You get the best of me

— В смысле, в горы на выходных? — Чонгук раскрыл рот от удивления. Он, конечно, знал, что его хён немного двинутый, но, чтобы настолько! — Я никогда не ходил в походы. — Ничего страшного! Поедем небольшой компанией, места всем хватит, Чонгуки. Юнги-хёну понравилась идея, выбраться на свежий воздух, — насупился Намдужн, умалчивая тот факт, что ему пришлось около часа уговаривать блондина.       Мин профессионально отнекивался как мог и держался до последнего, но при упоминании Чонгука сдулся, уступая. Это был запрещенный прием со стороны Джуна, но эффект все же возымел. Провести выходные в компании младшего –подарок судьбы! И хоть на пару вечеров забыть о тупой истории, что преследует их во снах, о том, что его отец та еще темная лошадка.И что все сны им снятся не просто так. Но прекрасную атмосферу могут испортить несколько оболтусов из его отдела, что странным стечением обстоятельств так же являются друзьями Намджуна.       Толику адекватности Юнги надеялся получить от старшего Сокждин-хёна, ибо он не согласен нести ответственность за выходки шальной троицы и рукожопости Джуна. Но и тут потерпел фиаско. Сокджин отмалчивался, улыбаясь во все тридцать два. — А еще, мы обязательно должны попробовать забраться на гору, правда, круто? — Намджун-хён., — проблеял Чонгук, бледнея. — Я высоты боюсь, а вдруг кто-то сорвется? — Оуу, я не подумал, что у тебя может быть фобия, — Ким резко перестал улыбаться, преданным котиком уставившись на своего тонсена. Он этого ребенка так давно знает, что из дырявой головы совсем вышибло тот факт, что Чон стал бояться многого. — Мы будем привязаны друг к другу тросами. Ничего не случится. Не переживай.       Чонгук с сомнением уставился на Джуна. Он до сих пор не мог принять идею с вылазкой в горы с должным воодушевлением. Еще и с незнакомой компанией. Он не чувствовал эйфории. В его душе зарождались страхи, но самым главным было то, как его трос рвется, и он падает с огромной высоты, разбиваясь об острые скалы. И потом почему они решили именно сейчас заняться альпинизмом? Скоро зима, вот-вот выпадет снег, а за городом уже холодина. Где логика? — Чонгук, пожалуйста? — Ким сложил руки в умоляющем жесте, предчувствуя, как ему вот-вот прилетит отказ под дых. Самое легкое оказалось тяжелее, чем можно было представить. И это грозило провалу его гениальной затеи. Не будет младшего Юнги-хён откажется, он не поедет без своего тонсена. — Ладно, — Чон судорожно выдохнул, стараясь не поддаваться панике. И почему он так разнервничался? Ему точно нужно выбраться на свежий воздух, успокоить свои мысли. И потом он сможет, провести выходные с пользой, и да. Ему все еще интересно посмотреть на тех ребят, что когда-то давно отчитывал Мин в своем кабинете. То что эта троица доводит старшего до белого каления было, как пить дать, от чего было еще интереснее узнать этих ребят поближе. Но стеснительность и природная робость мешали заводить знакомства.       И пусть Чонгук внешне выглядел спокойным и безмятежным, но он никогда никому не расскажет. Как сильно истерило его внутреннее я, противясь предстоящей поездке. Тревожные мысли не покидали пределы его головного мозга, все прочнее укореняясь на временном месте жительства. «Думать о хорошем непросто, нужно прилагать очень много усилий, а о плохом думы всегда легче», — мысленно твердил про себя парнишка, плетясь в свою квартиру. Настроение было все-таки подпорчено.       Чонгук невесело смотрел на то, как быстро летели дни недели, приближая выходные. И чем ближе была суббота, тем грустнее становился Гук. Час, когда он должен был побороть свои страхи неминуемо приближался, обещая в скором времени накрыть с головой, словно лавина.       