В плену тьмы

      Спустился утром к завтраку Ванцзи в гордом одиночестве: Вэй Ин и так не жаловал ранний подъём, а после такого активного времяпровождения далеко за полночь и вовсе спал без задних ног. Зато, Ханьгуан-цзюнь по праву мог собой гордиться, ибо даже после сильного влияния тёмной ци, что пробудила негативные воспоминания, его супруга не мучали кошмары, как это иногда бывало. Тогда он обычно резко вскакивал посреди ночи с громким криком и даже в объятиях Лань Чжаня успокаивался далеко не сразу. А иной раз наоборот: Ванцзи просыпался первым от того, как отчаянно супруг метался по кровати и отчаянно звал кого-то, умолял, а его сердце трепыхалось в груди раненой птицей, и вывести его из этого состояния было довольно тяжело. Отвлекшись от мрачных воспоминаний, заклинатель ответил на приветствие от немного сонных адептов, краем сознания отметив, что Цзинь Жулань ещё не спустился, наверняка отсыпаясь после клановых дел. Не сказав ни слова по этому поводу, Лань Чжань заказал у трактирщика завтрак на двоих и поднялся обратно в снятую комнату.       Вэй Ин всё также мирно посапывал во сне, слегка приподняв уголки губ в улыбке, так что, осторожно поставив поднос с едой на столик, Ванцзи бесшумно опустился рядом с мужем на колени и какое-то время просто любовался его безмятежным лицом. Чем дольше Усянь находился в этом теле, тем больше оно подстраивалось под его прежний облик: более пухлые губы, чуть острее скулы, выше лоб, более раскосые глаза… Но их серебро, скрытое сейчас тонкими ве́ками, сияло всё так же ярко, словно и не было этих долгих одиноких лет. Увлекшись, Лань Чжань трепетно коснулся губами лба Вэй Ина, но тут же отстранился и мысленно влепил себе затрещину: у супруга всегда был довольно чуткий сон, его могла разбудить любая мелочь, вплоть до солнечных лучей, что путались в его волосах. Не успел мужчина понадеяться, что всё обойдется, и ему можно будет дальше любоваться на спящего Усяня, как раздался его тихий голос: — Лань Чжань?.. — сонно моргнув, расфокусированным взглядом он уставился на мужа, не совсем понимая, что происходит. — Прости. Я тебя разбудил, — Ванцзи выглядел действительно виноватым, так что ужасный Старейшина Илина, гроза мира заклинателей, тут же приподнялся и стал нежно целовать его лицо, куда прийдётся. — Ничего, Лань Чжань, это ничего, — шептал он между поцелуями, — Между нами не должно быть «спасибо» и «прости», ты помнишь? — Мгм.       Порой Ханьгуан-цзюнь абсолютно не понимал, как человек, который прошёл через такую боль и потери, мог настолько ярко улыбаться? Своей улыбкой Вэй Ин словно согревал весь мир. Пока он, улыбаясь и методично зацеловывая лицо супруга, шептал ему всякие нежные глупости, Лань Ванцзи тихо плавился в его руках, смущённо алея ушами. Он не знал, за какие заслуги ему досталось такое чудо, но был уверен, что никогда его не отпустит, аккуратно толкая мужа на кровать и нависая сверху. Завтрак снова был забыт…       Когда они, наконец-то, спустились, был уже девятый час. Адепты, бурно обсуждавшие предстоящие поиски, как по команде, одновременно встали и поприветствовали старших. Не заметив среди них своего племянника, Усянь несколько всполошился. Всё таки, вчера он тоже был на месте убийства, может, ему стало плохо от воздействия тёмной ци? — Сычжуй, а где Цзинь Лин? — Учитель Вэй, извините, — вежливый поклон, — он вчера выглядел очень уставшим, так что мы не стали его будить. Наверное, он всё ещё спит. Не волнуйтесь, сейчас я поднимусь и приведу его, — ещё один вежливый поклон. На такую инициативность Вэй Ин лишь хмыкнул, жестом останавливая юношу. — «Как-то Сычжуй слишком печётся об этом паршивце, неужто боится, что я собираюсь его наказать? Или… — Усянь весело ухмыльнулся своим мыслям. — Цзян Чэн закопает меня, если узнает, что за его драгоценным племянником ухлёстывает один из Ланей», — взглянув на очевидно смущённого юношу, Усянь ещё раз хмыкнул и произнёс: — Ничего, А-Юань, не стоит. Сейчас я сам схожу, а вы готовьтесь к охоте. Как только я вернусь, выскажете мне свои предложения о том, где же может находиться логово нашего пса. — Да, Учитель Вэй, — и снова этот синхронный хор голосов. С лёгкой полуулыбкой покачав головой, заклинатель развернулся и, заложив руки за спину, отправился будить племянника.       