Медовая ловушка

Два чертовых года. У меня ушло два чертовых года, чтобы прийти в себя после случившегося. Ну, или доломать себя окончательно. Ведь самый верный способ возвести новую постройку на руинах старой — это спалить все до тла и положить другой, более прочный и надежный фундамент на оставшемся пепелище. Огонь очищает. Я спалила все мосты и превратилась из проститутки-недоадвоката в человека, который крепко держит за яйца весь криминальный мир Европы. Это даже немного забавно. Даже несмотря на мою стойкую нелюбовь к литературе, я не могу не признать, какой большой вклад она делает в развитие нашего реального мира. Сколько научных открытий было сделано под впечатлением от фантастических романов, подумать только! И нет моей вины в том, что я вдохновлялась отнюдь не героическими персонажами, которые рвутся спасать мир и использовать свои мозги на благо всего человечества. Кто-то становится великим изобретателем восхищенный произведениями Жюль Верна, Рея Бредбери и Герберта Уэлса… А кто-то становится Мориарти. И это сейчас вовсе не фигура речи. Просто у одного моего телохранителя было очень специфическое чувство юмора и он сравнил меня с этим книжным героем. Я в ответ сравнила его с Себастьяном Мораном и наша сексуальная жизнь впоследствии стала гораздо разнообразннее. Однако кличка прижилась не только в постели. Я даже заморочилась над собственной символикой, справедливо рассудив, что лучше не отходить от оригинала использовать заглавную букву «М», только она была изображена не в виде скрещенных сабель. Это была змея, которая хищно раззявила пасть, демонстрируя ядовитые клыки и ее длинный язык сплетался в изязную букву М. Но на самом деле все началось в Вегасе. Именно туда я решила свалить, когда весь тот ужас закончился. У меня были идеальные поддельные документы, однако, если говорить откровенно, мне было все равно, что со мной будет. Я была опустошена и вывернута наизнанку, поэтому не боялась последствий. И пошла играть в казино, но играла я вовсе не в покер и не практиковала свои навыки карманницы, хотя, казалось, бы это первое, что приходит на ум. Я играла в Блекджек. В этой игре без разницы владеешь ты лицом или нет, все решает слепой случай и твое умение считать. А с этим у меня никогда не было проблем. Жизнь превратилась в пресную рутину. Днем я спала после ночных игрищ, а по ночам практиковала свои математические навыки и спала со всеми без разбора, просто по инерции. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Вегас — это город казино, а казино — это мир мухлежа и обмана. Появилась одна группа людей, которые играли не по правилам и разоряли игорные дома, забирая баснословные суммы. Они действовали хаотично и их невозможно было вычислить или предугадать, где они окажутся. Я же, в отличие от неразборчивости в половых связях, в отношении казино была принципиальна. Я ходила играть прицельно в одно-единственное, где все уже привыкли ко мне и я особо не наглела, поэтому мне вовсе не улыбалась перспектива его закрытия. Я пошла к владельцу (с которым у нас было пару раз и поэтому он вообще стал меня слушать) и предложила помощь. Я могу их вычислить, если они будут здесь, а они определенно здесь будут. Жизнь, как и карточная игра, была просчитываема, если знаешь основы. Когда казино начало терпеть убытки, мне дали доступ к камерам наблюдения, где я, пристально вглядываясь в жесты и мимику людей, искала их. И нашла. Разумеется нашла. Но была одна проблема. Среди этой банды был Джей. Их схватили. Они были связаны в каком-то сыром помещении и избиты, но я понимала, что так просто все не закончится, когда лениво смотрела на акт насилия из-под полуприкрытых век, привалившись к стене и скрестив руки под грудью. Мне было плевать, даже их крики на меня не действовали. Пустота. Абсолютный нуль. И только когда дуло пистолета уткнулось Джею в лоб я будто очнулась. Я словно вернулась в прошлое, когда жизнь Джея тоже зависела от меня, когда я была просто Миэль, а не этим безразличным чудовищем и меня резко перемкнуло. Я заговорила об оплате, прерывая казнь, ведь не по доброте душевной я им помогла, вот только деньги меня не интересовали. Я попросила Джея в качестве платы за услуги. И примерно в тот же момент я поняла, как же ничтожно мало в наши дни стоит человеческая жизнь. Потом мне пришлось его выхаживать, но