Телохранитель (The Bodyguard)

— Джек, ты должен мне помочь. — Помогу, когда ты закончишь избивать шкафчики. — Иди нахуй! — и кулак проминает металлическую дверцу. Брок отступает, с шумом выдыхает, покачивается пару раз с пятки на носок, потом снова напружинивается. — Все на хуй идите! — Угу, — Джек, морщась, садится на скамью. Ему не стоило выходить на маты с Броком, когда тот в таком настроении, но кто-то должен был остановить его от того, чтобы пойти и наделать глупостей. И если это означало, что Джек принимает удары, пока Брок оскорбляет в его лице всех остальных, то так тому и быть. Однако, это не означает, что Джеку это должно нравиться. — Не моя вина, что ты прописал любовный интерес клоном с Роджерса. А главгероиню — клоном с себя. — Брук — не я! — он пинает скамейку, отчего та вздрагивает. — Сколько раз, блять, говорить? — Угу. Брук Ладлоу. — Она телка! И она любит всякие вещи, которые я не люблю, типа… средства по уходу за волосами. — Джек приподнимает бровь. — Типа, девчачьи средства для волос, умник. И смотреть девчачьи фильмы. И ананасы на пицце. Ты знаешь, я ненавижу, когда на пицце есть ананасы. — Хорошо… за исключением того, что ты никогда не упоминал об этом в тексте. Брок фыркает и снова пинает скамейку, но уже не так сильно. — Слышал когда-нибудь о продумывании мира? Так я и думал. Грёбаный дилетант. — Ты тоже дилетант, — замечает доносящийся от входа голос. — Пока тебя не напечатали. — Да как ты смеешь? — в слепой ярости Брок с разворота бьёт кулаком, который остановлен с глухим шмяком, как будто попал в подушку, а не в человека. У Роджерса хватает порядочности выглядеть слегка настороженно, удостоверяясь, что Брок уже выплеснул ярость, и только потом опускать руку. Он только что из душа и на нём затянутое на бёдрах полотенце, и Брок смотрит куда угодно, только ему не в лицо. Это естественная реакция. — Я просто говорю, — мягко произносит Роджерс, — это не… я имею в виду, это не плохо. — Осторожно с формулировками, — шепчет Джек. — Конечно, нужно слегка подредактировать, но… — Роджерс пожимает плечами, и полотенце пытается сбежать. Он хватает его одной рукой, розовея ушами. — Может получиться хороший роман. Вот и всё. — Очень мило с твоей стороны, Кэп, — и у Джека волосы встают дыбом на затылке, потому что Роджерс так до сих пор и не понял, что у Брока похвала выражается руганью и наоборот. — И с каких пор ты читаешь подобное дерьмо? — Медсестра дальше по коридору их читает. Ну, и раньше… книги были тогда дешевле. Моя мама, мои подруги, — явно только подруги, не девушки. Стивену Роджерсу вероятно редко перепадало что-то большее, чем свидания из жалости всю его жизнь. — В смысле, не только женщины. Но знаешь? Они же до сих пор популярны, так? Пе… мисс Картер… эм… у неё в комнате их целая полка. Она говорит, что это хорошо отвлекает, и она может их читать по много раз, потому что постоянно… забывает сюжет… Удивительно, каким печальным он выглядит. Одновременно и храбрый, и благородный, и удрученный, пусть даже одет только в спадающее полотенце. Джек закатывает глаза, потому что: ну, а что тут ещё сделаешь? Брок скрещивает на груди руки. — То есть ты думаешь, что её будут покупать? Интересно. — Думаю, да, — тихо отвечает Роджерс, по-новой затягивая узел на полотенце. — Хочешь быть на обложке? — а от этого он розовеет ещё сильнее, с ушей и до самой шеи. — Я уже достаточно такого делал… — и им это известно, потому что Щит сохранял все архивы (включая пин-апы), и не то чтобы они не обменивались ими у него за спиной, — Уверен, найдется другая модель, которая сделает… — Я сделаю, — произносит Джек. Он ждёт, пока Брок прекратит смеяться и поймёт, что он серьёзно — сигнал передан и принят от одного к другому, как вспышка маяка. — Правда? — Ну, да, — он пожимает плечами. — Что тут может быть сложного?