Цзинь Лин действительно ещё спал, но едва ли ему снилось что-то приятное. На его лбу выступила испарина, нахмуренные брови сошлись на переносице, он метался по постели, словно отбиваясь от кого-то, и безостановочно что-то бормотал. Бесшумно прикрыв за собой дверь, Вэй Ин быстро подошёл к племяннику, присев на край кровати, и бережно вытер испарину рукавом своего ханьфу. Ничего, потом постирает. — А-Лин, проснись, слышишь меня? Проснись, А-Лин, это просто кошмар, ты должен проснутся, всё хорошо, — тихо увещевал его Усянь, нежно гладя по длинным волосам, что разметались по подушке. Цзинь Лин едва слышно всхлипнул, буркнув что-то похожее на «мама», и заклинатель вздрогнул от укола вины. Бедный ребёнок, если бы только можно было всё исправить, он бы всё отдал… — Давай же, просыпайся, ну… Всё хорошо, я рядом с тобой, всё закончилось, всё закончилось… А-Лин, пожалуйста, просыпайся… Это просто страшный сон, всё хорошо, ты в безопасности… — Дядя… Дядя Вэй?.. — Да, это я, я рядом, всё хорошо, всё в порядке, это был только кошмар…       Вэй Ин бережно прижал племянника к себе, который даже не стал вырываться, крепко сжав в пальцах белоснежное ханьфу и уткнувшись дяде куда-то в грудь. Его трясло, как осиновый лист на ветру, и он всё никак не мог успокоиться, беззвучно всхлипывая, так что верхнее одеяние мужчины быстро промокло от слёз. Правда, Вэй Ину на это было глубоко плевать, он только крепче прижимал мальчишку к себе, нашептывая что-то утешительное тому в чёрную макушку и гладя рукой по дрожащей спине. От такого вида племянника, что постоянно носил гордое и слегка надменное выражение лица, сердце сжималось от боли. Через некоторое время Цзинь Лин вроде несколько успокоился, но, хотя трясти его уже перестало, отстраняться не спешил, явно коря себя за проявление слабости. — А-Лин, эй, слышишь меня? Всё хорошо? — дождавшись невнятного мычания, Вэй Ин продолжил: — Давай так, ты сейчас умоешься, вон, Сычжуй любезно принёс тебе бадью с водой, а я сейчас возьму гребень и сделаю тебе причёску, хорошо? — в этот раз мычание было явно отрицательным, для верности юноша даже покачал головой. — Нет? Почему нет? — Цзинь Лин неразборчиво буркнул что-то в складки ханьфу и снова затих. — А-Лин, я не могу разобрать, что ты сказал, говори внятней, пожалуйста. — в ответ он получил лишь тяжёлый вздох и гордое молчание. Вот же ж… ещё такой ребёнок… Мужчина с едва заметной улыбкой покачал головой и поцеловал племянника в макушку.       Больше не тревожа того расспросами, Вэй Ин потянулся рукой за изящным гребнем, что лежал рядом на столике и принялся аккуратно расчёсывать его волосы. Сначала Цзинь Лин хотел по привычке возмутиться, но после кошмара тело всё ещё не слушалось, и он никак не мог преодолеть себя, чтобы выпутаться из объятий. Ведёт себя, словно ребёнок… Вон, дядя Цзян давно бы его отчитал, а Вэй Усянь сидит себе спокойно… Нехотя, Цзинь Лин всё же признался себе, что ему очень нравится вот так вот обниматься. Можно было представить, что он всё ещё ребёнок, и у него нет ни обязанностей главы клана, ни этой ответственности, ему не нужно вечно держать лицо и вежливо разговаривать с этими противными старейшинами, которые ни в грош его не ставили… Да и, отметил он с удивлением, никто и никогда не расчёсывал его волосы