я была рада, потому что старый друг, хоть немного, но вернул мою человечность. Ровно до того момента, когда владелец казино не порекомендовал меня своему другу, у которого были проблемы схожего характера. Так все и завертелось. Оказывается, человек с ампутированными чувствами, искалеченной психикой, знаниями юриспруденции и политики, обладающий прекрасными навыками стратегического мышления благодаря шахматам и полным отсутствием страха смерти способен на многое. Я обрастала знакомствами и связями, а потом начала играть настолько по-крупному, что оставаться у всех на виду было попросту опасно. Так я разделилась на двух людей Миэль Сандерс, которая владеет своей сетью подпольных казино в Италии и развлекается фальсификацией документов и нечто абсолютно ужасное. Пока я не начала носить имя Мориарти, многие шутили, что я самый настоящий демон, который появляется именно в тот момент, когда тебе больше всего нужна помощь и предлагает свои услуги, а еще потому что никто не знал моего лица. Я редко встречалась с клиентами лично, отправляя подставных людей на сделки. Иногда сексизм может быть полезен, потому что мало кто поверит, что за этим всем может стоять молодая девушка. Ну, что еще сказать. Еще я начала заниматься йогой, потому что миопатия, которую я принципиально не лечила, даже имея такие неограниченные ресурсы, давала о себе знать и нужно было тонизировать мышцы. Однако случилось так, что мне пришлось вернуться по делам в Испанию, которую я избегала как огня и, завершив все, я решила немного расслабится и взять перерыв. Сейчас я сидела в парке и задумчиво расставляла фигуры на шахматной доске, ожидая одного милого старика, с которым я частенько любила играть. — Здравствуй, Миэль, — мужской голос вывел меня из раздумий и я вскинула голову, чтобы посмотреть на говорившего. Когда же я это сделала, то моё лицо непроизвольно вытянулось в удивлении при виде старого знакомого. — Сальва?.. — осторожно спросила я, слове сама не до конца верила, что вижу перед собой именно его, но затем улыбнулась привычной обворожительной улыбкой. — Какой приятный сюрприз. Сальвадор совсем не изменился с нашей последней встречи. Разве что в его движениях поубавилось нервозности и он не поправлял очки каждую минуту. Удивления в его взгляде тоже не было, так что с уверенностью сделала вывод, что наша встреча с ним далеко не случайна. — Я тоже рад тебя видеть, — мужчина слегка улыбнулся и кивком головы указал на место напротив. — Ты позволишь?.. — Конечно, почему бы и нет, — я пожала плечами и приглашающе взмахнула рукой, закованной в черную кожаную перчатку. Мужчина в очках занял место напротив меня, так что нас теперь разделял стол с шахматной доской. — Просто я подумал, что ты кого-то ждёшь и не был уверен уместно ли моё наглое вмешательство, — сказал он немного виновато и почистил горло. — Даже не думай, ты как раз вовремя, — заверила его я и взглянула на свои наручные часы. — Я обычно частенько играю тут с одним милым старичком, но сегодня его что-то не видать. Не хочу предполагать худшее, поэтому просто порадуюсь твоей неожиданной, но приятной компании. Я откинулась на спинку лавочки и испытывающе посмотрела на мужчину перед собой. Мне было любопытно, что же привело его сюда и зачем я ему понадобилась. Он был преступником, без сомнения, вопрос вызывало лишь то, к кому именно он сейчас обращается: к старой знакомой Миэль, которая занимается обманом в казино и подделкой документов, или к Мориарти, чьи забавы далеко не так невинны. — Я хочу предложить тебе ограбление, — тон Сальвадора неожиданно посерьёзнел, когда он произнес эту фразу. — Крупномасштабное ограбление. — Сколько? — Два с половиной миллиарда евро, — отчеканил он, а потом подумав добавил: — Плюс-минус. — Занятно, — хмыкнула я, совершенно не впечатленная, и поперла щеку кулаком, задумчиво сканируя взглядом мужчину перед собой. — Но ограбления — это немного не мой профиль. Вот если бы тебе было нужно провернуть аферу в казино или сфабриковать данные, чтобы подставить кого-то, то я бы предложила свои услуги, но преступления такого рода подразумевают стычки с полицией и погони… А с последним у меня проблемы. Я лениво повела плечами и слегка наклонилась, поднимая с земли трость, которая, видимо, съехала, пока я гипнотизировала шахматную доску. Брови Сальвадора непроизвольно