Молочный

— Потом Хо попросил меня поспать с тобой в обнимку, — он неосознанно облизывает губы, когда получает в руки графин, и сразу же отпивает из него. Ребята смотрят, словно не понимая, пока Джин, наконец, не осознает того, что могло произойти на самом деле. — Ты знаешь, кто это сделал? Спрашивает Чимин, после чего наклоняет голову, чтобы Тэ увидел бледную широкую отметину, на границе которой даже не было следов клыков; она казалась неаккуратной и множественной, словно бы та была не одна. — Я заметил это только когда лег спать, — ему очень интересно, но он решает не трогать метку пальцами, и сжимает в руках простынь, — Ты правда думал, что я мог сделать это? От драматично положил руку на сердце и скривил недовольно губы. Но долго дуться перед ним он не мог — он и сам знал каково это — оказаться в таком положении. — Это был неприятный запах, я старался его перебить, — он кивнул самому себе, вспоминая резкий запах, что исходил всякий раз, только он подводил нос к шее. Только из-за доброты он, кажется, и остался спать в кровати вместе с Минни, обволакивая его запахом орехов, что был особо ярким — Тэ желал, чтобы запах слез с шеи парня. Джин сразу понял, что это могло значить. В голове бурлили мысли, начиная от Хосока, что так спокойно оставил Тэ с его небезызвестной неспособностью сдерживать феромоны и заканчивая местом, где светился Минни. — Это был не запах Хо? — Точно нет, — отвечает сразу Тэ, после чего убирает большой графин на тумбу, — Мы оба имеем чистые запахи. — Ты так спокойно говоришь нам об этом? Удивлённо спрашивает Джин, когда буквально узнает о принадлежности парней. — Я хочу вам доверять. — Хорошо, — говорит странным акцентом, — Минни, ты не помнишь чего-то про мужчину, с которым ты ходил? — Он был очень похож на тебя со спины, — он кивает, а потом вспоминает, — От него пахло живой смолой и странными цветами. — Он был так пьян, или он что-то хотел с тобой сделать? Услышав слова о двойственном запахе, он невольно прикусил край губы изнутри. — Он лез к нему, когда мне сообщила Дженни, — Тэ сильно хмурит брови, когда вспоминает это, а потом проводит пальцами по костяшкам своей руки, совсем немного ободранным. — Я помню до ресторана, на втором этаже, было казино. Там от всех пахло цветами и пеплом. Это плохо? — Ясно, — говорит Джин, после чего укладывает руку на колено Чимина, отчего последний невольно потряхивает головой, но не сопротивляется.  — Это была трава. Уверенно отвечает Тэхён, когда встаёт с места. Ему стоило бы сходить в душ, куда он и идёт. Говорить об этом он не хочет и не любит — он уже сталкивался с подобным, и вспоминать не собирался. Джин прекрасно это понимал сейчас и видел лицо Чимина, что явно что-то знал. — Трава? — Сатива, — Джин сразу даёт ответ, хотя в комнате остался только запах орехов, заполняющий всю комнату до самых её краёв, и персиков, — Ты, наверное, надышался ей вчера в казино. — Может, это оставил тот мужчина? Я... что я буду делать, сегодня мы должны встретиться с парнями! — Парнями? Удивлённо спрашивает Тэхён, когда выглядывает из ванной комнаты полуголый. Он только набирал ванну, и даже не беспокоился по поводу того, что находился чёрт знает в чей вилле. По нему было видно, что он расслаблен из-за своих знакомых, хоть и виделись они в последний раз два года назад. — Двойное свидание, — кивает Чимин, после чего забирается на кровать и ложится звёздочкой прямо по середине, — Замужних в клуб не берём. — Может, сходим по магазинам? Я выкинул вчерашний костюм из-за того, что ты решил, что вырвать на меня вполне… Спрашивает наивно Тэ, но посреди уточнения получает подушкой чуть ли не в лицо. Ему повезло, и он скрылся за косяком, и, не закрывая дверь, забрался в ванну. — Такой наивный парень, как ты вообще выжил в Америке, — интересуется со смешком Джин, когда встаёт с пола и поднимает подушку, — Сходим, обязательно. Возьмем тебе новый костюм и выберем наряды на вечер, да, Минни? Джин смотрит на того и бросает подушку в ответ, якобы говоря, что тот слишком нервничает. Насколько знал сам Джин, то тревожность из-за травы должна спать через несколько часов, и проветриться было неплохой идеей. — Я пойду тоже. Ты спал один? Встаёт с места Чимин, и, схватывая пару