Молочный

— Прибытие через двадцать минут, — слышит сквозь сон Джин, потягивается на большом месте, задевая стенки кресла. Он скоро разлепляет глаза, когда чувствует чужие руки у себя на животе. Осматривая себя, он видит, что весь помят и буквально в чужих руках. — М? — спрашивает, сомкнув губы, смотрит в стороны стенки, что закрывала ему обзор, — Гук-а? Он сразу же перехватил чужие руки, что послушно отстраняются от его тела. Только сейчас, чуть отойдя от сна, он понял, что это был Седжин, пришедший с другого места. — Ты проснулся? Он послушно кивнул и схватился за колено, ибо сидел на корточках. Джин на это дернулся, но после успокоился. Действительно, как он вообще мог спутать его с Чонгуком? Абсолютно другие руки. Не такие крупные, обычно не теплые, и более твердые. — Да, — Джин смотрит на него не понимая, что тот хотел сделать, но тот быстро встаёт на ноги под тяжким вздохом стюардессы, что была изначально против того, чтобы тот заходил в бизнес класс. — Хотел помочь тебе пристегнуться, — он поправил очки, — Ты проспал весь полёт. — Правда? Удивлённо подняв глаза, он заметил, как стюардесса что-то настойчиво говорила на английском менеджеру, и тот, подняв руки вверх, сдался. Не забыл отправить Джину послание — собрать два пальца и отправить ими от головы свои мысли — и он ответил тем же, заведомо сделав реверанс рукой. Взяв в руки телефон, он убедился в том, что времени прошло даже слишком много. Он очень хорошо отдохнул, поэтому быстро пристегнул ремень и взялся за свой рюкзак. Ему нужно было привести себя в порядок — расчесать волосы и нанести маску на оставшиеся двадцать минут. Он был несколько разочарован тем, что не успел посмотреть фильм, который хотел, но сейчас, как минимум, не чувствовал боль в спине и усталость. — Айгу, — он смотрел в своё отражение, пока пытался найти нужную маску среди разных средств, — Руки трясутся. Разговаривая сам с собой, он не особо привлекал внимание, однако чувствовал подозрительное ощущение опасности со стороны. Оглядевшись, он не заметил особого внимания или взгляда — скорее всего это были остатки сна, что так и не сошли с глаз. Прямо сейчас где-то сзади собирались все люди, что ехали с ним в Майами, и что-то внутри него недовольно металось. Он так и не успел насладиться природой, в полной мере ощутить, что такое пляж, и отдохнуть на вилле, где ему слишком сильно приглянулась соковыжималка и свежесть фруктов. В голове, даже когда он стоял и ожидал стафф, были мысли только о его юном коллеге. Вышагивая ровно по плиткам, он чувствовал руки охраны на спине, и старался от них убегать вперёд: разные руки тянулись к нему, к его кепке с подложкой. Он старался не смотреть ни на кого, даже в камеры. Всю дорогу, даже когда он вышел из аэропорта под крики и щелчки камер — в голове был только этот мелкий молодой парень, что уже давно вырос. Сидя в машине с открытой дверью — ждали, пока к нему подсядет кто–нибудь из девушек — он ударил себя по щеке. Это не осталось бесследным на щеках камер, но и он понимал, что сейчас должен думать не о Чоне, а о своем лучшем, между прочим, друге. Чимин сейчас продолжал находиться в Майами вместе с Юнги — а вдруг он маньяк или ненормальный — и переезжал куда-то в очередной раз. Джин бы ударил себя ещё раз, если бы знал, что Чимин едет в личную квартиру Юнги, сразу кулаком. Но в телефоне нет ни одного нового сообщения. — Мистер, — просит его водитель, когда видит, что Джин буквально впивается взглядом в собственную ладонь, — всё в порядке? — Нет, — отвечает уверенно, после чего хлопает себя по ноге, потирает джинсы. — Вам нужна помощь менеджера? Отрицательно качает головой, после чего дергает за рычаг на сиденье, и практически укладывается, как на кровать. Сцепив руки в замок, он смотрит на большой махровый потолок, дотрагивается