В плену тьмы

      Когда они, наконец-то, добрались до постоялого двора, Лань Чжань уже собирался идти искать своего нерадивого супруга, который пообещал вернуться через час, а пропал на все четыре. Он тут же заметил, что с Вэй Ином что-то не так: заклинатель выглядел чересчур бледным, и, хотя на его лице светилась яркая улыбка, мыслями он явно был где-то далеко. На обеспокоенный взгляд мужа Усянь лишь беспечно покачал головой, и тот не стал сейчас заострять на этом внимание, пообещав себе обязательно расспросить его о произошедшем, когда они окажутся наедине. К этому времени адепты уже давным-давно отобедали и успели хорошо отдохнуть, так что теперь они жаждали узнать, что удалось раскопать Учителю Вэю, чтобы отправиться вместе с ним на ночную охоту. Юноши ничего не имели против ещё одного человека в команде, тем более, что они через многое прошли вместе и довольно сильно сблизились. За ужином они вовсю расспрашивали Цзинь Лина, как у него дела, как он справляется со своими обязанностями и не нужна ли ему помощь. За столом стоял такой галдёж, что Ванцзи даже пришлось на минуту закрыть всем рот заклинанием молчания, — иначе его бы просто не услышали, а кричать он не любил, — чтобы напомнить о том, что разговаривать за едой запрещено. Адепты Гусу Лань заметно смутились, опустив головы в тарелки, и до конца трапезы за столом стояла тишина, нарушаемая лишь стуком столовых приборов. Вэй Ин был до странности задумчивым, изредка улыбаясь, бросая в ответ несколько реплик, когда к нему обращались, и снова погружаясь в своё отстранённое молчание. Для него это было настолько несвойственно, что Лань Ванцзи начал всерьёз беспокоиться за супруга. — Вэй Ин, всё хорошо? — Что? — заклинатель перестал потрошить палочками ярко-красную от перца баоцзы* и, подняв глаза, ослепительно улыбнулся. — А-а-а-а, да, конечно, всё хорошо. А что-то случилось? — Лань Чжань окинул мужа оценивающим взглядом и тихо вздохнул. Слова тут бесполезны. Он неисправим. Иногда ему казалось, что даже если Вэй Ину отрубить голову, он всё равно откроет глаза, улыбнётся и скажет, что всё в порядке. — Не играй с едой. Ешь. — Усянь скептически осмотрел остатки пирожка. Жалкое зрелище. Выудив оттуда последний красный перчик, он сложил палочки и отодвинул тарелку. — Итак, все уже прикончили свой ужин? Отлично. Появились новые сведения касательно нашей катастрофы, так что ночная охота откладывается, — ученики принялись было возражать, но Лань Ванцзи хватило одного взгляда, чтобы мгновенно умерить их пыл. — В Гусу Лань вам намертво вбили в голову теорию, но вот с практикой совсем беда, так что неудивительно, что вы упустили из виду одну немаловажную деталь. Внимание, вопрос: каким образом были убиты жертвы? — Одержимый зарубил их мечом, а ему самому мясник раскроил голову топором, — с готовностью ответил Сычжуй. — Верно, но ведь Со Луэн был из довольно бедной семьи, откуда бы у него взяться мечу? Да и куда этот меч потом мог деться? Не выросли же у него ноги, верно? — Мы… — Цзинъи явно смутился. — Мы не обратили на это внимание, учитель Вэй. — Вот, — щёлкнув пальцами, воскликнул Усянь. — В этом-то и вся проблема! Важна каждая деталь, сколь маленькой и незначительной она бы не казалась. Самое важное в этом деле — не кто был одержим или скольких он успел убить, а орудие убийства! — Учитель Вэй, — подал голос один из адептов, чьё имя Вэй Ин никак не мог запомнить, — а не мог ли этот юноша украсть оружие у какого-то заклинателя, а потом дух меча, страшно оскорблённый таким обращением, подчинил себе разум вора и начал убивать. Заклинатель подоспел уже после бойни, но, не желая брать на себя ответственность, тихо забрал меч и удалился неузнанным. — Версия интересная, но не совсем верная. Кто-то может объяснить, почему? — Меч был древний, выполненный искусным мастером. Лезвие обоюдоострое, с обеих сторон покрытое рунами, а эфес клинка