Молочный

— Мы должны двигаться, мы должны двигаться, шевелись, — поёт весело Джин, повторяя строчку ещё раз, не нуждаясь в музыкальном сопровождении. Он радостно танцевал плечами и ярко смеялся, когда исполнял кусочек рэпа прямо в эфире по просьбе ведущих. Его веселье не пропало и после завершения эфира, и когда он вновь начал напевать, проходя по коридору и улыбаясь камере, в конце лишь преклонился перед мужчиной — ведущим, что казался слишком взрослым, но во взгляде его не было осуждения. Он быстро доходит до следующего кабинета, где радио должно было стать полноценной встречей — ну не зря ведь его так долго готовили к съёмке? — Вы полны энергии, — смеётся мужчина, когда смотрит на него, улыбаясь, да поправляя массивные очки в, как каменной оправе, — Расскажите, чем пользуетесь? — Пью чужую кровь, — отправляет воздушный поцелуй в камеру, что должна была показывать только закадровые моменты на повторе эфира, или же когда его зальют в сеть. Садится на очень большое кожаное кресло, что казалось старым, но очень дорогим, сцепляет в замок руки, закинув ногу на ногу. Большой, с пайетками пиджак кажется на нём идеальным — спасибо плечам за визуализацию — и он в очередной раз поправляет шершавую поверхность на боках. Он просто не может не танцевать сегодня, вот и нервничает. — Вероятно, молодых омег, — мужчина весело ему кивает, на что Джин лишь сдержанно улыбается, старается не реагировать на это, — Хотя слухи ходят о том, что в вашей компании развод среди айдолов именно 90-лайна, это правда? Вторая часть прямого эфира была пикантней, но таких подробных вопросов тогда ему не задавали. Джин и так был удивлен тем, что радиостанции быстрее всех получают такие вести. Ему казалось, что все начинается с СМИ, но на самом деле они лишь разносят слухи, как заразу, не указывая источник. — Правда, — смотрит на мужчину внимательно, — Хотите секрет? — Конечно! — Тогда вы его уже услышали и даже узнали подробности, — он подмигивает, после чего чуть склоняется к своим ногам, обхватывая замком под коленкой, и смотрит на листки с крупным шрифтом, – Компания обязательно выпустит об этом официальный пост, думаю, я тоже смогу сообщить об этом в твиттере. — Понимаю, — заправляет свои местами седые волосы назад, и быстро, профессионально меняет тему. Наверняка он ещё успеет созвониться с кем нибудь по этому поводу, чтобы подтвердить прямой намек Джина, но сейчас он только озвучивал вопросы. — Тогда перейдём от темы вашего личного блога, — делает заминку, — Армия. — Ох, конечно, — Джин оказался куда активней в этом, чем изначально предполагал ведущий, — Обязательно. Ничего не могу сказать по поводу своего личного зачисления. Об этом сообщат официально позже. На него смотрят удивлённо, и тот сразу же замечает это. — Естественно, это долг каждого жителя Южной Кореи, и я уверен, что меня не забудут, — отвечая так легко, на него падают горделивые взгляды, — Таких красивых запоминают только на всю жизнь! Смеётся скрипуче, показывая красивые морщинки под глазами и линии у рта — так чувствовался его возраст, но все в самом деле относились к нему с уважением. Конечно, никто и сомневаться не мог в Сокджине, и понимающе относились к тому, что он не может сообщать подобные данные из личной безопасности. В голове мелькает то, как на службу пол года назад уходил Лео, и его пробивает на смешок. Его прическа тогда была легендарна. — Что у вас на личном фронте? Это актуальный вопрос. — Контракт, — сразу же отрезает, — просит держать это в секрете. Улыбается, после чего задумчиво смотрит на ведущего, что что-то искал в бумагах. — Это из-за фанатов? — Ох, — Джин не долго думает, — это связанно больше с личными принципами, и я не думаю, что это имеет большое значение. — Вы не отрицаете того, что сейчас находитесь в отношениях? — Даже если так, — он говорит чуть тише, и опускает ноги, собрав колени вместе, — нельзя называть отношениями то, где один абсолютно ничего не чувствует, даже если это брак по расчёту или любовь. Кивает ему, получает добродушную улыбку и смотрит куда-то в сторону самой большой камеры. За ней стоит один из менеджеров, предоставленный его компанией, но он не кажется обеспокоенным его ответами — смотрит в свои бумаги и молчит. — Вы правы, — поддакивают ему, и, совсем скоро, буквально через полчаса эфир заканчивается. Строчки «мы должны двигаться» из небезызвестной песни засели в его голове так, что он исполнял её сидя в машине, не беспокоясь за еле сдерживаемую улыбку Боиля. Тем же вечером он впервые попал на прием к семейному, как он помнил, психологу, ибо