взлетели вверх, а глаза забавно округлились, когда он увидел изящную лакированную трость с набалдашником в виде серебряной головы змеи, на месте глаз которой были инкрустированы янтарные капли цветом точь в точь как мои собственные. Я запрокинула голову и звонко рассмеялась, забавляясь удивлением мужчины. — Прости, я не хотел тебя смутить… — О, расслабься, — успокоила я его. — Твоя реакция вполне компенсировала неловкость ситуации. Знаешь, это стало моим своеобразным хобби — наблюдать за удивлением на лицах людей, которые видят её. Увидеть на улице мужчину с тростью — это дело привычное, но девушку, к тому же такую молодую… Забавные они, эти люди. Сами вогнали себя в рамки, а потом кидаются на всех, кто хоть немного заступает за эту черту. — Да, возможно, — невпопад ответил мужчина. — Что с тобой случилось? Ох, Сальва, ты даже представить себе не можешь, что со мной случилось, и это к лучшему. — Все то же, — невесело хмыкнула я и поставила трость между своих ног, сложив руки на рукояти и положив на них подбородок, так что я теперь смотрел на Сальвадора снизу вверх, но это отнюдь не прибавляло ему уверенности. — Ты же помнишь, что я больна? — Да, — мужчина нервно поправил очки большим пальцем. — Но еще я помню, что ты шла на поправку. — Ну, скажем так, я не дошла, — фыркнула я. — Знаешь, как говорят? Нomo proponit, sed Deus disponit. — Человек предполагает, а бог располагает? Странно слышать подобное от шахматиста и математика, — заметил Сальва, на что я только безразлично пожала плечами. — Все настолько плохо? В его голосе явственно было различимо сочувствие. В любой другой ситуации я нашла бы, как это вывернуть в свою пользу. Все же сочувствие — одно из проявлений симпатии, а когда ты симпатизируешь человеку, то можешь на многое закрыть глаза, но я ненавидела, когда дело касалось мой миопатии, поэтому поспешила развеять его иллюзии на этот счет. — Не спеши меня хоронить, — предупреждающе сказала я и слегка склонила голову на бок, глядя ему прямо в глаза немигающим взглядом своих янтарных омутов. — На самом деле я прекрасно хожу и без трости, она служит скорее в качестве подстраховки, потому что иногда мои ноги могут меня подвести. Знаешь, такое мерзопакостное чувство, будто ты долго сидел в неудобной позе и ноги затекли, что ты перестаешь их чувствовать? Вот примерно то же самое, только еще и неожиданно. К тому же, трость — это неплохой отвлекающий маневр. Она вызывает шок и замешательство у оппонента, давая мне возможность прорвать его линию психологической защиты. Ты пришел ко мне полный уверенности, что ты хозяин положения, так как явно нашел кучу информации обо мне и о моей деятельности, так еще и предлагаешь мне баснословный деньги, но тут в игру вступает дезориентирующий фактор и — бамц! — это ты уже сидишь слушаешь меня, ловя каждое мое слово. Во время всего моего монолога, мой голос был низким, глубоким и увещевающим. Я говорила не торопясь, гипнотизируя собеседника, словно сладкие речи змея-искусителя, который так символично принял форму рукояти на мой трости. — Вот поэтому я очень заинтересован в твоем участии, — Сальва наконец пришел в себя после моей оповеди, и я с садистским удовольствием отметила, что он борется с глупым желанием помотать головой из стороны в сторону, чтобы разогнать морок, окутавший его сознание. — Ты права, я искал информацию о тебе, перед тем как предложить тебе взяться за это дело. Мне импонирует твой стиль и расчёт, с которым ты подходишь к любому заданию. Ты очень сильный математик и психолог, поэтому можешь просчитать, как поведёт себя человек в той или иной ситуации. Тебя несколько раз задерживали, но отпускали за неимением доказательств… Меня это восхищает. — Наконец-то ты начал говорить правильные вещи, Сальва, — я улыбнулась, как кот, который объелся сметаны. — Запомни, если ты хочешь чего-то добиться от женщины, то сначала задобри её комплиментами, мы любим ушами. Давай, скажи мне еще что-нибудь приятное и я обещаю изменить своим принципам и подумать над твоим предложением. Я откровенно забавлялась, наблюдая как удивление мужчины растет в геометрической прогрессии. Наверняка, это первый случай в его практике, когда он пришел вербовать себе солдата, но сам постепенно оказывается под моим контролем и, сам того не осознавая, начинает плясать под мою дудку. — Ты… сильно