инкрустирован тремя филигранно обработанными рубинами. Больше такое оружие не куют из-за нескольких факторов, поэтому данный меч никак не мог принадлежать… э-э-э… современному заклинателю… — вконец смутившись под ошарашенными взглядами, Оуян Цзычжень, а это был именно он, пролепетал, словно оправдываясь: — Я-я просто расспрашивал о произошедшем кузнеца, а его больше поразил меч, чем само убийство, вот и… Ну… — Дорогой мой, так чего ж ты раньше молчал-то, а? — едва сдерживая рвущийся наружу хохот, спросил Вэй Усянь. — П-простите… Я не знал, что это важно… — Ладно, забудем. В общем и целом, ты прав, меч действительно довольно древний. Более того, сейчас я даже и не вспомню, кому бы он мог принадлежать… Лань Чжань, есть идеи? — Ванцзи отрицательно покачал головой, и заклинатель с улыбкой резюмировал: — Что ж, если этого не помнит даже Ханьгуан-цзюнь, значит это действительно было очень давно. Ну, не суть. Главное, что на месте убийства была настолько тёмная ци, что даже меня проняло. Вы, я надеюсь, туда не совались, правда? — Вэй Ин окинул адептов внимательным взглядом — и юноши смущённо потупились в стол. Сычжуй, как самый ответственный, признался: — Мы попытались осмотреть место убийства, но многие почувствовали недомогание, а Сун Мин с Ха Чжи и вовсе потеряли сознание. Сразу после этого происшествия мы отправились на постоялый двор немного отдохнуть, а после отправились за помощью. Учитель Вэй, Ханьгуан-цзюнь, извините этих учеников, мы просто сначала не успели вам сказать, а потом это уже немного забылось. Мы признаём свою вину и смиренно примем любое наказание. — Наказание? За что? — искренне изумился Усянь. — Хорошо хоть все при своём уме остались! На будущее: если вы ещё хоть раз обнаружите нечто подобное — не лезьте туда ни в коем случае! Тёмная ци таит в себе слишком много опасностей, поэтому можете радоваться, что отделались лишь лёгким недомоганием да парой обмороков. — Всё настолько плохо? Ты поэтому так задержался? — тихо спросил Лань Ванцзи. Как и прежде, у него было отстранённое выражение лица, но в глубине золотистых глаз явно плескалась тревога. Заметив это, супруг тут же одарил его тёплой улыбкой, незаметно для учеников успокаивающе сжав его ладонь. — Лань Чжань, всё уже в порядке, правда. Всё-таки, я же Старейшина Илина, помнишь? Скажем так, это место просто пробудило в моей голове те воспоминания и ощущения, которые я мечтал похоронить ещё в прошлой жизни, но, увы и ах, боюсь я не избавлюсь от них даже с приходом старческого маразма, — Вэй Ин весело рассмеялся, пытаясь обратить всё в шутку, но его муж лишь ещё больше помрачнел. — А задержались мы с Цзинь Лином из-за милой старушки, что в далёком прошлом тоже была заклинательницей. Она рассказала нам одну занимательную легенду. Цзинь Лин, уступаю тебе слово, — получив всеобщее внимание, юноша тут же приосанился, приняв гордый вид. — Это случилось так давно, что никто и не помнит, когда именно, а все свидетели тех событий уже пару сотен лет как спят вечным сном. Нам ужасно повезло, что старушка, которую мы встретили, принадлежала к очень старому роду, в своё время практически полностью уничтоженный могущественным кровавым заклинателем по имени Да Хэйгоу… — Большая Чёрная Собака? Серьёзно?! — вытаращился на него Цзинъи. — Что за глупое имя! — Не «большая чёрная собака», а Великий Пёс Тьмы*, ты, придурок! — Сам ты!.. — окончания фразы никто не услышал, так как губы Цзинъи оказались намертво запечатаны заклинанием молчания. Сердито надувшись, адепт ордена Лань скрестил руки на груди и уставился в потолок. — Спасибо, Лань Чжань, — Вэй Ин благодарно кивнул супругу и вновь повернулся к племяннику. — Продолжай, А-Лин, но чтоб больше я такого не слышал, иначе вместо ночной охоты останешься здесь рисовать боевые талисманы. — Что?! Между прочим, я уже глава ордена, так что ты не можешь… — Между прочим, — перебил его заклинатель, — прежде