be my shelter

Мартин Картер не умеет сдерживать обещаний, которые даёт сам себе. Мартин до сих пор не может поверить, что допустил это. Снова на те же грабли, здорово, да? А ведь всё началось с простого предложения Адама приходить к нему в здание факультета финансирования с Беатрис почаще, чтобы вместе обедать и вообще больше времени проводить вместе, а Мартин не такой ужасный друг, чтобы отказывать в элементарной просьбе. И когда Картер в первый раз приходит к другу, он понимает, что проебался: Эдан учится на этом блядском факультете. – Ребята, это Мартин, – Адам представляет друга, улыбаясь по очереди своим однокурсникам, а Мартин не может отвести взгляд от знакомого красивого лица: как же его угораздило так облажаться? – А это Эдан Ко… – Мы знакомы. – Мартин чувствует на себе удивленные взгляды, но глаза от Эдана не отрывает: такой уставший, но всё равно красивый. Мартин Картер обещал себе не заходить слишком далеко: не говорить слишком долго, не смотреть слишком пристально и, что самое главное, не подпускать слишком близко к себе. Мартин Картер не сдержал своё грёбаное обещание. – Кто пишет? – Беатрис, красивая худая блондинка, подаёт Мартину стакан с каким-то коктейлем – забота, это явно по её части. – Хотя стой, не говори, я, кажется, и так знаю. – Ой, заткнись, – Мартин блокирует экран телефона, на котором ярко высвечивалось сообщение от Эдана: «Я бы всё ещё предпочёл похищение». Прячет улыбку за строгим выражением лица и угрожающе смотрит на Адама, тоже явно желающего сказать что-нибудь колкое на этот счёт. – Спасибо. – кивает головой на напиток в своих руках, всё-таки позволяя себе лёгкую снисходительную улыбку: в конце концов, у него офигенные друзья. Проходя по коридору здания факультета финансирования, Мартин постоянно чувствует на себе взгляды: до конца не бывает уверен, что они значат. Смахивает всё на то, что в университете довольно-таки мало студентов-магистрантов. Адам заходит в кабинет для следующей лекции и, помахав рукой Мартину и Беатрис, садится за стол, отвернувшись от двери. Картер машет рукой подруге, уходящей в другую сторону кампуса, и неосознанно цепляется взглядом за самое крайнее место у окна. Удивляется: пустое. Картер отворачивается от кабинета и вздыхает: и как он мог это допустить? Эдан за то короткое время после их знакомства стал ему кем-то вроде… друга? Мартин усмехается: да уж, друга, как же. Картер ловит себя на разглядывании красивых черт лица буквально постоянно: с Эданом спокойно, хорошо и не так страшно, как одному – Мартин никогда не думал, что сможет чувствовать себя так комфортно с кем бы то ни было. Но Мартин смог. И за это одновременно ненавидел и благодарил себя. Мартин Картер обещал себе больше никогда и никого не подпускать к себе слишком близко. Мартин Картер не умеет сдерживать обещаний, данных самому себе. У Эдана появились причины чувствовать волнение и страх, боль и счастье от этой боли, радость и удивление от того, что просыпается от будильника, что вообще засыпает. Он снова поддался, отдавая на хранение всего себя, молча и безропотно, наблюдая, как его принимают, вертят и крутят, но не вы-бра-сы-ва-ют. «В этом, кажется, моё счастье», – Коуэлл тяжело вздыхает и позволяет себе улыбку с ноткой печали. Не Эдана ли заставляли повторять, как мантру, первое правило эмоционально зависимого человека? «Не поддаваться своей зависимости», – шепчет Эдан одними губами себе под нос, нажимая кнопку «отправить», перечитывая глазами текст сообщения вновь и вновь, пока не удовлетворяется статусом «прочитано». Мартин Картер закрыл собою внутреннюю пустоту, где, не стесняясь, разгуливал леденящий ветер безразличия и апатии ко всему. Эдан медленно брел по территории университета, кажется, совершенно один, потому что по дороге он не встретил ни