Ассоциация по воспитанию детенышей

Голос детеныша звучал почти как крик. Из-за того, что русалочка отчаянно пытался закричать, его голос, казалось, наконец прорвался через какой-то барьер, который подавлял его, и теперь он мог, наконец, по-настоящему произнести это слово. Услышав его голос, Се Луань и Зарад были ошеломлены. Даже несмотря на то, что его разум был пуст на секунду, Се Луань отреагировал первым. Однако, присев на корточки и частично протянув руку, юноша проявил редкий намек на нерешительность. Он не знал, как утешить русалочку, который вцепился ему в штаны и кричал «Папа». Когда юноша присел на корточки, русалочий детеныш отодвинулся от края штанины и протянул руки еще дальше, ухватившись за колени Се Луаня. Льдисто-голубой хвост под водой раскачивался взад-вперед гораздо быстрее и шире, чем обычно. Любой мог бы легко прочитать эмоции детеныша. Положив свои маленькие руки на колени юноши, Гейл затем использовал всю свою силу и поднял верхнюю часть тела, чтобы приблизиться к юноше, выглядя так, как будто он изо всех сил пытался выбраться на берег. — Папа… — Малыш не слышал звуков, которые он издавал. Единственное, о чем он мог думать, так это о том, чтобы приблизиться к юноше, инстинктивно пытаясь привлечь его внимание звуками и действиями. Видя это, даже если он немного медлил с реакцией и на этот раз, Се Луань теперь знал, что делать. Не желая, чтобы детеныш продолжал тратить много усилий, чтобы подтянуться и пошевелить хвостом, Се Луань немедленно поднял русалочку из бассейна. Он не пошел в сторону за полотенцем, а прямо понес малыша на руках. Одежда на его верхней части тела неизбежно промокла. Се Луань взял полотенце, которое дал ему Зарад, затем обернул им детеныша. На протяжении всего процесса маленькая русалочка в объятиях Се Луаня крепко держался за его рубашку и отказывался отпускать. Издавая тихий скулящий звук, он время от времени слегка дергал ткань в своих руках и зарывался головой в грудь юноши. — Гейл, будь умницей… — Се Луань полностью сосредоточился на русалочьем детеныше и не мог сейчас продолжать разговор с Зарадом. Держа малыша, который крепко вцепился в его одежду, он пытался утешить его. Почти рефлекторно Се Луань поднял руку и мягко похлопал Гейла по спине, пытаясь успокоить. Услышав его слова, малыш поднял голову и посмотрел на него, маленькие блестящие слезы катились по его щекам и вскоре превратились в очень маленькие, но красивые кристаллики. Се Луань поднял руку, чтобы поймать их, но было немного поздно, и некоторые упали, ударившись о кафельный пол с громким стуком. — Я не хочу, чтобы Гейла забрали, я не хочу, чтобы ты исчез. Ты никогда не должен думать, что я захочу, чтобы ты ушел. Зная, что русалочка, должно быть, только что услышал и понял слова Зарада, Се Луань медленно произнес это. Объясняя, он вытянул палец и очень осторожно вытер следы слез на маленьких щечках. Слезы, которые в то время еще не превратились в кристаллы, оставили мокрые следы на нежном личике малыша. Хотя он уже перестал плакать, его глаза все еще были остекленевшими, и блестящая слеза замерла в уголке его глаз, на грани падения. Если только они не были бессердечными людьми, то вид нынешнего облика русалочки, без сомнения, смягчил бы сердца людей. Увидев реакцию детеныша, Зарад больше не сомневался в том, что Гейл останется. Раньше он просто рассматривал возможность того, что, как только русалочка вырастет и поймет всю прелесть власти и богатства, он, возможно, захочет вернуться в семью Гуди. Однако, видя, как русалочка так боится, что юноша оставит его, проявляя такую сильную реакцию и даже будучи в состоянии говорить из-за него, Зарад был убежден, что детеныш гораздо скорее вырастет с юношей в качестве его родителя, чем будет иметь положение мастера семьи Гуди в будущем. Первоначально, когда он произносил эти слова, Зарад просто обдумывал интересы детеныша и объективно анализировал ситуацию. Но, глядя, как жалобно плачет детеныш, и как юноша терпеливо успокаивает его, Зарад на секунду почувствовал себя виноватым. Он действительно не хотел, чтобы Гейл плакал. Этого он никак не ожидал… малыш действительно понимал. Хотя он не обязательно осознал все полностью, казалось, что он определенно понял нужную часть… — Веди себя хорошо, не плачь, Гейл. Се Луань коснулся ледяного голубого хвоста русалочки и крепко держал его, когда он бессознательно слегка двигался из стороны в сторону, чтобы успокоить