всего я твой дядя, и это мне решать, могу я тебя наказать или нет. А теперь продолжай, пожалуйста, остальные ждут, — Цзинь Лин гневно выдохнул, окинув приятеля недобрым взглядом, и продолжил рассказ, правда, уже без прошлого энтузиазма. — В общем, у этого заклинателя был, цитирую: «… клинок с тремя кроваво-красными камнями, а имя ему было Чжи Минь — Несущий Смерть». Похоже, именно на этот меч мы и наткнулись. Я не буду вам пересказывать всех злодеяний этого «пса тьмы», потому что иначе это затянется ещё часа так на два: бабулька оказалась ужасно разговорчивой, — ехидно пояснил юноша и мстительно добавил: — совсем как мой любимый дядюшка, — Усянь промолчал, не поддавшись на провокацию, зато его супруг так красноречиво на него глянул, что Цзинь Лин ради собственной безопасности решил больше не подтрунивать над дядей в его присутствии. Как минимум, без наличия рядом второго дяди. С Цзыдянем и Феей в придачу. Сычжуй, сидящий рядом с ним, лишь тяжело вздохнул. — Не вдаваясь в подробности, он убил очень много людей, счёт шёл уже на тысячи, когда его, наконец-то, смогли победить. Но даже получив смертельные раны, он смог использовать талисман перемещения и исчез. Никто не знал, ни где его логово, ни смог ли он выжить, так что ещё очень долгое время после этого все жили в безумном страхе, что он вернётся и будет мстить… — И что же это получается, за столько лет никто так и не нашёл его логова? Серьёзно? Они что, слепые? — подал голос Цзинъи, как только спало заклятие молчания. — Ну, вот завтра мы это и узнаем, — жизнерадостно объявил Усянь, не давая племяннику вступить в спор. — У вас будет прекрасная возможность лично отыскать место последнего пристанища жестокого и ужасного Да Хэйгоу! Вот и покажете заодно, чему вы успели научиться… — Учитель Вэй, так вы поэтому отменили ночную охоту? — Нет, ну, вы можете попытаться отыскать Да Хэйгоу в темноте, но, боюсь, шансов у вас маловато, так что лучше как следует отоспитесь для завтрашних поисков. — Но каким образом мы должны его найти, если люди не могли этого сделать на протяжении чуть ли не тысячи лет! — возмутился Цзинь Лин и его поддержал нестройный хор адептов. — За тысячу лет многое успело поменяться, не так ли? Новые талисманы, артефакты, новые методы самосовершенствования и уничтожения нечисти… Да и к тому же, так как недавно было совершено массовое убийство, найти источник столь тёмной ци не будет такой уж большой проблемой. Или вы решили сдаться, так и не попытавшись? — пристыженные ученики заметно стушевались. — А как же эти несчастные люди, что здесь живут? Что если кто-нибудь вновь случайно набредёт на этот меч и утопит село в крови? — Учитель Вэй, а вы нам поможете? — осторожно спросил Сычжуй. — Можно ведь просто призвать того юношу с одержимостью и попросить отвести нас туда, где он нашёл меч… — Можно, — спокойно согласился заклинатель, и адепты уже воспряли духом, как он продолжил: — Но ведь изначально это была ваша ночная охота, не так ли? Вам нужно набираться опыта, а мы с Лань Чжанем здесь больше для того, чтобы помочь в случае серьёзной опасности или если вы зайдёте в тупик. Можете считать это своеобразным испытанием: «Расспрос» не работает, самостоятельно призвать Со Луэна вы не можете, так что вам прийдётся вспомнить всё, чему вас учил я, и что вы узнали на уроках. Если вы слушали внимательно, на поиски у вас должно уйти не более дня. В помощь могу вам дать лишь усовершенствованный Компас Зла — его всё равно нужно будет испытать. Не буду спорить, задание довольно сложное, так что, если вы справитесь, — я вам обещаю отправиться в Юньмэн на праздник цветения лотосов. Там всегда устраивают шумные гуляния с кучей еды, музыкой, танцами и уличными забавами — каждый найдёт себе развлечение по вкусу.       