What Doesn't Kill You

Джон сидел на кровати, глядя на часы, стоявшие на ночном столике, и ждал сигнала будильника, чтобы отправиться на работу. Он делал это каждое утро, весь день и большую часть ночи. Он редко спал больше двадцати минут за раз, это он точно знал. Так показывали часы. Когда он наконец нашел работу в больнице Св. Варфоломея, это оказалось огромным облегчением как для его кошелька, так и для него самого. До сих пор он просто сидел на кровати безо всякой цели, не обращая внимания на время, потому что оно не имело значения, когда твоя жизнь напрочь лишена цели. Кроме того, нужно было как-то убить время, а Джон был в этом очень хорош. В основном он проводил свои дни, держа пистолет на коленях, решая, будет ли сегодня день, когда он наконец проглотит пулю. В конце концов, это всего лишь вопрос времени. Он отложил Беретту в сторону и продолжил размышлять. Это был единственный кусочек контроля, который он имел над своей жизнью, и он тянул его, наслаждаясь неизвестностью. Может быть, именно сегодня он, наконец, сделает это. Просто не выдержит и вышибет себе мозги? Он подозревал, что, вероятно, сделает это после особенно удачного дня. Уйдет на мажорной ноте. Он не боялся умереть. Он уже был мертв, когда в него стреляли, но затем вернули. Как только он понял, что его дни в качестве хирурга закончились, он обнаружил, что сильно возмущен этим «даром». Почему они не могли просто отпустить его? Не то чтобы он рассказывал об этом своему психотерапевту. Его упекут в больницу и точно заберут его пистолет. Он любил этот пистолет. Никто не брал его пистолет. Это был его билет отсюда. И поэтому он никому не открывал эту часть своей души. Он не связывался ни с кем из своих старых друзей с тех пор, как вернулся. Теперь он был другим. Больше не беззаботный, счастливый Джон Ватсон. Мысль о том, чтобы быть рядом с друзьями из армии, перебирая старые воспоминания, или старыми друзьями, которые не могли бы — к счастью — иметь ни малейшего представления о том, каково это — смотреть, как другой солдат скользит под твоими руками, уверяя их, что с ними все будет в порядке. Так много солдат… В такие моменты он мечтал о револьвере. Вставить пулю в патронник, повернуть ствол и посмотреть, что будет. Это было трудно сделать с помощью клипа. Даже если вы всадите туда всего одну пулю, то всегда будете знать, где она находится. Никакой случайности. Первая вошла, первая вышла — и снесла тебе затылок. Он остался с Гарри, когда только вернулся из Афганистана. Это была катастрофа. Не то чтобы это стало для него сюрпризом; он ожидал этого, но отчаянно нуждался в месте, где можно было бы остановиться, пока он не сможет привести свои финансы в порядок, и пошел к ней со шляпой в руке, спрашивая, позволит ли она ему пожить на ее диване в течение месяца или двух. Только до тех пор, пока ему не начнут выплачивать пенсию. А потом он отправится в путь. К несчастью, ценой за то, что ему позволили спать на диване его сестры, было слушать ее пьяные разглагольствования о том, что жена бросила ее, потому что ей нравилось время от времени «немного выпить». Он был удивлен, что Клара продержалась так долго. «Надежда умирает последней», — подумал он. Джон вернулся уже шесть месяцев назад, последние два из которых он провел, работая в больнице. Но опять же, после боя все было скучно. Тем не менее, лечение простуды, гриппа и травм было повторяющейся, бессмысленной работой. Хотя Джон был прирожденным смотрителем, он действительно любил помогать людям. Это было просто… однообразно. Да. Что было, то было. Каждый день одно и то же, только лица менялись. Похоже, он больше не спасал жизни. Как только он снова потянулся за Береттой, зазвонил мобильный. Он лежал рядом с его пистолетом, и он, не раздумывая, поднял трубку. Обычно он не отвечал по мобильному, но его рука уже была на пути к пистолету, и она решила, независимо от мозга Джона, поднять мобильник. — Джон! Я пытался дозвониться до тебя! Как твои дела? — крикнул Майк Стэмфорд в трубку. Его улыбка была отчетливо слышна, но было и что-то еще. Возможно, намек на беспокойство? — Я в порядке, Майк. Вообще-то я собирался на работу, — сказал Джон, покорно глядя на свой пистолет. — Может быть, сегодня вечером. — Мы оба в Сент-Бартсе, но нам еще предстоит встретиться вне работы, — сказал Майк с несколько преувеличенной веселостью. Как будто он боялся спугнуть Джона. — Ну, я был занят. Ищу более доступную квартиру, возможно, уже с соседом по квартире. Но кто захочет жить с кем-то вроде меня? Ночные кошмары, калека… я не слишком оптимистичен в поисках кого-то. Черт возьми, я вообще не оптимист. Возможно, мне действительно придется