изменилась, — наконец выдохнул он, но увидев мою вздернутую бровь, без слов намекающую, что этого явно не достаточно, поспешил добавить: — Безусловно, в лучшую сторону. У женщин чаще всего проявляется склонность к гуманитарным наукам, но ты исключение из правила, к тому же, очень… своеобразна. — Мда уж, комплименты точно не твое, — я снисходительно улыбнулась и покачала головой. — Просто никто до тебя еще не ставил передо мной такие условия, — проворчал он, все еще смущенный из-за того, что попал в непривычную для него среду. Это веселило, но с каждым разом, как он попадал в мои ловушки, интерес к этому делу, да и вообще к разговору, таял. — Ну, все когда нибудь бывает впервые… Но, ладно, будем считать, что ты потешил мое самолюбие. — Я думаю, что мое ограбление потешит твое самолюбие еще больше, чем мои сомнительные комплименты. Я слышал также, что ты собираешься отойти от дел, так что это может стать отличным финальным аккордом. — Предлагаешь сделать мне «pis-aller»? — я усмехнулась и провела указательным пальцем по подбородку, слегка задевая нижнюю губу. Да, он был прав, Миэль Сандерс, решила отойти от дел, но только для того, чтобы освободить сцену для криминального гения Мориарти. Разрываться на два образа очень утомительно. — Да, думаю, это будет хороший «ход напоследок», — мужчина вернул мне мою ухмылку. — План продуман до мелочей, он разрабатывался не один год, и если следовать ему безукоризненно, то все получится. Я, конечно, не могу гарантировать тебе полную безопасность, но… — Безопасность… — эхом повторила я за ним, словно пробуя забытое слово на вкус, — меня больше не интересует. — Проясним ситуацию, — наконец сказала я после продолжительного молчания, попутно убирая руки ото рта — от старой привычки я так и не смогла избавится. Я слегка повела плечами, устраиваясь в кресле поудобнее, и, откинув голову на спинку, пристально посмотрела на стоящего передо мной высокого мужчину. — Джей думает, что, учитывая специфику и масштабы моей деятельности, мне просто необходима защита, но я так не считаю. Моя безопасность — это последнее, что меня интересует. К тому же, я не самый приятный в общении человек, если ты настроен на длительное сотрудничество. Ни один из моих предыдущих охранников не продержался больше двух недель, но ты мне нравишься, поэтому тебе я позволю уйти сразу и сохранить нервные клетки. Я просто закрою глаза и дам тебе возможность свалить, а потом сделаю вид, что тебя тут вообще не было. Давай. Кыш-кыш. Я театрально прикрыла глаза ладонью и помахала второй рукой, указывая мужчине на дверь. Он действительно мне понравился, но мне не улыбалась перспектива его присутствия в моей жизни двадцать четыре на семь. Звука шагов не было слышно и я преувеличено вздохнула, убирая руку от лица. — Ну, и почему я все ещё имею удовольствие лицезреть твой светлый лик? — устало спросила я и подперла щеку кулаком. Мужчина не сдвинулся с места, только его взгляд лениво скользил по моему кабинету, изучая обстановку. Справедливости ради, посмотреть было на что. Моя обитель была похожа на картину современного художника, который решил поупражняться в абстракции — в моем кабинете царил откровенный хаос, и чем больше ты вглядывался в него, тем больше жутких деталей находил. Вот только Цезаря Гандию не волновало ни окружающая его обстановка, ни мое откровенно кошмарное поведение избалованной принцессы. — При всем уважении, но меня нанимали не вы и не вам меня увольнять, — наконец подал голос мужчина. Тон его ясно говорил мне «капризничай сколько хочешь, но с места я не сдвинусь, избалованный ребенок». Похоже, он не особо понимал положение вещей, что ж, придется показать ему на конкретном примере, с кем он имеет дело. — Зануда, — фыркнула я и резво подскочила с насиженного места. — Ладно уж, пойдем, покажу тебе здесь все. Я потянула его за руку в сторону стеклянной двери, которая вела на лоджию, а он, закатив глаза, послушно пошел за мной. Конечно, он уже изучил планы здания, но иногда стоит прикинуться невинной дурочкой, чтобы эмоции в конце были ярче. Мы немного попетляли и вышли на застекленный балкон, по мере приближения к которому нарастал раздражающий гул, как и напряжение на лице Цезаря. Наконец, он увидел источник звука и его левая бровь поползла вверх, показывая его удивление. Больше на лице не дрогнул