чуть погодя до него рукой, проводит пальцами по кожаной кромке. — Мне открыть люк? — Да, — Джин убирает руку, когда слышит скрипучий звук, — Там же стекло? Приподнимается, вглядывается в красивую фуражку, стискивая пальцами кожаное сиденье. Очень удобный автомобиль, а водитель — ещё лучше. Баёк ему никогда не разрешал открывать окна или люки, только если они едут за городом в три часа ночи, без машин в районе километра. Но, вероятно, не будь Баёк его охранником, то не был бы Джин таким целехоньким, как сейчас. — Да, его можно открыть. — Вау. Есть вода? Он заинтересованно поворачивает голову в сторону, видит там только спинку другого сиденья, мельком только видит толпу и приближающиеся фигуры. Это была Дженни с распущенными чёрными волосами. — Да, сэр, она в бардачке рядом с вами. — Джин–ним, — шумно запрыгивает в машину Дженни, руками закрывая подол короткой юбки, — Долго ждали? — Нет, — отвечает сухо, мельком смотрит на девушку, пока разбирается с тем, как открыть бардачок. Получается у него это еле как, с небольшой инструкцией от водителя, но оно того стоило. Водой заинтересовалась и Джинни, что после перелёта явно выглядела лучше, чем Джин. Словно бы пока он спал тринадцать часов, она спала все двадцать. — Выспалась? — отпивая, он закрывает бутылку и ставит у ног, — Хорошо выглядишь. — Правда? Спасибо, — он кивает ему, после чего отвлекается на хлопок двери, — Если честно, я смотрела фильмы и ела. Мне помогла визажист. А вы? — Я проспал всё время, — он всё ещё выглядел слишком тихо для обычного, но небольшие особенности его речи начинали проявляться, — Я бы спал и дальше, если бы не Седжин! Улыбаясь, он отворачивается к окну, чтобы рассмотреть давно знакомую дорогу от аэропорта. — Куда мы едем? — В жилой комплекс, — отвечают ему кратко, на что Джин лишь вновь отворачивается. Его уже предупредили о том, что в течение четырех дней ему предстоит только пара встреч на индивидуальных интервью, пока не приедет Чимин. Вытаскивая телефон, он сразу же пишет ему. — Уже в Сеуле. Как проводишь время? Куда переехал? Что с твоим продюсером, как в постели? Его друг, если честно, ничего так. Хотя правда зануда! Отправляя, он находит пару интересных стикеров, но ответа в ближайшее время не ожидает. Рассматривая красивые виды за окном, те самые, по которым он в последнее время сильно скучал, поправляет свою кепку и подпирает подбородок рукой. Он замечает, что едут они дольше, чем обычно, но решает не обращать на это внимание. — Куда это мы? Заинтересованно смотрит на въездной пост незнакомого жилого комплекса, обращает внимание на руку Дженни, что протягивает с заднего сиденья на переднее свою карточку, видимо, идентификатор. — Зайти к тебе на чай? Он смеётся, когда смотрит на её улыбку. — Если хотите, — она кивает, но скоро ловит на себе взгляд охраны, — Или вы не можете? — Вам стоит воздержаться от подобного. — Почему? — он скрещивает руки на груди и смотрит на охрану, после чего поднимает спинку своего сиденья и возвращается в сидячее положение, руками обхватывает переднее, где сидел охранник, — Это из-за репортёров? Думаете они поехали следом? Получив в ответ сухой кивок, он убирает руки и с виноватым видом улыбается Дженни. На самом деле, Джин не сильно этого хотел, он просто хотел проверить, правда ли его настолько явно преследуют. Он узнал об этом только тогда, когда кто-то завирусил его фотографии, сделанные с соседнего дома сквозь окно. Тогда он был вынужден объясняться за свой вид — и зачем он тогда вообще выпивал с кем-то — и переезжать в тихий район одиночек. С тех пор кажется ему и начали приписывать статус продажного, либо женатого человека; никто тогда не мог поверить, что Ким был геем — на фотографии тогда он стоял с мужчиной в обнимку. Порча его репутации в тот день отразилась