Молочный

– Джехван-шии! – машет рукой Сокджин, едва выбравшись из машины, за рулем которой был изрядно вспотевший Баёк, – ты не опоздал. Он ещё когда в машине ехал видел его, потом чуть ли не оторвал руку Баёка, чтобы тот припарковался прямо впритык – и не зря. Хотя, пятна от пальцев всё ещё покоились на его локтях. Запах кедра, который разнесся от открытой груди Кена, сразу порадовал Джина. Он не мог ошибиться, хотя не сразу понял, какого черта он в огромной черной куртке с капюшоном. – Это я ещё не дошел, – кивает Джехван, когда подходит к нему, глядит на свои часы. По его менее улыбчивой – точнее, по покосившимся губам – улыбке можно понять, что он едва ли не опоздал. Его менеджера ещё не было видно, а запасной вход в его компанию был закрыт. Джин должен был встретиться с группой лайна “девяностых”, но так как большинство из них были в другой компании, он запланировал встречу сразу же со всей группой VIXX, к которой он очень дружелюбно относился. Помнилось, как примерно пять лет назад все поголовно верили в то, что Джин – идеальный мембер для этой группы, и жалели, что он был в другой компании. Тогда он ещё и жил в отдельном общежитии, что никак не помогало ему с тем, чтобы вливаться в коллектив своей компании. Зато подружился с Кеном, что и по сей день гулял с ним, игнорируя правила компании. Сейчас, когда они стояли на парковке между множеством черных дорогих машин, они выглядели как два очень глупых друга, которые в осень оделись так, словно на улице зима. Оба в черном, с рюкзаками и странными улыбками. Они пол года не виделись, а раньше были близки, словно мемберы одной группы. – Не дойдёшь. Не заметить их в окружении довольно большого количества охраны, в том числе и полуживого Баёка, невозможно. Все, кто проходили мимо компании, заинтересованно заглядывались, а кто-то даже доставал телефон, когда замечали знакомую голову Сокджина, нахождение которой в этой компании могло бы стать сенсацией. Но он, завороженно смотря на людей, что уже делали фотографии, щелкает пальцами перед лицом Джехвана и начинает танцевать. Тот просто не может не подхватить, и они вместе танцуют, крутятся, плюют на людей – да потому что охрана специально между машинами мельтешила, чтобы портить всем кадр. – Давно не виделись, – Кен уже тянется за объятиями, но Джин выкручивается, дует ему на красную, уже даже бордовую челку, и смеётся. – Даже ничего мне не скажешь? – Джин ставит руки в боки, поправляет большую черную толстовку, – Я тебе в твиттере сказал, что тебе красный идёт. – Тебе очень идёт быть блондином, – тот говорит так, словно бы его заставили, и, смеясь, хватает друга в объятия, носом тычет в капюшон, – Воу, Джин-и. Хлопает его по спине и скоро отстраняется, стягивает с себя рюкзак и спешно достаёт оттуда вязаный черный шарф, накидывает на него. Кену он доверял, как родному брату, поэтому на его реакцию лишь слабо улыбнулся. – Вот так ты хотел зайти в эту компанию? Улыбается ему, хотя видно, что он радуется. Джин на это лишь ярче улыбается, пихает его в плечо и забрасывает небрежно предложенный шарф, натянув капюшон чуть выше. – Думаешь, меня бы выгнали? – Да, – Кен тянет его за шарф, обнимает ещё раз и как-то подозрительно смотрит на Баёка, что вообще вне темы стоял, еле сдерживался от того, чтобы закурить – проблема была только в том, что он не курит, – Это он? – Да ладно тебе, – Джин отталкивает его руку, смотрит в глаза, что вообще не на нем сконцентрированы, и чихает из-за пряного запаха кедра, – одолжил толстовку, я вышел в одной рубашке, конечно не мой дорогой Баёк. Он в шутку ему подмигивает, но Кен смотрит подозрительно на кислое лицо Баёка, только кивает сам себе и, обняв того одной рукой за плечи, ведёт за высокую машину, своеобразный минивен класса люкс. – Давай я сам схожу за Лео, Сухо и всеми остальными, окей? – Почему это? – Джин скрещивает руки, – Разве мы не внутри компании будем обедать? – Конечно нет, – знакомый, высокий голос и удар о машину отвлекают Джина, что сразу же разворачивается, смотрит на черные, но длиннее, чем у