You get the best of me

      Эта осень выводила Юнги из себя. Каждый день раздражал сильнее предыдущего, а погода просто угнетала. Слишком быстро и резко в полицейском участке навалилось работы, бесконечные отчеты, выезды, мелкие кражи, допросы и убийства. Времени не было ни то что на личную жизнь, на отдых выделяли жалкие часы. Юнги скучал по своему новому соседу, сетуя на то, что не может с ним увидеться и лично убедится, что младший в порядке. То покушение не давало покоя, но мужчина, что пробрался в квартиру к Чону оказался обычным воришкой, что не ожидал встретиться с хозяином. Мин считал его кретином, не более. В действительности, он надеялся, что младший хоть изредка вспоминает его. Эгоистично до боли.       С погодой у Мина были свои разборки. Стоило листве пожелтеть, и начать опадать, как Юнги превратился в вечно недовольного старика. Слишком холодно, или ветрено. А еще мерзопакостный дождь, от которого не спрячешься. Вишенкой на торте терпения блондина стал — повышенный уровень заболеваемости простым гриппом. Едва ли Юнги смог остановить себя от очередной вспышки гнева, когда Хосок и Чимин слегли с температурами после очередного выезда. Оба легко оделись и продрогли до костей. Тэхен боязливо сглотнул, натягивая теплый шарф по самые уши, взгляд начальства говорил о многом. И если Ким заболеет, то на его место уже совершенно точно найдут нового сотрудника.       Юнги ненавидит осень. За свои вечно холодные руки и промокшие ноги. А еще за то, что в груди неприятно тянет и ноет, но он ничего не может сделать. Тоскливо, что даже родной маме не излечить эту хандру. И все проходит стоит только первому снегу опуститься на землю, и над этим молодой мужчина задумывается не в первый раз. Почему именно так? Поэтому едва выпадает относительно спокойный день, Мин мчится на всех парах в кафе. На встречу с Намджуном, только бы занять себя и свои мысли. И это неплохая возможность узнать о милом парнишке из соседней квартиры, которого он не видел по ощущениям вечность, а не несколько дней.       В последний раз они виделись, когда Чонгук болел и почти каждый день сидел дома. А Юнги нет-нет, но заглядывал к нему, принося пакеты продуктов из магазина. Младший постоянно смущался, и пытался отказаться от такой материальной помощи, но все было бестолку. Сам он едва ли выходил за эти дни из своей квартиры. А Мину было приятно помочь младшему.       В кафе Юнги расслабляется, спокойная атмосфера благоприятно влияет на усталое тело, и если бы не друг, то блондин бы уснул на месте, отдав какие угодно богатства за свой спокойный сон. Намджун сияет доброй и всё понимающей улыбкой, и не задает ненужных вопросов о работе и самочувствии. Синяки под глазами хёна говорят все за себя, красноречивее, чем любые слова.  — Тебе не нужно было соглашаться на встречу, — озабоченно говорит Ким, на его щеках появляются маленькие ямочки. Сердце Юнги готово от таить от долгого холода и одиночества. Если отказываться от встреч с друзьями зачем тогда вообще нужна вся эта жизнь? Кто кроме друзей сможет подставить свое плечо или помочь дельным советом. Да даже просто помолчать, станет легче и спокойнее.       На столе стоят чашки с кофейными напитками. Юнги смотрит на свой кофе. Он не мог проигнорировать эту встречу, и обязательно ляжет спать потом. Но он не знает сможет ли выспаться, это стало за гранью фантастики. — Ты как моя мама, — с усмешкой на губах, протянул Мин. Он снова не позвонил матери. Замотался и забыл. Пропустил очередной званный обед. Отец, как и всегда, зол на него. Бессмысленно заявляться в родительский особняк, у него нет сил слушать очередной скандал. А маме нужно назначить встречу в каком-нибудь уютном кафе. Все-таки она не виновата в том, что они с отцом все никак не могут наладить свои отношения, мама такого отношения не заслужила к себе. — Ты видел себя в зеркало? У вас в участке работают одни вампиры или психи? Как вы еще стоите на ногах?       