Остатки чернил.

      В жизни поэтов, без лишних условий,       Много причин убиваться.       Они же выводят коряги из крови,       На коже, что может порваться.       Они в пустоши знаний великих о мире       Не знают как дальше дыханием править.       Они не играют на праздничной лире,       Не знают, где душу рыдая оставить.       Их жажда незримо в пути одолела.       Они презирают, не душу, а тело.       И это моя, уж поверь, только тема.       Давай, расскажу, о чем эта поэма.       А она, друг, о нас.       Я возьму на права       Здесь только озвучить все наши дела,       И скажу, так,  до кучи,       Что в рифму слова поставит не каждый,       А лучший.       Нет, ты не думай, ведь я не поэт.       Поэты все: Бродский, Цветаева, Фет,       А я так, безликий ненужный сонет.       И все здесь сумбурица, матрица, бред...       Я расскажу о нашем сейчас.       Оно потерялось в толпе наших споров...       И, может, настанет сказочный час,       Когда на пороге ночных разговоров...       Мы, может быть, вспомним о "нас".       Всё, что бы нам не прочесть в этих книжках...       Всё о любви.       О ней у Толстого скрипит даже паркет.       Если ты веришь, то извини.       Но а я же скажу, что любви просто нет.       В выводе спорном есть  правда и вера.       А я, может, скажу, что всем без предела,       Нужно не время и руки, а тело.       И она не любила его, а хотела...       Я хочу души.       Есть вечером суши, когда и до кухни дойти, может, лень.       Купить парные кружки, и после душа, смотреть свой любимый Дисней.       Мне восемнадцать.       Но знаешь, взросление--это просто диагноз.       Неизлечимых, несчастных людей.       Ребёнок в груди слёзно просит остаться.       А тебе говорят: —Я прошу, повзрослей!       Я прошу объясните мне, старики, что это значит?       Я умею давай сдачи и завязывать шнурки, этого хватит?       А ещё я пишу.       Нет, ты что?       Не стихи.       Это  слишком, мне кажется трудно,       Всё рано, что достичь раз прыжком высоты, одинокого старого дуба.       Я пишу только там, где кричать нет причин.       Где трепет надежды безбожно остыл.       И люди оставили смыслом одежды,       Разрушая морали мосты.       И если так теперь нормально...       Жить, глотая все слова...       Если это всё реально...       Сколько я, прости, спала?..       Мне наивно казалось дело всё в разговорах,       В том, что один другого услышал.       Но проще гораздо мораль этих споров.       Не любят за то, что ты рожей не вышел...       Оставьте.       Продайте уже эту пушку, я холод металла размажу по венам,       

Мне нужно надежду прикончить сейчас же, размазав мозги ей по каменным стенам...