Молочный

— Тебе рано, какой бы саб-гендер у тебя не был. Сокджин отводит от парня взгляд, и медленно восстанавливает дыхание, наравне с Чонгуком. Вытворять подобное довольно тяжело, да и узнать в итоге он ничего не смог. Прогнозы в любом случае были неутешительные. — Прости, — тихо, хриплым голосом говорит Чонгук, после чего складывает последнюю рубашку, и медленно встает с места, надеясь, что он не свалится. Запах Джина казался настолько сочным, что в голове не оставалось никаких мыслей по поводу того, альфа он или омега. Закрывая за собой дверь, он вновь быстро дышит, не веря, что только что поддался феромонам. — Чем ты его разозлил? Голос парня звучал откуда-то издалека, и он сразу пошел туда. Чонгук всегда думал, что он достаточно устойчив к любым феромонам, и удостоверился в этом окончательно, когда увидел Чимина, сидящего на полу в кухне. Тот уже успешно сформировал свой запах, но был менее устойчив несмотря на то, что у Чонгука ещё не успел сформировать второй запах, что мог оказаться доминантным. Задержка в развитии, связанная с стрессами в школе и на работе оставила такой неприятный отпечаток. — Тебе дать лекарство? Как ты? — Нет, — отвечает тихо, а после встает на ноги, распуская привычный персиковый запах, говорящий о его спокойствии, — Просто удивился. Он провинился, и это все, что он понял, и не хочет спорить с тем, что он сделал или не делал вообще. В голове было пусто, а на языке кисло — в голове не получалось собрать картинку, точнее, правильные ассоциации. Сейчас он чувствовал смущение за то, что буквально назвал Чимина омегой — хоть он и был прав, но понимал, что это неуважительно, говорить об этом так. — Редко он срывается. Ты то в порядке? Уже с смешком, полным независимости от ситуации, спрашивает парень, смотря, как Чон поджимает губы. Ему стыдно. В горле пересыхает, и он сразу же, из большого количества разных напитков, берется за закрытую пачку молока. Оно ему сейчас нужно до боли в косточках. — Не дрейфь. Молодец, что промолчал в ответ. В ответ только кивок. Аромат рыбы из микроволновки дал запаху цитрусов от Чона проявиться только сейчас, на контрасте, когда прошло пару минут после угасания яблочного. С молоком шло не так плохо, как казалось сначала. Нечего говорить про Чимина, что сразу же решил зайти, заранее постучавшись, в комнату Джина. — Джин-хён, помочь? — говорит тот спокойно, и сразу получает ласковый взгляд в ответ, и отрицательные кивки головой, — Мы поедим без тебя? — Конечно. Согрейте рис в рисоварке, еда есть в холодильнике. Меня не ждите. Чимин тихо кивнул, а потом засмотрелся на то, как Джин задумчиво выбирает между тремя, практически, идентичными рубашками. — Бери белую. Говорит, а после возвращается к столу, где Чон уже давно все разложил, не забыв достать помимо рыбы какое-то мясо, больше похожее на совершенно голый стейк. — Откуда он вообще все это достал? — Разве он не сам приготовил? Вопросом на вопрос, но ответа не получил никто. Решая особо не волноваться по этому поводу, ибо есть то хотелось, они сразу же достают сковородку, чтобы согреть. Они держались изо всех сил, чтобы не съесть так, но послушно достали чашки, палочки и даже поставили на стол, что, кстати, стоял у окна. Стеклянная, матовая поверхность казалась подозрительно хрупкой, но размер стола внушал доверие. Зачем ему стол на шесть человек, не ясно, но выглядел он до безупречного красиво. Жаль только, что в этом доме не было балконов, но их успешно заменили окна в пол. Спокойно закончив завтрак, они помыли за собой посуду и принялись играть в приставку, что неожиданно заметили в одном из закрытых шкафов под телевизором. — Он уже ел? Спрашивает между делом Чон. — Нет, мы с утра так, чисто сок допили под ром. — Тогда ясно, чего он так злился, — посмеивается Чон, и чувствует, что ему стало намного легче. Осознание того, что Джин злится на него не из-за существования, а из-за похмелья, сделало его более радостным. Так и просидев, сначала в играх, а потом в обсуждении дел, они и не заметили выхода Джина, что спешно удалился в душ. Вечер начался незаметно, и будильник, поставленный на семь часов вечера, успел прозвенеть не намного раньше, чем менеджер Джина, что был уведомлен в том, что он будет выезжать вместе с Чимином. Они покидали квартиру по отдельности, и первым выбежал через чёрный ход Чонгук, что уж точно не должен был хоть как-то показаться на людях как сопровождающий. Парни, заняв место в большой