Ученики тут же оживились: они много слышали о праздниках в Юньмэне как от учителя Вэя, так и от Цзинь Лина, вот только даже сама мысль о том, чтобы посетить место, которое одним своим существованием нарушало чуть ли не половину правил со Стены Послушания, казалась запретной, но от того не менее привлекательной. Таким же желанным было стремление вырваться из-под гнёта этих четырёх с половиной тысяч правил и от строгого Лань Цижэня, который неусыпно следил за их соблюдением. Это была ещё одна причина, по которой дети просто обожали Старейшину Илина: только с ним они могли немного расслабиться и не бояться быть наказанными за слишком широкую улыбку. «Подумать только, — громко возмущался Усянь, когда узнал об этом правиле, — да у этих старикашек явно крыша протекает!» Адепты тогда тактично промолчали, помня о запрете на сплетни, хотя втайне всецело разделяли чувства учителя. Но каким бы свободолюбивым ни был заклинатель, он изо всех сил старался придерживаться правил хотя бы ради мужа и того же требовал от детей, так что даже Лань Цижэню не к чему было придраться. Несмотря на всё это, Вэй Усянь умудрялся оставаться самим собой, а никто не умел развлекаться лучше него, поэтому день на ярмарке в его компании обещал быть просто потрясающим. К тому же, Ханьгуан-цзюнь, который всегда неукоснительно следовал правилам, похоже, не имел ничего против их активного отдыха. Ожидая окончательного вердикта, ученики замерли на своих местах, уставившись на Второго Нефрита с робкой надеждой. — Мгм. Вам не помешает отдых.       Не веря своему счастью, адепты возбуждённо загалдели, нестройным хором поблагодарив учителей и вовсю принявшись обсуждать, что будут делать на празднике. Вэй Усянь широко улыбнулся супругу и несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая к себе всеобщее внимание. — Так, молодежь, это всё, конечно, хорошо, но вы не должны забывать о правилах. Пускай сейчас вы не в Облачных Глубинах, но отбой в девять никто не отменял, так что ноги в руки — и вперёд! Расходитесь по комнатам и готовьтесь ко сну. Завтра вам понадобится много сил, поэтому хорошенько выспитесь.       Ученики из Гусу Лань, окрылённые мечтами об обещанном празднике, безропотно подчинились, склонившись в уважительном поклоне и в один голос пожелав хороших снов. Столь разительная перемена настолько рассмешила Вэй Ина, что он едва сдержал хохот, пообещав себе когда-нибудь расспросить мужа о том, как они так дрессируют детей. Погрузившись в свои мысли, заклинатель не сразу заметил, что его племянник никуда уходить не собирался. — Цзинь Лин, тебя это тоже касается. — Но я ведь не адепт Гусу Лань! — тут же возмутился юноша. — Да и вообще, я не привык ложиться так рано! — Ты ещё тут поспорь со мной! Думаешь, я не заметил твои мешки под глазами? Как бы не так! Да в них уже можно провизию складывать! А ну живо спать! — Но дядя… — И никаких «но», иначе я всё расскажу Цзян Чэну! Уж он-то тебе доходчиво объяснит пользу здорового сна и регулярного питания. Вон как похудел, скоро один скелет останется… — Ладно, ладно… — недовольно буркнул в ответ Цзинь Лин, поднимаясь на ноги. — Только не говори дяде Цзяну… Спокойной ночи… — Хороших снов, А-Лин, — Вэй Ин с теплотой посмотрел вслед уходящему племяннику и повернулся к супругу: — Лань Чжань, нам тоже уже пора. Я устал сегодня, как собака. Хорошо, что у нас получилось вымыться перед ужином, а то тащить сейчас на второй этаж сначала бочку, потом воду совсем не хочется. Ну что, пойдём? — Иди, я скоро прийду. — Хорошо, но долго не задерживайся, — воспользовавшись тем, что рядом никого нет, Усянь слегка приподнялся и дразняще поцеловал супруга в уголок губ, игриво улыбнувшись. — Я буду ждать.       