Остатки чернил.

      Я знаю, зачем они все пришли.       Не строчки одобрить.       Не в память поэта.       Для них это так…       Не искусство—стишки.       Реп будет покруче за станцией где-то.       И платья надели, тошнит в вихре блёсток от сладкого пара Шанели.       Где яркого смысла простой отголосок?       Где плачь, что считает потери?..       Поэты писали не в золоте пряном,       Не мазали губы малиной.       И если смеялись, то только лишь спьяну.       А трезво копали могилу.       Мы их все жалеем.       Кто в бедности спёкся, кто блуд не унял и с годами,       От кого здесь отец не за что вдруг отрёкся,       Кого прогоняли дворами…       Давай же посмотрим без призмы народа.       Все твердят: «Не хватало им счастья!»       Но мало кто знает, что стих и свобода…       Это, просто единого части.       Я часто грущу и под слёзы стихи выливаю порой на бумагу.       Ты меня пожалеешь?       Ну, нет, извини.       На руках цепи? Давай же, звени!       До счастья пол шага и шаг до беды.       Но я здесь, поверь мне, не лягу.       В этом вся правда о наших поэтах.       Да, они все любили, и плакали ночью,       Мучительно было в ночи засыпать.       Но сильный не тот, кто, не делая хочет,       А тот, кто, ворча, продолжает вставать.       Они все вставали и двигались дальше.       И было плевать на законы.       Среди грязи, бесстыдства, разврата и фальши.       Они сели в дырявые троны.       Их не читали. Не хлопали маршем.       И не знали совсем от безделья,       Что умен, здесь не тот, кто годами постарше.       А тот, кто из горя рождает веселье.       Что поэт за наука?       Не плана.       Не схемы.       Одно лишь сплошное занудство.       Одно лишь капно нескачаемой дилеммы.       Одно непонятное чувство.       Что же… Правда твоя… Мы не знаем учений.       Нам сложно даются расчеты.       Но среди одиноких кровавых мучений,       Мы спросим у зеркала: «Кто ты?»       Нам духа хватает в сознании падать,       Своими ошибками резать по коже,       В системе ошибка—желанье исправить.       Нам сочинить это стих здесь дороже.       Нет, не подумай, мы двигаем стрелки,       Черкаем примеры упрямо.       Читаем параграф, хоть формулы мелки.       Сдаем каждый тесты и планы…       Бытует цитата, что всяческий химик «дороже» похоже любого поэта.       Он пишет о вечной научной вершине,       Он практик, не лирик и празднует это.       Я все науки, поверь, уважаю и низкий поклон всем ученым из списка,       И Менделеева каждый здесь знает,       Но разве же помнит, что в таблице написано?       Пару деталей, ну, пять алфавитных…       Для базы у химиков можно запомнить…       Но наизусть, я прошу без обид, кто эти символы вечером вспомнит?..       Стихи у поэтов читаются быстро.       Когда понимаешь, что текст был со смыслом,       Всё как-то глотается ловко и чисто.       Остаются лишь вкусные мысли.       В тексте главный не автор.       Текст же сам себе слово.       Сказал и замолк. Тут же снова сказал.       Не бумага из крафта—рождение слога,       И не тот, кто стихи темной ночью писал.       Да, жестоко, что лучшие наши строчки,       Мы пишем в коморке душевных пустот.       Лучше бы в живую болели почки.       И цианид перекапывал в рот.       Да, раздражает, что люди не внемлют,       Чем стих получился по смыслу мощней,       Тем больше поэтов покинули Землю,       От того что им было немного грустней.       Я не знаю, насколько пропустит цензура,       Но люди читают стихи друг другу в уши.       Да, доходит до абсурда, когда уже не понятно: Лермонтов или Пушкин?       Но это не мешает слушать.       Учёных нам с инициалами писали мелом на доске.       Мы знаем их в лицо, как смертных знает Азраил.       Но кто помнит ещё, кто что открыл?..       Я, в общем, не знаю, сам разбирайся, потеряла я времени счёт…       Как бы эту войну назвать здесь по имени?..       У меня скоро зачет.       

Пойду открою учебник по химии…