него, волосы, – Эта желейная обитель кормит фрикадельками. – Хён, я тоже не хочу фрикадельки, – Джин смотрит на знакомые, светлые но более короткие волосы и смеётся, потому что Лео, скрестив руки, буквально находиться между машиной и руками Рави, – Возьмите меня тоже! – Лео! – Джин обнимает их прямо так, соединяя Лео и Рави ещё ближе, отчего у Рави только смех, что разносится с запахом меда, а от Лео, как и всегда, едва ли тянет смородиной, – Давайте, почему нет? Ты разве не скучал по своим младшим? Смотрит заинтересованно на каменное лицо Лео, а потом на излишне улыбчивого Рави, что сейчас казался довольно высоким и даже широким. Прошло довольно много времени с того дня, как он видел их, и ребята кажется чем-то удивленными, даже встревоженными, когда видят Джина. Возможно, его блондинистая голова правда их удивила. – Тебе идёт блондином, – меняет тему, игнорируя Рави, что тыкал его куда-то в бедро, явно желая что-то прошептать, – Уже жду дня, когда мне разрешат обратно в блондина. Джин, не задумываясь, хватает Рави и удивляется неожиданно накачанным рукам, даже шутливо бьёт его в живот, но тот, к его удивлению, далеко не мягкий. Но зато отвлекается от Лео, и даже немного играется с Джином, создавая иллюзию боя. Это их веселит и они смеются так, что их голоса вкупе создают атомную бомбу. Игривый нрав Джина очень хорошо подходил группе VIXX, в которой были старшие хёны. – Он по тебе не скучал. Делает вывод Джин, когда видит, что Лео шагает в сторону Кена, что улыбается, о чем-то говорит с менеджером, но всё равно отвлекается на парней. – Вот именно, – он убирает свои руки от хёнов, после чего встал, облокотившись о машину и не волнуясь, что она может быть не собственностью их компании, – Чханёль тоже едет, а я нет. Это несправедливо. – Не ради этого я брал перерыв, – Лео кажется немного разочарованным, но по его улыбке на самых уголках губ понятно, что тот, на самом деле, рад оказаться в такой шумной компании. Наверняка его нахождение в армии сильно отличается от того, что было в компании. Насколько знал Джин, в компании всегда царил хаос, но вот на публике – довольно редкое явление – они всегда были сдержаны, держали статус компании с айдолами исключительно одного саба. Альфы. Компания YG была из тех, что придерживались старых понятий “известности” и раньше они были самой популярной, самой первой компанией айдолов, доход у которых превышал компанию Джина – может себе позволить называть её так – в три раза: но за шесть лет все кардинально изменилось. Часто компанию из-за этого подвергали критике, как и их лояльное отношение, из-за которого группы альф могли проводить камбеки даже реже, чем раз в два года – и VIXX были как раз из тех, что хоть и уживались, но подвергались рамкам, в которых они хоть и чувствовали уют, но были вынуждены методом отбора находить лучшие песни. Джин прекрасно помнил время, когда из сотни треков компания разрешила им выпустить только восемь – тогда Эн был так зол, что Джин, если бы Кен не заметил этого, свалился в обморок прямо в общежитии. И черт знает, что тогда бы произошло, если бы Кен ничего не знал. Отмахиваясь от неприятных мыслей, он водит по привычке носом и рукой отмахивается. Джин в очередной раз морщится из-за медового, даже горчичного запаха Рави, но метка на это не реагирует. Сейчас Джина даже радовало то, что Чонгук её обновил утром – иначе ему пришлось бы проявить аккуратность, к которой он хоть и привык, но веселиться хотел как и все. – Мы поедем все вместе? – он кислит нарочно яблоками, и Рави утихает, немного даже кивает головой в сожалении, понимая, что много себе позволяет, – Думаю, я запрягу Баёка, если будем пить. Неприлично тут так тянуть медом, что Джин хоть и не ненавидит, но воспоминания вызывает презрительно неприятные. – Простите, – говорит бегло, когда на него узкими глазами смотрит совсем недовольный Лео, – рабочий день уже у всех закончен, но если приедет Эн... – Разве он может? У Джина в глазах звезды, когда он слышит о том, что его хён, Эн, может прийти на встречу. Всё таки, Джин на этот вечер