И резко развернувшись, пока муж не успел его удержать, заклинатель быстрым шагом направился к лестнице. Ванцзи внимательно наблюдал за его удаляющейся спиной, пока он не скрылся из виду. Вот же ж неугомонный… Лань Чжань тихо вздохнул и с едва заметной улыбкой покачал головой. Сначала он говорит, что устал, а потом делает столь неоднозначные намёки. И как можно понять этого человека? Ещё раз тихо вздохнув, заклинатель подошёл к хозяину постоялого двора, который по совместительству работал трактирщиком, и заказал для супруга сосуд вина. Этот трактир они выбрали не случайно: это было единственное место, не считая Гусу, где можно было купить его любимую «Улыбку императора». Лань Ванцзи узнал это абсолютно случайно ещё в то время, когда Вэй Ин… когда его не было рядом. Дело шло к ночи, заклинатель проходил через Молин и по дороге уничтожил несколько лютых мертвецов, а владелец ближайшего постоялого двора в благодарность пригласил его заночевать, не взяв ни монеты. А чуть позже лично принёс ему сосуд «Улыбки императора», вовсю расхваливая вино. Тогда Лань Чжань напился впервые, одним махом выпив весь сосуд и провалившись в тяжёлое забытье, где он успел спасти любимого, спрятать его в Гусу, и всё было хорошо… А потом пришло жестокое утро, вырвав его из царства грёз в суровую реальность, и его истерзанное сердце вновь оказалось разбитым на мелкие осколки. Даже теперь, когда Вэй Ин был жив и, более того, принял его чувства, о чём мужчина раньше и мечтать не мог, ему было слишком больно вспоминать те долгие тринадцать лет, когда он каждый день играл «Расспрос» до стёртых в кровь пальцев, пытаясь найти хоть след его души, и в тоже время никак не желая поверить в то, что человек, которого он любил больше жизни, ушёл навсегда. — …олодой господин! Молодой господин, с вами всё в порядке?       Вынырнув из тяжёлых мыслей, Лань Чжань увидел перед собой перепуганного трактирщика. Опустив взгляд, заклинатель обнаружил, что гордость хозяина, дорогая мраморная стойка трактира, в которую он вцепился до побелевших костяшек, покрылась сетью мелких, но оттого не менее угрожающих трещин. Ханьгуан-цзюнь немедленно разжал пальцы, но было уже поздно. Увидев, что с важным гостем всё вроде нормально, а его казённое имущество безвозвратно испорчено, хозяин горестно завздыхал, так что мужчина без лишних слов выложил на стойку несколько золотых слитков, которых с головой бы хватило на две такие стойки и ещё сосудов десять «Улыбки императора». Пока трактирщик шокировано пялился на деньги, Ванцзи поспешно забрал вино и отправился в снятую комнату, по дороге размышляя о произошедшем. Он и раньше мог надолго погрузиться в мрачные мысли, как в медитацию, но с возвращением Вэй Ина этого не случилось ни разу: заклинатель был слишком занят своим неукротимым мужем, чтобы долго вспоминать о прошлом. Вполне возможно, что это на него так повлияла тёмная ци этого места. На его супруге она уже оставила свой неизгладимый отпечаток.       Бесшумно скользнув в комнату, он застыл на пороге изящной нефритовой статуей. Закинув руки за голову, Вэй Ин сидел на подоконнике, уставившись вдаль. В лунном свете он был похож на небожителя, сошедшего с небес. Распущенные волосы цвета воронова крыла шёлком струились по плечам, а его прозрачно-серые глаза казались бездонными омутами, в которых так и хотелось утонуть. Вероятно почувствовав чужое присутствие, Усянь резко обернулся, готовый защищаться, но увидев мужа успокоился и улыбнулся. Не так, как перед учениками, широко и беспечно, а едва заметно, слегка приподняв уголки губ. С таким теплом и нежностью он улыбался только ему. Хоть заклинатель и понимал, что это глупо и недостойно, но ему ужасно льстило, что только он может видеть на лице супруга такое выражение. И кое-какое ещё. Фантазия мгновенно подкинула ему несколько ярких картинок из воспоминаний о их ночных сражениях, и, почувствовав знакомое напряжение в штанах, мужчина мысленно порадовался, что в полумраке не видно его покрасневших ушей. Тем временем Вэй Ин медленно подошёл к нему, обвил руками и уткнулся ему в плечо, опаляя шею горячим дыханием. Поставив сосуд вина на столик, Ванцзи крепко прижал мужа к своей груди, целомудренно