Тихий гортанный смех вырвался из груди Юнги. Его забавляла вся ситуация, только на ум приходит самый ванильный фильм про этих тварей, и тот он вырубил на первой минуте, приторно. Но Юнги не отказался бы хоть ненадолго вступить в их ряды, ему катастрофически не хватало времени, а нехватка сна лишь все это усугубляло. О том, что блондин забросил довольно внушительную стопку книг, он благоразумно молчит, знает, насколько сильно Намджун любит читать. А у Мина просто нет времени начать читать, а стопка все растет и растет. — Я смогу вытерпеть еще пару часов без сна.       Посидеть днем в кафе было чем-то далеко забытым и новым. За большими окнами кипела насыщенная жизнь, сопровождаемая холодным ветром, но все менялось стоило только прохожим залететь под теплые своды уютной кафешки. Тепло и насыщенный аромат кофе обволакивал, успокаивал и приободрял. Становилось не так тоскливо и одиноко, жизнь замедлялась, значение придавалось даже обыденным мелочам, которые ускользают в спешке и суетливости. Юнги засмотрелся на ослепительно яркие желтые деревья, что качались в объятиях ветра, теряя свои листья. Погода не радовала, тепла больше не будет. И словно в доказательство с неба обрушивается дождь, по-осеннему холодный, в сопровождении белых хлопьев. — Отвратительно, — шипит под нос себе Мин Юнги, ощущение де жавю не покидает его сознание. Ну что особенного в очередной осени? Что хорошего в мокром снеге?       Желтые деревья дрожат на ветру, словно девицы, роняя разноцветные листья, как слезы. В этой части сада заметно холоднее, чем в том, что ближе ко дворцу. Но ту открытую площадку невозможно и садом назвать. Стоит только хоть чуть-чуть распогодится, как весь гарем танцоров высыпается на улицу, занимая свободные резные лавочки и удобные места. Сад наполняется заливистым хохотом и щебетанием, ничуть не уступая женскому гарему. Большинство кутаются в свои теплые ханбоки, остальные играют в подвижные игры, и все равно, что они детские, зато помогают согреться, от чего криков и визгов становится в два раза больше.       Юнги смотрит на все это мракобесие с холодным равнодушием, хотя признаться, он лучше бы предпочел уединится на драконьем мосту. Танцоры шумные и суетливые, но стражники усиленно делают вид, что сад пуст, а в присутствии генерала и вовсе не забалуешь. Молодой генерал давно просмотрел каждого парнишку, но так и не встретил знакомую фигуру среди них, разочарованный стон едва ли было возможным спрятать под судорожный кашель. Больше его ничего не держит в этом саду, Намджун проследит, чтобы ни один мальчишка не попал в беду. Мин устало бредет в противоположную сторону, облегченно выдыхая, когда веселые возгласы и хохот затихают, а тишина робко обволакивает.       Посторонний треск веточки, настораживает, и блондин по привычке хвастается за рукоятку меча, чуть обнажая клинок. Сталь мелодично откликнулась, блеснув на свету. Глаза находят фигурку юноши, что, не спеша идет к его любимому мосту. Сердце начинает ускорять свой темп, срываясь на сильное сердцебиение. Юнги узнал своего загадочного танцора, рука непроизвольно тянется к браслету. Он идет, к его любимому месту, но как можно было так влюбиться, не зная ни лица, ни биографии? Шестое чувство и сердце твердили в унисон, что это и есть та сама любовь, о которой слагают красивые легенды.       В прошлый раз Юнги не стал прерывать затянувшуюся сказку, которую специально для него соткал из эфемерного танца Чонгук. Соблазн взглянуть на лицо прекрасного ангела был так велик, но он его напугал своим присутствием, поэтому отказался от задуманного, наслаждаясь мелодичным голоском младшего, представляя, как сильно горят его темные омуты глаз. Узнать его имя во вторую встречу уже было потрясающим подарком.       