так четко, что до сих пор, даже на фансайнах он встречает людей, которые предлагают ему баснословные деньги за секс. Было бы не так плохо, если бы это было только на фансайнах, но люди из политики тоже любили высказываться по этому поводу. Он всё ещё помнит то, как ему отказали в концерте в одной из стран с ответом на то, что он пропагандирует гомосексуализм — тогда он был так расстроен тем, что не может даже выбраться из аэропорта и не может выйти поприветствовать своих фанатов. Махая на прощанье Дженни, он осматривает большую этажку, а после машина вновь начинает своё движение. За окнами мелькают знакомые здания и улицы, люди, гуляющие по парку с собаками и парочки, иногда с детьми, что показывают пальчиками на домашних питомцев. — Вам нужно заехать в главный филиал прямо сейчас, — говорит ему водитель, спокойно, — Прямое указание от директор–нима. — Опять? Когда он успел вернуться? — Господин директор–ним прибудет в Сеул через два часа. — Что я буду делать два часа? Он возмущался тому, как это несправедливо. И почему это он должен ждать директора, пока тот ещё даже не прилетел? Не получив на это ответа, он схватился за телефон и поспешил написать пару сообщений директору. Он летел так долго, а теперь ещё был вынужден ехать на работу. Он, если честно, не так уж и хорошо выглядит. Шихёк–шии, это очень важно? Два часа в полном одиночестве. Ты разрешишь мне играть в твоём кабинете? Отправляя их с разницей в пару минут, он смотрит в ожидании того, как те прочитают. Но этого не происходит. Как он и ожидал, откуда у того есть время? Они добрались до здания очень быстро, но, что важно, перед зданием не было толпы. Видимо, это правда чисто рабочий момент, иначе его бы встречали чуть лучше, а не никак. Ему открывают дверь, он выходит из машины и чувствует вибрацию.

Да.

— Спасибо, босс. Отправляет голосовое, чтобы не отвлекаться, и сразу же идёт к входу. Вокруг ходят люди, и охрана привлекает к Джину внимание. Махая паре знакомых лиц, в его сопровождение сразу же прибавляются ещё двое людей. Стягивая с себя маску, он дотрагивается до кепки, но решает пока что оставить её. — Хорошего дня! Он машет рукой стойке регистрации, когда понимает, что туда ему идти не стоит, и лишь мельком осматривает привычное здание изнутри. Он даже воздерживается от комментариев, только останавливается перед зеркалом, пока ожидает лифт. — Сокджин–ним, — его отвлекает кто-то, и он скоро поворачивается. Продюсер всех его клипов, великий и прекрасный человек, и ещё пара работников, с которыми он тепло здоровается. Они вместе заходят в лифт, впускают ещё людей — лифт рассчитан на двенадцать. — Вы в кепке? — А, — он не знает, можно ли, поэтому он снимает её, — Покрасил на досуге. — Тебе очень идёт, — говорит кто-то, улыбаясь, и другие поддерживают. Джин от этого теряется, особенно тогда, когда ему об этом говорит и продюсер, что обычно очень придирчив к его образу. В итоге Ким подходит к продюсеру и лбом укладывается к его плечу, чтобы скрыть совсем неожиданно пробившийся румянец. — Сокджин–ним, — посмеивается он, хлопает его по плечу и совсем скоро отстраняется, — вам правда идёт. — Спасибо. Тяжело поддерживать образ всемирного красавчика, — он подмигивает и смеётся. Не успевает заметить, как все медленно расходятся по этажам, а он направляется на самый верх, теперь уже только со стаффом. Выходя из лифта он сразу видит большие двери, в которые он раньше чуть ли не с ноги заходил, когда был особо недоволен. — Не в кабинет? Смотрит удивлённо на работников, а после понимает, что у тех точно нет ключа от кабинета. — У нас нет ключа, поэтому мы рассчитывали на комнату отдыха. — Мне использовать свой? Получая в ответ неуверенный кивок, он лишь усмехается тому, как те боятся босса. Это было и не удивительно, с его–то политикой