настолько аккуратно. Дяде Цзяну никогда не хватало терпения распутать все колтуны, так что он просто старался сделать это быстрее, порой больно оттягивая пряди, и каждый раз угрожал обрезать ему волосы, если он не будет следить за ними должным образом. А младший дядя… Цзинь Гуанъяо никогда не расчёсывал его сам, присылая служанок, которым, хоть они и старались не делать ему больно, было абсолютно наплевать на мальчика. Вэй Усянь же бережно распутывал каждый колтун, старался лишний раз не тянуть за волосы, чтобы не тревожить племянника, и мягко перебирал пряди руками. Закончив с расчёсыванием, он быстро, но аккуратно заплел ему несколько косичек с обеих сторон и собрал волосы в высокий хвост, перевязав его красной лентой. — Ну, вот и готово. А-Лин, давай сделаем так: я сейчас принесу тебе чего-нибудь перекусить, а ты за это время приведёшь себя в порядок, договорились? — таки дождавшись согласного мычания, Вэй Ин последний раз сжал его в объятиях чуть крепче и отпустил, тут же поворачиваясь и выходя за дверь. А Цзинь Лин сидел, проводив его тёплым взглядом, и не мог перестать улыбаться.       Вэй Усянь — самый лучший дядя, которого только можно желать, но об этом он ему никогда не скажет.       Когда он вернулся с полным подносом еды, Цзинь Лин уже успел умыться, переодеться и сейчас хотел обновить киноварную точку на лбу. Сделать это без хоть как-то отражающей свет поверхности было проблематично, так что юноша изобретательно зажал между колен эфес обнажённого меча и смотрел в своё отражение на отполированной до блеска поверхности лезвия. Не обращая внимания на дядю, он сосредоточенно прицелился кисточкой и, от усердия высунув кончик языка, хорошо отточенным движением быстро и аккуратно нанёс краску точно поверх прошлой метки. Усянь аж залюбовался. Но Цзинь Лин, увидев столь умиленное выражение лица, покраснел и, неумело попытавшись скрыть смущение за злобным бурчанием, резко поднялся, едва не опрокинув пиалу с киноварью. Он отобрал у дяди поднос с едой, поставив его на столик, и вытолкал его за дверь под аккомпанемент весёлого смеха. Ничего, поблагодарить он всегда успеет. Но только не сейчас. Определённо.       Всё ещё слегка посмеиваясь, Вэй Ин вновь спустился вниз, мимоходом послав мужу солнечную улыбку, и подошёл к детям. Ванцзи, молчаливо стоявший у колонны за его левым плечом, с теплом наблюдал за супругом. Если его дети явно побаивались, то Вэй Ина они просто обожали, так что во время вот таких вот совместных ночных охот он старался поменьше обращать на себя внимание, чтоб они могли расслабиться. Вэй Ин всегда казался таким себе взбалмошным безалаберным мальчишкой, не отягощенным знаниями или проблемами, но на самом деле он всегда был довольно начитанным и сообразительным. А что самое главное, он умел преподнести эту информацию детям так, что они сами тянулись к нему за новыми знаниями. Он знал, когда стоит пошутить, похвалить, но умел и урезонить, и утешить. И хотя Лань Цижэнь был твёрдо уверен (и активно пытался убедить в этом остальных), что Вэй Ин подаёт молодёжи плохой пример и может научить их только всяким гадостям, адепты наоборот стали увереннее в себе, научились мыслить более логично и делать правильные выводы из добытых сведений, а не действовать чётко по инструкции, улучшились и их боевые показатели, так как Усянь изредка устраивал им тренировки и спарринги, где подсказывал, какую стойку лучше выбрать, и корректировал движения в связках. В общем, сплошные плюсы. Но бородку старику Ланю всё равно сбрили. Правда, виноваты были приглашенные адепты из клана Не, которые с Усянем ещё даже не виделись ввиду его очередного путешествия с мужем, но Цижэнь всё равно был уверен, что это его рук дело, памятуя о подобном поступке его матери. Закончилось всё тем, что Вэй Ин