возлагал большие надежды. Он не хотел им что-то рассказывать, но вот буквально “попрощаться” ему хотелось очень сильно, ибо в его планах нет больше встреч с ними, а если они и будут, то навряд ли они будут так же близки. – У всех осенью есть пара недель, – говорит спокойно Лео, – Ты тоже ведь готовишься в армию? – Да, – кивает уверенно Джин, – но ничего тебе не скажу. Шутливо показывает ему язык и получает поддержку Рави, что тоже должен был готовиться к службе в следующем году. Встречаясь с понимающим, что очень важно, взглядом Лео, он кулачками с ними прощается, только видит их менеджера, что его ну жуть как не любил. – Я пойду, скинь место в группу, – кивает Кену, что точно услышал, и возвращается к машине, где его ждал Баёк. Естественно, его не любил их менеджер из-за того, что Джин, в первую очередь, очень сильно с ними сблизился. Это понижает статус независимой компании, хоть и повышает рейтинги, а также менеджер слышал о стычках Джэхёна с Джином, что делает ситуацию цикличной. – Окей, – бросает Кен ему вслед, и Джин садится в машину, на заднее сиденье, почти что укладывается на гору вещей и тихо стонет от странной боли в животе. Баёк, что заметил перемену в лице Джина, сразу же получает указ направляться в любое место, где он сможет посетить уборную – в компании YG его если и любезно встретят, то вот журналисты этого не поймут. Не проходной ведь двор. – Почему вообще именно пятидесятый размер?, – жалуется Баёку, что уже устал выслушивать то, что обязан слушать менеджер, – Баёк-шии, скажи серьезно, пахнет от меня молоком или нет? Смотрит с прищуром на мужчину, что спокойно сидел в одной только майке, словно бы он вообще не в Корее находился, а на островах, где вечно тепло. – Нет, – тот кивает уверенно, после чего уже задумывается о том, стоит ли ему звонить Седжину, – но мой запах отвлечет от запаха цитруса, я посчитал что… – Хорошо, – Джин носом утыкается в плотную ткань толстовки, что пропахла замшей, чем-то вроде березового сока и совсем чуть-чуть ванилью. Если вспомнить, то произошло тридцать минут назад, то можно понять, из-за чего Баёк выглядит настолько взлохмаченно. – Куда мы? Где? Голос Джина отдаётся в голове эхом, и Баёк, что стягивал с себя, прямо сидя за рулем – благо, они стояли на парковке – толстовку. Мужчина смотрел в окно, пытаясь понять, на какой они парковке и кого ждут – неужели Седжин решил отказаться от своей работы с документами и всё такие поедет вместе с Джином? Правда, он скоро отвлекается от кирпичных стен, только замечает подозрительно голую спину своего охранника. – Тебе что, жарко? – он смеётся, когда видит красное лицо Баёка, хотя подсознательно жмется ближе к сиденью, – Мы и так опаздываем, Баёк-шии. – Подвиньтесь, – просит мистер охранник – вот как знал, что просить его спровадить его ради безопасности не такая хорошая идея, – Вот, наденьте на себя. Почти что в лицо получая скомканной толстовкой, он чуть ли не чихает от довольно густого запаха замши и сжимает в руках плотную ткань. Плакали все старания Джина сегодня утром. – Это жест собственничества? – Наденьте толстовку и мы сразу же поедем к вашим друзьям, Сокджин-ним, – говорит спокойно, заводит машину, поправляет на себе майку и через зеркало смотрит на то, как Джин послушно натягивает на себя толстовку, прямо поверх белой рубашки, – Вам будет холодно. – Ты мог завезти меня в магазин и всё, – Джин морщит нос из-за запаха замши, поправляет на себе толстовку, – Теперь я пропахну тобой. Думаешь, Чонгук будет этому рад? Баёк игнорирует и трогается, когда видит, что Джин в тепле. Не то что бы он как-то особо беспокоился за своего господина, но он с самого его появления в машине учуял метку, от которой тянет цитрусами. Он бы мог спихнуть это на духи или что-то ещё, но он слишком хорошо знал обладателя этого запаха, и задумываться о источнике ему не приходилось. Именно из-за этого в течении всей поездки Джин так и норовит достать своего “водителя” вопросами и тем, что тот думает по поводу того, чтобы стать полноценным менеджером, а после выслушивал то, что