Молочный

— Извините, здравствуйте, — говорит, стуча по открытой дверце, — Давно не виделись. — Джин-хён? Здравствуй! Мужчина, стоящий к нему лицом, улыбается и сразу подходит, обнимая без лишних вопросов. Запах грецких орехов сразу же проник в лёгкие, не волнуясь, что так может развиться самая настоящая аллергия. — Я знал, что ты будешь здесь, хён, — говорит, смотрит на черные волосы и немного смеётся, успокаивая эмоции, — В последний раз ты был фиолетовый. — А в предпоследний розовый, — он хлопает его по спине, и видит через плечо мужчину на порядок ниже. — Извините, — говорит наконец голубоглазый, загорелый и удивительно кудрявый Тэхён, — Это мой хён из Кореи, Джин. А это мой муж, Хосок. — Приятно познакомиться, — тепло улыбается мужчина, показывая красивые ровные зубы, и морщинки на глазах появляются красивыми линиями на загорелом лице, — Джин-хён. — Корейский? — Немного, — проводит тот рукой в смущенном жесте. Волнистые, каштановые с золотом волосы казались мягкими, но запах не заметен за вечно буйным ореховым. Сейчас эта ситуация казалась знакомой, но тот решает не интересоваться в лишний раз. Это сразу напомнило Джину времена, когда тот был трейни и постоянно приходил к нему, чтобы попросить совета о том, как скрывать свой запах; он буквально не давал никому работать на сцене из-за концентрации лесного ореха в пики возбуждения — так из корпорации ушло пару омег, что тоже были трейни. В мыслях крутятся воспоминания его дебюта, но сейчас его это уже не трогает. — Ты не меняешься. — Да? — он чуть приоткрывает рот, а после облизывается, — Я борюсь с этим. — Всё в порядке, — он хлопает его по плечу, — Вы давно тут? — С самого утра, но сейчас тут из-за того, что один не пьёт кофе, а другой — алкоголь. — Понимаю, — усмехается, — Вы не видели стафф? Я только приехал, но не могу понять, где вообще буду жить. — Это гостевой дом, тут только пару небольших спален, — удивлённо говорит Хосок, а после ожидает, пока это переведёт Тэ, — Может, на улице? Там много охранников. — Ладно, брошу тогда тут вещи, ничего не будет, — отставляя сумку с разными электронными гаджетами и мелочами, он пихает в карман телефон и первую попавшуюся помаду, на случай, если правда придется что-то пить на протяжении всей встречи. Выбегая из просторной комнаты, что он толком то и осмотреть не успел, он бежит по лестнице вниз и видит в другом конце коридора большие стеклянные двери, наверняка ведущие на улицу. Выходя, он видит маленькое скопление людей и отдельный вход с улицы — видимо, на машине проехать сюда невозможно — и идёт в сторону, где шумят голоса. Сразу за следующим домиком располагается огромная беседка, на которую ведёт лестница. Три круглых стола, по двенадцать персон на каждое, закуски и запах кофе. Он подходит к столам и сразу же приветствуется, ибо к нему привлек внимание Бан Шихёк, что пил с фужера какое-то легкое пойло цветом, как вода. Заметив пустующее рядом с ним место, он без лишних раздумий садится рядом, направляя все свое внимание на мужчину. — Шихёк-ним, — отвлекает он директора тихо, — Не подскажешь, где моя комната? — Там же, где и моя, — отвечает без лишних раздумий, укладывает руку на коленку Джина и, не долго думая, показывает пальцами второй руки, что держит фужер, — В сплетении домов у моря, в комнате с выходом на джакузи чуть выше той что с бассейном, с кроватью кинг сайз. Последние слова, сказанные на английском, будоражат любопытные умы сидящих рядом людей, что на это лишь заметно усмехаются и продолжают свои разговоры. Кажется, здесь были и корейцы — он заметил одного за столом, что точно был азиатом, но тот ни разу не среагировал на слова Шихёка. У Кима невольно потряхивают, напрягаясь ноги и до кончиков пальцев расходится