был глубоко обижен на столь несправедливые обвинения и упрямо игнорировал Лань Цижэня, пока он не извинился сквозь зубы. Даже несмотря на то, что сплетни в Облачных глубинах запрещены, эту историю передавали из уст в уста больше месяца, и с каждым днём она обрастала всё большим количеством подробностей… Лань Чжань даже слегка улыбнулся своим воспоминаниям. Но сейчас стоило сосредоточиться на ночной охоте, так что заклинатель весь обратился в слух, чтобы не пропустить ни единого слова супруга. — Итак, все готовы к поискам? — Да, Учитель Вэй! — Прекрасно. Так, вас у меня 7, плюс, скоро спустится Цзинь Лин, получается 8. Со мной идут: Сычжуй, Цзинъи, Цзычжэнь, Цзинь Лин. Остальные отправляются с Ханьгуан-цзюнем. Помогать в поисках мы вам не будем, сегодня это полностью ваша работа. А мы так, прогуляемся рядом за компанию, чтоб никакой призрак вас не съел, — Вэй Ин по-доброму рассмеялся, наблюдая несколько обескураженные лица вокруг. — Учитель Вэй, — осторожно спросил Цзинъи, — вы считаете, что во всём этом виноват призрак? — Нет. Единственный призрак, которого вы рискуете повстречать — призрак трусости, — Цзинъи попытался обидеться на камень в свой огород, но не успел, ибо Усянь уже отвернулся от него, начиная опрос: — Кто может точно сказать мне, почему человек стал одержимым? Лань Сюймэн? — Что-то с мечом? Проклятие? — С мечом угадал, а вот насчёт проклятия я сильно сомневаюсь. Цзычжэнь, почему наш меч точно не может быть проклят? Идея-то звучит довольно неплохо. — Ну, меч нельзя проклясть?.. Дух меча… Он, ну… Защищает… — к концу фразы юноша, смущённый всеобщим вниманием, стушевался окончательно, опустив голову, и только неуверенно поглядывал на Усяня сквозь полуопущенные ресницы: угадал или нет? — Понятия не имею, кто тебе такое сказал, но нет, проклясть меч очень даже можно, и я бы не сказал, что это такая уж редкая история. Например, есть проклятие жажды крови из Цишаня: проклятый дух меча будет при взаимодействии с хозяином отравлять его ци и нашептывать ему мысли о бесчисленных убийствах. Сколько бы этот заклинатель не убил, мечу всегда будет мало, и, в итоге, он умрёт либо от искажения ци, либо от собственного меча, что может навеять ему мысли о самоубийстве, — Вэй Ин задумчиво почесал кончик носа ненадолго прервавшись. — Да, конечно, дух меча может защищать как само оружие, так и своего хозяина, но тут всё очень индивидуально: это зависит от силы самого меча, от уровня заклинателя, от длительности и гармоничности их взаимодействия… Также не стоит забывать про силу того, кто накладывает проклятие, его опыт, возможно, какое-то сильное желание вроде мести… В общем, проклясть меч можно, но вот конкретно нашего это не касается. — Спасибо за объяснение, Учитель Вэй, — Оуян Цзычжень вежливо поклонился, не поднимая взгляда от пола. — Простите этому ученику его глупость. — Ничего страшного, ведь все мы здесь учимся, правильно? — с ласковой улыбкой Усянь потрепал донельзя смущённого юношу по голове. — Невозможно знать всё на свете, верно? Сейчас наша задача строить предположения: не всё из них будут правильными, но неудача — это тоже результат! Только откинув всё лишнее, мы сможем найти единственно верный вариант. — Спасибо за вашу мудрость, Учитель Вэй! — и синхронный поклон. Опять. Усянь только вздохнул. — Да всегда пожалуйста. А теперь покажите мне свою мудрость: я так и не услышал, почему наш меч не проклят. Яо Чжемин? Нет? Цзинъи? Тоже нет?.. — и чему их, собственно, учат?.. Истории да нудным правилам?.. — Что ж, это ничего, просто напомните мне по возвращении провести вам урок по проклятиям. — Учитель Вэй, мне кажется, я знаю, в чём причина. — Отлично, Сычжуй! Мы тебя слушаем. — Ну, насколько я понимаю, если вещь проклята, то она должна притягивать к себе как можно больше