Субботним ранним утром, он бездумно помешивал сахар в кружке, громко ударяя ложкой по стеклянным стенкам. Звук нервировал, но остановится парнишка не мог, чувствуя себя в какой-то мере садистом. Чон надел серый спортивный костюм, приготовил дорожный рюкзак со сменной одеждой, парой теплых носков и футболок. Из общих восторгов Намджуна, можно было сделать вывод, что как таковой спать на холодной земле не придется. Во всяком случае не всем, кому-то повезет спать в машине.       Плохое предчувствие отравляло жизнь, впрыскивая маленькими дозами свой яд. Он, конечно, постарается оптимистично взглянуть на уикенд, но больше десяти минут его радость не продлилась. Что-то тревожило. Но ведь его уверяли, что все будет хорошо! Не поздно ли еще отказаться от этой затеи? Прикинутся больным, или свалить куда-нибудь из дома, отключив телефон?       Звонок в дверь, заставил подскочить на месте. Его чудесному плану не суждено было сбыться. Заплетаясь в своих же ногах, Гук пошел открывать дверь, чувствуя себя отвратительным трусом и обманщиком.       Юнги встретил его ослепительной улыбкой, что могла осветить все темные уголки бренной души младшего. Мин, не стесняясь, заключил своего малыша в самые теплые и такие родные объятия, заставив против воли расслабиться, и улыбнуться. Легкий невесомый поцелуй Чонгук ощутил в области шеи, мгновенно розовея щеками. — Ты собрался? — Юнги говорил медленно, немного растягивая слова. Чонгук никогда не перестанет удивляться этому потрясающему человеку. И почему он так долго был одинок?       Свои чувства Чон все еще боится признавать вслух, да и хён вроде бы не торопит его, понимая куда как больше своего несмышлёного тонсена. Порой и слов не нужно для того, что очевидно.       Чонгук быстро одевает парку, хватая рюкзак, но Мин не дает тому выйти из квартиры. И младший недоуменно смотрит в эти хитрые лисьи глаза, ожидая ответа. Юнги забавляется с такой реакции, но старается вернуть себе суровое выражение лица. Уж потом Чон ему скажет спасибо за то, что тот не выпустил его из дома, не захватив банальные перчатки. — Шапка, шарф и перчатки. Чонгук, без них я не выпущу тебя.       А у младшего вертится на языке, что он будет только счастлив, если они никуда не поедут. Но делает то, что ему сказали. Шарф небрежно свисает с одного плеча, перчатки впихнуты в карманы, а шапка зажата в кулаке. И только после этого, они выходят в коридор, закрывая дверь на ключ. Но и это не нравится Юнги, что-то творится с его мальчиком. А он пока не может понять в чем причина такого поведения — Ты какой-то тихий, Чонгуки, ты не заболел? — заботливо интересуется блондин, мягко переплетая их пальцы между собой. — Я немного волнуюсь, предстоящая поездка нервирует меня, — отчасти честно признался Чонгук, умалчивая о том, как сильно трясутся его поджилки. — Поверь мне, мои оболтусы не дадут тебе скучать, и эта поездка превратится в настоящий цирк, хорошо, что клоуны местные. Платить не придется.       Чонгук слушал родной голос, ощущая, как его внутренние демоны успокаиваются и дышать становится в разы легче. О своем страхе танцор решил умолчать, решив про себя, что постарается побороть его. Не ради себя, но ради Юнги стоит попробовать. — Парни знакомьтесь...это, — начал было Джун, красиво взмахивая рукой в сторону вышедших парней, как синхронный вопль оглушил его — Чонгуки! Привет!!! — Мы вроде как знакомы, Намджуни, не утруждайся, — мягко проворковал Джин, заливаясь смехом. Трое парней окружают офицера и новенького, заваливая вопросами, от чего Чон смотрит испуганными глазами, не зная, на что отвечать в первую очередь. Юнги, к слову, не помогает, лишь усмехается.       Первые заморозки смогли поднять настроение, а, может, во всем виноваты Тэхён, Чимин и Хосок, что не прекращали трещать ни на минуту, увлекая в непринужденную беседу и общую суматоху. А стоило парням узнать, что они все хёны для Чонгука, как младшего окружили заботой, вытесняя все тревоги и сомнения.       