единой живой души. А, может, он просто плохо смотрел, кто знает. Задерживаться до поздна, когда и дел важных не намечается, – устоявшаяся привычка, и Коуэлл уже давно без грусти смотрел на часы. Удар в спину и перехват за плечо Эдан, не готовый к нападению, вполне ожидаемо пропускает и в пару мгновений оказывается прижатым спиной к каменной поверхности стены. – Милый мальчик, – слащаво и от этого противно до тошноты. Коуэлл не узнает противника, лишь окидывает оценивающим взглядом – ростом выше, в плечах шире, под чёрной водолазкой с горлом до самого подбородка перекатываются мышцы. Отбиваться – не вариант, только сильнее охватит. Чужая рука ложится на горло, сдавливая, большой палец оглаживает дрогнувший кадык. – Даже не знаю, с чего начать, столько вариантов, – звериный оскал – хищник, не иначе. Лицо его все ближе, Эдан чувствует, как частое и горячее дыхание на уровне левой скулы, чувствует, что душат все сильнее. Влажный язык касается мочки уха, облизывает медленно и со вкусом. Желание вырваться становится сильнее в разы, но попытка Коуэлла это сделать пресекается ударом под дых, от которого тут же сбивается дыхание. – И где же твой золотой Картер сейчас? Мартин ругает себя всеми возможными матами на свете: идиот он, не иначе. Картер привык уходить из университета, сказав Эдану «пока», помахав ему рукой или хотя бы увидев в толпе студентов знакомую худую фигуру – удостовериться, что он не упал где-нибудь в коридоре от усталости. Но Эдана Мартин не видел уже больше часа, и что он делает? Верно, бьёт кулаком ближайшую стену (да, он обошёл весь кампус в поисках Эдана). Потому что чувство зависимости от кого-то другого пугает. Сжимает всё внутри нещадно и не даёт ни единого шанса на избавление. Мартин думает о том, что он настоящий идиот, ведь можно просто написать сообщение и вообще… – Даже не знаю, с чего начать, столько вариантов. – Мартин слышит почему-то очень противный на слух шёпот и думает, что помешал какой-то парочке за углом уединиться, пока не улавливает звук удара и чей-то тихий стон. Картер ругает себя за то, что не может пройти мимо: выходит из-за угла и сразу чувствует, как кровь приливает к рукам, быстро сжимающимся в кулаки: Эдан. – И где же твой золотой Картер сейчас? Мартин чувствует, как его длинные ногти впиваются в мягкую кожу рук и больше не может смотреть на беззащитного и поникшего, прикрывающего глаза от боли Эдана. Коуэлл его не видит. У Мартина что-то внутри переворачивается от мысли, что Эдану может быть очень страшно сейчас. – Золотой Картер прямо за твоей спиной, блять. – Мартин резко подходит к незнакомому парню и, развернув за лицо к себе, успев уловить удивление во взгляде Эдана, с размаху бьёт парня в челюсть. Мартин не чувствует боли, когда гнев парня настигает ударами его лицо, скорее всего, разбивая губу, – Мартин бьёт незнакомца ногой в живот со всей силой и уже лежащему на полу говорит: – Ещё раз к нему подойдёшь, я на тебе живого места не оставлю. – Картер хватает парня за кофту и с презрением посмотрев, оставляет его лежать на полу и, схватив Эдана за рукав, уводит его куда подальше. Мартин не чувствует боли и даже собственной крови – Мартин чувствует только клокочущую и пожирающую всё остальное злость. Нет больше рук и отвратительного голоса. Крепкие пальцы держат уже за запястье, Мартин уверенно шагает все дальше, и Эдан, плохо понимая, куда его ведут, начинает вдруг запоздало чувствовать, как тяжёлыми волнами накатывает страх. – Мартин! Мартин, подожди, – пытается остановить и Картер быстро его понимает, прекращая идти. – Думаю, мы достаточно далеко. Нервная дрожь сковывает тело, неприятно пульсирует шея, Коуэлл почти ощущает, как проступает на коже красная отметина от пальцев. Хорошо, отключиться ему не дали, пришлось бы расплачиваться