уехать из Лондона. Жить здесь чертовски дорого. Джон понятия не имел, зачем он все это рассказывает Майку. Это была еще большая уязвимость, чем он показывал с тех пор, как его уволили со службы. Кроме Эллы, его психотерапевта. Он бросал ей кость то тут, то там, просто чтобы держать ее подальше. Терапия была правительственным мандатом; ветераны-инвалиды должны были регулярно посещать назначенного терапевта, имеющего опыт лечения ветеранов, которые видели боевые действия. Это не обсуждалось — если он хотел продолжать получать пенсию, конечно. Поэтому он кормил ее ровно столько, чтобы она думала, что он выздоравливает, хотя и не был уверен, что она ему верит. Она продолжала давать ему нелепые задания. Джон знал, что это просто напряженная работа. В последнее время она постоянно твердила, что хочет вести блог. О чем же? Его захватывающая жизнь? Его постоянная борьба за то, чтобы держать пистолет подальше ото рта? Нет. Это никого не касается, кроме него самого. Он знал, что с ним не так. Разве это не должно было пройти? Что там еще было? Что он чувствовал вину, видя, как умирают люди, как бы он ни старался спасти их? Некоторые — от его собственных рук. Вина выжившего. Да, да, да. Удачи тебе с этим. По крайней мере, у него было еще три месяца. При условии, что Гарри все разъясняла начальству. Если бы не это, он бы просто сидел в тишине в течение недели, пока его время не истекло… — Прости, что? — Джон очнулся от этой гнетущей задумчивости, когда Майк произнес его имя. — Я сказал, что забавно, что ты говоришь, будто ищешь соседа по квартире. Кто-то еще сказал мне сегодня то же самое. Вплоть до комментария «трудно жить». Вы двое должны встретиться. Я думаю, вы идеально подходите друг другу. — Ну, я не знаю… — уклончиво ответил Джон. — Это прекрасная возможность собраться вместе. Сегодня пятница, и мы свободны до понедельника. Что может быть лучше, чтобы начать выходные, чем посетить местный паб и насладиться пинтой пива со старым приятелем? И я могу рассказать тебе все о Шерлоке… — Шерлок? Это его фамилия? — Нет. Нет. Его фамилия — Холмс. На самом деле он просто гениален. И альфа. Никаких грязных феромонов, чтобы загромождать твой мозг. Сделай что-нибудь иначе и скажи уже «да» для разнообразия. Это не приносит тебе никакой пользы — оставаться дома одному днем и ночью, только выходя из квартиры, чтобы пойти на работу. Что на это скажешь? Мы можем пойти в «Бартлби», я угощаю! — «Бартлби»? Я не знаю, где это. — Ты и ВПРАВДУ слишком долго находился в квартире. До Бартса всего лишь квартал или около того, это популярное место сбора людей, возвращающихся с работы в больнице. — Я действительно не хочу быть в компании, Майк. И я не хочу говорить о работе. — Не беспокойся. Я буду держать волков на расстоянии. Итак, что скажешь? Там будет много омег и бет… — Ты намекаешь, что мне нужен хороший трах? — Джон рассмеялся. — Пора Ватсону Три Континента снова сесть в седло. Альфы автоматически привлекают бет, и всегда есть шанс, что ты можешь встретить готового омегу. Когда ты в последний раз спал с кем-нибудь? Джон задумчиво провел рукой по волосам. Он никогда раньше не был с омегой. Беты были легко доступны, стремясь соединиться с альфой. Встреча с альфой была вполне статусным символом. Омеги, с другой стороны, могли позволить себе быть разборчивыми. Они пользовались большим спросом. Секс с омегой должен был быть невероятным. — Гораздо дольше, чем мне хотелось бы признать, — солгал он. — Пинта пива не помешает. Может быть, какое-нибудь общение поможет мне выбраться из этого кошмара, в котором я был в последнее время. — Джон рассмеялся. — Отлично! Я зайду в клинику после работы, и мы сможем прогуляться туда вместе. — Хорошо. Конечно. Почему нет. — Увидимся в половине седьмого! Пока! — Увидимся. — Джон повесил трубку и посмотрел на мобильник в своей руке, гадая, как, черт возьми, он позволил уговорить себя выйти. Хотя выпить было бы неплохо. Секс с омегой? Еще лучше. Черт возьми, секс вообще был бы хорош. Это действительно было очень давно. Зазвонил будильник, сообщая ему, что пора уходить. Он отключил его, бросив беглый взгляд на пистолет. После недолгих споров о том, стоит ли брать его с собой, он пожал плечами, поднял его, убедился, что он на предохранителе, и засунул за пояс брюк. Он проходил через это каждый день: «должен ли я принять это? должен ли я оставить его?». До сих пор его потребность в удобстве обладания оружием перевешивала незаконность его ношения. Он решил, что перестанет думать о самоубийстве и сделает перерыв на одну ночь. Что самое худшее, что может случиться? Джон поднялся, надел на лицо довольное выражение и отправился на работу.