Юнги довольно щурился на первые лучи солнца или потому то одобрял выбор Чонгуки, что решил пристроится, словно цыплёнок у мягкого крылышка мамы-наседки, возле Сокджина. Старший Ким едва ли не пищал от восторга, радуясь повышенному вниманию младшего, а Гуки был и не против получить немного заботы хоть от кого-то. Юнги только согласно кивал, подбадривая и одобряя выбор младшего. — Нам пора ехать, рассаживаемся по местам, — Намджун неловко прикрикивает, едва заметно алея щеками. Позиция лидера в импровизированном приключении его смущает, но они могут еще часа два протусить во дворе у машины. — Чур, я сижу рядом с водителем! — радостно голосит Тэхён, едва ли, не подпрыгивая на месте в предвкушении. — Ей, богу, как дети малые, — Юнги закатывает глаза, но если можно было, то он уже давно смог бы рассмотреть в мельчайших деталях свой мозг.       Сколько раз эти придурки спорят об одном и том же. Даже садясь в патрульную машину, эти идиоты решают свои споры, как большие мальчики. Камень-ножницы-бумага рассудит всех, и вся. Мин чувствовал, что на этот раз одними криками не обойдется, поэтому блондин усаживается в серебистый минивэн, ожидая, когда все надурачатся.       Раз…два…три… Слышится пронзительный визг. В машину на место водителя садится Сокджин. Хён тоже не любит шумные разборки, какой толк, они все равно по несколько раз поменяются местами. Кроме Намджуна, который водить не умеет, и Чонгука, ведь, как такого милого ребенка можно посадить за руль. Сокджин удавится. Как и предполагалось визжал Чимин, таким способом Пак всегда мог задержать Тэхёна или Хоби. — Значит, я смогу сесть с Чонгуки! — Эй-эй-эй, я тоже хотел! — сдал попятную Тэхён, пытаясь выторговать другое место. — Нетушки, я первый! — Я не подумал. Сглупил! — Идиоты, господи! — пробормотал Мин, прикрывая глаза ладонями. — С Чонгуком сяду я, иначе вы от парня живого места не оставите. Гук, садись, — Намджун ждет пока макнэ сядет рядом с Юнги, и плюхается по другую сторону.       Тэ быстро захлопывает багажник и садится к Джину, широко улыбаясь, пока коварный Чимин надувает пухлые губы во вселенской обиде и медлит с выбором сиденья. Но угроза Кима работает, и машина выезжает со двора, устремляясь за город. Атмосфера внутри салона напряженная, Джин не дает шумному младшему Киму включить громко музыку, зорко подмечая, что двое пассажиров, как минимум задремали.       Пак смотрит в окно, мысленно обещая, что придумает, как отомстить Намджуну, а за одно и Тэхёну. Сверля недовольным взглядом макушку младшего, Чимин недовольно сощурил глаза, когда Чон невольно устроил голову на плече Мина, решив доспать еще несколько часиков. Делать пакости Юнги-хёну чревато. Пять минут смеха, а затем весь день огребать по полной программе. Чимина передернуло, и он сделал вид, что уснул. Тем более рядом Хосок помалкивал и не дурачился со всеми, как обычно.       На первый взгляд может показаться, что дорога была тяжелой, солнце уже не так сильно пригревало, как летом и частенько завывал ветер. Через пару тройку часов Джина сменил Тэ, с радостью усевшийся за баранку, к этому моменту уже проснулись все парни и увлеченно обсуждали планы. Которые хотелось бы осуществить.       Чонгук не сильно рвался поддерживать разговор о скалолазание, но и не замыкался в себе. Кто знает, может все обернется иначе. Горы приближались, и машина замедляла ход, пробираясь по проселочной дороге, изредка попадая в небольшие ямы и рытвинки, увязая. — Давайте останемся тут? — подал голос Джин, осматривая небольшую полянку, на которую они выехали. — Как раз и лагерь развести и машина относительно скрыта кустами. — Ага, а еще относительно холодно, хён, — возмутился Чимин, выбираясь на свежий воздух и тут же кутаясь сильнее в свою куртку. — Так шапку надень, — проворчал Джун, потягиваясь и хрустя косточками. — И застегнись.       