навряд ли за это взялся бы психиатр — Джин в этом был так себе, поэтому просто послушно следовал указанием на стойке регистрации. Снял маску, очки и кепку, подтвердил свою личность, расписался и ушел искать дверь с табличкой «Адам В.». — Извините, — стучит в дверь, слышит, как его приглашают, и скоро входит. Быстро кивает стоящему у стола мужчине, стягивает с себя целый экипировочный набор, следит за тем, куда ему указывают сесть и без лишних раздумий стягивает с себя кроссовки. Он от них правда устал, и те ему несколько натёрли из-за того, что были совсем новые, что он бы домой в одних носках пошел; но никогда бы не сделал так, как делает Тэхён. Когда он об этом задумался, его даже помутило. — Меня зовут Адам, приятно познакомиться, — протягивает руку, зачем-то смотрит на обувь — видимо из-за бирки, которую Джин не снял, — А вы Ким Сокджин, я прав? — Да, можно просто Джин, — пожимает ладонь с длинными светлыми пальцами, едва ли другого оттенка, чем у Джина, — Что мне делать? Смотрит на своего доктора с интересом, ибо тот явно не был корейцем, возможно, даже на половину не был. — Не торопитесь, — спокойно говорит и садится в кресло рядом. Медленно притягивает к себе бумаги, что на столике лежали и, как клише романтических фильмов, падали на пол. Джин не спешил помогать, лишь следил за мужчиной, рассматривал его и обстановку — и что же, интересно, здесь будет происходить? Стены в обоях определенно тёмного цвета, но все наполнено светом многочисленных ламп с мутным стеклом, пара открытых шкафов с какими-то цветами и книгами, закрытый шкаф, стол с стулом, рабочий монитор и несколько кресел у дивана, где сидел прямо сейчас Джин. Зелёное покрывало было мягким настолько, что он невольно зарылся в него пальцами, совсем забыла про доктора. Мужчина явно не кореец, хоть и с чёрными волосами, определенно точно серыми глазами. Крупные черты лица, широкий подбородок, скулы, удивительный разрез глаз с двойным веком и тонкие губы. Полная противоположность Джина. — Вы собираетесь разводиться? Кивает, смотрит на часы — они встречаются два раза в неделю, занимая два академических часа за раз. Заглядывает в бумаги, на которых было краткое досье, которое должны были заполнить оба супруга, но по ним можно понять, что они были заполнены либо самим Шихёком, либо менеджером. Из-за этого Доктор казался раздражённым — он не знал, кто именно из супругов был причиной таких клишированных ответов. — Причина? — Мы чисто в рабочих отношениях, — делает паузу, задумывается о том, что ещё можно сказать, — И были в браке по расчёту? Сейчас мы просто не ладим, так что деньги не имеют значения. Джин вспоминает то, что ему отправили по почте. Он тоже получил те шаблоны, правда читал их лишь мельком, надеясь, что психолог поймёт его и как можно быстрее даст разрешение на развод. — Это был выгодный брак? Доктор смотрел на строчки в документах «брак зарегистрирован по любви, и так же полюбовно был принят как нежелательный спустя три года» слова были полной противоположностью. — Ну, я влюблен, и ему нужен был, — теперь мужчину не интересовали бесполезные лживые бумаги, — но он не любит меня, и мы постоянно изменяли друг другу. — Вы? — На прошлых выходных, — улыбается мельком, когда задумчиво потирает костяшки. Разговор не затягивается на все два часа, но доктор успевает приметить то, что его слова правда подходят под причину развода. В такой ситуации возможен исход с только одной консультацией, но парной, и тогда брак можно будет официально расторгнут. – Вы знаете об этом, и он тоже, – уточняет, на что получает кивок головой. Сразу же рассказывает о том, что парная консультация может ускорить процесс, но по озадаченному лицу понимает, что Джин не может отвечать за действия Шихёка. — Тогда почему мы не можем так сделать? — заинтересованно смотрит, — Одной встречей? — Не в интересах власти развод идеальной пары, — говорит тот тише, надеясь, что это не распылит Джина на злость или что-то негативное, — Два доминанта, подходящие запахи. — Подходящие? Меня тошнит от его тыквы, — говорит, не задумываясь, и разговор продолжается. За четыре дня он успевает сходить только на пару интервью и словить легкий инфаркт из-за того, что его телефон начал зависать из-за сообщений. Компания решила слить сделанные специально фотографии того, как Джин посещает знаменитую больницу; в тот же день прилетает Минни, которого он чисто физически встретить не может — а как он ему дозвонится? Когда всем важно узнать, правда ли Джин разводится — и, что важно, с кем. Большинство коллег, что