жертв, верно? Так что, если бы меч был проклят, кто-то бы подобрал его и продолжил убивать. А он наоборот, исчез, как только умер одержимый. — Совершенно верно! Лань Чжань, правда А-Юань молодец? — Мгм, — негромко отозвался заклинатель, и некоторые адепты от неожиданности вздрогнули, успев начисто забыть о его присутствии, а Сычжуй ярко зарделся от похвалы и поспешил поклониться, пряча очаровательно красное лицо за волосами. На такую реакцию Вэй Ин только весело рассмеялся. Наплевав на все приличия, он абсолютно бесстыдно приобнял мужа за талию и ласково чмокнул в щёку. Внешне Ванцзи оставался всё таким же отстранённым, но его с головой выдали покрасневшие уши и особый блеск в глазах, так что Усянь еле удержался от того, чтобы не зацеловать его прямо при адептах, которые явно не знали, куда деть взгляд. — Что ж, хорошо, мы выяснили, что наш меч не проклят, но что-то же заставило этого юношу убить 11 человек? У кого есть идеи? — Прокляли не меч, а Со Луэна? — Да нет, вздор, — неуверенно возрился на говорившего Цзинъи, и обиженный юноша тут же парировал: — Тогда, что, как ты думаешь, заставило его убивать, а? — Не знаю, возможно, так как меч принадлежал этому, как его… Да Хэйгоу, вот, который убил тысячи людей, он успел вобрать в себя всю боль, горечь и злобу этих людей, и именно поэтому, как только его нашёл Со Луэн, он подчинил себе его разум и… Ну, случилось то, что случилось. — Также дух меча сам по себе мог быть очень сильным и злобным, как, например, духи сабель клана Не, и отправился убивать либо ради мести за погибшего хозяина, либо просто по старой привычке, — поддержал друга Сычжуй. — Учитель Вэй? — Что ж, в основном, Цзинъи прав: очень сомнительно, что юношу прокляли, здесь нет заклинателей такого уровня, чтобы наложить подобные чары. Да и зачем, собственно, вряд ли он успел насолить кому-то настолько сильно. Версия про меч, напитанный тёмной ци от поверженных врагов вполне имеет место быть, более того, я всецело её поддерживаю, но этого мало. Да, как и сказал Сычжуй, дух меча мог быть очень сильным, но даже это не помогло бы ему вот так беспрепятственно покинуть место убийства. Но что, что тогда ему помогло? — в глазах Вэй Ина горел азарт скорой охоты, и он с предвкушением заставлял детей включать логику, задавая наводящие вопросы. — Что в этом мече могло быть такого необычного? Куда пропал Да Хэйгоу после смертельного ранения? Ну же, давайте, вы знаете! Почему за столько времени никто не нашёл ни его тела, ни души? Почему, ответьте мне, по-че-му?! — Это всё просто легенда, и Да Хэйгоу никогда не существовало? — Нет, тогда откуда бы взяться мечу? Ещё варианты! — Он совершил суицид своим мечом? — Близко, очень близко! Только представьте себе: вы пошли против всего мира, на ваших руках кровь тысяч людей, и вот, смертельно раненые, вы возвращаетесь в своё логово. У вас есть страшное желание отомстить им всем, но не осталось никакой возможности это осуществить, так что бы вы сделали? Что бы вы сделали?! — Он заключил свою душу в меч, чтобы потом захватить тело того, кто его отыщет! — крикнул с лестницы Цзинь Лин, быстрым шагом приближаясь к друзьям, чем ужасно порадовал своего дядюшку. — Бинго! А-Лин, умница! Но тогда почему ему не подошёл Со Луэн? Почему он оставил его тело? — А, ну, потому что он не был заклинателем, верно? — дождавшись энергичного кивка, явно воодушевлённый подросток продолжил: — Вот, соответственно, для гнусных планов по захвату мира Да Хэйгоу нужен довольно сильный мужчина, с развитым Золотым Ядром, который сможет вместить не только его душу, но и весь боевой потенциал! — Да! Да, подозреваю, что так всё и было! Молодец, А-Лин, я тобой горжусь! — восторженный Усянь с весёлым смехом притянул его к себе, пытаясь потрепать по волосам, но юноша вывернулся из хватки