. — Ха-ха, очень смешно, Тёрнер. Взгляд девушки упал на все еще разбросанные на снегу вещи и, тяжело вздохнув, Сара принялась их собирать обратно в рюкзак. Усмехнувшись, Майкл взмахнул палочкой, и все предметы, в том числе и те, что были в руках О’Нил, сами собой полетели в недра рюкзака. — Ну, конечно, давай, хвастайся перед неумехой-пятикурсницей, — буркнула под нос девушка. Размышляя, почему сама не додумалась так сделать. — Ты хоть что-нибудь умеешь руками делать? — Это заклинание проходят на третьем курсе, О’Нил. А по поводу моих умений можешь не сомневаться. Не посчитав нужным отвечать на едкий выпад, Сара затянула шнуровку рюкзака и наконец надела его на плечи. Поправив растрепавшиеся волосы, она накинула капюшон, раз уж все равно придется идти пешком. Благо на улице было не слишком холодно. С неба, кружась, падали снежинки, быстро темнело, но тропинка, ведущая к школе, освещалась тусклым лимонным светом уличных фонарей. — А ты почему не поехал со всеми? На тебя тоже напал нюхлер? — А это не твое дело. — Ну и пожалуйста. Сара вышла на тропинку и направилась в сторону школы. — Эй, да стой ты, — Тёрнер в два шага её догнал, — не пойдешь же ты одна по лесу, делая вид, что мы не знакомы. — По-моему, это ты вечно делаешь вид. А я всегда говорю то, что думаю, Майкл, — она сама не заметила, как назвала его по имени, отчего парень даже на мгновение замер. — Да и ты не стремилась к общению. Гриффиндор и Слизерин всегда были и остаются врагами. — А вот и неправда, встречаются исключения. Но тебе лучше об этом не задумываться, а то весь твой идеально выстроенный мир с такими правильными убеждениями рухнет. — Что? О чем ты вообще говоришь? Какой идеальный мир? Ты и понятия не имеешь, как мне на самом деле живется. — Ох, ну конечно, идеальная семья идеальных аристократов с совсем не идеальным наследником! Позор семейству! — слова вырвались прежде, чем Сара успела над ними подумать. Спустя секунду, осознав всю грубость брошенной фразы, она прижала холодные пальцы к губам. — Прости, я не то хотела сказать. Майкл остановился. Вряд ли его можно было обидеть, но от нее эти слова были неожиданны. Ведь именно Сара говорила, когда они были детьми, что корни совсем не важны, а важно то, каким человеком ты станешь. — Да нет. Именно это ты и хотела сказать. — Тёрнер, нет, — она обошла его, заглядывая в глаза. — Ты же знаешь, что я так на самом деле не думаю. Прости меня. Мы впервые разговариваем спустя восемь лет, а для меня это полжизни, между прочим, — она улыбнулась, рассеивая неловкость между ними, и тем самым вызывая ответную улыбку, — поэтому я не хочу, чтобы ты думал, что я затаила на тебя какую-то злобу. В свете фонарей в её глазах мерцали огоньки, отражаясь таинственными бликами в голубых радужках. Нет, не голубых. Этот цвет скорее напоминал васильковое поле, то самое, на котором они когда-то вместе играли. — А ты не затаила? — сначала гриффиндорка опешила, но тут же увидела, что он улыбается. — Все нормально, Сара. В любом случае, дойдем до школы, и на этом наше общение закончится, — немного подумав, добавил: — так ведь? — Как скажешь, Тёрнер, — она бы не в жизнь не призналась, что скучала по нему и по их присутствию в жизни друг друга. Когда-то, еще будучи совсем маленькой, Сара считала его самым красивым мальчиком на свете и даже думала, что влюблена в него. Но потом они стали все больше проводить времени вместе, и это чувство сменилось на теплую дружбу, а детская влюбленность была позабыта. Какое-то время они шли молча, тишину нарушал только легкий хруст снега под ногами. Каждый был погружен в свои раздумья. Дерзкая гриффиндорка не давала ему покоя еще с начала этого учебного года, когда они вернулись в школу после летних каникул. Она изменилась, сильно изменилась. Из угловатого ребенка с острыми коленками О’Нил превратилась в девушку. И, как бы Тёрнер ни старался это отрицать, в весьма привлекательную девушку. Почти всегда заплетенные в длинные косы светлые волосы сейчас были подстрижены до плеч и небрежно уложены, что делало образ еще более дерзким и полностью соответствующим характеру девушки, а подростковая фигура приобрела плавные соблазнительные формы. Взгляд невольно цеплялся за нее, когда они находились в Большом Зале