вещей, идет в ванную комнату на втором этаже, что была в комнате Джина. Тому безумно везло, и он спал один всё время, а Шихёк, видимо, обосновался в другом доме. Возможно Джин просто изначально выбрал не тот дом, но раз никто его не ищет, значит, все в порядке. Заходя в комнату, он смотрит на пенное безумие в ванной и Тэ, что, кажется, вообще не беспокоился о несуразности запахов орехов и банановой бомбочки. — Это не так плохо, — показывает язык Тэ, после чего закрывает глаза, — Будешь мыться со мной? Я буду спокойным. Запах орехов в самом деле стал тише, а аромат бананов и жёлтая пена привлекала внимание. Джин долго не думает, закрывает дверь и сразу раздевается. Для него Тэ был слишком близким, чтобы думать, как он выглядит перед ним, и как несуразно это звучит. Он знает, что всё будет в порядке, если он поддастся ему — даже если это будет слишком. Он проснулся не больше, чем час назад, и всё что он успел сделать, это заметить то, что он в пижаме — вероятно, переоделся на автомате — и с абсолютным шухером на голове. Идти так вообще хоть куда-то было бы невозможно, он бы не хотел так выглядеть даже перед Чимином, и не выглядел бы, если бы не залетевший в комнату Тэ, что с чуть ли не слезами на глазах просил помощи. — Я правда испугался, — он словно бы читал его мысли, пользуясь силой космоса, — что он будет ненавидеть меня, после этого, точно будет. — Он тебя обожает, — говорит Джин искренне, когда перешагивает бортик большой ванны, что размером была как половина джакузи, своеобразный треугольник, как сэндвич. Голод одолевал из-за вчерашних закусок. — Ты же помнишь, как он ныл у тебя под дверью? Ему было так тяжело из-за феромона, что он в итоге просто отрубился. — Не он один, — виновато поджимает губы, — Я всегда мешал ему, особенно во время танцев на сцене. Он ненавидит даже маленькие ошибки, а я вынуждал его ноги подкашиваться каждый раз, когда пытался спеть. Улыбался, но закрытые глаза дрожали, — Мы были худшим дуэтом. — Вы лучшие сейчас, — Джин открывает баночку с шампунем, двигается ближе к Тэ и от души наливает ему шампуня, — Ты любишь его до сих пор? — Нет, — он поддается ласковым рукам, и наклоняет голову, чтобы его кудри, вихрями собравшиеся из-за влаги, полностью намокли и сдались, — Сейчас нет. У меня прекрасный муж. — Расскажешь о нём? Тэ улыбается, когда чувствует, как ему массируют голову, и сам начинает мочить волосы Джина, что был слишком сосредоточен, чтобы противиться забаве младшего, — Он прекрасный. — Видел, — с усмешкой говорит Джин, — Его танцы идеальны. — Мы так и познакомились. Когда я попал в новую компанию из-за проблем в Корее, его приставили мне как учителя, гида и помощника. Впервые увидев его, я не сдержался.

***

— Что это? Кто-то отвлекается и оборачивается, бросая свой образ и концентрацию на зеркале. Пара человек чувствуют себя неладно, когда на них нападает ощущение тревоги, и они, попадая под строгий взор учителя, спешат уйти из комнаты для танцев. Это негласное правило, которому поддавались все, кто не мог сохранить идиллию общего танца. Кто-то продолжал, делая ошибки, и Тэхён вновь стал расплываться, отпуская феромоны свободно. Орехи, лесные орехи заполнили душную комнату танцев, что пропахла потом и усердием, и танцоры запинались, словно бы наступали на орехи, вдыхали местами горький запах и давились также, как табачным дымом. — Чёрт, — один склоняется, укладывает на колени руки, и, под гнётом преподавательского взгляда, выходит из комнаты, напоследок бросая Тэ, — Какого хера ты творишь? Он не понимает английских слов, но чувствует негатив; и только сейчас замечает, что его запах покрыл всё пространство. Секретарь, что должен был следить за ним, ушел, попросив остаться тут и познакомиться с преподавателем. Но все, что он мог, так это сесть рядом с дверью да пялиться на безупречные движения брюнета. Мужчина прямо перед ним выглядит серьёзно, и даже не реагирует на Тэ, продолжая танец. Громкие звуки обуви, дыхание, одежда оверсайз, не поддающаяся ни одному закону физики. Он не может перестать следить за этим, но заставляет себя встать и уйти. Он ждёт за дверью, опустив голову вниз. Он знает, что от него одни только проблемы, и он тот, с кем никто не связывается из-за