You get the best of me

      Юнги охуевает. Нет, серьезно, все именно так. Вся эта ситуация ему не нравится, и он искренне не понимает, как так все получилось. Чонгук обиделся. Сильно обиделся. Да так, что даже толком не разговаривает, холодно и отстранено отвечает на вопросы старшего. И все на этом. Никаких криков и ругани, полная отчужденность. Юнги проебался и сильно. Он это чувствует во всем поведении своего любимого мальчика.       Мин внимательно смотрит на Чона, что быстрыми и слегка неуклюжими движениями наливает себе в чашку чай. Правая рука все еще в гипсе, и от этого разливается тепло, пусть гипс присутствует, младший не может сделать сам сложных вещей и обязательно будет звать его на помощь. Чонгук не подпускает к себе, выпустил колючки и не поддается. Иногда дует пухлые губы, если что-то не получается, но помощи не просит. Гордый.       Юнги хмурится, играет желваками. Злится. Знает свой косяк, ненавидит слишком длинные языки Чимина и Тэхёна, что так пропалили офицера, что не до смеха. Это этим говнюкам по ржать над сложившейся ситуации в отношениях друзей, а у них тут война. И Мин покорно ожидает. Когда равнодушие и холодная вежливость сменится хоть какими-нибудь эмоциями. Даже на крики согласен, только не молчание и осуждающий взгляд темных глаз. Чонгук взрывается резко, отбрасывая ложку к умывальнику, противный лязг металла еще долго стоит в ушах. — Значит, как со мной в кино сходить, так я, как идиот, уламывал тебя полчаса. Чтобы в конечном итоге, мы развернулись и уехали, — Мин слушает внимательно, мелко вздрогнув в самом начале, и то из-за ложки. Младший скрещивает на груди руки, недовольно морщась. Ему нужно выговориться. — Я не смотрел. Уснул, едва погасили свет в зале. Чонгук, давай сходим в кино? — Юнги оправдывается, защищается, ибо серьезно не смотрел. Проснулся в середине фильма от громких взрывов и криков. В тайне надеется, что любовь всей жизни пойдет на этот чертов фильм, на который так сильно хотел.       Юнги десять раз пожалел, что позавчера не согласился на этот гребаный поход в кино. Чон демонстративно забрал подушку и плед из общей комнаты, переселившись на диван в гостиной. Старший ничего не сказал, лишь тоскливо проводил взглядом, хотел было предложить поменяться, ведь спать со сломанной рукой на диване полный ужас. Но передумал, пока младшему не пришла гениальная идея, уйти в свою квартиру.       Спрятаться в ней, и не отвечать на телефонные звонки и сообщения. Раз не ушел, значит, есть надежда все исправить. Легко точно не будет, но прощение Юнги вымолит, выпросит, добьется. — Я с тобой в кино не пойду! — резонно отвечает младший, сверкая глазами. — Почему? — Юнги давит улыбку, но ему нифига не смешно на самом-то деле. Это пиздец, а не ситуация, он придушит Пака и Кима. И все социальные сети будь они не ладны.       В свой единственный выходной Мин получает таких знатных пиздюлей, что в жизни не видел. Даже его отец рядом не стоит с изощренностью мелкого. Чонгук качественно выносит мозг вот уже несколько часов, но это еще даже не конец. Он даже не дает шанса поправить косяк, и это бесит. — Потому что, иди в кино с теми, с кем ходил! — обиженно выдает младший, подхватывает здоровой рукой кружку и уходит в гостиную.       Юнги прислоняется лбом о гладкую поверхность стола. А хочется побиться на самом деле, что он и делает, прикладывается пару раз. Легче не стало. Телефон загорается, высвечивая несколько сообщении от Чимина и Тэ, получив злобное сообщение от старшего, сначала угорали, но почуяв неладное перестали. Теперь же идиоты слезно умоляли простить, и порывались поговорить с Чоном. Но Мин чувствовал, что будет еще хуже. Обижен младший и на Пака с Кимом.       Ситуация аховая, блондин со стоном плетется за младшим. Чонгук сел у самого края, подбирая под себя ноги. Маленький обиженный олененок. — Даже не начинай, — опережает он. — Я так сильно хотел увидеть этот фильм, но в итоге не хочу. — Но ангел, пожалуйста, — Юнги присаживается с другого края, не решаясь сесть ближе. — Нет. — Но почему? — обреченно воет старший, не понимая логику Чона, и чувствуя, как его мозги плавятся, кипят, и снова плавятся. — Потому что ты видел его, бессмысленно идти во второй раз. — Ты не видел. Я не смотрел, потому что уснул после работы, — в очередной раз повторяет старший, заученную в сотый раз фразу. Еще чуть-чуть и он закинет младшего на плечо и отнесет в кинотеатр. — Я не пойду, — угрюмо отвечают в ответ. А в глазах стоят слезы обиды.       