тепло, которого в солнечной стране и так было предостаточно. Атмосфера накалялась, и он вынужденно переводит взгляд на своего босса. — А это что за домина? Шумно сглатывая, Джин смотрит на руки Шихёка и давит в себе феромоны настолько, насколько это возможно. Ему совсем не хочется раскиснуть при других из-за до жути дурманящего запаха мёда. Помнится ему, что даже Чимин в течку так не напрягал с своим хвойным, нетипичным запахом. — Для работников и прочих, мелочь. Запах растянулся и до других столиков, это было заметно по тому, как все резко затихли. Запах альфы — Шихёк точно был им — подавлял вне зависимости от саб-гендера. — Убери, пожалуйста, руку, Шихёк-ним, — он кивает мужчине, и берет в руке предложенную чашку кофе, — На тебя это не похоже. — Боишься в своем возрасте? — Я уважаю старших. Но нужно уважать и гостей. Сейчас, кажется, он понимал как себя ощущал Чонгук, подвергнувшись подобной пытке, в которой за ответную реакцию можно было получить по шее. Говорить в том тоне, что сейчас демонстрировал Джин, было бы невозможно, будь все это коллеги из Кореи, он он успешно обходится уважительными суффиксами и игнорирует смысловую нагрузку. Бан, наконец, расслабляется и смеётся, отпивая алкоголь. Говорит что-то про жаркую встречу друга, и к этому моменту все устаканивается. Разговоры полны улыбок, и за столом больше ни разу не промелькнула подозрительная атмосфера. На самом деле, Джин уже привык к такому — так одним вечером двое альф подрались, спровоцировав многих омег буквально выползать из ресторана; и то были ещё цветочки, ибо встречи двух стай были куда страшнее от одного лишь разговора без провокаций. — У меня сегодня есть время? — Нет, только завтра вечером. Отвечает охранник, что подозрительно близко подошел для ответа. Это определенно был кто-то знакомый, он Джин не обратил внимания, только мельком глянул на какого-то мужчину, что хотел подойти, видимо, к директору. Встав с места, он немного преклонился перед мужчиной, по ощущению, чуть старше, и попросил того сесть, на что тот только закивал. — Красивый костюм, — без задней мысли говорит какому-то мужчине в костюме с принтом фламинго и подмигивает, — Очень круто. Говорит на корейском, но реакции не получает; другие поняли и атмосфера уже стала привычной. Охранник, недолго думая, пошел следом за Джином, что держал курс на море, в надежде, что увидит пляж. Ветер приятно обдувал, а красивые листья он ласкал руками, пока проходил прямиком по газону в сторону воды. Заметив край травы, он не заметил наличия песка, и когда подошел ближе понял, что дальше только вода, и никакого гладкого спуска с берега нет. Остров, видимо, держался на столбах или чем-то другом на случай наводнения. — Пляж есть на этом острове? В ответ охранник кивает, и Джин понимает, что разговаривать с ним бессмысленно. Садясь на корточки, он трогает прохладную воду, и встает. Теперь ему осталось найти свою, точнее, общую с Шихёком комнату. Встречая по дороге только некоторых слуг, что стояли как смотрящие по периметру территории, он входит внутрь дома, на который показывал директор и удивляется огромному холлу с потолком в два этажа. Было видно, что можно подняться по лестнице и с второго этажа смотреть на первый, и это его удивительно бодрило. Внутри всё казалось не настолько атмосферным; белые стены были покрыты разного рода искусством, двери были деревянные, но в идеальном состоянии. Сразу находя одну спальню, он не видит там выхода на улицу, и идет в другую сторону. Короткий коридор, одна спальня с выходом на террасу с бассейном, куда он и идёт, и вход в другую. Это место было выше чем место, откуда он зашел, но он сразу заметил что за углом дома была большая скала. Не долго думая, он бежит обратно в холл, на