ему стоит обновить свои права. Вероятно, из-за метки и запаха Баёка произошел какой-то резонанс, вынуждающий у Сокджина болеть живот и мутнеть в голове. – Давай, вези меня в центр. – В центр? Он поглядывает на красные глаза Сокджина и растерянно смотрит на упаковку салфеток, что лежит рядом. Немного времени проходит с того момента, как тот вытирает слезы из-за аллергии на Баёка – так это назвал Ким – и они быстро оказываются перед большими, железными вратами в какой-то ресторан в традиционном стиле. Без проблем заезжают, ожидают остальных, и Баёк, что точно не знал как ему стоит действовать, лишь сидел в машине, каждый час заглядывая и проверяя своего господина, что веселился, но почему-то не пил. До самого позднего вечера он так и сидел в машине, занимал себя отчетами и утешениями по поводу того, что за это ему заплатят отдельно; а Джин, что замечал мелькающего раз в час Баёка, всё время пытался того прогнать. Все прекрасно видели, как чуть выпивший Кен чуть ли не за ноги утаскивал Джина от работников, уговаривал отдохнуть и выпить. Каждый успел получить хорошую порцию яблочного запаха, что растерянно метался по помещению комнаты, и каждый успел посмеяться над Джином, что постоянно шутил про свои будни, в которые из алкоголя входит только жаренное на вине мясо. Лео несколько раз ходил с ним в уборную, а Рави, что чуть ли не на коленях у него сидел, очень медленно спаивал Джина из своей чашки. Именно из-за этого момент между девятым и десятым часом стал решающим в попойке. За это время Джин успел хорошо так напиться текилы, стянуть с себя толстовку и чуть ли не прижать половину альф в помещении к коврикам; его хоть и игривая, но болезненно связанная с местом хена натура порывалась выбраться не только из-за метки, что раскрепощает его, но и из-за буйства запахов. Может, метка и не давала его нюху полноценно работать, но запахи всё равно мутили, вынуждали выбраться на свежий воздух и проветриться от пряного запаха. Курящие ребята весело смотрели на Джина, что этот запах не сильно любил, и тот в ответ им устраивал вечеринку с яблочным соком. Да и не было бы все так плохо, если бы старшие участники не были такими бессовестными и отвечали ему в ответ. Тогда бы прямо сейчас Джин не сидел в уборной, старательно выдавливая из себя запах подсолнухов и дерева. – Сокджин-ним, – говорит Баёк, стоя в уборной и ожидая, пока тот выйдет из кабины, – вам стоит отправиться домой. За дверью слышится кашель, и это беспокоит, хоть Баёк, если честно, привык охранять объекты, что зачастую любили выпить. Яркий, совсем холодный свет в уборной неприятно освещал уборную с красными плитками. Они находились в уборной для персонала – попросили администратора в целях сохранения публичности – она сильно отличалась от такой же красивой уборной для гостей в восточном стиле, с элементами дерева. Но фоткаться он здесь на собирается – уже сделал это в той красивой уборной вместе с Кеном. – У меня сейчас желудок вывернется, – признается слезливо, только выходит из уборной. Сразу же подходит к раковине, прямо с крана пьет прохладную воду, салфетками вытирает красные глаза и чуть дрожащие руки. Он не перебрал – уверен в своей норме – но желудок по неизвестным причинам отвергал любую еду. Даже лобстер, которого он так хотел съесть, не лез. – В этом нет ничего страшного, – Баёк пользуется моментом, укладывает руку на плечо Джину, принюхивается, чтобы убедиться, что от того не тянет вторым запахом или цитрусами. У Сокджина от этого плечи дрожат, но он смотрит на это через зеркало и шумно сглатывает, ёжится и, расстегнув одну пуговицу, смотрит на край метки. Часть косметики сползла, и он не может себе позволить ходить в рубашке, иначе это будет заметно. Поправляет взлохмаченные волосы, что казались совсем желтыми на фоне его потемневшего лица. На так он ожидал провести вечер с друзьями. – Все нормально? Получая кивок, Джин быстро расстегивает рубашку, бросает её своему охраннику, что смотрит с каким-то если не презрением, то сожалением, на отметки на груди, старые, желтые синяки у