Молочный

— Хочешь сказать, я слабее тебя? Говорит он угрожающе, но раздвинуть ноги шире он банально не может. — Да, я слабее, — говорит он спустя минуту попыток, но вес не меняет и просто сидит, собрав ноги и смеётся. Смотреть на серьёзного Чимина было привычно, но Джин правда не хотел заниматься сейчас — не хотел вечером на банкете валяться как дохлая рыба. — Ты будешь в порядке? — Да, — отвечает он коротко, а потом неожиданно заливается смехом. — Что? Делает серьёзный вид Джин, сжимая двумя руками эспандер, словно тот должен был ему. Они оба смеются, и Минни, наконец, отключает свой режим убийцы и переходит от силовых упражнений. В зале было слишком мало людей для того, чтобы казаться каким-то особенно крутым — тут даже не было того парня из раздевалки. К слову, о нём. — Юнги, — обращается скорее по американский, чем по корейскому, решая не затрагивать уважительные суффиксы, — ко мне подкатили. — Поздравляю. Отвечает тот совершенно незаинтересованно и продолжает вчитываться в какой-то договор, что он должен был подписать перед оплатой. — Точнее, я не уверен в этом. Ты знаешь, что значит двойной-двойной? — он произносит последнее точь в точь, как сказал Джин, — Может, он имел в виду запах? — Он? Уже более заинтересованно интересуется Юнги, но отвечать не спешит. — Да, там двое парней из Кореи, — недолго думая, он кивает ему на бумаги, — Так что значит это? — Откуда мне знать, разве это я тут уже десять лет живу?, — отвечает недовольно, и смотрит наконец на Намджуна, что кажется несколько заведенным, — Ты был так ими занят, что даже не сходил в душ? — Сходил. Юнги удивленно посмотрел на друга, и сразу же встал с места. Что-то явно было не так, ибо от друга разило так же сильно, как и в самом начале. — Настолько хороши? Или ты так из-за того, что они корейцы? Спрашивает скорее воздух, чем Намджуна, что точно не смог бы дать ему внятный ответ, и сразу же подходит к двери. Прямо за ней и должны были быть те самые парни, но никого и в помине не было. Слышно только звуки железа и шум беговых дорожек. И как Джин вообще мог бы сейчас спросить, где находятся дорожки, если нашел их сразу же за поворотом? Юнги, словно бы знал, что те должны бегать сейчас, пошел вперед и уверенно встал на дороге, пытаясь хоть что-то понять по двум спинам. — Он? Его внимание сразу же привлекает спина Чимина, что усердно что-то рассказывал стоящему на дорожке мужчине. Белая майка, светлая кожа и светлые волосы — самое настоящее комбо. — Хорош. — Нет, — Намджун отвлекает его, — На дорожке. Мин щурится, сходу не замечая ничего особенного. — У него спина шире твоей, — шутит тот, — Пошли. Уверенно шагая вперед, он чувствует, как нервничает Джун. — Ты уверен, что они не пара? Спрашивает и замедляется, когда видит то, как Чимин пролазит снизу под ручками дорожки и встаёт на корпусе, чтобы бежать лицом к лицу с Джином. В ответ — молчание, но когда Юнги подходит, он понимает, что они не парочка. Иначе Чимин бы не корчил так лицо, и не пытался бы пихнуть Джина. — Как мило, — говорит с усмешкой Юнги, — Не заняты? –Это что, корейский зал? — шумно говорит Джин, но после спрыгивает с дорожки, оставляя Чимина, — Второй человек заговаривает с нами… Джин поднимает взгляд на Юнги, что кажется не менее удивленным, когда видит его. Запах яблок и персика напрягают Мина, но он скоро отмахивается и делает шаг назад, словно бы был впечатлен чем-то другим. — Красивый костюм, — цитирует Мин слова Джина с вчерашнего утра, — Не ожидал увидеть тебя здесь, Джин. Не против опустить формальности? — Не против, — он ярко улыбается мужчине, замечая карамельный запах, что не ощутил вчера, — Будет хорошо познакомить вас, может, сделаем это по-американски? — Двойное свидание? — вдруг спрашивает Джун, что стоит рядом с Чимином и не вникает в то, когда его друг вообще мог успеть познакомиться с этими ребятами. — У меня есть твой номер, — говорит спокойно Юнги, после чего бьет локтём Намджуна, — Свяжемся. — До встречи, — говорит Джун, и его буквально уводит Юнги, — Зачем ты это сделал? — Спасал твою задницу! Джин и Чимин продолжили свои занятия в виде шуток, что альтернатива тренировкам на пресс, чем сразу же успокоили Мина. Он не хотел, чтобы те решили их подслушать, иначе мнение бы испортилось. — Джин, который тебе понравился, очень влиятельная фигура Кореи, которого признали самым красивым в мире певцом, — он немного кашляет в кулак, — Вчера встретился с ним на встрече Корейской компании, что ты проспал. — Они сами нас пригласили, разве мы можем отказаться? — Нет, — странно, совершенно непривычно для Джуна смеется Юнги, — Мы ещё увидимся. — Менеджер меня убьёт? Спрашивает с надеждой Джун, когда видит в глазах у Юнги какое-то подозрительное выражение, что не вызывало радости. — Если ты что-то сделаешь не так, то обязательно, — садится на стул, — В этой компании я знаком с парой талантливых детишек. Помнишь, когда я впервые приехал и за мной отправили тот детский сад? Намджун кивает, и мысленно пытается восстановить тот день, но прошло так много времени, что он может вспомнить только пару лиц.