ни один мускул. — Нравятся? — невинно поинтересовалась я, указывая на стеклянную конструкцию, отдаленно напоминающую аквариум, в которой роились пчелы. Цезарь неопределенно пожал плечами, хмуро смотря на меня в ожидании подвоха. — А мне нравятся, — сказала я и с нарочитым любопытством склонилась к стеклу, постучав по нему пальцем. — Меня восхищает их двойственность. Они приносят одновременно и пользу и смерть, но только когда собраны в кучу. Одна пчела не соберет нектар, но и не представляет угрозы, но что случится если их будет… ну, не знаю, скажем, десять, двадцать, пятьдесят? Пользы от них будет больше, равно как и опасности, даже если у тебя нет аллергии на их яд… Слышал о русском царе Иване Грозном? Я неожиданно сменила тему и резко развернулась к мужчине лицом. — Допустим. — Отлично, тогда, наверное, ты слышал, что у него была мания преследования и он жутко боялся, что предатели его отравят, поэтому сам принимал яд в малых дозах, чтобы выработать иммунитет? А впрочем, не важно, я уже сама тебе рассказала, — я поднесла палец к столу, на котором сидела одна из пчел и позволила ей забраться на него, завороженно смотря, как насекомое ползает по моей руке. — Так вот, к чему это я? Я питаю особую слабость ко всяким историческим тиранам, поэтому неосознанно перенимаю некоторые их черты… У меня аллергия на пчелиный яд, Цезарь. Я оторвалась от созерцания пчелы и вперила недобрый взгляд в мужчину, который ощутимо напрягся от этих слов. Конечно, любой бы напрягся, если бы узнал, что человек, которого ты должен охранять, сейчас стоит буквально в нескольких дюймах от смерти. Вот только он-то не знает, что аллергии у меня нет. Просто небольшая ложь, чтобы игра стала интереснее. Повысим ставки, так сказать. — Как я уже говорила, укус одной пчелы безвреден, даже для меня, но что если их будет больше, чем одна? — я тряхнула рукой, прогоняя пчелу, а затем, не отрывая взгляда от Гандии, открыла крышку емкости. Гул в разы усилился. — Что будет если я, скажем, засуну сейчас туда руку? — Ты этого не сделаешь, — мужчина смотрел на меня тяжелым взглядом, явно не веря, что я могу быть настолько безумной, но я его проигнорировала, продолжая свои рассуждения. — М-м-м, что же случится? Они определенно разозлятся и будут атаковать. Десять укусов и я труп, финита ля комедия, ты провалил задание и никакой перезагрузки тут не будет. Повторно это уровень ты не пройдешь, Цезарь. — Ты блефуешь, — прошипел он, зло сощурившись. — Конечно, — легко согласилась я, склонив голову на бок и не сводя с мужчины своего гипнотического взгляда. — Это двойной блеф. Тройной блеф… Или нет. Выбор за тобой, милый. Либо мы мирно расходимся сейчас, либо тут будет труп. Цезарь напряженно молчал. Да что ж ты такой непробиваемый-то, а?! — Ну, вот почему вы всегда хотите, чтобы было по-плохому? — я возвела глаза к потолку, а затем резко запустила руку к пчелам. Комната наполнилась моим диким визгом и матами со стороны мужчины, который резко подбежал ко мне, оттаскивая от треклятой посудины как можно дальше. Цезарь осторожно взял мою руку, стряхивая оставшихся насекомых под акомпанемент моего скулежа и жалостливых всхлипов, а затем пораженно замер, когда увидел, что рука абсолютно цела без единого укуса. Он перевел взгляд на мое лицо, на котором красовалась жуткая кривая ухмылка. — Испугался? — Какого хрена это сейчас было?! — прорычал он мне в лицо и сильно встряхнул за плечи. — Легче, Цезарь, легче, это же Westwood, — недовольно проворчала я, сбрасывая его руки с себя и поправляя брючный костюм, а затем подошла обратно к стеклянной емкости, вокруг которой бесновались пчелы и снова запустила туда руки. — Это индонезийские безжальные пчелы — у них редуцированно жало. Купила их по пьяни и теперь не знаю, куда их девать. Можешь считать это демонстрацией, — я вытащила руки, которые были полностью облеплены пчелами, так что кожи было практически не видно. — Примерно, тоже происходит и в моей голове. Тысяча мыслей и все они вытроены в четкой последовательности, каждая на своем месте — контролируемый хаос, но стоит появится какому-то раздражителю и — бамц! — в моей голове царит настоящая неразбериха и даже самому Дьяволу неизвестно, что я выкину в следующий момент. Готов к подобным потрясениям? Давай же, назови меня поехавшей сукой и свали. — Вполне, спасибо за предупреждение, впредь буду осмотрительней. Вот же… баран упертый. Пошел на принцип, значит? Хорошо, ты упрямый, я тоже. Посмотрим, кто кого переупрямит. — Так, народ, — сказала я, обращаясь к пчелам на своих руках, и притворно вздохнула, — сорян, патихарда не будет. Дядя Джей нашел нам новую строгую няньку, которая совсем не умеет развлекаться. Все домой, в будку! Я тряхнула руками над открытой крышкой и пчелы посыпались обратно, недовольно жужжа. — Что с ними не так? — неожиданно подал голос Цезарь. — М-м-м? Ты о пчелах? — Да. Почему они такие… странные? Не слишком уж они агрессивные.  — Ну, во-первых, они уже привыкли, я часто у них там руками шуружу, когда мне скучно, а, во-вторых, они угашенные в хлам, — я повернулась к Цезарю и кивком головы указала на окно. — Видел азалии в саду? Так вот, эти цветы ядовитые, как и мед, который из них получается, но для пчел их пыльца как наркотик. Так что они словно коалы, которые нажевались эвкалипта — бери и делай что хочешь. — Ясно, — коротко ответил он и кивнул, а я пожалела, что не умею читать мысли, потому что мне было очень интересно узнать, что творится в голове у человека, который только что увидел обдолбанных пчел и девушку, которая лезет голыми руками к ним в улей. — Что, не такой ты меня представлял, да? — спросила я неожиданно серьезно. — Джей любит сглаживать углы. Наверное, наплел тебе, что я хаотична, но безвредна, со своими странностями, но у кого их нет, правда? Эксцентричная богатенькая принцесска. — На принцессу ты точно не похожа. — А кого же я тогда тебе напоминаю? Злого огнедышащего дракона? — Мориарти, — неожиданно сказал мужчина и я с интересом посмотрела на него. — Криминальный гений и математик. — Откуда ты знаешь про математику? — Вещи в твоем кабинете: шахматы, учебники по матанализу и теории вероятности и золотое сечение на эскизах. Я внимательный. — Мориарти, значит, — задумчиво произнесла я и потерла подбородок, а потом на моем лице расцвела шкодливая ухмылка. — Ты только что подал мне отличную идею… Моран. Так и быть, возможно, мы и сработаемся, но не тешь себя иллюзиями, что я буду воспринимать тебя всерьез. Безопасность по-прежнему для меня пустой звук. Ты забавный, у тебя нетипичная реакция, так что считай, что ты удачное вложение в мое стабильное саморазвлечение. Я подошла к нему практически вплотную, заглядывая в его недовольное лицо, а затем звонко рассмеялась. — Это всего лишь шутка! Ну же, не хмурься так, улыбнись, — я неожиданно дернула его за галстук, заставляя наклониться, так что мы чуть не столкнулись лбами. — От улыбки станет всем светле-е-ей. Протянула я зловещим голосом и, кажется, у Цезаря дернулся глаз. Что ж, этот раунд определенно за мной. — Безопасность — это так скучно, она заставляет мозги ржаветь, — презрительно фыркнула я. — Где же страсть? Где азарт? Наверное, это все болезнь. Когда знаешь, что тебя убьет собственное тело, то начинаешь с равнодушием относиться ко внешним опасностям… Но дело тут не в этом, Сальва. Мне нужны гарантии. Ты сам сказал, что я превосходный стратег и математик, так что тебе придется убедить меня, что твой план настолько гениален, как ты о нем рассказываешь… Доказать, что ты предлагаешь мне то, о чем я не додумалась бы сама… Обыграй меня, Сальва. Я приглашающе указала на шахматную доску перед собой. — Если выигрываешь ты — я в деле, но если выигрываю я… — я выдержала драматичную паузу. — Что ж, мы поговорим об этом потом. — Ты чудовище, — сказал Сальвадор, закатывая глаза, и в его тоне не было и намека на оскорбление, напротив, это прозвучало даже ласково, но меня все равно передернуло, потому что перед глазами всплыл образ матери. — Я уже жалею, что связался с тобой. — О, пожалуйста, только не надо цитировать моего психотерапевта, — отшутилась я. — Ну, так что скажешь? — Это будет интересно. Но у тебя нет шансов. — Отлично, — я хлопнула в ладоши, а затем неожиданно взялась за края шахматной доски и повернула ее так, что теперь Сальва играл за белых. — Белые ходят первыми… — с ухмылкой протянула я, в ответ на его вопросительный взгляд. — Просто решила дать тебе фору. Сальвадор скептически фыркнул и передвинул пешку. Надо признать, что я позволила ему сделать первый ход отнюдь не из альтруистических побуждений. Вся моя тактика, как в шахматах, так и реальной жизни, была построена на том, что