или же встречались в коридорах. Но, в конце концов, вокруг слизеринца вертелось много других хорошеньких девчонок, поэтому Майкл не позволял мыслям о Саре проникнуть глубоко в разум. До сегодняшнего дня, пока им не пришлось столкнуться нос к носу. Он даже сам не понял, как принял решение не ехать в экипаже с другими учениками. Стоило ему только увидеть растрепанную гриффиндорку, отчаянно пытающуюся сразиться с нюхлером, как решение пришло мгновенно, и он направился в ее сторону. В конце концов, до школы можно и пешком дойти. — Как прошло Рождество? — Тёрнер старался отделаться от навязчивых мыслей об аппетитной фигуре О’Нил, очертания которой можно было рассмотреть даже через ткань мантии. — Как обычно, — девушка пожала плечами, — дедушка весь вечер травил байки про свою молодость, — хоть гриффиндорка и закатывала глаза, было видно, как сильно она привязана к старику Джейкобу. Майкл улыбнулся, вспомнив всегда добродушное лицо главы семейства О’Нил, который всегда подкидывал им с Сарой кучу сладостей, заговорщицки подмигивая. — А у тебя? — Отлично. Мама с бабушкой, как всегда, не разговаривают друг с другом, и мы с отцом что-то вроде связующих звеньев между двумя дорогими нам женщинами. Обычное Рождество в кругу любящей семьи. — Я так понимаю, это сарказм? — А ты догадлива, — сердце Сары сделало кульбит при виде белоснежной улыбки парня. Мерлин, как же он все-таки изменился! — Как думаешь, то проклятие… ну, на наших семьях… оно действительно есть? Майкл немного помедлил, воскрешая в памяти то письмо, торопливо набросанное Сарой сразу после того, как она стала свидетелем развернувшейся ссоры между дедом и его бабкой. — Бабушка никогда не говорила о нем напрямую, но ведь ты сама все видела. Да и она косвенно упоминала. — Это… грустно, — Сара уставилась под ноги. — Что такое, О’Нил? Захотелось породниться? — хитрая улыбка скользнула по лицу слизеринца. — Что-о-о? Нет, — она усмехнулась, — просто сам факт того, что наши семьи когда-то дружили, а сейчас это все обернулось во вражду непонятно из-за чего, заставляет грустить. К тому же, в Англии не так уж много чистокровных семейств волшебников. Моей-то семье все равно, а вот твоей — не думаю. — Ты права. Но в любом случае, нас с тобой это не касается. — Ну да, — Сара ненадолго задумалась. — Слава Мерлину, ты заносчивая задница, Тёрнер, и я бы на тебя все равно не позарилась, — она рассмеялась, но смех вышел каким-то нервным. — То же самое могу сказать и о тебе, О’Нил. Ты вредная гриффиндорка, и стояла бы как кость в горле. — Что? Не-е-е-т! — она притворно возмутилась. — Я не такая! — Такая, — для пущей убедительности Майкл принялся кивать, — у тебя ужасный характер, и нужны железные нервы, чтобы его выдержать. — Нормальный у меня характер! Даже хороший! — Нет, — его начала забавлять её реакция. — Ну и ладно. Все равно не тебе его терпеть. Они прошли еще пару минут в тишине, которая теперь уже не казалась такой неловкой. Будто вернулись на несколько лет назад и перебрасывались шутками, как старые приятели, словно и не было этих восьми лет, проложивших пропасть между двумя лучшими друзьями. Искристые снежинки все чаще кружились в зимнем воздухе, падая на одежду для того, чтобы спустя несколько секунд навсегда исчезнуть в волокнах темной ткани. Сара с поистине детским интересом рассматривала это прекрасное творение природы, срок жизни которого был непростительно короток. Это помогло отвлечься от мыслей о семейной вражде. В нескольких ярдах от них промелькнула маленькая тень, и через мгновение взору предстал уже знакомый нюхлер, ставший причиной того, что они сейчас идут пешком. — Майкл, смотри! Он снова направляется в сторону Хогсмида. Надо поймать его и отнести Хагриду, иначе опять потеряется. — О’Нил, ты серьезно? — Тёрнер закатил глаза. — Мало он тебе неприятностей доставил за сегодня? — Но ведь он же может замерзнуть! И к тому же, если он доберется до деревни, то поднимет там такой переполох, перерыв все улицы. — Ну уж нет, — парень сложил руки на груди. Похоже, что-то со временем совсем не меняется: девчонка все так же полна сумасбродных идей, в которые пытается и его втянуть. — Если тебе так хочется — лови сама. — Ну и ладно, справлюсь без твоей помощи, — Сара засучила рукава