запаха. Никто бы не говорил ему и слова, будь от сладковатый или легкий, но ему не повезло со своим доминантом. — Секретарь-ним, — говорит тот тихо куда-то в сторону, когда видит знакомую женскую фигуру, что останавливается в трех метрах от него, — Извините, он сейчас занят. Я могу подождать его тут? — Да, конечно. Вы же знаете, где будете жить? Сегодня больше никаких дел. Он кивает ей, и не замечает, что стоит и улыбается. Ему правда интересно, и он правда хочет смотреть на танцы мужчины, но даже не дотрагивается до прозрачного стекла в двери. Он знает, что может испортить танец своим присутствием, и заглядывает в стекло, рассматривая не без интереса танцора. Ему и на таком расстоянии видно невысокий рост, худые конечности и красивый оттенок кожи; он даже видит тёмные глаза, отдающие красным, вишнёвым цветом. Он стоял час, пока люди не начали выходить из комнаты. Преподаватель выходил последним, что-то бурно обсуждая с людьми да играя с ключами. — Извините, — он просит его, когда видит, что тот хочет закрыть комнату, — Меня поставили к вам как, наверное, студента? — Тэхён? Ты стоял тут всё это время? Стоящие люди, что точно ожидали мужчину, немного смеялись, точно принимая эти слова за шутку; каждый в зале знал, что за дверью стоит Тэхён, испускающий запах орехов. — У него гон? Интересуется кто-то тихо, и разговоры становились активнее. — Да, — он кивает ему, а потом, запинаясь, решает представиться, — Ким Тэхён, трейни из Кореи! Приятно познакомиться! — Покажешь мне, что умеешь? Отправляя ключи в карман, он включает свет в студии и вновь заходит внутрь. За ним следует Тэ, и заинтересованно заглядывают остальные, что уже собрали сумки и не сильно спешили уходить. — Можете посмотреть, — он кивает остальным, — Ты в норме? — Да, — он кивает, а потом выбирает в предложенном мужчиной телефоне песню, хореографию которой знает. Скидывая верхнюю одежду и поправляя головную повязку, он облизывается и ждет, пока вся аппаратура вновь включится. Он видит, что Чон тоже скидывает с себя одежду, и разминается вместе с Тэ. Они разминаются, приседают, но особо не разговаривают из-за языкового барьера. — Начинай. Он включает музыку, и улыбается интересному выбору. «Огонь» была самой сложной хореографией из списка предложенных, но Ким просто напросто не знал остальных достаточно хорошо. Заминка, ожидание, что сводит в желудках смотрящих, явно не привыкших к феромонам в принципе — в Америке это не табу, но мало кто рискует — и танец начинается. Неумелые, размашистые движения, громкие звуки, но он успевает тихо подпевать, что вызывает у Хосока улыбку. Когда все начинают понимать, что уровень у Тэ средний, к нему подключается главный танцор, вливаясь мгновенно, не ожидая такта. — Давай, — говорит он ему, смотря через зеркало прямо в глаза, — Громче! Он вынуждает его уверенно наступать ногами, создавать хлопки, идеально подходящие к такту. Запах орехов разносится ветром, и кто-то выходит из комнаты, что даже не проветривается. Атмосфера не тяжелеет, но ощущение орехового крема придает энергии Хосоку. — Шире! Ставь локти шире! Страсть со стороны вызывает у него улыбку, и он схватывает все на лету, получая каждое движение зеркала настолько точно, что он смеётся, а потом поёт почти во весь голос. Разило миндалём, а рычащий голос провоцировал нотки мускуса. — Громче! И он поёт, показывая восхитительную выносливость во время танца. — Молодец, — когда зрители слышат это, они начинают переговариваться, что Хосок пересекает сразу же, — Выйдите вон! Каждый встаёт, не желая задерживаться в вихре запахов. Тэ смотрит только на Хосока, прожигая его глазами, спрашивая, в порядке ли тот, и в ответ получает крики и страстную улыбку. Ему нравится, и у него не подкашиваются колени. Взгляд Тэ переходит обратно к себе, и он успешно заканчивает хореографию, не замечая, что до сих пор шевелит губами текст песни. — Спасибо, — громко говорит Хосок, и, не находя опоры, падает к парню в объятия, — Ты веселый, Тэ. От странного ощущения, он не может ничего сказать. Он молчит, но не чувствует, что проглотил слова из-за волнения. Ему просто невозможно вздохнуть, он чувствует приятный запах. — Алыча, — говорит он шёпотом, обнимая крепче, — Ты пахнешь алочой.