Чонгук в этот раз был одет в нежные голубые одежды, что развивались на ветру подобно парусам. Юнги от чего-то подумалось, что у него очень холодные руки, которые он бы с радостью согрел. Генерал следовал за своим ангелом на небольшом расстоянии, одновременно радуясь и негодуя такой беспечности. Чонгук бесстрашно гулял в одиночку, дальше положенного, и совсем не думал, что его могли подстерегать в темных кустах разбойники, что изредка тайком пробирались за пределы дворцовых ворот, в попытке урвать сокровища, что могли бы находится поблизости. Но и тут наглецов ждали проблемы. Юнги облюбовал самый дальний мост, и наблюдал из своего укрытия за шайкой идиотов, чья жизнь была совсем не дорога и висела на волоске.       Чонгук нервно за озирался на мосту, разглядывая дольше обычного каждого дракона. Юноша искал кого-то, на сердце Мина потеплело, что холодный ветер уже казался не таким уж и противным, а, наоборот, нежным. Уши и щеки у него горели. Генерал Мин был смущен, как мальчишка. Как хорошо, что они одни! Плечи танцора заметно поникли, а Юнги не смог удержаться, громко произнес: — Я очень надеюсь, что ты пришел сюда, ради встречи со мной! — его голос звучал по-доброму, с трепетной насмешкой. Услужливый ветер донес до Чона его слова.       Чонгук замер, не ожидая того, что молодой генерал, встречи с которым он ждал очень долго, окажется за его спиной. Он боялся оглянуться и посмотреть в эти хитрые лисьи глаза, но и также очень желал увидеть их обладателя. Убедиться, что правильно запомнил тогда на приеме его красивое лицо.       В прошлую их встречу, Чонгук не смог увидеть благородного лица воина. Мужчина не пожелал спуститься с насиженного мрамора, разговаривая из своего укрытия, и это взбудоражило сознание танцора. Юное влюбчивое сердечко трепетало и ждало встречи, надеясь на то, что теперь в их общений не будет преград, вуалей и мраморных драконов. — Я искал тебя, — чуть заикаясь, признался Чонгук. Его голос мог бы сводить с ума грешников.       Юнги радостно улыбается. Он готов встретить свою судьбу. Чонгук загнанно дышит, собираясь с силами, после чего медленно поворачивается. Юнги смотрит во все глаза, и не дышит совсем, его рот раскрыт в удивлении. На них обрушивается серый дождь и белые хлопья снега, добавляя еще больше драматичности сцене. В темных распущенных волосах запутываются снежинки, и Юнги уверен, что не видел красивее зрелища, его рот полуоткрыт, а губы мерцают мягким светом.       Он чувствует себя глупо. Влюбленным и очарованным, глаза напротив ярко горят от радости. На губах парнишки расцветает милая улыбка, и Мин зеркалит улыбкой в ответ. Генерал Мин Юнги точно знает, что его сказка почти реальна, и его это немного пугает, потому что… — Чонгук! — Юнги испуганно подскакивает со своего места, осоловело хлопая глазами.       Молодой мужчина не может понять, что только что с ним произошло, и он, признаться, слегка напуган. Его странные, но такие реалистичные сны стали регулярными. И теперь офицер Мин сомневается, что это не видения, которые сводят его с ума. До этого дня он не особо-то и придавал значение им, с легкостью все забывая. Но он никогда не видел лица того незнакомца, но сейчас точно помнит, что красивый танцор из королевского дворца Чонгук.       Чон Чонгук, его милый сосед, что больше похож на большого ребенка. Без лживой маски, немного печальный и пугливый, но все же он не замыкается в себе, не убегает от Юнги.       Наконец сонная пелена спала, и до Мина начали доносится звуки окружающей среды: многочисленные голоса, тихое позвякивание посуды, работа кофе машин, ненавязчивая музыка. Краски жизни становятся ярче, насыщеннее, а пленка старого кинофильма блекнет. И он Мин Юнги стоит с протянутой рукой у своего столика и пытается ухватиться за ускользающую дымку сновидений.       