его. Воротник его рубашки в руках малыша уже был смят его сильной хваткой, но Се Луаня это совершенно не волновало. Русалочий детеныш, которого коснулся юноша, тут же слегка покачал хвостом. Он все еще не отпускал одежду юноши, но уже не был на грани слез. Его все еще влажные голубые глаза были устремлены на лицо юноши. Малыш внезапно уткнулся головой в грудь Се Луаня и потерся о нее, прежде чем крепко обнять. Его маленькие руки пытались дотянуться до широкой груди. В первый раз его руки ненадолго разжались, только чтобы крепко ухватиться за ткань по обе стороны груди. Убедившись, что юноша действительно не хочет его отдавать, русалочка почувствовал себя в безопасности и стал хорошо себя вести. Гейл вдруг стал очень тихим. Он не плакал и не двигался с места, но послушно прижался к юноше. Он только приподнял маленький плавник на конце своего хвоста, мягко постукивая им по телу Се Луаня. Мягкое постукивание плавника, несомненно, было для детеныша способом привлечь внимание родителей. После того, как ему наконец удалось успокоить детеныша, Се Луань вздохнул с облегчением. Взглянув в сторону, юноша заметил, как русалочка двигает плавником, и не смог удержаться, чтобы не прищурить глаза в улыбке. Он протянул руку и просунул ее под плавник, чувствуя легкое прикосновение к ладони. — Па… — Именно в это время детеныш, казалось, наконец понял, что он действительно мог сказать это слово раньше. Взволнованный, он похлопал юношу по руке, а затем попытался снова позвать того, кто держал его. Когда детеныш обнаружил, что два слога, которые он произнес, произнесены мягко и плавно, он бессознательно усилил удар плавником по руке, и его голубые глаза слегка расширились. — Гейл умеет говорить. Се Луань первым признал его достижение. Только что он ясно слышал, как тот называл его «папа», и совершенно не ослышался. Пока он говорил громче, он мог произнести то слово, которое хотел сказать. Получив подтверждение от юноши, русалочка, уютно устроившийся в его объятиях, собрался с силами и изо всех сил попытался заговорить. «Папа» — в русалочьей расе так же обозначают родителя, или родителей мужского пола. Звук больше не был просто выдохом, смешанным с воздухом. Русалочий детеныш говорил отчетливо, на нормальном уровне громкости. Хотя это было достигнуто благодаря большим усилиям со стороны детеныша, в отличие от того, как другие люди могли бы сделать это небрежно, это все еще было огромным прорывом для него. Лучше и быть не могло. Се Луань мог слышать, как тяжело Гейл работал, чтобы произнести эти два слога, поскольку это немного повлияло на тон. Но это никак не повлияло на суть его голоса. Для Се Луаня голос маленькой русалки в его руках был особенным и приятным. Он верил, что другой сотрудник интерната будет чувствовать то же самое, что и он. Поскольку он все еще был детенышем, голос, конечно, был очень нежным. Даже если убрать фильтр, который заставлял родителей думать, что все в их детенышах было идеальным, Се Луань все равно думал, что он чувствует, что у детеныша в его руках был очень чистый и приятный голос. Это было похоже на журчание ручья. Глядя на гармоничную и теплую атмосферу, окружавшую этих двоих, Зараду, который долгое время был сторонним наблюдателем, захотелось проглотить слова, которые он только что произнес. Если бы ему пришлось снова произнести эти слова в такой ситуации, то Зарад действительно не смог бы этого сделать. Теперь, когда у него больше не было сомнений относительно решения оставить детеныша, Зарад помогал им думать о том, что следует сделать для подготовки. — Первое, что мы можем сделать — это найти доказательства. В данный момент я не могу думать ни о чем другом. Мы можем начать только со сбора свидетельских показаний. Чувствуя, что то, что он сказал раньше, могло ранить русалочку, Зарад теперь испытывал непреодолимое желание отплатить семье Гуди тем же. — Я в состоянии помочь с этим. У меня есть друг, который хорошо разбирается в подобных вещах. Я скажу, когда будет прогресс. Когда он это сказал, Зарад уже был готов отправиться в военное следственное управление. Легкодоступные связи не должны быть потрачены впустую, гораздо лучше использовать их, а затем найти некоторых людей, которые не обязательно могут быть надежными. Когда Зарад начал готовиться, слухи по звездной сети уже привлекли внимание и скоро дойдут до ушей семьи Гуди. Из этого было ясно, что семья Гуди неизбежно пошлет людей в филиал Юньбао.