Гук не торопится покидать насиженное местечко, лениво наматывая шарф, и как маленький ребенок, усердно натягивая шапку. Юнги молча наблюдал за каждым движением Чона, улыбаясь. — Предлагаю, сегодня просто сходить к подножию горы, посмотреть, подышать свежим воздухом, — Намджун улыбался, показывая миру милые ямочки на щечках. Чимин, не сдержавшись, аккуратно потыкал в щечку Кима. — Неплохая идея, а завтра будем покорять высоты! — оживился Хосок. — Почему мы не можем разделиться? Кто-то займется лагерем, а кто-то исследует местность? — робко предложил Чонгук, внутреннее сжимаясь от своего же предложения.       Все взгляды устремились на него, от чего младший стал чувствовать себя не в своей тарелке еще больше. Над головами слышались звонкие перепевы лесных птиц, солнце игриво пряталось в кронах ветвистых деревьев, изредка попадая кому-нибудь в глаз своим проказливым лучом. — Почему бы и нет? — изрек Джин, оглядывая парней. — Кто хочет пойти к горе, идут с Намджуном. Остальные могут остаться со мной. Мы долго ехали, и все вероятно, голодные.       Чонгук просиял улыбкой, радуясь возможности остаться в лагере с Джином, и заняться работой, что ему по силам. К Намджуну ринулись остальные, не желая куковать время у машины. Создавалось чувство, будто у лидера было ограниченное количество человек к походу, Сокджин удивленно хлопал глазами. Юнги остался один, кто не выбрал себе лагерь, и даже не выбрался еще полноценно из машины. — Юнги-хён, идет с нами! — торжественно объявил Чимин, коварно улыбаясь от чего его глаза стали похожи на полумесяцы.       Мин удивленно приподнял одну бровь, пораженный таким решением. Как смеет Пак решать за него? Он планировал остаться на поляне, и по возможности не отсвечивать. Два раза тащится в такую даль, офицер не горел желанием. — Чимин, ты бессмертный что ль? — суфлерским шепотом проблеял Хоби, поглядывая в сторону Юнги, ожидая, когда же хён взорвется, и как далеко стоит бежать. А еще хитрый Хосок быстро проверил, как далеко от старшего находится Чонгук, чтобы, если вдруг что, можно было бросить младшего защищать остальных грудью. Да, это неправильно, но уж ему Мин ничего не сделает. — Я не дам хёну остаться в лагере! — прошипел Пак, подталкивая небольшую группу к тропинке. Вообще одной из причин почему Чимин настаивал на том, чтобы блондин шел с ними — это, конечно, же Чонгук. Юнги бы просто не отходил от него, а у них не было бы возможности пообщаться с новеньким. Им итак обломали весь кайф в поездке, зажав младшего между старшими, и это не устраивало Пака. А тут еще сам Чон не горел желанием идти куда-то. — Хён, поторапливайся!       Испустив протяжный стон, Мин что-то ворча себе под нос, поплелся за остальными, Чонгук и Джин смотрели на это представление с приоткрытыми ртами. Чонгуку было неловко, в отличие от старшего, и он чувствовал себя лишним. Джин же смекнул попытку Чимина вызвать ревность у младшенького. Но Чон, судя по всему, не повелся на провокацию, да еще и не догнал всей ситуации, молча принялся разгружать машину. Присмотревшись, старший увидел, что макнэ погрузился в себя, и мысли его отнюдь не радужные. — Чонгуки, собери сухих веток для костра. Я пока что займусь остальным.       Чон уныло кивнул, принимаясь за работу. Джин несколько минут понаблюдал за этим чудесным ребенком, мысленно обещая дать мелкому Паку подзатыльник, прежде, чем приступить к своей работе. Ребята так увлеклись, что и не заметили, как преобразили полянку: костер потрескивал, возле него расположилось поваленное бревно, что едва ли Джин и Чон смогли передвинуть, задорно смеясь и подбадривая друг друга. Одну из палаток Чонгук даже смог самостоятельно собрать. Все это время парни вели непринужденный разговор, узнавая все больше интересных фактов из жизни друг друга.       