Щеки офицера наливаются алым, он привлек очень много внимания к своей персоне. Намджун кланяется, тихо извиняясь, за доставленные неудобства, после чего молча сидит, и даже не удивляется странному поведению своего хёна. На его губах играет понимающая улыбочка, Юнги стремительно садится на свое место, неловко хмыкая. Прячет взгляд, смущенно и мучительно долго выискивая оправдание тому, что выкрикнул имя Чонгука. Мальчишку, которого не знает хорошо, но который смог поселиться в его сердце и сознаний. — И все же тебе нужно отдохнуть, — Намджун попросил счет, обеспокоенно поглядывая на друга. И именно в такие моменты ценилась дружба, когда тебя не допытывают признаниями и не мучают вопросами. — Выспись хорошенько, хён, ты стал еще бледнее, чем раньше.       Слабая улыбка появилась на губах старшего, сегодня его пронесло от объяснений, и все можно было спихнуть на усталость. После уютного и теплого кафе, холодная осень чудилась чересчур промозглой. Клятвенно пообещав Намджуну, что сразу ляжет спать, Юнги направился в сторону дома, кутаясь сильнее в свою куртку, в которой он итак смотрелся смешно, утопая в ее размерах. Уж лучше бы выпал снег, чем терпеть такую погоду.       Мин трусцой несся по опустевшему парку, мечтая о глотке горячего чая. Все его существование казалось жалким и ничтожным. Вот уже пару минут он тащится за каким-то пацаном, и все никак не может его догнать и перегнать, и от того мысленно бесится, хотя незнакомец ничего не сделал. Но вот просто бесит, что он ходит быстро. Юнги смешно пыхтит от быстрой ходьбы, но признает, что смог согреться, а вот его оппонент поскальзывается на ровном месте, и опасно падает назад, молчаливо вскидывая руки. Мин ускоряется, в последний момент подхватывая парнишку. И вот нафига спрашивается он его поймал? В ряды миротворцев записался? — Осторожнее! — сипит Мин, чувствуя себя курильщиком со стажем. — Хён? — удивленно отвечают в ответ, а блондин едва не упускает из своих ослабевающих рук такую драгоценную ношу. — Спасибо! Я уже готовился к худшему. — Будь аккуратнее, Ангел, ты слишком часто падаешь! — Юнги сам удивился, как быстро его тембр голоса поменялся, он фактически мурлыкает, как сытый кот. Но встреча с Чоном — благословение небес.       Этот парнишка имеет большую власть над ним, о которой даже не подозревает. Чонгук завороженно смотрит на своего спасителя, широко улыбаясь. Его рука все еще покоится в широкой ладони Мина, не желая покидать теплый плен. Юнги смотрит во все глаза, а перед ним образ из прекрасного прошлого. Чонгук в голубых одеждах накладывается на реального. Длинные волосы, что развиваются на ветру, резко контрастируют с короткой стрижкой, различая реальности. Сияющая улыбка, два выпирающих передних зубика, шрамик на левой щеке и голос… Мир молодого офицера наконец стал единым. Чонгук с интересом разглядывает их переплетенные пальцы, молчит. Не вырывается. — Хён, ты выглядишь ужасно, — шепчет Чон, боязливо переминаясь с ноги на ногу. Кто знает, как отреагирует на такие слова новый знакомый. Чонгук едва ли может без смущения называть его своим хёном, но старший вроде, как и не против. Даже тепло улыбается. — Я со смены, — Мин улыбается в ответ. Он счастлив. Его тупые и никчемные сны были о Чонгуке, но он все еще не уверен, точно ли в той лачуге был его Ангел?       А если в первом сне, они были вдвоем, тогда от кого убегали? И почему Юнги ощущал чувство страха и вселенское беспокойство? А еще Мин Юнги интересно, ему одному снятся эти странные сны, но потому, как младший себя ведет и относительно спокоен, видимо, да. Чонгука бы, безусловно, напугали такие сны, слишком нежное создание. Не стоит ему знать, что в какой-то из Вселенных они были вместе и снова встретились, это только заставит беспокоится младшего еще больше. Холодный ветер продувает, грозясь сбить с ног, Чон чтобы скрыть свою нервозность играется с узловатыми пальцами Мина, стараясь сильнее спрятать свое лицо в складках шарфа. — Тебе нужно больше отдыхать, — как-то совсем нерешительно отзывается Чон. Его накрывает странное, но такое теплое чувство. Несмотря на то, что его личное пространство нарушают, он готов с этим смириться, ему комфортно. Еще никому он не