машине, держались за руки и о чем-то тихо болтали, стараясь не тревожить водителя и охранника. Кожаные сиденья неприятно липли к ногам, поэтому они вскоре согласились друг с другом и сели на пол авто, не спросив об этом заранее охранников, но зато охотно расталкивая их колени поудобнее. Места в машине было достаточно даже для того, чтобы разложить сумку Чимина, что неизвестно зачем взял себе в ручную кладь ноутбук и маленькую камеру. — Как думаешь, нам нужно будет немного привести себя в порядок? — Нет, будем в масках и кепках. Уверенно говорит Джин, что точно знает, что, как бы прекрасно он не выглядел, припухлость под глазами никуда не исчезнет, как и лично Чимина так быстро не уменьшится. — Что, если скажут снять? Парень нервничал, и это было неудивительно. — Мы летим отдельно от директора и прочих, если что, с этим справятся другие. Они уже в пути? — Да. Говорит охранник сразу после того, как по рации связывается с другой машиной. — С вами поедет четыре охранника, менеджер и один стилист, у неё уже есть костюмы, вы переоденетесь перед выходом в аэропорту Майами. Остальной стафф встретит вас. Джин коротко кивает, поправляя кепку, и вновь укладывает руку на коленку Чимину, надеясь, что тот будет чувствовать себя немного легче. Тот же, словно ошалевший, листал ленту инстаграмма и не мог вникнуть ни в одно видео, хоть и слушал его достаточно громко без наушников. Когда они остановились прямо перед дверьми аэропорта, то сразу же поднялись и сели на обычные места. Сперва вышли охранники с другой машины, что встали вокруг входа в машину. Четыре человека быстро заняли позиции и дали указания охранникам внутри неё. Дверь открылась; сначала вышел Джин и Чимин; они давно не чувствовали на себе того, что они правда звезды. Вокруг было много папарацци, даже пара отчаянных журналистов с большими плакатами, но они вместе смотрели либо вниз, либо вперёд, стараясь особо не светиться хотя бы на самом входе, где они могли бы привлечь излишнее внимание. Они шли по очереди, сделав вид, словно бы Джин что-то спрашивает у охранника. На деле он спросил его, любит ли тот кимчи, и уточнил, сколько пальцев он зажал в кулаке. Только открылись автоматические двери аэропорта, как их сразу начали фотографировать со всех сторон, на что те лишь немного задержались, помахав и догнав впереди идущую группу из двух девушек. — Дженни, Лиззи, — окликает их Джин, решая не подходить слишком близко. Те разворачиваются, и они кланяются друг другу, приветствуя. Джинни, крайне красивая девушка у же не светлыми передними прядями, а длинными чёрными волосами, также в маске и с капюшоном, закрывающим почти всё лицо. Лиззи, старше её на пару лет, но сильно от неё отличается внешним видом и ростом. О ней парни знали намного меньше. — Сокджин-ним, Чимин-шии, здравствуйте. — Не стоит официальности, — сразу замечает Джин, — Нам предстоит работать вместе целую неделю. Давайте постараемся. — Постараемся, — говорят девушки в унисон, и улыбаются. Легкий запах клубники заставляет Джина улыбнуться, тем самым смутив, кажется, Джинни. Дальше они идут молча, пока не проходят контроль и не проходят по трубе прямо в самолет. Они не очень близки на самом деле, разве что Чимин, что относился с Джинни к одному лайну. — Часто бываете в командировках? Спрашивает сразу, как видит у Лиззи подушку для шеи, набор в виде очков и дополнительных масок. От нее пахнет чем-то свежим, и очень приятным, но по ощущениям это были духи. — Да, — она улыбается ему, и снимает наконец маскировку, — Но мы раньше никогда не пересекались, Джин-ним. — Меня чаще берут в дальние страны. Вы, наверное, в основном работаете на Американском континенте? — Да! Та радостно смотрит на него, и сейчас он понимает, чем она так полюбилась в Америке. У нее красивое, не кукольное лицо с более ярким макияжем, но прекрасные каштановые волосы до лопаток с челкой. Она похожа на модель с обложки, несмотря на её довольно плоское лицо, что не слишком ценят в Америке. — Понял по вашему английскому. Оставив диалог открытым, он садится на свое место, и сходу опускает сиденье. Бизнес класс в самолете из Американской компании был просто отдельным миром, по сравнению с теми, что летают внутри Кореи. Удобные стенки, закрывающие обзор другим, небольшой телевизор, плед и масса прочих прекрасных мелочей. Не уснуть было невозможно, и через восемь часов его разбудила девушка, оказавшаяся визажистом. Это было понятно как минимум потому, как она