Мин впервые сталкивается с такой несговорчивой стороной его мальчика. И это убивает все его нервные клетки. Будет чудо, если они оба без травм переживут этот нелегкий день. Чонгук отпивает чай маленькими глотками, тихо продолжая, его голос дрожит: — Просто, мне потребовалось полчаса на уговоры, просмотр трейлера. Но ты не захотел. Но так спокойно согласился на предложение Чимина и Тэхёна. А со мной, получается, идёшь тупо из-за того, что я не видел. Спасибо, но в кино мы не пойдем.       Чон своими словами словно ставит точку. Юнги воет тихо в голос. Это его личный круг Ада, из которого выхода нет, а палач и вовсе не подается на уговоры. — Нам нужно купить еды. Хочу печень в сметанном соусе. Едем в магазин? «Ешь мою!» — так и оседает на кончике языка старшего, но озвучить не решается. Кивает только, что да согласен. И тут для него появляется неплохой шанс уладить их ссору.       Какой наивный он был, если думал, что так легко получит прощение.       Чонгук сидит, печатая в телефоне список продуктов, не обращая внимания на дорогу. Но от чего-то знает, куда его везут, и не сопротивляется. Он не знает, как заглушить эту обиду, как выкарабкаться из этой ситуаций. Он просто безбожно тонет. Чон догадывается, что ведет себя, как последняя сука, но от чего-то не сдается, продолжая мучать и себя, и Юнги. Видит вдалеке стремительно приближающийся торговый центр, а сердце предательски замирает. Он не хочет, и его никто не заставит. Но эта гребаная обида засела в глотке.       Первой мыслью Чонгука было демонстративно уйти в другом направлении, да подальше от кинотеатра. Только вот, младший молча шёл позади Юнги. Сейчас на его лице идеальная каменная маска, но он готов тупо разреветься, как пятилетний ребенок. И вроде бы хочется, а гордость шепчет, что уступать не стоит. Чон не хочет на этот фильм. Уже не хочет.       Второй гениальной идеей воспаленного мозга — он позвонит Чимину или Тэхёну и отдаст этот долбанный билет им. Да, некрасиво. Юнги, наверное, обидится. И их отношения будут под угрозой. Впечатление о фильме испорчено. Настроение тоже. Младший варится на медленном огне большого чугунного котла. В личном Аду. Мин несколько раз нервно озирается в поисках младшего, ожидая любой подставы. Но Чон послушно идет, сворачивая у самого входа в кинотеатр к островкам для отдыха. «Я не пойду, ни за что!» — сам себе шепчет младший, стараясь не смотреть на широкую спину офицера.       Старший смотрит на часы, присаживаясь рядом. Вокруг них течет жизнь: семьи приехали отдохнуть и закупиться продуктами, парочки просто прогуливаются, другие же бесцельно бродят по бутикам от скуки. И только они сидят и молчат, не разделяя всей этой суматохи. — Я не пойду в кино, Юнги! — Чонгук рад, что его голос не дрожит, а ведь он готов был разреветься, но держал себя в руках. Слабым быть нельзя, только не сейчас. Слишком много негативных эмоций за последние сорок восемь часов. — Почему?       По какому кругу этот разговор продолжается? Никто не сдается. Младший гневно сопит, к его обиде добавляется безмолвная ярость от того, что его не слышат, или не хотят услышать. — Если я сейчас отойду, обещай, что не уйдешь? — голос Юнги тихий, и пусть он улыбается, но Чон смотрит прямо, безразлично кивая.       Ему-то что? Он не пойдет, а деньги за билет скинет, он же не придурок. Выходной, цены заоблачные. А Мин не миллионер. Больше интересует, когда он вдруг резко оказался во вторых рядах? Он просил, Мин видел. На этом все. Чон запутался и хотел бы спросить у кого-нибудь совета. Но у кого? Он в панике и готов сорваться. «Кажется, сегодня я буду спать в своей квартире!» — он уже хочет встать с насиженного места и бежать, как можно дальше. Но Юнги вернулся так быстро, что руки сами собой сжимаются в кулаки. От безысходности. — В общем, вот, — старший протягивает билет, один оставляя себе. — Я все-таки надеюсь, что ты примешь мое предложение и придешь в кинотеатр. — Нет, — быстро отвечает младший, тупо уставившись на свой билетик. Он так позорно не может найти стоимость, время и номер места. — Тогда я пойду один, — не сдается старший. — Ты подождешь меня? — Конечно. — Два часа? Что ты будешь делать? — недоверчиво задает вопросы Мин. Он устал, но, кажется, в этот раз ему придется смириться с тем, что Чонгуки отвергает всевозможные способы извинении. — «Сходил, блять, в кино, Мин Юнги»! — Буду гулять по центру, — спокойно отвечает Чон. — Я хочу в туалет. — И деньги за билет, я не возьму. Обижусь. — строго говорит блондин, просчитывая всевозможные варианты мелкого наперед. «Я так и знал!» — орет в душе младший, но вслух говорит: — Куда ты денешься. — Думаю, в банке не поймут, если мы будем гонять одну и ту же сумму с одного счета на другой. — Это не мои проблемы.       