поцеловав в макушку. В голове так некстати всплыли страшные сцены из прошлого, и заклинатель судорожно стиснул пальцы, сминая ханьфу. Словно прочитав его мысли, Усянь успокаивающе зарылся пальцами в шелковистые пряди, распуская тугой пучок и плавными круговыми движениями массируя кожу головы. — Я рядом, Лань Чжань, — шепнул он супругу на ухо. — Я жив и никуда от тебя не денусь. Всё хорошо. — Мгм, — тихо согласился мужчина и после недолгого молчания спросил: — Как ты узнал? — Тебя выдало твоё сердце. Когда тебе снятся кошмары, оно так же отчаянно бьётся о рёбра, словно пытаясь вырваться из груди. Неужели сегодня я заставил тебя настолько сильно волноваться? — Не совсем, — нехотя ответил Ванцзи. — Плохие воспоминания. — У меня тоже. Не нравится мне это дело от слова совсем. Слишком много тёмной ци. У меня плохое предчувствие. Завтра будь осторожней, хорошо? Возможно, нам прийдётся разделиться для более продуктивных поисков и… — Расскажешь? — перебил его Лань Чжань, тут же мысленно покаявшись дяде в нарушении правила 547. Но по-другому было нельзя. Супруг никогда не жаловался, когда случалось что-то серьёзное, а если и признавался, то вскользь, тут же пытаясь заговорить ему зубы. В этом был весь Вэй Ин: он всегда был готов выслушать и помочь, так же, как и Сичэнь, отлично чувствуя, что у людей на сердце. Собственную же боль он прятал за шутками и задорной улыбкой, даже если у него внутри свирепствовала буря. И никто не замечал. Или просто не хотел замечать. — Ты знаешь, я… — заклинатель замялся и немного отстранился, тяжело вздохнув, что было для него абсолютно несвойственно. — Я никогда и никому этого не рассказывал. Даже Цзян Чэну или шицзе. Когда Вэнь Чао сбросил меня на Луаньцзан, первое время я… был абсолютно беспомощным. Я был сломанной игрушкой, которую выбросили за ненадобностью. Я лежал на спине, весь переломанный, без Золотого Ядра, не в силах пошевелиться или хотя бы закричать. А потом пришла тьма. — слушая его бесцветный голос, Лань Чжань боялся лишний раз вдохнуть, чтобы не спугнуть столь редкий момент откровения. — Она была повсюду, подбираясь всё ближе и ближе, шептала на ухо, чтобы я сдался, а у меня перед глазами стояли ужасные сцены убийства всех тех, кого… кого я знал и любил. Стоило поддаться ей, проявить слабость — и я труп. Ты просто не представляешь, сколько раз я хотел умереть, только бы сбежать от этого кошмара. Для этого многого не нужно было — всего лишь перестать бороться. А потом я вспоминал о Цзян Чэне с шицзе, об уничтоженной Пристани Лотоса, о тебе и Облачных Глубинах, о Вэнь Цин с Вэнь Нином… Это помогало мне не погрузиться в пучину отчаяния с головой. Я держался только на мыслях о мести и отчаянном желании защитить тех немногих моих друзей и близких, которые ещё… которые остались в живых, — у Вэй Ина сорвался голос и он уткнулся мужу в плечо, смаргивая горячие слёзы. Лань Чжань успел уже трижды пожалеть, что вообще поднял эту тему, но отступать было поздно. Подумать только, и он держал это в себе столько лет… Если бы не случай, он бы и не узнал никогда, через что ему пришлось пройти. Возможно, если Вэй Ин выговориться, ему станет легче отпустить тяжёлые воспоминания. Совладав с эмоциями, заклинатель продолжил, не поднимая головы: — Я не помню, сколько времени провёл вот так и как оказался в пещере Фу Мо. Окончательно оклемавшись, я отправился исследовать пещеру, найдя там Чэньцин и кучу древних свитков. Я ушёл оттуда, как только смог передвигаться на своих двух, а не ползком или на четвереньках, и первым делом узнал, что с братом и шицзе. Как только мне стало известно, что они в относительной безопасности, я отправился мстить. Война закончилась, мы отстроили Пристань Лотоса и всё было хорошо, если бы не одно «но»: после Луаньцзан в моей груди вместо Золотого Ядра поселился могильный холод. Было такое чувство, словно часть меня до сих пор осталась там, на