я позволяла наносить противнику первый удар. Это определенным образом снимало с меня часть ответственности, ведь я не Иисус Христос, чтобы смиренно подставлять другую щеку, больше нет. Змея не будет выпускать ядовитые клыки, пока на нее не наступят, а если ее задели — сами виноваты. Но, скрепя сердце, я признала, что Сальвадор был сильным противником. Он определенно был умен, это я поняла еще в первую нашу встречу в том баре, а сейчас он только доказывал мне силу своего интеллекта, поэтому ему не стыдно было проиграть. Ведь с самого начала партии, я была настроена на свой проигрыш, потому что уж слишком занятной мне показалась идея его ограбления. Я увидела его в действии и была впечатлена. Мое сердце замирало в предвкушении развлечения и я ничего не могла с собой поделать. — Шах, — наконец, после продолжительной схватки, сказал мужчина, мастерски скрывая в голосе превосходство. — Вижу, — мрачно отозвалась я и хмуро зыркнула на него, а потом снова вернула свой взгляд на фигуры, разбросанные по доске. Конечно, проигрыш был спланирован, но кто мешает мне немного позабавиться? — У тебя не осталось больше ходов, Миэль. Ты исчерпала свои ресурсы. — Запомни эту фразу, скажешь ее инспектору во время переговоров с полицией, — сказала я, не глядя на него, и снова потерла подбородок привычным жестом. — Потому что здесь она не уместна. Я сейчас с легкостью изменю ситуацию в свою пользу и ты сам окажешься в безвыходном положении. — Как? — напряженно спросил он, нахмурившись, и тоже посмотрел на доску, словно ответ пришел бы к нему в ту же секунду. — В один ход, — промурлыкала я, издеваясь над мужчиной. — Это мой ход напоследок. — Прости, но я в упор не вижу его. — Потому что не туда смотришь. Ты зациклен на определенных фигурах и не видишь картину целиком. — Тогда, может, продемонстрируешь? — С удовольствием, — шкодливо ухмыльнулась я и снова взялась за края шахматной доски, как в самом начале нашей игры, а затем развернула ее обратно, так что теперь я играла на стороне победителей. Лицо Сальвадора надо было видеть. — Это против правил. — Подай на меня в суд. — Я серьезно, так не честно. — Почему это? — невинно поинтересовалась я. — По правилам белые ходят первыми, так? Так. Изначально я играла за белых, а потом поменяла наши поля местами. Это и был мой первый ход, а сейчас все просто вернулось на круги своя. Сальвадор скептически смотрел на меня, выгнув бровь, словно я была ребенком, который что-то учудил и теперь пытается неумело скрыть следы преступления. Я не выдержала и прыснула, закрывая лицо ладонями, чтобы сдержать смех. — Ладно-ладно, извини, — наконец сказала я, отсмеявшись. — Не смогла удержаться. — А ты быстро меняешь сторону. — Есть такое, осторожнее с теми, кому доверяешь, но… — фыркнула я и мой шутливый тон резко посерьёзнел. — Но как ты можешь видеть, в финале я вернулась на свое поле. Иногда следует пойти на тактическую хитрость, чтобы за тебя сделали грязную работу. Однако, признаю, ты победил честно, так что я согласна. Когда приступаем? — Даже не спросишь, что мы собираемся грабить? — вскинул брови Сальвадор, удивленный моей резкой переменой. — Я хочу сохранить интригу, — хищно свернула глазами я. Мы обговорили детали и я сказала, что мне нужен еще один день, чтобы уладить оставшиеся дела, потому что я не могу вот так вот исчезнуть, никому ничего не сказав. И, когда мы уже поднялись, чтобы попрощаться, я порывисто обняла его. — Врать не буду, я скучала по тебе, — прошептала я, прекрасно понимая, что безбожно вру ему. Он был связан с Андерсом, а все связи с этим мужчиной я хотела выбросить из своей памяти. Сальвадор обнял меня в ответ. — Ты тоже не выходила у меня из головы. — Это что, признание? — я вскинула голову и посмотрела на него с хитрым прищуром. Мужчина недоуменно посмотрел на меня, а затем, когда до него дошёл смысл моих слов, начал оправдываться: — Я не то… Не в этом смысле, Миэль, ты, конечно, очень привлекательная и умная девушка, но… Даже если бы… Все равно, никаких личных отношений — это главное правило и… — он сделал глубокий вдох, прерывая свою сбивчивую речь. — Я просто так и не отблагодарил тебя за помощи в тот раз, поэтому и думал. — О, — это было все, что я сказала, а потом подалась вперед, еще больше задирая голову, будто хотела его поцеловать и выдохнула почти в самые