второй этаж, и видит две двери по разные стороны, и, открывая первую, видит, что это не та кровать. — Самая последняя, — смеется про себя он, думая, что будь он в независимом путешествии, то точно бы проиграл в игре на смекалку. Последняя комната была самой большой. Огромная, с бесчисленным количеством подушек кровать с белоснежной постелью и свисающий с потолка балдахин заставили его радостно ахнуть. — Хорошо быть знаменитым, — он падает на мягкую кровать, недолго обнимает подушку, и вскакивает, чтобы изучить что находится за огромной стеклянной дверью в пол, — Мне за это ещё и заплатят. Джакузи, встроенное в большой, смешанный с камнями и бетоном пол, пусто, а рядом два огромных плетеных кресла. — Бан Шихёк, я буду спать с тобой, и никуда ты не денешься, — говорит он удовлетворенно, когда вновь смотрит на огромную, мягкую кровать. Подходя к перилам из того же камня, он хватается руками и машет кому-то, вероятно, из гостей. Он смеется самому себе и, смотря куда-то вверх, раскидывает руки в эмоциональном жесте. — Я такой счастливчик. Он садится на кресло, по привычке собирает колени вместе и вытаскивает телефон из кармана. Сразу же делает селфи на фоне большой двери и окон, за которыми видно большую кровать и частично даже джакузи. Незамедлительно отправляет Чимину и Чонгуку, после чего улыбается, смотря, как появляется отметка «прочитано».

«Поэтому я слишком юн, да, Джин-хён?»

Незамедлительно получает ответ он Чонгука, что отправляет ему странные стикеры следом. «О чем ты говоришь, Гук-и? Это просто работа, да. Работа красиво жить. Ты о чём подумал?» В груди расплывается радость, когда он думает об этом еще раз, а после лениво зевает. Он давно хотел избавиться от привычки валяться на постели, но сейчас ноги сами его вытаскивают из кресла для того, чтобы полежать на большой мягкой кровати. Разница во времени давала о себе знать, поэтому тот не особо долго играет в телефоне, и автоматически укрывается одеялом. Он засыпает, забыв не только о гостях, друзьях и прочих, но и о дорогущей рубашке на нём — он бы обязательно переоделся во что нибудь, если бы у него хоть что-то было. Но он мало того что багаж, он и работников-то не видел ни разу, поэтому позволяет себе сейчас не переодеваться в пижаму. Солнце не мешало ему совершенно, вероятно из-за того, что он в него буквально зарылся с головой: оно правда было огромным, состроить из такого шалаш было бы легче лёгкого. Так проходят часы, и никто не спешит заглядывать в этот дом, ни один менеджер и рабочий не делают этого хотя бы из-за того, что Бан Шихёк запретил тем носиться перед его глазами хотя бы в «отпуске» что был, так то, командировкой. К семи часам вечера, когда только начало падать солнце, ещё даже не задумываясь дотрагиваться до бескрайнего горизонта, проснулся Чимин. Он, в отличие от своего друга, спал в неудобной большой машине. Они весь день, как указали водителю, были вынуждены кататься по городу, пока все гости не ушли, или не заняли места внутри дома. Девушки, что спали в самолете, чувствовали себя не так плохо, как Чимин, потому даже во время покупок казались активными, пока парень не мог подобрать ни одной вещи банально из-за того, что все цвета смешивались у него на языке — тут ещё влияло полное отсутствие знаний английского и большей части мозгов, что не восстановились после многочасового перелета, что он провел не в царстве морфея, а за игрой и фильмом. Поэтому девушки и развлекались сами, пока его не растрясли они же, чтобы тот не позорился и не был пересажен на катер охранником, что, если честно, не был против пронести того на руках. — Где мы? Смотрит заспанными глазами, медленно растирает их предложенными салфетками и смотрит долго на бескрайнее синее море. — Мы