Джин суетился, импровизируя для них ужин в походном котелке, изредка подкидывая младшему то бутерброд, то яблоко, ласково дергая за щечку. Ибо нечего молодому организму голодать. Гук подкидывал сухие ветки в огонь, изредка поглядывая на то, как солнце медленно клонится к закату, он начал переживать за то, что ребята потерялись. Но облегченно выдохнул, когда вдалеке послышались приглушенные голоса, кажется, парни поссорились. Слишком шумно возвращались они к лагерю, наперебой выясняя отношения. — Дошли, — проскулил Тэхён, заваливаясь на дерево, и прикрывая глаза. — Ноги гудят, — пожаловался Хоби, растирая усталые конечности. — Воды! Больше, я с ними не пойду! — прошипел Юнги, жадно осушая бутылочку воды, что ловко ему подсунул хён, прытко усаживаясь поближе к огню, вытягивая свои ноги. — Вы выглядите потрепанными. — Джин удивлённо рассматривал друзей, что тяжело дышали и старались не смотреть друг на друга. Это казалось подозрительным. — Что произошло? — Они немного повздорили, — последним к лагерю пришел Намджун. Выглядел Ким лучше остальных, и даже почти не запыхался. Чон и Джин молчаливо переглянулись, не понимая всей ситуации. — А почему палатка одна? Две брали вроде как. — Я, конечно, все понимаю, но парни, мы как бы тоже были заняты, — насупился Джин, как истинная домохозяйка, упирая руки в бока. Он не даст в обиду Чонгука и себя. И если все решили стать вдруг такими умными, то останутся еще и голодными. — А еще слово, и завтра вы все пойдете пешком домой. А мы с Чонгуки уедем на машине. — Ничего страшного. Троица провинившихся поставит палатку. Успокойся, Джин. — Лучше давайте поедим, мой желудок сейчас завяжется морским узлом! — простонал Мин, незаметно переплетая руки с младшим. — Почему мы должны ставить палатку? — взбунтовался Пак, надувая пухлые губы. — Кто тогда спит в машине? — Чонгук, — не думая ответил Ким Намджун, подмигивая блондину. — Там как минимум трое поместятся, — вклинился Тэ, смекнув, кто ляжет вторым рядом с мелким. Перспектива спать в одежде, да еще в неудобном спальном мешке не прельщала. Морозить свои задницы никто не хочет, и сейчас будет кровопролитная война. — Все будет зависеть от вашего поведения, — Ким оставался не преклонным, вызывая улыбку у старшего хёна. — Джун, мы не дети, чтобы нас так наказывали! Это дискриминация. — Еще какие дети! — злобно прошипел Мин, принимая глубокую тарелку с горячим супом от Чона, что снова крутился рядом с Джином, помогая накрыть на стол. — Юнги-хён, что случилось? — Они толкнули хёна в холодную воду, поэтому он спит в машине, — коротко ответил Ким. Не хватало еще, чтобы старший заболел, тогда их веселым приключениям придет конец, а Юнги будет мстить. — Мы думали, что вода покрылась льдом, и хён всего лишь поскользнётся, — Хоби улыбнулся, получая свою порцию ужина. — Мои ноги ледяные, хорошо, что додумался взять запасную обувь. — Мы еще раз приносим свои извинения, мы не думали, что хён не удержится на ногах, — Тэ старался не смотреть на старших, чувствуя вину. — Юнги, как только закончишь ужинать, сразу полезай под одеяло, — Сокджин грозно жестикулировал половником. - Надеюсь, у тебя найдутся запасные штаны и теплые носки. По ночам тут холодно. — Да, мамочка. — А вы ставите палатку! Сколько раз вам можно говорить, что ваши шутки приведут к печальным последствиям. — Намджун скрестил на груди руки, не принимая отказов. — Почему Чонгуку никогда не перепадает? — Он любимый ребенок в семье! — хохотнул Джин, подливая младшему еще горячего бульона. — Вот же ж, повезло, — Чимин протянул руки с миской, ожидая, когда ему дадут еще добавки. На удивление добрая мамочка Ким Сокджин добавил горячего бульона и ему.