заботливо протирала лицо влажными салфетками, не интересуясь сначала его состоянием. Большая сумка лежала на столике, а сама девушка стояла на коленках — тяжела работа — и подбирала подходящие одноразовые кисти, ибо обычные не подходили под его веко. Блестящие тени очень красиво выглядели уголке глаза, а помада с увлажняющим эффектом и запахом ежевики чуть не заставила его замычать от радости. Недолго осматриваясь на наличие кого-то ещё, он бросил эту затею и спокойно слушал указания девушки. Она даже дала ему флакончик с духами и сказала ему, как правильно носить маску, если он захочет ее надеть, а также запретила надевать кепку — ну ради такой укладки он готов хоть три дня ходить и спать сидя. Если будут такие же кресла, как в самолете. Костюм ему достался неоднозначный: белая футболка и безумно подходящая к его стилю рубашка нейтрального розового оттенка, а шорты было решено оставить те же — иначе в белых шортах он был бы как в велосипедках. Однако, она сказала ему, что ему придётся переодеться в другой костюм прямо в машине. Время шло безумно быстро, а сообщение о посадке так и вовсе удивило Джина, что не учел того, что он проспал огромное количество времени. Дальше труба, аэропорт, дьюти фри, встреча стаффа и вновь машина — на этот раз он по неизвестным причинам ехал отдельно от других. Майами встретил его яркими лучами солнца, как показывали огромные часы, было только восемь утра. Воздух сильно отличался, но так же было довольно шумно и людно, все куда-то спешили и громко разговаривали. — Машина один, приём, машина три. Маленькая пауза заинтересовала, а предложенный телефон с местной симкой он сразу же отдал менеджеру вместе со старым, надеясь, что тот сможет добавить какие-либо аккаунты или минимально синхронизировать; он до сих пор помнил, как однажды получил такой телефон, и не мог банально зайти в поисковик первые пять часов, пока проводил вход. — Съезжаем с трассы в сторону виллы, приём. Рассматривая из окна город, он лишь восторженно заулыбался, примечая, как тут людно. Большие дома были везде, словно бы он оказался в центре какого-то города — если честно, такая картина уже надоедала — но тропические деревья и мелькающие низкие дома с белыми стенами с серыми треугольными крышами давали ему почувствовать атмосферу этого места. — Я могу поговорить с ребятами? Спрашивает менеджера, но отвечает охранник, что довольно давно работает напрямую с Джином. — Спасибо! Нажать и говорить? В ответ ему кивают и передают внушительную рацию, что привязана шнуром к поясу работника. — Приём, — говорит с паузой, — Агент 023 сантиметра, Минни, отзовитесь! Вас вызывает агент Утка! Он улыбается самому себе, однако облизывает губы от того, что побоялся сказать какие-либо слова о перестрелке. — Он сможет ответить вообще? Тихо смеясь, он опускает голову, надеясь услышать Чимина. — Прием, хён! Агент 007, а не 023, Чимин! — Приём! Принял! Чимин-а! — Не кричите, приём. Мы едем прямо куда-то в центр, тут такие высокие многоэтажки! — Куда? Приём, я еду в сторону лодок. Не получив ответа, он возвращает мужчине рацию и смеётся, неосознанно делая реверанс рукой, на которой болтался серебристый браслет. — Они едут в город чтобы осмотреться, — менеджер передает телефон Джину, и тот сразу заходит в привычную для себя сеть для сообщений. Там уже есть несколько сообщений от Чонгука, но больше волнуют приходящие от Чимина. Это две селфи, на одной он с девушками в закрытых костюмах, почти без макияжа. — Я еду сразу на банкет? — Это будет встреча в стиле завтрак, — менеджер тихо шелестит бумагами, на которых написаны правила поведения и краткий список гостей с коротким описанием, — Директор-ним посчитал правильным ваше сопровождение на этом мероприятии. — Где костюм? — Мы сможете переодеться, когда сядете на катер. Вилла, в которой вы проведете эту неделю находится на острове «Фишер Айленд», буквально в десяти минутах от местного порта. Джин послушно кивнул, и принялся изучать бумаги. Среди большого количества имен и даже небольших распечатанных рядом фотографий он узнал достаточное количество людей. К его удивлению, было достаточно много Американцев, а также Корейцев, но, в основном, продюсеров и таких же певцов. Уже на порту, он спокойно проходит к катеру — никто не узнаёт его, не смотря на охрану, и практически сразу получает костюм. Катер был закрыт только тремя стеклянными, с металлическим каркасом стенами, а в остальном он был полностью