знали его, никогда бы не поверили в то, что он в отношениях, и сейчас это было бы идеальной темой для обсуждения. Джин тогда не заметил, как резко подскочило его имя в трендах твиттера, и даже пропускал звонки от Сондыка — и что ему нужно было от Джина? — Кто? Он раздраженно смотрит в глазок; буквально час назад пришел один его знакомый с пончиками, который горел желанием посплетничать. Из-за него желание видеть кого-то не хотелось — ибо его то он может и выгнал, но и разболтал об этом половине мира. — Джин-хён, это Чимин, — тот стучит ещё раз, кутаясь в шарф, — Пусти, пожалуйста. — Минни? Максимально быстро открывает и видит перед собой светлую макушку. Тот исправно отправлял фотографии, голосовые сообщения и даже отписывался. Неужели Джин умудрился настолько сильно потеряться во времени, что Чимин уже успел прилететь и даже приехать к нему? — Заходи, — он не встречает его объятиями, что Чимина удручает, осматривает коридор, помогает втащить большой чемодан и только закрыв дверь набрасывается на своего друга с объятиями. Ему было жуть как спокойно одному, в полной изоляции, но безумно скучно было сидеть на работе и не находить возможности отвлечься для звонка кому-нибудь. Он уже привык в перерыв болтать с Минни или сбегать с ним на обед, поэтому те насколько дней он как в ностальгию упал, обедая один чёрт знает где. — Хён? — спрашивает, явно не понимает, но в ответ обнимает. Джин чувствует что от Чимина не только персиками, но и карамелью несёт, быстро с него шарф сдёргивает, замечает уже не сильно яркую метку. И только сейчас обращает внимание на его почти что зимний аутфит, в жилетке, ботинках, совсем как зимой. — Я скучал, Минни, у меня столько новостей! — Видел я твои новости! — он пихает его руками, прямо в широкие плечи, смотрит на абсолютно домашний вид, — Развод твой вся страна уже обсуждает. Как я вообще там оказался, объясни мне? — Где? Помогает распутать шарф, откатывает чемодан подальше и уходит на кухню, чтобы подготовить гостю как минимум кофе. — Приписывают, что ты из-за меня развёлся, — он медленно раздевается, уже чувствует, как потеет в теплой квартире, — После тебя придется открыться, иначе я не знаю, что будет. — Шихёк тебе звонил? — Нет, — он уверенно шагает в сторону кухни, зевает из-за того, что смотрел фильмы, — Я сам скоро сорвусь. Надоело быть шлюхой, бетой и гаммой. Последнее особенно достало! — А вот омегой, – получает недовольный взгляд, замолкает и тихо смеётся. — Сам не лучше. — Так, — Джин заглядывает в холодильник, — Что с твоим визави? Делает волну руками, смотрит серьёзно когда достает бутылки сока. Разливает их сразу же по стаканам и всем телом упирается о стойку. — Хорошо всё, и течку провели прекрасно, — ловит на себе заинтересованный взгляд и широко улыбается, делая глазки совсем лисьими, — Пообещал мне продюсирование там, в Америке, и, кажется, сделал предложение. — Что? Хмуро смотрит, видит, как Чимин убегает к чемодану, раскрывает его прямо посреди гостиной, быстро находит какую-то коробку и бежит обратно. Водит ей перед носом Джина, а когда открывает, получает только искренний смех Джина и то, как тот рукой пытается прикрыть свою истерику. Тому и одного взгляда хватает, чтобы понять, что это. — Серёжки? Это что, такой ритуал? Я слышал есть, — смеётся, смотря на пару серёжек из явно настоящих бриллиантов с серебряной оправой, — Не думаю, что это предложение, Чимин-а. – Предложение начать встречаться, – смущенно добавляет, когда вынимает одно из чёрного, бархатистого материала. — А-а, – тянет Сокджин, отпивает сок, — Ну хоть не в качестве оплаты дал. Чимин от всей души хотел ударить сейчас своего хёна, но только замахнулся, как это превратилось в игру. Сейчас Джин отыгрывался за все те дни одиночества в полной мере. — Ты только поэтому ко мне заехал? Я думал, ты ужасно скучал, — обходя стойку, он обнимает крепко друга, игнорирует его смешанный запах и всё ещё довольно выраженный хвойный, что доносился из под метки так, словно бы вот вот и он растянется по всей комнате. Знает, что тут не обошлось бы без блокаторов в любом случае. — На всякий случай решил с тобой остаться, на денёк, — Джин посмотрел на него абсолютно не понимая, и только позже вник, — Так ведь легче? – Не против, — говорит он не особо уверенно; из Джина так себе омега для стайного духа. Он иногда даже задумывался о том, что не проявит свою омежью сущность и во время беременности, что уж говорить о повседневности. Но его это пугает меньше, чем оказаться вообще без семьи. Каким бы интровертом он ни был, в полном одиночестве