мантии. — Подержи, — сняла с плеч рюкзак, чтобы лишняя ноша не помешала поимке зверька, и вручила его ухмыляющемуся Тёрнеру. Аккуратной поступью девушка двинулась к зверьку, пока тот рылся в сугробе, видимо, в поисках сокровищ, и совсем не ожидал опасности. Под ногой О’Нил хрустнула ветка, и нюхлер поднял смешную мордочку с утиным клювом, тут же увидев приближающегося человека. Поняв, что Сара крадется по его душу, животное бросилось наутек, а девушка за ним. Майкл с веселой улыбкой наблюдал за развернувшейся картиной и сам не заметил, как им тоже овладело озорство. Увидев, что воришка бежит в его направлении, Тёрнер сбросил рюкзак на снег и побежал за ним. Сара не успела рассчитать траекторию движения внезапно сорвавшегося с места парня, из-за чего не смогла вовремя притормозить и позорно врезалась в слизеринца, повалив их обоих в снег. — Какого гиппогрифа, О’Нил! — процедил парень, глядя на ошарашенную девушку, распластавшуюся на его груди. — Вот скажи, как ты вообще в квиддич играешь, если у тебя реакции ноль? Глядя в его недоумевающие глаза изумрудного оттенка, в которых отражались падающие крупные снежинки, Сара неожиданно для обоих рассмеялась. Спустя пару секунд, поняв всю комичность ситуации, Майкл тоже залился хохотом. — Похоже, этот нюхлер послан мне в наказание за все мои проступки, — не переставая смеяться, девушка сползла с парня и легла рядом, обращая взор на ночное небо. — А ты послана мне, — в голове Майкла это звучало как шутка, но, произнеся слова вслух, он понял всю двусмысленность фразы. — Тоже в наказание? — Сара перестала смеяться, почему-то на мгновение затаив дыхание. Она боялась повернуться к нему и встретиться взглядами. Боялась, сама не зная, чего. Признаться самой себе, что он стал еще привлекательнее. И вовсе не зря за ним увивается столько девушек. — Возможно. Тёрнер повернулся к девушке, внимательно разглядывая. Растрепавшиеся светлые волосы, щеки, покрытые румянцем, большие глаза, обрамленные темными ресницами и устремленные в небо, и блуждающая по лицу улыбка на пухлых вишневых губах. Пристальный взгляд парня все-таки вынудил её повернуться и встретиться с ним глазами. — Что? — почему-то совсем тихо спросила Сара. — Почему ты так на меня смотришь? — Тише, помолчи, — Майкл привстал на локте, и рука сама собой потянулась к золотистой прядке, упавшей на лицо девушки. Сара, как завороженная, следила за его неспешным движением и тем, как он аккуратно убрал волосы с её лица, даже не спросив дозволения. Казалось, его глаза стали еще темнее, приобретая оливково-зеленый насыщенный оттенок. Майкл не понимал, что делал, голос разума был сейчас не слышен. Движимый только лишь инстинктами, он разглядывал свою некогда подругу, которая неожиданно стала слишком притягательной. Снежинки продолжали кружиться, путаясь в пшеничных прядях девушки, разметавшихся на снегу. Аппетитные губы приоткрылись, потому что Сара сделала прерывистый вдох. И когда их нежной кожи коснулся снежный кристаллик, Майкл не удержался и поймал его губами. Удивленный выдох девушки напрочь сорвал крышу, и слизеринец уже смелее прильнул к губам девушки, унося в объятия теплого поцелуя. Сара замерла, совершенно не понимая, как ей реагировать. Да, она уже целовалась с мальчиками в свои шестнадцать лет, но сейчас это был настолько неожиданный жест, что она растерялась. Но отрицать, что поцелуй слизеринца ей был приятен, она не могла. Его губы были мягкими и словно обволакивали. Сама не заметив, когда здравый смысл покинул ее светлую голову, девушка ответила на поцелуй, осторожно раскрыв губы и впуская внутрь язык Майкла. Он не спеша исследовал её рот, наслаждаясь каждым миллиметром, до тех пор, пока не встретился с языком О’Нил. И в этот момент осторожность и неспешность куда-то подевались, уступая место резко нахлынувшему желанию. Захотелось стать еще ближе, поэтому Майкл обхватил девушку и потянул на себя, укладываясь на спину и позволяя ей лечь на него. Холодными пальцами Сара коснулась его шеи, отвечая на поцелуй, в то время как руки парня блуждали по ее спине, исследуя очертания стройного тела. Несмотря на то, что они находились в зимнем лесу, стало неожиданно жарко. Положив ладонь на щеку Майкла, девушка все же нашла в себе силы прервать