открыт. — Прикройте, — говорит жалобно, смотря на охранников, что уже снимали с себя жилетки и пытались выбить какие нибудь полотенца, — Мне не жалко, но ветер дует. Расстегивая чехол, он видит, что на вешалке висит практически невесомая, шелковая рубашка черного цвета с красивым мелким принтом, похожим на белые метки леопарда. Как оказалось, большую часть веса заняли джинсовые темные штаны и увесистый ремень с огромной железной бляшкой. Скоро переодеваясь, он крутится вокруг, пытаясь рассмотреть как заправлена рубашка сзади, а после ходит и на ломаном английском спрашивает, как людям стиль. Капитан только сказал что-то наподобие «ееху», что никак не связано с тем, что он ожидал, а охранники, как и обычно, молчали. Виды были прекрасные, но он не мог плыть так долго, как бы не хотел; поездка закончилась почти мгновенно, а сойдя с катера его встретила очень красивая, но довольно старомодная машина-кабриолет, чёрный цвет которой был отполирован так, словно бы та была сделана из агата. Громко здороваясь с водителем в красивой форме, он садится на предложенное переднее, а охранники садятся в другую, на этот раз закрытую машину. Яркое солнце его практически ослепляет — на этом острове только с одной стороны были высокие белые дома с красивыми кирпичного цвета крышами, а с другой были красивые виды. Дорога вымощена красными кирпичиками, точно такими же, что и на крышах домов. Справа ему было видно бескрайний зеленый парк с редкими деревьями и даже немного моря на горизонте; отсутствие стеклянных этажек его вдохновляло, и он буквально каждую минуту восторженно вздыхал, пока они не проехали массивные железные ворота и не получили от кого-то приветствие и разрешение въехать. За ними было много деревьев и кустов, за теми можно было увидеть только двухэтажные дома вдали и фонтаны. Дорога стала на момент шире, но они сворачивают в одну из сторон, и подъезжают к большому дому, кажется, в три не полных этажа. — Это здесь? Он с удивлением спрашивает сам у себя, и любуется красивыми высокими окнами с красными кирпичами, каменным лестницам и большим деревянным дверям. Атмосфера этого места сильно отличалась от пустынно-стеклянной в городе рядом с аэропортом. — Джин! Ты чего стоишь! Слышится с другой стороны, откуда шумел фонтан. Джин разворачивается, и видит, что к нему направляется директор — Бан Шихёк. — Здравствуй, — он смотрит на людей позади директора, и медленно идет к ним на встречу, — Шихёк-ним, спасибо, что встретил! Добродушно улыбнувшись, он кланяется, и проводит взглядом по другим людям более внимательно; это точно были иностранцы, поэтому он радостно представился на английском, а позже, будучи пойманным за предплечье Шихёком, идёт рядом с ними. Его представлять, видимо, не будут. Сладкий запах меда так и тянется из директора, что явно выпил — это заметно не только по расходящемуся теплом запаху по телу, но и красным щекам. Растерянно посмотрев в сторону охраны, что стояла подле лестницы в ожидании, и он демонстративно нахмурился когда у него попросили отдать сумку с ручной кладью, но понял, что дальше его никто сопровождать не будет. Речь на английском под ухом не давала никакой информации, поэтому он лишь шел рядом да рассматривал, как внутри виллы красовались интересные картины и цветы, обрамляющие высокие потолки. — Тут очень красиво. — Тебе нравится? — спрашивает с улыбкой Шихёк, и скользит рукой с предплечья Джина выше, похлопывает по лопатке, — Можешь пока идти в свою комнату, возвращайся, как соберешься. — Есть, сэр, — весело отвечает, после чего кивает идущим рядом людям и уходит в противоположную сторону. Он, если честно, не имеет ни малейшего понятия о том, где его спальня и куда он вообще идёт. Все, что он понял — ему не стоит так близко ходить с Шихёком, пока он пьян. Пока он проходит коридор с поворотом на кухню и даже внутренним садом — он сразу приметил огромное дерево что возвышалось над домом — долго смотрит на диван-качели, но закусывает слегка губу и идёт до самой лестницы. Постеленный на ней коврик немного скользит, а красивые каменные, а может мраморные, перила отдают прохладой. На втором этаже заметно холоднее от развешанных везде кондиционеров, на которых владелец дома явно не экономит. — И куда мне? Он видит большой зал впереди, перекрытый стенкой из искусственных цветов, и слышит, как кто-то разговаривает на корейском. Не долго думая он идет туда и встречает своего знакомого с его, как помнилось, мужем.