с возмущенным воплем: «Дядя!» — и поспешил присоединиться к друзьям, буквально спрятавшись за несколько смущённого данным поворотом событий Сычжуя. Вот только тут его настигли подколки Цзинъи, и они бы точно подрались, если бы не ледяной взгляд Ханьгуан-цзюня да отчаянные попытки Сычжуя их утихомирить. Естественно, похвала от дяди была Цзинь Лину как бальзам на душу, но это не отменяло того факта, что Усянь мог бы быть менее любвеобильным… — Хорошо, итак, теперь кто нам обрисует картину в целом? Сунмин? — Хорошо, Учитель Вэй, — юноша сделал шаг вперёд, поклонившись, и начал рассказ: — Давным-давно жил тёмный заклинатель по имени Да Хэйгоу, который успел убить очень много людей, и когда он умирал, то заключил свою душу в меч Чжиминь. Пару дней тому один из местных жителей, Со Луэн, нашёл этот меч, и Да Хэйгоу захватил его тело, его руками успев убить 11 человек. Так как этот человек не был заклинателем, Да Хэйгоу покинул его тело и вернулся в своё логово, дожидаться более подходящей жертвы. — Итак, вроде как, картина у нас обрисована чётко и ясно, что удивительно, учитывая то, насколько давно это всё началось. Итак, Сунмин ничего не упустил? — Нет, Учитель Вэй. — Отлично, тогда в путь? — с весёлой улыбкой спросил Вэй Ин у заметно оживившейся молодёжи. — Так, у всех с собой есть талисманы в достаточном количестве? Никто не забыл сигнальные огни? У вас должно быть не менее двух, кто мне их сейчас не предъявит, останется на постоялом дворе! — юноши тут же вытащили из рукавов ханьфу нужные талисманы, ведь им уже не терпелось отправиться на охоту. Всё-таки, насколько бы Лань Цижэнь не считал Усяня беспечным, он был абсолютно не прав, потому что безопасность детей для него всегда была на первом месте. Вэй Ин тщательно проверил талисманы каждого и только после этого продолжил: — Хорошо, также в каждой группе будет по усовершенствованному Компасу Зла, и, предупреждая ваши споры о том, кто же будет его нести, устроим жеребьевку, — заклинатель вытащил из рукава ханьфу 4 палочки, одна из которых была короче остальных. — Итак, кто вытащит самую короткую палочку, тот и будет нести компас. Сюймэн, Хачжи, Чжемин, Сунмин — подойдите ко мне. Тяните, — в результате, победил ужасно довольный собой Хачжи, на что его товарищи только повздыхали: всем хотелось лично испробовать новое изобретение Учителя Вэя, но ничего не поделаешь, всё было по-честному. В следующей четвёрке победил Цзинь Лин и, не сдержавшись, ехидно показал язык фыркнувшему Цзинъи. — Отлично, наши победители Хачжи и Цзинь Лин. А-Лин, если ты будешь дразнить Цзинъи, отдам Компас Сычжую. Я тебя предупредил, — юноша явно хотел возмутиться, но после слов дяди ему осталось только молча закрыть рот. — Принцип действия Компаса абсолютно не изменился, разве что теперь у него значительно увеличился радиус действия и теперь он должен показывать, насколько сильная нечисть вам попадётся. В теории. А вот на практике вы сейчас это и проверите. Также не забывайте, что такое скопления тёмной ци неизбежно привлекает к себе тёмных тварей, так что будьте начеку! Все готовы? — Да, Учитель Вэй! — Итак, мы идём на юго-запад, а ты со своими — на юго-восток, — услышав от супруга согласное «мгм», Вэй Ин одарил его теплой улыбкой и, притянув к себе, с любовью поцеловал. — Будь осторожен, ладно? — Мгм. Вэй Ин тоже, — на это заклинатель лишь весело рассмеялся, не удержавшись от соблазна поцеловать Лань Чжаня ещё раз, особенно под ворчание племянника. — Я всегда осторожен, ты же знаешь. Ну, что ж, выдвигаемся! Вперёд и с песней! Но не забывайте о безопасности! — Да, Учитель Вэй, — синхронно поклонившись, дети отправились вслед за Вэй Ином. Насчёт «песни» он не пошутил, тут же начав насвистывать себе под нос какую-то задорную мелодию, а значит скучно точно не будет.