***

— Он такой красивый. — Ты серьёзно? Джин идёт за ручку с Чимином, чтобы они точно не потерялись по пути к маленькой раздевалке. Они пробыли в зале часа два и, что не удивительно, остались почти что одни. Не было гениев и смельчаков, что хотели бы подтянуть свои задницы в пик солнцестояния. С ними занималась только женская группа йоги, что не пересекалась с ними даже взглядами из-за того, что они находились в разных концах зала. — Ещё он очень милый, — замечает Чимин, — Серьёзно. — Значит, двойное свидание будет с тобой, — говорит под нос Джин, когда стягивает с себя одежду, прилипшую к телу. Они вымотались так, что если у них и будут болеть конечности, то только завтра, а на сегодня они ещё смогут побегать и показать себя с лучшей стороны. Терять им больше нечего. — А ты хотел пойти с кем-то другим, хён?! Он, словно бы забыв, как назвал мужчину, бьет его майкой, и недовольно открывает рот, удивляясь чужой и собственной наглости. — Ты бы не согласился, если бы не второй, — говорит чистую правду, что до Чимина сначала не доходит, — Будь там темнокожий американец в два метра, ты бы… Джин делает небольшую паузу. — И почему именно этот пример? Кажется, Минни был правда очень сильно рассержен, после такой выходки — особенно сильно. — Ты специально! Заявляет он уверенно, но никакого отрицания не слышит, ибо Джин уже убежал в сторону общественного душа, надеясь, что младший не отобьёт ему почки в душе и сжалится — иначе попадет под струи холодной воды. К слову, так оно и происходит: Минни с большим опозданием заходит в душ и решает не продолжать конфликт, хотя знает, что с синей плитки легко отмоется кровь второго, а также последнего присутствующего в общем душе на пять персон. Когда занавеска шелестит, Джин выдыхает, и смывает наконец пенный рог на своей голове. Ему хватает десяти минут на то, чтобы оказаться абсолютно чистым и свежим, но что-то подсказывало ему, что у Чимина это займет чуть больше времени. Выходя из душа, что был полон пара, он проходит обратно в раздевалку. Надевать что либо прямо в душе он не хотел, потому что тело было мокрое из-за махрового, плохо впитывающего влагу полотенца. Он ещё со времен трейни знал, что надевать одежду на мокрое тело нельзя — а зал как раз был пуст, что давало ему надежду сохранить собственные принципы. Он оставляет свои вещи на лавочке, и задумчиво осматривается по сторонам, когда кто-то входит. Идея оголиться вылетает у него из головы, как и интерес к тому, где может находиться фен. Перегородка мешает ему увидеть, кто там, но запах травы он не спутает — это был Намджун. — Блин. Скрываясь большей частью своего тела за дверцей шкафа, он что-то в нём ищет, но скоро понимает, что второго полотенца у него и нет, и не будет. Шаги приближаются, полотенце не появляется, но никто его ни о чем не спрашивает — Джун просто останавливается у шкафчика, тоже что-то перебирая. Вполне вероятно, что тот скоро уйдёт в душ, но в голове вспоминается картина, как тот с оголенным торсом стоит у шкафчика пару часов назад и он понимает, что мыться во второй раз будет максимально глупо. Минуты тянутся, а интерес к собственным аксессуарам, что он пересчитывал на полочке в надежде, что одна потеряется в его руках, пропадал. — Это твои вещи? Голос слышится сзади. — Да, — он не поворачивается к нему, и тот видит, что голова у Джина мокрая. — Почему ты стоишь тут? Намджун берет в руки стопку вещей, старательно отводит нос, чтобы не притянуть их для изучения, и подходит почти вплотную. — Тебе нужен фен? Он протягивает руку с одеждой и отводит взгляд в сторону больших шкафов, где лежала как его одежда, так и какой-то инвентарь в другом, так и куча повешенных фенов в третьем. — Да, — и Джун сразу отходит, только тот забирает одежду, достает ему фен из шкафа и приходит так же, вставая рядом. Ему не хочется просто оставлять вещи на лавке или столике, он хочет стоять вот так, плечом к другим шкафчиками и смотреть на профиль Джина, на то, как тот мило улыбается оказанной помощи. Джун не видит в этих глазах задора, только робкое ожидание. — Мне помочь тебе? — Чем? — на этот раз уже в самом деле заинтересованно спрашивает Джин, надеясь, что тот что-то скажет про полотенца, и не ошибается. — С полотенцем. Джун мило улыбается, и Джин, засматриваясь на его ямочки, даже не задумывается о смысле фразы. — Да, пожалуйста. Холодно стоять в одиночестве. Он смотрит на него и дальше, стреляя глазами, пока тот не уходит за спину, и только он опускает