плывем? — Ещё нет, — тихо отвечает уставшая Джинни, в новых солнцезащитных очках и тапочках, — Выходи из машины. Она старается в лишний раз не беспокоить его, поэтому выходит первой, пользуясь помощью. С этого порта было видно, как быстро падает солнце, и как ярко отблескивают его лучи от воды — и это было не лучшим, что когда либо вообще видел парень; яркий свет заставлял щурится, что никак не распологало к всеобщему восхищению прекрасными видами. — Извините, — говорит он, когда ожидаемо для самого себя подскальзывается, пытаясь аккуратно попасть на борт красивого катера, — Помогите. Тихо просит, на что получает кивок и руку; это не проходит мимо девушек, как и то, что совсем скоро, когда тот немного оживает, он начинает тщательно омывать лицо, размазывать крем и даже выбирает из ручной клади подходящий тоник. Его лицо, кажется, стало чуть лучше чем в самом начале, но волосы были настоящим ужасом. — Ты очень милый, — говорит невзначай Лиззи, — Может, будешь звать меня нуной? Она улыбается в ответ на его смущение, а потом отводит взгляд в сторону. — Ты пахнешь персиками. — Спасибо? Неуверенно говорит, не понимая, комплимент ли это вообще, и смотрит на её лицо — очень молодое для её возраста. Сейчас, когда атмосфера полна спокойствия и ветра, он решает немного принюхаться, но замечает только что-то искусственное, такое, что он даже узнавать не хочет. — Не можешь сказать, чем я пахну? У нее дрожат уголки губ, но он по глазам видит, что та хочет рассмеяться. — Нет, — виновато отвечает, — Вы прячете свой запах? Говорит так, словно бы это абсолютно нормально, но та всё равно смеется, хотя отвечать явно не спешит; понимает, что это утверждение. Её красивые глаза на свету кажутся янтарными, и Чимин невольно засматривается на неё. — Айва очень плохо сочетается с арбузом, — говорит он тихо, заикаясь по привычке, — Простите. Та смотрит на него удивленно, а потом берет за руку и тихо отвечает, чтобы не отвлечь Джинни, что завороженно снимает море на телефон и делает селфи. — Не прощу, — помогает убрать всё в сумку и сложить повязку, — Поможешь выбрать потом, что сочетается? Они понимают друг друга, и она отсаживается от него. В голове у парня только счастье — она ведь теперь его друг. Точно друг, а если и нет — то враг. Но он не верит, что может заслужить себе такого красивого врага с бриллиантовыми серьгами. Они приплывают к месту назначения быстро и так же быстро занимают места в машине, уже не так восторженно реагируя на красоту вокруг. Красивый парк и горизонт не казались удивительными в сонных, хорошо что не опухших глазах. Большие дома казались им несколько необычными по сравнению с огромными стеклянными небоскрёбами, что они весь день обхаживали. Все трое думали, что они остановятся в гостиничном номере — читали слово «вилла» как большой отель с малым количеством этажей, похожий на белый дом. Мало кто оценил брусчатку, хотя растения правда завораживали, приковывали внимание глаз к себе и вынуждали проходящих мимо снимать с себя очки. В отличие от Джина, их встречает только стафф, что заботливо провожает каждого в отдельные комнаты; девушки находятся в третьем доме, самом близком к чистому пляжу и кафе, а Чимина селят в комнате с бассейном в том же доме, где мирно спал Джин. На той территории был только сад, беседка и море, с буйками через десяток метров. Ни у кого не было сил разбирать вещи, но парень старательно собирает светлые волосы в хвостик, и сразу же идёт в ванную комнату — у него были планы на вечер, ибо день он помнил размыто да и спал так долго, что он, вероятно, всю ночь не сможет уснуть, если не займется чем нибудь, помимо игр и фильмов. Осматривая кровать и телевизор, он изучает стены с странными скульптурами, что заменяли