власти. Находя за пазухой кошелёк, он вытаскивает свой идентификатор и прикладывает к экранчику и получает разрешение. Дёргая самолично дверцу, он входит в привычное помещение. — Вы зайдёте? — Мы не можем, — они смотрят растерянно, заглядывает как-то воровато, — У нас нет разрешения. – Тогда идите. Ему нет никакого дела до того, что они думают. Сразу же занимая место в большом кресле Шихёка, он укладывает на большие подлокотники руки, закидывает ногу на ногу и делает фотографию на фоне большого окна. Отправляет самому Шихёку, Чимину и Чонгуку, после чего задумчиво чешет бороду. Стягивая с себя бомбер, он оставляет его на спинке и трет свои предплечья, теперь полностью оголенные. – Они были тут раньше? Поздно интересуется и вновь уходит в изучение социальных сетей. Ему ещё долго ждать, а подключать сейчас игры к большому телевизору в кабинете ему было просто лень — как и обычно. Не находя себе дела интереснее, чем обыденное изучение ленты, он сидит и крутится на стуле, вскоре скидывает свои кроссовки и садится настолько удобно, насколько это вообще возможно. Если бы Шихёк пришел прямо сейчас, то он бы, наверное, был крайне расстроен поведением Джина, но как обычно, не сделал бы ему ничего. Сейчас, когда он думает об этом, он неосознанно дует губы, раздумывая о предстоящем разводе. Они ведь не смогут быть больше так близки, как сейчас. Не будут больше так дружелюбны, не будет больше командировок, не будет ничего. В свои тридцать он ещё не успел сделать всё, что он хотел. Резко вставая, он подходит к телевизору и сразу подключает телефон, находит фильм в сети и не жалеет на него пару баксов – премьера сезона, всё таки. Это оказывается какой-то интересный боевик, на который Джин сначала увлечённо смотрит, сжимая руки в кулаки крепче, а чуть позже переключает на давно приобретенные мультики с пингвиненком на английском языке. Он пытался учить язык, но как и тогда засыпает, не волнуясь о том, что кожаные продолговатые подушки могут оставить на его лице неприятный след. Обнимает крепче, с ногами залазит на диван и засыпает, не замечая прохлады. Легкая майка была не лучшим выбором, но вот что–что, а идти сейчас туда за бомбером он даже не думал. Чуткий сон Джина прерывается, как только захлопывается дверь. Он чуть приподнимает голову, чтобы увидеть трёх мужчин и самого Шихёка, что уже наклонился к столику, чтобы взять пульт и выключить мультик. – Прошу прощения, – тянет Джин, прикрывает в локте свой зевок, садится ровно и смотрит ошалевшим взглядом на выключенный мультик, – Мистер Пин-Пин. Кто-то смеётся на это, но вскоре мужчина полностью выходит из царства Морфея, и, наконец, признает происходящее за реальность. – Мы не мешаем? Спрашивает кто-то, на что тот отрицательно кивает, укладывает большую подушку в кожаном чехле на диван, прямо на подлокотник, где она раньше и лежала, проводит рукой по губам – убеждается, что он выглядит не совсем плохо. Лицо местами красное, глаза заспанные и слезятся, он пытается утереть их тыльной стороной запястья но кто-то протягивает ему большой, белый шёлковый платок с красивой вышивкой. Без раздумий принимает, отвечает на протянутое рукопожатие, и не сразу понимает, что его дергают для того, чтобы он встал. – Здравствуйте, – человек отходит и Джин кланяется ему, чуть пошатываясь, – Ким Сокджин, а вы? Ой, простите. Он сразу тяжко сглотнул, когда почувствовал подозрительно давление и сливовый запах. Разве может он иметь право так спрашивать у кого-то имя, если этот человек пришел к боссу как уважаемый гость? Абсолютно точно нет. – Всё в порядке, Джин-и, можешь остаться тут, я скоро освобожусь. Поворачивая голову к Шихёку, он видит его улыбчивое лицо и то, как он ему подмигивает. Джин сразу понимает, к чему тот клонит, и улыбается в ответ. – Хорошо, Шихёк-шии.