***

      Чонгук плетется в самом хвосте всей процессии. Нет, не из-за того, что он не хочет, хотя этот фактор исключать из списка нельзя. Его одолевают сомнения и эмоции. Он вспоминает, как ночью его обнимал Юнги, сильнее натягивая одеяло. Его фантомные объятия все еще преследуют парнишку, и порой ему кажется, что Тэхён пакостно ухмыляется. Ведь младший Ким все-таки получил право спать в машине.       И вроде эти маленькие жесты заботы очень много значат для него, что он просто кидается из крайности в крайность, не зная, что делать со своей жизнью дальше. Да, он признаёт, он влюблен в Мин Юнги, и это уже бессмысленно скрывать, хён отвечает взаимностью. И то, как ласково и нежно Юнги проводил пальцами по его щеке утром, Чон готов молится на эти руки, желая всегда получать ласку и заботу от этого мужчины. — Чонгуки, поторопись! — Джин беззлобно журит его за то, что он отстает и тормозит всех. Младший рассеянно кивает, но продолжает идти медленно.       Чон оглядывает местность, отмечая, что становится намного холоднее, хотя это нормальное явление, ведь они за пределами города. Утро встретило их первыми сильными заморозками и тонким слоем снега. Хоби и Чимин, что спали в одной палатке жаловались на то, что больше никогда не согласятся выезжать за город. И спать на холодной земле кощунство. Гук печально вздыхает еще чуть-чуть, и зима настигнет Сеул, окутает своими серебряными покровами город, принесет холода, и череду праздников. Но пока что близится только тоска и апатия. Мин пропускает вперед себя Джуна и Хосока, подцепляя Чонгука к себе на буксир. Младший не противится, молчит, постоянно спотыкается, чем нервирует старшего. — Ангел, ты чем-то обеспокоен? Ты можешь мне рассказать, — блондин аккуратно сжимает чужую прохладную ладонь, привлекая внимание. Замечание о том, что он не надел перчатки Мин прогладывает, не до этого сейчас. — Может, ты плохо себя чувствуешь? — Нет, хён, все в порядке, — Чонгук сжимает в ответ чужую руку, улыбаясь. — Я просто немного нервничаю? И не могу понять, как дал свое согласие на эту безумную затею. — Признаться, я тоже думаю на эту тему, но мне, кажется, что это была хорошо спланированная тактика. Но в одном я могу заверить точно. Парни выше двух-трех метров не залезут.       Чонгук остановился, его глаза вот-вот выпадут из орбит. — Не волнуйся, из парней только Хосок занимался скалолазанием, так что ничего не случится, но нам нужно поспешить, иначе нам не простят.       Коротко хохотнув, Чон потянул мужчину вперед, уворачиваясь от рук Джина и Джуна, что как любящие родители хотели потрепать своего любимого ребенка по макушке, удивляясь смене настроения младшего. Но ничего не сказали, раз макнэ улыбается, все хорошо. Чонгук весело втягивается в игру Тэ и Чимина, дурачится с Хоби, но продолжает посматривать в сторону гор с подозрительным прищуром. Чимин заразительно смеется, убегая от младшего Кима, желания быть водящим нет.       