позволял вторгаться так близко к нему, и это… смущает? Определённо. — Я бы тоже самое сказал о тебе, ты видел свои синяки под глазами? — устав стоять на одном месте и мерзнуть, Юнги мягко тянет парнишку за собой, не собираясь, впрочем, отпускать его руку. Чонгук плетется следом, чуть спотыкаясь, алея ушами и щеками. — Я подрабатываю в танц зале, помимо основной работы, — оправдывается Чон, ему не обидно, нет. Просто уже очень давно о нем никто не заботился, а чужая забота выглядит как что-то сказочное и невероятное. Он вспоминает, как его детишек из группы, мамы забирают по вечерам, обхватывая маленькие ручки, а малыши без умолку рассказывают о насыщенном дне в садике. — И сейчас очень сложный период, мы работаем в группах и готовим танцы на один из конкурсов, это выматывает. — Не знал, что ты танцуешь?       Юнги удивлен, но начинает сопоставлять все имеющиеся факты и успокаивается. Он работает в полиции, а младший умеет танцевать. История циклична и любит повторения. Все почти так же, как и в прошлой жизни, они так или иначе сойдутся в любой из вселенных, хотят они того или нет. — Если бы я только работал на одной работе, едва ли я смог бы выжить. Денег едва хватает оплатить коммуналку, да купить что-то из продуктов, но я не жалуюсь. Дети помогают не думать о своих проблемах, их мир намного интереснее, ты так не считаешь? Хён, а что на счет тебя?       В ответ слышится странное неразборчивое мычание. Чонгук не может разглядеть выражение лица своего хёна, словно он специально отворачивается от него, скрывая свое порозовевшее лицо. Блондин думает, что в чем-то его спутник прав, ребенком в этой жизни быть проще простого, никаких забот и проблем. И ведь сам Чон похож на беспомощного ребенка, вот только заперт он в теле взрослого, у Мина в груди щемит от таких взрослых рассуждении, ему хочется завернуть младшего в плед и кормить сладостями, но его мозг кипит, едва ли успевая нормально функционировать, и постоянно переключается на автопилот. И последний вопрос он чудом слышит. — У тебя есть какие-нибудь увлечения? — Юнги тяжело дышит, не зная, как ответить. Он даже смущается. Его уши горят нежным розовым цветом, что слегка веселит младшего с такой реакции. — Есть. И я обязательно расскажу о нем, — Мин едва ли смог подавить смачный зевок, запуская цепную реакцию. Чонгук чуть не давиться слюной, его челюсть громко щелкает, а в мечтах, определенно, только кровать с подушкой.       Старший считает своим долгом довести младшего до его двери, дождаться пока Чонгук вежливо попрощается, и скроется за дверью своей квартиры. И только потом уже и Мин заходит к себе, с чувством выполненного долга. В кармане вибрирует телефон, принимая сообщение от матери. «Послезавтра семейный ужин, ты должен приехать.»       Юнги стал вольным человеком, но именно от этого сообщения вся его свобода становится мнимой и призрачной. Он попал. Ему не хочется сейчас отвечать на сообщение матери, прекрасно знает, что она оборвет ему весь телефон. Его настроение стремительно катится к отметке «отвратительно». Он был уверен, что вырвался из этой сети.       На глаза попадается белоснежный рояль, что радовал глаз в его светлой гостиной, отдушина для такого почти асоциального человека, как Мин Юнги. Но даже игра сейчас не сможет поднять настроение, ему придется найти в недрах своего платяного шкафа дорогущий костюм. Который он был уверен, что больше не наденет в жизни. В сонном мозгу мелькает шальная мысль одеть простые рванные джинсы и толстовку, и вывести из себя отца своим внешним видом, словно ему пятнадцать лет. Криков будет много, но почему бы и да?       Кто сказал господину Мину старшему, что ему будет легко? Особенно с сыном. Никто. На губах офицера расплылась улыбка, и, если бы он был в отделении, его подчиненные сказали бы, что ничего хорошего она не предвещает. Довольный своим замыслом, Юнги отправился спать, вспоминая милую улыбку своего тонсена.