пояснице. Отдаёт ему толстовку, и Джин быстро её натягивает, сверяется с несуществующими часами, шмыгает носом. – Поехали домой. Выходит, кланяется администраторше, что беспокоилась за состояние Сокджина. Он успокаивает её и уверяет, что повара с этим никак не связаны, признается в том, что перебрал и встречается с немного нервной улыбкой. Вероятно, она и сама чувствует то, как бушуют запахи мужчин, что прямо сейчас шумно выпивали. Он заходит в комнату, где шумно, и пахнет разными альфами – именно последнее не вызывает у него никаких подозрений. Он уверен в этом на сотню процентов и даже улыбается, когда чувствует запах гвоздики от Лео, что изрядно выпил и, кажется, в очередной раз соглашался на драку с Рави, что он него не отставал. – Кен, – отвлекает своего друга, что совсем близко сидит, обнимает его со спины и весело смеётся его волосам, что пропахли кедром, – я поехал. – Уже? Слышится более спокойный голос Лео. Никто не обращает внимания на то, что тот в другой одежде – все лишь кивают головами, радостно смотрят на своего друга – родного до боли в сердце. – Да, поэтому, – Джин прощается с ним кулачком, так же и с Рави, ещё с парой ребят, – спасибо вам за вечер. Я вас никогда не забуду, даже если очень сильно захочу. – Зачем тебе забывать, – Кен смеется, встает и предлагает спину для Джина – он, как и остальные, знает что тому было плохо от выпивки, – Давай, сегодня у тебя почтенное место макнэ. Рави, что хотел возразить, был умело заткнут Лео, который под предлогом “у тебя шнурок развязан” нагнул его и воспользовался как подставкой для рук. Джин же, никак не сопротивляясь, запрыгивает на Кена, развесив в сторону свои длинные ноги, принимает в руки свой телефон, что он как и обычно оставил на столе. – Хэй, и куда ты собираешься? – говорит Кен, когда видит Баёка, что придерживал для них дверь. Выбегает, не беспокоясь за Джина, что крепко держался за его плечи, крутит на парковке, пока тот не бьет его ладонью в шею. Если бы он не очистил желудок до этого, то он бы обязательно сейчас испортил прекрасные красные волосы своего друга, что любезно скидывает его с себя. Рави умело придерживает за предплечье и смеётся, дергает Лео за рукав. – Твой охранник, – Рави утирает свой крупный, до смешного красный нос, – он мандаринами пахнет. Люблю мандарины. – Ты любишь гвоздику, – Лео шутливо хватает его за ухо, и, кивнув Джину, уводит в сторону, чтобы тот тоже отошел от тягучей атмосферы. – Мандаринами? Джин переспрашивает, но смотрит на Кена, что стоит и глупо улыбается, хоть не кажется совсем пьяным. – Да, – хватает Джина за руку, – У тебя кто-то появился? Кого, как не Кена – в этом случае просто Джехвана – может заинтересовать это? Они ведь правда всегда были близки, ближе, чем к своим коллегам. Знали о друг друге всё, до последнего, и делились каждым вздохом, смехом и новостью. Пока не перешагнули порог мнимой старости. – Да, – сразу же отвечает, игнорируя Баёка, что держал дверь машины открытой для того, чтобы более комфортабельно запихнуть Джина, – Это милый, милый альфа. – Насколько? Его поедает что-то ревностное, отчего он не видит перед собой препятствий для того, чтобы развеять пряный анис по забитой машинами парковке. – Как Лукас, – Джин хлопает его по плечу, и, совсем забыв, трет зудящую от запаха кедра метку, стирает часть косметики с одного из светлых засосов, что замечает Кен, – Твой Лукас. Смотрит на него внимательно, игнорирует покрасневшие глаза и, словно бы дает ценный совет, кивает ему, не прерывая зрительного контакта. Джин всё знает о нём, но Кен о Джинни знает только то, что тот никогда ему не вернёт подаренный веер и точно не забудет. – Ты прав. Смотрит на него не долго, обнимает крепко, и тянет в сторону машины, буквально отдаёт в руки Баёку, что помогает сесть в машину. Кен стоит на парковке и смотрит ему вслед, как-то совсем рассеянно, словно бы он очистил мозг от чего-то тяжелого. Чего-то, что постоянно тянуло его вниз. – Кен! – Дайте сигарету. Просит подоспевшего Рави, что протягивает ему смятую упаковку. – Ты куришь? – Буду.