он помрёт — и когда слушает про влюбленную историю Чимина, так вообще чувствует, что это его и ждёт. – Только не говори мне, что против, – Минни смотрит на него хмуро, – Я верю тебе больше чем, наверное, не знаю? У него нет адекватного примера, что мог бы подойти. Сравнивать их отношения с другими было бы глупо – они ведь в самом деле очень близки друг для друга, и уже сродни братьев. – Куда мне тебя уложить? Сразу же скрещивает руки на груди, когда думает об этом; укладывать друга на диване немного неудобно, особенно в таком положении, а предлагать спать вместе не лучшая идея. Джин правда плох в этом. – На диване. Уверенно отвечает, словно бы давно уже это место приватизировал — частично это было правдой, он всегда если и приходил с ночевой, то укладывался именно на диване, игнорируя существование двухместной кровати. Он всегда был предусмотрительным, следил за собой и своим видом. – Не буду же я с тобой спать, – смотрит на Джина, что что-то задумчиво продумывает, – Или ты так хотел? – Конечно, – Джин спокойно выдыхает, – Иначе для чего ты вообще ко мне пришел? – Ты! – он выглядит рассерженно, и Ким совсем не понимает этого, только смотрит заинтересованно — возможно, все дело было в буйных гормонах, что никак не унимались, поэтому он ловил летящую на себя подушку, заведомо выставив руки вперёд. — Раз ты так хочешь, — он бросает её обратно, но промахивается, — можем и подраться. — Хватит, — показывает неприличный жест рукой, после чего садится на диван, сразу же схватывается за пульт. Сегодня не обещали ничего интересного, но он крайне давно не слышал корейской речи после улёта всех в Корею, разве что, в аэропорту. Неразговорчивость Юнги тяжело было преодолеть таким способом, как грязные словечки или разговоры о музыке, даже по поводу вопросов продюсирования он только кивал головой. Кажется, он был слишком загружен собственными мыслями, и это не прошло бесследно для Джина, что уже в третий раз заваривал кофе. На часах было чуть больше полудня, а он устал как самый настоящий осёл. Встал утром чтобы узнать об отмене интервью, попил кофе и занялся делами через ноутбук, встретил и так же быстро сопроводил гостя, что интересовался его личной жизнью так, словно бы метил на место зятя его матери. Единственное, что его радовало, это присутствие Чимина, что точно не даст ему раскиснуть и совсем потеряться во времени. Принося пару чашек с американо, он садится на диван, почти укладывается на него, когда видит что Минни хорошо и на кресле, обращает внимание на новости. Мелкие происшествия в Сеуле никогда не становились серьёзнее, чем мелкий вандализм и кражи – в голове вспомнилось не самое веселое но достойное детство – и нахлынули воспоминания про праздничные дни, когда он проводил их дома с родными, совсем редко с друзьями. Ностальгия нападает и из-за кофе, что он брал в основном в студенческое время, а после совсем расслабляется за запахом персиков, что буйствовал и разносился по помещению. Никто не был этим стеснён, хотя красные щёки Чимина иногда выдавали его во время просмотра неизвестной серии сериала, что шла по главному каналу. Романтическое кино с элементами комедии не вязались с девушками, как из драматического кино, с каштановыми волосами и крупными чёрными глазами. – Кто там? Голос Чимина вытаскивает Джина из кино, в которое он уже с головой погрузился. – Кто? Голос хриплый, и парень принимает это как сонливость. Вставая с места он решает самолично проверить, кто мог прийти; по недавнему рассказу он понял, что это мог быть буквально кто угодно, что вдруг возомнил себя близким другом Джина. Запахнув какую-то кофту прямо с вешалки, он раскрывает дверь и хмуро глядит, вцепившись в руку. – Кто вы? В нос бьёт подозрительно знакомый запах апельсинов, и он сразу делает шаг назад, отпускает дверную ручку. Он не сразу понимает, кто перед ним, и уверенно шагает назад, не боясь оступиться – а зря. Носки то скользкие, а ковров, к сожалению, не так много. Он скользит, удачно падает на зад, чем привлекает внимание Джина. Вскакивая с места, он быстро обходит диван, когда нутром чувствует что у того коленки потряхивает, присаживается, не замечая, что прямо за порогом в гостиную открыта дверь, не видит. – Чимин-и, – он тянет к нему руку, и он встаёт, смотрит на Джина, – Кто там? Только после того, как убедился в том, что Чимин стоит, делает пару шагов в сторону двери, видит, что фигура уже близко, и хватает в объятья, не раздумывая. Ситуация казалось опасной, и нюх просто не мог его подвести в такой момент. – Стой. Давно не виделись, правда?