руки с полки, где он пальцами водил по своим украшениям — ибо все остальные вещи он уже собрал, оставив только то, что ему нужно надеть. Джин крупно дрогнет, и распахивает глаза, когда чувствует чужие руки поверх полотенца на бедрах. Он не оборачивается посмотреть на человека, потому что прекрасно знает, что это Намджун. Словно бы так правда надо, сжимает махровую ткань, тянет её, и та поддаётся; крепкий узел слишком легко расползается, и края полотенца свободно падают вниз, но не дотрагиваются до пола. Джин одной рукой хватается за самый край, и точно так же делает Намджун, что ласково давит не столько на полотенце, сколько на тело Джина, вытирая его от поясницы вверх довольно резвыми движениями. В воздухе витает запах свежей травы, вытягивая из Джина аромат мелких садовых яблок, и все это напоминает одну летнюю историю. — Отпусти, — указывает Намджун, когда понимает, что выше полотенце не поднимается из-за схватившегося в него пальцами Джина. Тот не сразу отпускает, и укладывает руки на железную поверхность шкафа. Руки ласкают как-то совсем тепло, не так, как ожидалось в самом начале, и слегка разминают плечи, давят на лопатки. После полотенце падает сверху на голову, и Джин смеется, чувствуя чужие руки, что лохмачут ему волосы. — Ты такой милый, — мужчина разворачивается лицом к Намджуну, и первое, что он видит, это щеки, на которых недавно красовались ямочки. Он невольно засматривается на три родинки на щеке, безумно родные, и даже тупит взгляд, не понимая, правда это или мираж. Запах яблок предательский меняется. — Ты мокрый, — констатирует факт Намджун, продолжая пялиться на темные волосы Джина. Он и дальше их сушит, не о чем не думая, пока не чувствует как пальцы мужчины начинают касаться его подбородка. — Красивая родинка, — улыбается Джин, проводя по ней кончиком указательного пальца, и прикрывает глаза. Джун смотрит на него, но не успевает рассмотреть лицо; к нему прижимаются с объятиями, и он перестает трепать волосы, только руками обнимает голову, позже спускает руки на спину. Джин, выворачиваясь от слишком высоких загребущих объятий, хватает того за локти, и тянет их ниже, после чего Джун осознаёт, что именно он сделал. Он него тянет травой, и запах яблок в ответ только гаснет, что значило только то, что Джин явно не хотел начинать разборки, уж точно не снова. Его руки лежали на пояснице и касались кончиками пальцев округлых ягодиц; он не знал, что тот был абсолютно голым, когда предлагал помощь с полотенцем. Он скрепляет свои руки в замок чуть выше, и улыбается. Настроение напоминало подростковые объятья за углом чужого дома — когда вы вместе напихали яблок из чужого сада по карманам и поспешно убегая, теряли их одно за одним. — Не извиняйся, — говорит громко Джин, — Только одолжи мне полотенце и иди. Он чувствует, что на одном уровне с ремнём тепло, и это заставляет его улыбаться. Волнение витало в воздухе, но совсем скоро оно стало искренним и добрым, не намекающим ни на что такое опасное и слишком безнадёжное. — Понял, — он отходит от него, не смотрит вниз и уверенно вытаскивает из своего шкафа собственное полотенце, что самолично запахивает на Джине. Словно бы он боялся, что тот уронит яблоки и они рассекретят свое существование. — Вот так вот просто? Интересуется, когда завязывает удобно полотенце и продолжает сушить волосы до нужной степени. — Даже не посмотришь? — отворачивается к шкафу, вытирается без доли сомнений и быстро натягивает на себя одежду, — Наверное, ты и не смотрел. — Нет, не смотрел. — И правда милый. Говорит Джин, смеясь над этим, и только он оказывается полностью одетым, так сразу же берёт фен и находит розетку. Пока Джин шумел феном, он не только сушил волосы, но и упорно раздувал запахи, чтобы те выветрились, хоть и оставались легким шлейфом после ухода Намджуна. Джин ждал Чимина сидя и играя в телефоне, а как только тот полностью собрался — уже и заряд заканчивался. К его несчастью, прошлой ночью он забыл поставить телефон на зарядку. — Что-то произошло в раздевалке? Спрашивает Чимин серьёзно, когда сидит в машине рядом с Джином. — Ничего серьёзного, — говорит тот и не врёт. — От тебя разит травой, — тихо говорит он, когда принюхивается к рукам, — Прими душ ещё раз, перед тем как выступать сегодня. — Нет. Он крепче сжимает его руку, и продолжает листать ленту. Ему будет только на руку, если кто-то заметит это, и ещё лучше, если воспримет это как разрешение или, что ещё лучше, причину рассказать Шихёку.