Чонгук точно знал, что что-то должно случиться, но не знал с кем. И он зарекся, что впредь всегда будет сначала слушать внутренний голос, а потом что-либо делать. Но ожидать такой подставы никто не мог, но вот Гук слышит веселый смех парней, и то как они шутливо борются. И если бы Пак предупредил, что хочет прыгнуть к нему на спину, он смог бы его подхватить, но вместо этого вся веселость за секунду сменяется болью. Чимин прыгает ему на спину, Тэхён легонько толкает в сторону, а Чон уже летит вперед ласточкой.       Пак пронзительно взвизгивает, хотя это должен делать младший, но он молчит. Пара секунд и правую руку пронзает острая боль. В глазах темнеет резко, в ушах слышится стук крови, и где-то вдалеке возгласы парней. Младший жалобно скулит, аккуратно нянчит руку, не замечая, как по щекам текут горячие слезы. — Чимин, сколько можно? — взрывается Мин, оттаскивая парней от Чона. Блондин зол и готов рвать и метать молнии. — Малыш, покажи ручку? — Джин серьезно осматривает повреждения, стараясь причинить, как можно меньше боли. — Дело плохо. Гуки нужно в травму       Всхлипнув, Чон пытается сдерживать свои рыдания, с трудом вставая на ноги. Намджун забирает рюкзак у Юнги, а Джин с предельной осторожностью помогает младшему избавиться от груза. Блондин приобнимает своего парня, стараясь хотя бы его успокоить. Веселенькие выходные, нечего сказать!       У Чонгука все смешивается, и он не может сказать, как быстро они доехали до города. Для него это было за час, для парней безумные четыре часа, наполненные всхлипами, криками и шипением. Всю дорогу танцор не мог сдержать своих слез и пытался быть-как можно более незаметным. Намджун сел на переднее сиденье, боясь что-то ненароком сломать рядом с Чоном и причинить дополнительную боль. Юнги едва ли ни шипел от злости, не зная, как уберечь младшего, ну или уменьшить боль.       Чимин и Тэ жались к Хоби с двух сторон в полной мере ощущая себя виноватыми. Чон точно помнит панику, которую навели его друзья в одном из отделений травматологии, и адскую боль, когда пухленькая, но очень добрая медсестра вправляла ему смещенную кость. Минуты, проведенные на рентгене, младший хотел бы забыть навсегда. Столько негатива от докторов он еще ни разу не слышал, ну не может он повернуть поломанную руку под нужным углом.       Как только теплый гипс коснулся его кожи, Чон изумленно хлопал глазами, удивляясь тому, что происходит. Сил плакать у него уже не было. И как только ему дают указание появиться через недельку на приеме, парнишка выходит к обеспокоенным друзьям. — Юнги-хён, — шепчет Чонгук, снова разражаясь потоком слез. — Чонгуки, это пройдет, — Мин снова заботливо качает в своих объятиях малыша. — Рука заживет. А вот два идиота точно отхватят. — Чонгуки, прости нас! — в унисон подвывают парни, стараясь подобраться к младшему, но Джин и Джун отрицательно качают головами. И парни отходят на свои места. — Радует одно, — Джун внимательно осматривает гипс, — что в нашей шайке, я не один рукожоп. — Намджун, ты не помогаешь! И мы с тобой разводимся. Чонгук остается со мной, остальные тебе. — Джин говорит с серьезным выражением лица, но Чонгук неожиданно смеется, разряжая и без того напряженную ситуацию. От чего почти все вздыхают с облегчением, кроме Мина. Юнги устроит троице адские рабочие дни.