губы. — Тогда ты можешь отблагодарить меня прямо сейчас… Сальвадор испуганно дернулся, не ожидав моего порыва, и его кадык начал нервно двигаться туда-сюда. В прошлый раз в баре он был немного пьян, поэтому не был против неожиданного поцелуя, но сейчас трезво оценивал ситуацию и не знал, что делать, поэтому я решила его больше не мучать. — Дай мне потрогать твои волосы, — неожиданно сказала я, отстраняясь. — Что, прости? — спросил он, но с явным облегчением в голосе. — Твои волосы. У тебя шикарная шевелюра, она просто сводит меня с ума. Я мечтала зарыться в неё еще с нашей первой встречи, но не решалась попросить. Можно? — Д-да, — нервно пробормотал он и неловко склонил голову, открывая мне полный доступ для моих рук, с которых я предварительно сняла перчатки. — Странное желание. — От чего же? — мурлыкнула я, ласково ероша шелковистые пряди обеими руками. — Уверена, я не первая девушка, которая просит тебя об этом. Мужчина проигнорировал мою последнюю реплику, предпочитая сосредоточиться на ощущениях. Он даже прикрыл глаза от удовольствия и разочарованно выдохнул, когда я убрала руки. — Ладно, не хочу отнимать твое время, ты и так задержался тут со мной дольше, чем расчитывалось… Сколько у тебя обычно уходило времени на уговоры, когда ты набирал команду? — Минут пять-десять, — признался он. — А со мной ты провозился больше часа, — хмыкнула я, глядя на свои часы. — Еще не поздно отказаться. — Нет, ты еще больше убедила меня, что я не ошибся. Ты отлично сыграешь свою роль… До встречи, Миэль. Я попрощалась с ним в ответ и, сев обратно на лавочку, дождалась пока он уйдет, а затем подняла правую руку, между пальцами которой был зажать длинный мужской волос. Я разглядывала его несколько секунд, прежде чем со вздохом достать телефон и найти в списке контактов своего любимого Суккуба. Джей, у меня для тебя две новости. Хорошая: ближайшие пять месяцев я не буду долбать тебе мозг. Плохая: не буду я этого делать, потому что учавствую в ограблении и все эти пять месяцев будет подготовка. МС Джей не отвечал долго. Я в красках представила, как он бьется головой о стену от бессилия перед моей очередной блажью, но потом мой экран все же призывно вспыхнул. Даже не буду спрашивать как, а самое главное зачем. Я давно перестал искать логику в твоих поступках. Просто скажи, ты уверена в том, кто тебе это предложил? ДМ В наше время ни в ком нельзя быть уверенным, поэтому я достала его волос. Если он преступник, то его данные должны быть в какой-то базе. Займись этим. Можешь подключить Клео. Только, я тебя прошу, Цезарю ни слова — он меня пристрелит, если узнает. МС Или отшлепает. Мой вариант развития событий более вероятен :Ъ ДМ За-ва-ли. МС Ладно, не бесись, босс. Мне нарыть компромат на твоего таинственного благодетеля? ДМ Да. И, Джей… Сделай еще и тест ДНК на совместимость со мной. У меня есть некоторые предположения. МС Я заинтригован и напуган. Впрочем, ничего нового. Жду волос. ДМ — Здравствуй, милая, — я подняла голову на голос и приветливо улыбнулась. Передо мной стоял старик и виновато улыбался. — Прости старика, совсем голова дырявая стала. Надеюсь, ты не откажешь мне в партии другой? — Конечно, нет, — я убрала волос и принялась расставлять фигуры. Все же, было приятно на пару часов забыть о том, кто ты на самом деле и стать обычной девушкой, котороя просто слишком любит шахматы. На следующий день Сальва отвез меня в Толедо, где и должна была проходить подготовка к ограблению. Всю дорогу он беззлобно ворчал, сетуя на мою непунктуальность, а я только заказывала глаза. Ничего он не понимает, главный герой всегда появляется, когда все уже собрались. Мы поднялись на второй этаж, Сальва, а теперь уже Профессор, открыл передо мной дверь, пропуская вперед. Я зашла в импровизированный класс уверенной походкой от бедра и с прямой спиной, быстро оглядывая помещение и оценивая обстановку, но вся моя уверенность тут же испарилась, стоило мне натолкнуться на знакомы карие глаза, которые выражали удивление лишь секунду, а затем вспыхнули самой настоящей ненавистью. Я сглотнула внезапно ставшую невозможно вязкой слюну и усилием воли перевела взгляд на девушку с каре, сидящую перед Андерсом. Pis-aller. Да, именно так я и сказала. Но совершенно забыла, что у этой французской фразы есть еще один перевод. Еще это переводится как «самое худшее».