и разбитым затылком. – Мартин, – повторяет Эдан снова, словно это должно успокоить, стать необходимым лекарством. Повторяет и поднимает глаза на Картера. Всего один взгляд – своей боли у Эдана больше нет. Ссадина на скуле, разбитая губа, – красные капли лениво стекают к подбородку – под носом уже подсходшая кровяная корочка. Эдан чувствует эту боль на себе, как свою, лучше, чем свою – в глазах отвратительно печёт. – Ма-артин, – шепчет едва слышно, прикладывая дрожащую ладонь к разгоряченной щеке, стирая большим пальцев кровавый подтек. – У меня в рюкзаке влажные салфетки, подожди секунду. Мартин останавливается в своей бушующей агонии, когда слышит тихую просьбу Эдана: Картер медленно успокаивается, аккуратно вдыхая и выдыхая. Мартин ненавидит себя: за то, что не смог найти Эдана раньше; за то, что так резко схватил его за руку и повёл неизвестно куда – за то, что так сильно хочет сейчас прижать его к себе и унять дико колотящееся сердце. – Мартин, – шёпот Эдана отрезвляет, а прикосновение холодной руки, что странно, наоборот обжигает: Картер кожей чувствует чужую дрожь. Коуэлл говорит что-то о салфетках и о том, что надо подождать, но Мартину так откровенно плевать на свою разбитую губу: Эдан был в опасности, Эдану было страшно – Эдан был один на один с неизбежностью, судорожно дышал и смотрел прямо в её глубокие беспощадные глаза. – Похуй, – Мартин не контролирует срывающуюся с языка грубость, потому что... Потому что действительно похуй. На всё, кроме зелёно-карих растерянных глаз. – Ты в порядке? Этот урод что-то сделал тебе? – Ничего серьёзного не успел, разве что, – Эдан невесело усмехнулся, – напугал. Не стоит переживать. Ближайшую аптечку ещё нужно было найти, а терять время на поиски Коуэлл не хотел, поэтому антисептические салфетки, всегда лежащие в переднем кармане рюкзака, остались лучшим вариантом. – Вдох и терпи, – Эдан берет его пальцами за подбородок, чтобы спокойно обработать губу. И хотя он изо всех сил старается быть осторожным, на очередном движении слышит лёгкое шипение. – Я буду аккуратнее, – мягко. Мартин кривится, но терпит. Терпит неловкость, дрожь в руках, сбитое дыхание и глупую полуулыбку. – Так лучше, – раны стали виднее, но крови на лице нет, и Картер не выглядит угрожающе, зато обнять его хочется только сильнее. Мартин в очередной раз не понимает, как холодные пальцы, цепко и аккуратно хватающие его за подбородок, могут так сильно его обжигать: Картер вздыхает и терпит боль. Сердце стучит как сумасшедшее: Эдан близко к его лицу, зелено-карие глаза аккуратно, с осторожностью смотрят, а мягкие, пусть и холодные, пальцы неосознанно, скорее всего, чуть сжимают подбородок. – Мне кажется, я приношу сплошные неприятности. – Мартин не знает, как объяснить чувство вины, клокочущее глубоко и не отпускающее до последнего. Эдан убирает холодные длинные пальцы с лица Мартина, и Картер готов поклясться, что с ними ему было намного лучше. С Эданом ему в принципе намного лучше. – Спасибо. – Мартин делает короткий вдох и – десять секунд на принятие решения – резко прижимает Эдана к себе, обнимая крепкими руками и утыкаясь носом в мягкие волосы. Мартин понимает, что это странно. Плевать. Ему так не хватает Эдана, с его худым и уставшим телом, что хочется наплевать в лицо паршивой тени, которая смотрит на него из глубины и смеётся надменно. Мартин Картер обещал себе не влюбляться снова. Но когда руки Эдана осторожно и медленно обнимают его в ответ, прижимаясь как можно ближе, Мартин понимает, что больше не в состоянии сопротивляться. Мартин знает, как страшно на самом деле бывает тонуть: можно упасть на самое дно и больше никогда не иметь возможности выбраться. Мартин Картер хочет смело посмотреть в страшные глаза своей тени, но, подняв голову, больше не видит её.