картины, и замечает, что все выполнено в настолько привычном стиле гостиниц, что даже удивляется тому, что что-то подобное находится в таком доме. Внешне он кажется довольно старым, очень ухоженным, но, как минимум, старомодным, покрытым особенной странной атмосферой, но сохранялась только в холле и пропадала за дверьми. Ванная, в которой было две раковины, встроенные в большой кусок мрамора, и сама ванна, что была сделана из того же материала. Все казалось слишком обычным внешне, и он даже мысленно отчитал себя за то, что вообще мог думать об этом так. Майами не были чем-то настолько экзотичным — да он даже не знал ничего о них и даже не читал историю — поэтому прикусил губу и включил воду. Знал бы он, что в это время практически над ним спал Джин, не был бы так спокоен. Теплая вода сразу разморила его, заставив не только тело расслабить, но и натруженные перелетом мозги. Стоящая сумка с уходом и косметикой казалась ему плохой затеей на распаренное лицо, поэтому он, не задумываясь, вызывает видеочат с Чонгуком, чтобы провести немного времени за ленивыми прогулками по большому дому. — Чимин? Взбудораженный отчего-то голос младшего парня казался удивительно низким. — Гук? Что, я не вовремя? Спрашивает он, выходя из своего номера, чтобы осмотреться в большом доме. — Нет, всё в порядке, — парень сидит в своем геймерском кресле с большими наушниками, — Сделаю перерыв, раз ты тоже соблазняешь меня. — Соблазняю? Его голос дрогнет, но от смеха. — Да, то Джин-хён, то ты. Гуляете в своих особняках, работаете, как лошади, — говорит тот, и показывает язык. Получая в ответ то же самое, они смеются. — Джин тебе что-то отправлял? — Тебе не отправлял? Спрашивает удивленно, на что Чимин только скрывает вкладку с разговором, а после видит одинокое сообщение снизу, под множеством диалогов. Он сразу же смотрит фотографию, и замечает что-то подозрительно похожее. — Отправлял, — говорит уверенно, словно бы и знал, — Мы раздельно были. — У вас ещё и два особняка? — Три, — спокойно говорит Чимин, на что получает хмурый взгляд, — Сейчас найду Джина. Мы похоже в одном живем. В ответ получает только кивок, и молчание. В нем не было напряжения, только спокойное, уютное ожидание. Парень же, что поднялся по лестнице, только и успевал заправлять волосы назад, что из-за влаги прилипали некрасиво к лбу; корни уже были темными и их пора было обновлять. — Нашел, — тихо говорит, поднеся телефон максимально близко, — Сможешь сказать что нибудь? Он меня сразу узнает. В ответ кивок, и Чимин медленно открывает дверь, и крайне тихо шагает. Медленнее, чем он, была только заснувшая по дороге улитка; он пробирался на цыпочках, прикусив язык и совсем забыв, что телефон в руке находится не в лучшем для него ракурсе. Волнение за тишину было на первом и втором месте, а третье занимало то, что размер кровати был настолько велик, что хотелось плюнуть на эту затею и упасть на огромную, наверняка мягкую кровать. Та, как ни глянь, была похожа на огромный белый квадрат. Но Гук этому только улыбается, в очередной раз находя горбинку на носу Чимина крайне милой чертой лица. Когда парень встаёт перед старшим, он разворачивает телефон к нему, отчего Чон старательно смыкает губы вместе. Мужчина выглядит растрепанно, особенно в этом странном коконе. — Сокджин, — говорит низким, насколько это возможно, голосом Чон, — Джин-а, уже вечер. На эти слова он, наконец, откликается, но не разжимая глаз переворачивается на другой бок, закрываясь одеялом плотнее. — Хёк-шии, — тянет тот, и неприятно жмурится, — Ты больше не пил? Тише говорит, а потом откидывает одеяло, надеясь, что так вся сонливость уйдет быстрее. Не потирая глаза, он садится на месте, и скоро открывает их, когда замечает, что что-то не так.