Юнги готов биться головой об стенку. Повторно. До начала сеанса меньше пятнадцати минут. А младший не дает точного ответа. Передышка в пять минут не дает ровным счетом ничего. Чонгук на грани. Единственное желание быть, как можно дальше от этого торгового центра. «А может, стоило не так резко воспринимать это все? Жизнь не заканчивается на этом», — юноша тащится за своим молодым человеком, а хочется взвыть.       И тут в голове появляется третья гениальная идея. Он хотел пойти на новый фильм, безусловно. Но хочется сделать все наперекор. Каким бы не был хороший фильм, а властелин колец вечная классика. Чон тоскливым взглядом провожает кассы, не решаясь купить билет на любимый фильм. На душе еще тоскливее от того, что на небольшой сцене несколько ребят устроили фотосет в костюмах по фильму. А он идет за Юнги. Не улыбается, не знает, что делать и все так же держит этот гребаный билетик. Мин, кажется, повеселел от того, что Чонгук идет с ним в кино.       Но жестокая реальность выбивает почву из-под ног. Рано радовался, блять. Да, они сидят в зале, в мягких креслах. В паре метров друг от друга. Но на самом деле ментально находятся на разных полюсах, и между ними завывает ледяной ветер. Младший теребит в руках сложенный в несколько раз билетик, привлекая к себе внимание. Ему некомфортно, но на лице холодная отчужденная маска. И непонятно о чем он думает. Он так хотел на этот фильм, но даже не улыбается. Юнги тяжело вздыхает, его терпение на исходе.       Но под нос старшему пихают телефон с открытым диалогом и Юнги тут же хватается за предложенную ниточку. Читая текст в неотправленном сообщений. «Лучше бы купил билеты на властелин колец»       Сука. Чон Чонгук издевается? Но младший спокоен, как гора. — А раньше ты не мог об этом сказать? — Не мог, — прилетает в ответ. И Мин молится, лишь бы этим вечером не поехать кукухой окончательно.       Чонгук так и не успокоился. Весь первый час, теребя проклятый билетик. Юнги пару раз пытался пошутить, наклоняясь к младшему, но тот и не улыбался, смотрел фильм. Не смеялся с шуток, хотя обычно был заводилой. Старшему оставалось только ждать, изредка поглядывая на соседнее кресло. Чувство, что Чон может встать и уйти не покидало. Но ближе к развязке Мин уловил, что напряжение спало. Младший с интересом смотрел за развитием событии, отложив билетик в карман толстовки. Даже воду предлагал.       Вот только из зала они выходили далеко не под ручку. Снова вместе, но в демонстративном отдалении друг от друга… — Мне нужно в уборную, — как-то резко выпаливает младший, проносясь по темному коридору по направлению к туалетам. — На выходе подожду.       Чон Чонгук никогда не боялся и старался на берегу решать все недопонимания, но именно сейчас страх его сковывает. Их лодки как-то сильно далеко уплыли от берега, потеряв связь между собой. Как ему донести до Юнги, что он не обижается, и не злится. Возможно, все еще огорчен, но и это пройдет. Да, он импульсивно отреагировал, но это было обидно, на минуточку. А теперь ему предстояло исправить очень многое. Часто задышав, юноша вышел из уборной, стараясь не думать, как выглядит со стороны.       Юнги не наблюдалось в коридоре у афиш, и на мгновение сердце пропустило удар. Но он не мог уйти. Знакомая фигура отыскалась у одного из столбов. Мин задумчиво наблюдал, как люди покупали поп корн, скрываясь в длинном коридоре, что вели к кинозалам. Стоило Чонгуку подойти, Юнги заключил его в крепкие объятия. Младший не ожидал такого, он уже несколько раз повторил про себя заготовленную речь. — Прости меня, — зашептал на ухо Юнги, и все равно, что они привлекают внимание, пора прекращать трепать нервы друг другу. — Я не обижаюсь, честно. У меня было время подумать, — Чонгук с радостью обнимает в ответ, наслаждаясь любимым ароматом одеколона и кондиционером для белья. — Я не хотел. — Я знаю, — наконец-то Чон может расслабиться и не думать. — Но Юнги поехали домой, пожалуйста. Моя рука чешется так сильно, что я совсем сойду с ума.       Мин нежно улыбается, аккуратно переплетая их пальцы, тянет за собой, желая, как можно скорее оказаться дома и выпить чашечку чая. Этот день вымотал обоих. А Мин завтра придушит двух придурков, что проболтались, а он не Чонгук, сладкую жизнь устроит с лихвой — Юнги, мы не купили печень! — Старший мгновенно меняет свою траекторию движения, сворачивая к продуктовому.