этой проклятой горе, и, даже когда я смеялся и веселился с другими адептами, перед моими глазами стояло пепельно-серое небо и орды мертвецов, что тянули ко мне свои руки. И этого было не изменить, не исправить, — мужчина покачал головой. — Святые небожители, как же я мечтал забыть весь этот ужас, ты просто не представляешь. И вот теперь, когда всё, наконец-то, наладилось, и я почти убедил себя, что в моей груди никогда и не было этого могильного холода, он вернулся ко мне призраками прошлого. Как ты помнишь, сегодня после обеда я отправился на место убийства, чтобы оценить масштабы бедствия. Так вот, этот закоулок все обходили десятой дорогой, и не мудрено: там было просто огромное скопление тёмной ци, и я… Я словно вновь вернулся на Луаньцзан, когда я лежал, не в силах шевельнуться, задыхаясь от дикой боли, а вокруг была лишь вездесущая тьма, и ни одной живой души. Кричи, не кричи — никто не услышит. Никто не спасёт… — заклинатель немного помолчал, тихо вздохнув. — Вернул меня в чувство Цзинь Лин. Ему написали из ордена Молин Су и попросили приехать помочь. Он обнаружил меня сидящим на коленях в самом эпицентре скопления тёмной ци. Знаешь, если бы не он, не знаю, сколько бы ещё я так просидел. Нужно будет пригласить ещё нескольких старших адептов и как можно скорее провести обряд очищения, — Усянь вновь начал тараторить, а это значит, что минуты откровения истекли. Лань Чжань лишь молча покачал головой: его супруг готов был говорить о чём угодно, лишь бы не о себе. — Боюсь, нас двоих будет мало, а учеников я привлекать не рискну: если даже на меня это место оказало такое воздействие, то что уже говорить о детях! Парой обмороков мы в этот раз не отделаемся: тьма уже успела проникнуть в их даньтянь, а она своего никогда не упустит. Они пока ещё слишком юны, чтобы оказать достаточно сильное сопротивление, так что, как только мы вернёмся домой, нужно будет устроить коллективную медитацию под аккомпанемент «Песни Очищения Сердца». Ну что, сыграем с тобой дуэтом? И вообще, по-моему, гуцинь с флейтой звучат вместе очень гармонично! Я искренне не понимаю, почему твой дядя каждый раз так уничтожающе на меня смотрит… — Вэй Ин… — Да-да, я помню, правило 1753: нельзя обсуждать людей за их спиной, но ведь я просто озвучил общеизвестный факт, так что в этом такого? Все и так прекрасно осведомлены о том, что твой дядя меня страшно не лю… — Ванцзи, не став его слушать, заткнул мужа способом, который нравился им обоим — поцелуем. Усянь даже не пытался сопротивляться, обвив руками шею любимого. Лань Чжань попробовал было отстраниться, но Вэй Ин и не думал его отпускать, вступив в нешуточное противостояние с его языком. Если пять минут назад он ещё был способен думать рационально, то после того, как супруг бестыдно схватил его за ягодицы, ощутимо вжимаясь в пах, все мысли мгновенно улетучились, оставляя лишь похоть. Тяжело дыша, Вэй Ин оторвался от таких желанных губ, и заклинателю окончательно сорвало крышу, когда он заглянул в затуманенные страстью серые глаза. — Лань Чжань?.. — Мгм? — мужчина опрокинул мужа на кровать и навис сверху, нетерпеливо пытаясь развязать его пояс. Кровать жалобно скрипнула. — Заставь меня забыть об этом ужасе, — томно шепнул на ухо любимому Вэй Ин и аккуратно прикусил мочку, параллельно помогая ему избавиться от последних предметов гардероба. — Я очень постараюсь, — хрипло пообещал Ванцзи и без предупреждения вошёл на всю длину, сразу начав с силой вбиваться в податливое тело, благо, после их утреннего «опоздания» его муж был ещё достаточно растянут. Усянь задохнулся от острой смеси лёгкой боли и удовольствия, впившись пальцами в плечи супруга. Завтра наверняка останутся следы, но кого это волнует, пока Вэй Ин извивается в экстазе, выстанывая его имя, и сжимается так сильно, что у мужчины темнеет в глазах от наслаждения. Лань Чжань довольно хмыкнул: их ждёт долгая ночь…