А что если перевернуть картину?

— В каком смысле? — незаметно даже для самого Дайске по его щеке потекла слеза. — Он попал в автокатрофу, всё сгорело до тла. Простите. Эм… Я сейчас немного занята и… Вот! — Алло, Здравствуйте. Я «главный паталогоанатом», простите неопытность нашей работницы, она стажёр и работает только первый день. — Здравствуйте. — Вы же друг погибшего… Господина Като? Вы не знаете какого-нибудь его родственника? Он нужен нам для опознания и для последующего ухода за оставшимся имуществом умершего. У него был ребёнок или домашнее животное? О них тоже нужно позаботиться. Именно в этот момент Дайске понял, что ничего не знает о своём «друге» вообще. — Нет, я не знаю каких-либо родственников. Разве у вас нет документов Като? — Они внезапным образом пропали. Ладно, если уж так, то можете ли вы приехать для опознания, господин…? — Дайске Камбе. Да, могу. Когда мне подойти? — он всё ещё находился в шоке, но не подавал виду. — Можете сегодня до 17:00. — Хорошо… Я приду, — Дайске шумно сглотнул. Он явно не хотел видеть обугленный труп своего напарника, но хотя бы родственникам не придётся видеть этого кошмара.

***

Пройдя по длинным белым коридорам с железными дверьми, он завернул направо и вошёл в одну из таких дверей под номером 8. Там его встретил мужчина средних лет, явно сосредоточенный на каких-то бумагах. Казалось, сейчас он просверлит взглядом дырку в стопке листов. — Здравствуйте, мне сказали прийти на опознание. — А, господин Камбе, верно? Пройдите за мной, — после недолгой ходьбы вдоль покрытых простынями тел, они вошли в комнату, — Кхм, зрелище не из приятных… Вы готовы? –. . . Да, — с замиранием сердца сказал полицейский. Когда патологоанатом одёрнул ткань, Дайске силой открыл глаза. Почему-то беспокойство пропало в тот же миг. — Вы уверенны, что именно Хару Като попал в ту аварию? — Да, ошибки быть не может. Это был он. Есть какие-то возражения? — специалист спросил это вроде вежливо, но с явным раздражением в голосе. — Мне кажется, Като был выше, чем этот человек. — Вам всего лишь кажется. Я же говорю. Ошибки. Быть. Не. Может. Я всегда верен в своих отчётах. Можно сказать, я своего рода перфекционист. — Ладно, видимо мне и вправду… Показалось. Наверное я до сих пор не могу поверить в его смерть. — Это вполне нормально. А теперь прошу вас покинуть помещение. Я очень занят.

***

Следующим делом Дайске отправился к Като домой в надежде найти что-нибудь полезное. Нет, он вовсе не хотел его обворовывать. Просто… А вдруг это не несчастный случай, и его напарника убили или что-то наподобие. Дайске должен был знать. Войдя в прихожую, перед этим взломав дверь, он включил свет и сразу же наткнулся на очень интересную находку. На тумбочке, рядом с домашним телефоном, лежала записка, написанная от руки. Почерк явно принадлежал Хару. Эта записка гласила: 《Дайске, я знаю, что это наверняка читаешь именно ты. Поэтому хочу сказать… Что же, я и вправду сходил к психологу, но это особо не помогло. Знаешь, у меня очень плохое предчувствие. Какое-то непреодолимое ощущение того, что скоро случится что-то очень плохое. Я оставил эту записку на тот случай, если всё же это «очень плохое» произойдёт. Просто знай, что тебе не стоит винить других или себя в чём бы то ни было, если это связано со мной. Просто продолжай жить своей жизнью, оставив меня позади. И обещай мне никогда не бросить работу полицейским. Поборись за справедливость за меня, раз уж я не справился с этим. Ну ладно, бывай партнёр. Като Хару》 «Нет, ты справился и ещё как… Надо же, ты даже после смерти цепляешь меня своими проницательными речами. Хах.»

***

Так как Дайске всё же решил дать обещание покойному другу, он вернулся на работу. Похороны оплатил тоже он. Мало кто пришёл. Точнее, кроме Камбе был лишь ещё один человек. Мужчина почему-то в белом костюме. Камбе было и без того грустно, так что он просто решил не вдаваться в подробности.