слияние их губ и отстраниться. — Тёрнер… — выдохнула она в его уста, слегка припухшие от поцелуя, — какого гриндилоу ты творишь? — А как ты думаешь, Сара? — он улыбался, но глаза при этом горели адским пламенем, а голос слегка охрип. Мерлин, как он красив! — Целую тебя, вообще-то. Еще скажи, что тебе не нравится. — Мне не нравится. Да нравится, конечно! Но не признаваться же этому заносчивому засранцу в том, что, кажется, сейчас случился лучший поцелуй в ее жизни. Теперь понятно, почему у него столько поклонниц, как перед ним устоять вообще можно, когда он целуется, как Бог?! Похоже, все мысли Сары были написаны на лице, потому что она опустила взгляд на его губы, и Майкл усмехнулся. — Твои губы говорят мне об обратном, — бархатный шепот затягивал, и гриффиндорка почувствовала, как расплывается талой лужицей, не в силах оторвать глаз от его манящих губ. Они будто гипнотизировали, притягивая взгляд, и совершенно отключали мозг. По ним снова скользнула усмешка, и внезапное желание стереть её своими губами нахлынуло на девушку. Да и черт с ним! Повинуясь порыву, Сара на этот раз сама припала к сладким устам, втягивая Майкла в поцелуй. Ей совершенно не хотелось сейчас думать о том, что он о ней подумает, она повиновалась своим желаниям и телу, которое сейчас отчаянно стремилось к слизеринцу. Опрокинув девушку на спину, Тёрнер навис над ней, продолжая целовать щеки, очерчивая губами линию подбородка и неторопливо подбираясь к шелковой коже шеи. Внутреннее тепло разливалось по телу приятными мурашками, постепенно превращаясь в жар. Ощущение мягких губ на шее выбрасывало за край сознания, вознося куда-то высоко к облакам. Маленькие ладони обнимали и гладили широкие плечи парня, в то время как он вернулся ко рту, делая поцелуй все глубже и напористей. Мерлин, почему же так приятно? Он невозможный. Невероятный. Эмоции рвались наружу, выпуская из груди легкий стон удовольствия. Это словно отрезвило обоих, и Майкл нашел в себе силы прервать поцелуй. — Кажется, мы увлеклись. — И правда, — дрожащими пальцами девушка прикоснулась к губам, саднящим от поцелуя. Майкл тяжело выдохнул и уткнулся лбом в грудь гриффиндорки, приводя дыхание в норму. Спустя несколько секунд парень поднялся на ноги и подал руку О’Нил. Ухватившись за нее, Сара последовала его примеру и принялась неловко отряхиваться от снега. — Не стоило нам этого делать, — Тёрнер тоже приводил в порядок одежду. — Да, не стоило, — девичьи щеки заливал яркий румянец, и Сара была готова поспорить, что это не укрылось от глаз Майкла. — Глупости какие. — Действительно. — Больше не повторится? — Нет, конечно.

***

Майкл проснулся среди ночи, неожиданно поняв, что ему вовсе не хотелось прерывать сон. Вернее даже не сон, а воспоминание. Поднявшись с постели, Тёрнер подошел к витражному окну, красующемуся на одной из стен мужской спальни и, оперевшись об него рукой, задумался. Надо же, если бы не нюхлер, которого, кстати, они тогда так и не поймали, но он сам прибился к хижине Хагрида, возможно, ничего бы этого сейчас не было. Не было бы этих встреч в самых потаенных углах школы, украденных поцелуев и тесных объятий. Не было бы душевных стенаний, когда не знаешь, как поступить: правильно или так, как того просит сердце. Не было бы разрывающего на части чувства, описать которое ему не под силу. Наконец, не было бы вкуса её губ в памяти и кружащего голову аромата кожи. Перед глазами бы не стояло ее обнаженное тело, россыпь фиолетовых отметин на сатиновой коже и её дрожащие прикрытые веки, когда она начала, наконец, получать удовольствие. Не было бы разбитых костяшек, и Дафна казалась бы вполне подходящей пассией. Много чего не было бы. Но что-то ему подсказывало, что черный пушистый зверек тут вообще ни при чем. Не он, так что-то другое послужило бы катализатором для взрыва эмоций. «Надо валить», — пронеслось в голове слизеринца, и он четко решил сразу после бала уехать домой на каникулы. Чтобы отдохнуть от стен школы, где все было пропитано воспоминаниями о ней. Проветриться, выбросить из головы, забыться. Он был готов уехать еще до бала, но Хогвартс-экспресс отправлялся в Лондон только на следующий день. Кажется, это была первая здравая идея за последнее время, посетившая его голову.