***

— Мы в браке столько, сколько и знакомы, с разницей всего в месяц. Тэ радостно улыбается, когда вспоминает этот день. Он бы не смог не рассказать о настолько романтичной истории, в которой из садизма, по его мнению, только кольцо, сделанное из чипсы дешевого снека, что был буквально выбит из автомата в порыве злости. — Насколько я помню, идеальная схожесть цикла? — Ага, — он радостно кивает, не смотря на то, что до сих пор помнит цены в больнице, — Я думал, что убью его. Но он оказался умнее. — Убьёшь? Джин невольно сглатывает, когда задумывается об этом. — Всё-таки, мы оба альфы, — он открывает, наконец, глаза, когда наступает необходимость наносить шампунь на голову Джина — и он не может позволить шампуню попасть тому на лицо или, того хуже, в глаза, — У тебя никогда не было желания убить в цикле? — Это вообще штука редкая, тебе очень повезло, что вы женились раньше, — слышится голос из спальни, и совсем скоро к ним в ванную вваливается Чимин, окутанный тремя полотенцами, — Что вы вообще тут делаете? — Болтаем, — улыбается ему Джин, махая рукой, что уже была покрыта морщинками. Чимин, словно бы каждый день такое видит, только задумчиво смотрит на мобильник, решая, стоит ли это памяти в его телефоне. — Ты быстро управился, Минни. Он удивлённо смотрит на парня, не желая признавать, что это они заболтались, а не Минни превзошел самого себя и помылся так быстро. Его бандана, белая и пушистая, делала из него ребенка, и это радовало — тот уже не казался таким встревоженным ситуацией. — Будешь так долго сидеть в воде, постареешь ещё больше, — смеется он, но потом всё-таки берёт телефон Джина, так как тот ближе, и делает несколько фотографий. Парни на это только улыбаются. — Это похоже на фотки в стиле сравнения десятилетий. Тянет Минни с странной улыбкой и начинает изучать заполненную галерею. — Ложь, я ничуть не постарел за два года. — Так что, расскажешь ещё раз про первый гон? — Нет, — почему-то отказывается Тэ, — Надо закончить ванну и собираться. Я обещал Хо. — Не думаю, что я бы хотел услышать историю, в которой кто-то мог умереть, — посмеивается Джин, решая, что они могут это обсудить как-нибудь в более уютный вечер, а не в ванной, — Заканчивай, Тэ. Тот послушно смывает шампунь с тёмных волос, а потом, облизываясь, встряхивает их. — Тебе бы подошел банановый. Говорит он, завороженно смотря на мутно жёлтые остатки пены. — После того случая с мороженым, — он выдыхет, — ты раньше так не любил бананы. — Ты знал, что они очень полезные? — Я знаю, что ты очень одинок. Шутит Чимин, и сразу же уходит из ванны, только парни вытаскивают пробку из ванной, чтобы спустить остатки воды; Тэ выходит первым, передает полотенца, а после они надолго зависают у, что удивительно, не запотевшего зеркала. Вместе сушат волосы, вместе переодеваются, вместе забирают друг у друга клёвые рубашки прямо из чемоданов — Тэ, кажется, попросил кого-то привести одежду, и ему привезли почти столько же, сколько и взяли с собой парни на прилёт сюда. Самым веселым было только радостное завывание Тэ под интересное радио, что было встроено в зеркало, и весёлый голос Джина, что пользовался феном с таким энтузиазмом, что потом пришлось укладывать волосы на десять минут дольше обычного. — Как ты вообще оказался в Майами? — Прилетел по просьбе Чимина, — спокойно отвечает, — Развеяться от работы и быта. — Твой муж реально добрый, — говорит он не задумываясь. — Не-а, — отвечает он тихо, — Он очень серьёзный. — Он всегда улыбается, разве я не прав? Тэ замолкает, дует щеки и смотрит вниз. Кажется, что он хочет что-то рассказать, но его буквально сдерживает какое-то обещание. — Хо правда взрослый. Иногда, ты не знаешь, что скрывается за человеком на сцене, и как он ведет себя, — говорит так, словно бы оправдывается, — Кажется, он тот, кого называют двуличными. Он не кажется уверенным, но так же не кажется недовольным. Это удивляет Джина, но тот не может позволить себе лезть в его личную жизнь, даже тогда, когда он получает разрешение рассмотреть длинные, тонкие и совсем немного красные шрамы на спине, что обязательно сойдут через неделю. Мелкие темные отметины на боках, странные линии в области живота, и всё это кажется очень красивым, хотя Джин понимает, что в этом нет ничего такого особого, заставляющего замирать сердце —разве что, страх. — Это он оставляет тебе синяки? — Да, — кивает, без раздумий, — но только в постели. Джина от этого прошибает. — Не шути. — Твои вкусы изменились? Принюхивается к коже Джина, чтобы уловить запах бананов, и слабо улыбается.