Чародейка. Книга I.

После случившегося в Цидарисе нам предстояла дальняя дорога в Назаир, куда вела одна тонюсенькая нить. И едва ли сказали с десяток слов друг другу. Я думала о том, какая же я всё-таки сволочь, а ведьмак… В общем, я не знала, о чём он думал. Если быть честной хотя бы перед самой собой, то могу признаться, что мне было страшно заглядывать в его мысли. И найти там подтверждение, что я сволочь. И почему-то вдруг мне стало важным, что обо мне думал ведьмак. Я подняла глаза на спину ехавшего впереди Эскеля. Что же случилось, что я стала настолько зависящей от чужого мнения? Или от мнения одного конкретного ведьмака? На этом моменте я начинала злиться. И порочный круг замкнутых мыслей запускался по новой. Так и ехали, пока на десятый день, остановившись на ночёвку и отужинав, Эскель не постелил свою скатку рядом с моей. Хотя обычно бы спали по разную сторону костра. — Мой брат Ламберт, — начал он и тут же осёкся. — Не по крови, конечно. В общем один мой знакомый ведьмак Ламберт говорит, что нет такой проблемы, над которой нельзя найти решение. Как минимум, надраться в сопли — тоже решение. После этих слов он почти виртуозным жестом вытащил из-за спины бутылку вина, которую я таскаю с собой с самого Туссента и берегу как зеницу ока. Я села поудобнее, опираясь спиной на ствол широкого дерева, под которым мы разбили лагерь. Его листва с одной стороны была довольно густой и закрывала нашу небольшую поляну зелёным пологом. — Вряд ли нам двоим удастся надраться с неё, — с сомнением окинув ёмкость, сказала я, но не добавив, что на меня одну только потребуется, как минимум, в пять раз больше для этого… — Это верно, — кивнул он, присев рядом со мной настолько близко, что случайно коснулся бедром моего колена, но тут же немного отодвинулся. «А жаль», промелькнула в моей голове мимолётная мысль. — Но начать, я думаю, стоит с чего-то приятного, ибо для продолжения у нас есть это, — и во второй руке он держал бутылку краснолюдского спирта. Это зрелище вызвало на моём лице слабую улыбку. — Побойся Богов, Эскель! — воскликнула я с наигранным возмущением. Запивать божественный вкус Сангреаля каким-то пойлом — это кощунство! — Да ну и что же божественного может быть в вине? Кислые ягоды да и только, — поддел меня ведьмак, отложив всё же бутылку краснолюдского спирта. — К тому же, ещё пару дней до хоть сколько-нибудь приличной таверны, где можно взять что-то получше, я не вытерплю. Начавшаяся было в шутливом тоне фраза под конец прозвучала слишком серьёзно. — Ты сама не своя, — мягко продолжил он. — И нам нужно поговорить. Начистоту. А приятнее всего это делать, когда в крови плещется алкоголь. После этих слов он сорвал печать на бутылке и открыл вино. Я уже было хотела сказать, что ему надо дать немного времени «подышать», но он, похоже, был и сам в курсе. — Что? Да, ведьмаки иногда пьют что-то приличное, — верно истолковав мой взгляд, ответил он. — Не всё же нам довольствоваться самогоном. Хотя, признаться, у Ламберта он отменный. Что ж, может, действительно стоит поговорить, как двум цивилизованным людям. — У вас, похоже, это издержки профессии, — стараясь успокоиться и настроить себя на доверительный разговор, произнесла я. — Я тоже знаю одного, хм, а впрочем, нет — троих ведьмаков, которые всегда во фляге носят с собой просто убийственный спирт. Эскель выглядел довольным. — Ого! Целых троих ведьмаков. Не думал, что кто-то может знать сразу столько ведьмаков. — Это только пристрастившиеся к спиртному, — с улыбкой ответила я, надеясь, что узнай они когда-нибудь о моих словах, то не оторвут мне за это голову. — А так их больше. — И сколько же? Безобидный, казалось бы, вопрос медленно стёр улыбку с моих губ. — Семерых, — ответила я. — Но Эревард и Сарон погибли, защищая свой дом. С одним я разговариваю сейчас. Где Эган, Зеррит и Лето я не знаю, но надеюсь, что с ними всё хорошо и они в добром здравии. Я действительно надеялась, что близнецы и Лето в порядке. Хотелось бы всё-таки получить когда-нибудь от них хоть небольшую весточку. — А ещё один? — спросил Эскель, давая понять, что внимательно меня слушал. — А с ним всё в порядке. Жив, здоров, зараза. Погостил у дриад не так давно. Нашёл там своё Предназначение, которое ему нужно, как гулю пятая нога. Эскель нахмурился, а я прикусила язык. — И как его зовут? — Мы оба с ним знакомы. Ты уже даже упоминал о нём не так давно. — Ты видела Геральта? В Брокилоне? — удивился Эскель, а я едва заметно поморщилась. Эскель не упустил возможности разузнать о нём побольше. — Вот уж действительно, никуда не убежать от Предназначения, — задумчиво проведя рукой по своему шраму, протянул он. — Вот теперь и Геральта коснулось… И куда они с Цириллой отправились? Надеюсь, он не притащит её в Каэр Морхен! Хватило нам и одного Предназначения с королевской кровью. После этих слов Эскель как-то странно осёкся и потянулся к вину. — Что ты имеешь в виду? — заинтересованно спросила я и взяла у него вино. Тяжёлый вздох, который издал Эскель, намекал, что история не из приятных. Но тем не менее он начал рассказывать. — Её звали Дейдра. Она была наследницей князя Каингорна. Кстати, она тоже родилась под сенью Проклятия Чёрного Солнца, как сестра княжны Туссента. Хм, не знаю, как насчёт Сианны, но Дейдра… Она действительно была жестокой. Да были и другие странности. Я заворожено слушала ведьмака даже забыв про вино. — Какие же? И ведьмак мне рассказал. История получилась длинная. Ещё одна искалеченная этим проклятием судьба. Я слушала его на одном дыхании, на время забыв обо всех своих переживаниях. Я слушала, как ведьмаки оказались втянуты в политический скандал. — А я говорила, что ваши чародейки — те ещё твари! — воскликнула я, когда услышала о том, что Дейдру хотела вскрыть одна из них, чтобы изучить возможные мутации. — Тебя тоже можно назвать в некотором роде чародейкой, — смеясь, возразил Эскель за что был награждён хмурым взглядом, но он быстро пропал, стоило мне приглядеться к Эскелю в тот момент, когда он был таким — беззаботным и смеющимся. — Забудь эту глупость и никогда не говори мне больше таких вещей, — наигранно возмутилась я. — Только если ты расскажешь мне, почему ты не считаешь себя ей, — не остался в долгу Эскель. Пока я не стала ничего отвечать, лишь улыбнулась и перевела тему: — И чем всё закончилось? Ей удалось отказаться от мести брату? Конечно же, он заметил мои увиливания, но всё же продолжил. — Нет. После всех тех зверств, которые она совершила, мы ей не поверили. И велели ей уходить. Она впала в ярость, напала на нас с Геральтом, едва не прикончила меня и оставила на память это, — он ткнул пальцем в щёку, перечерченную шрамом. — Так вот откуда он у тебя, — задумчиво посмотрев на его щёку, проговорила я. Эскель со странным выражением лица наблюдал за мной, но что крылось за этим взглядом не смогла разобрать, а в мысли не стала лезть, воздвигнув барьеры. — И что потом? — отвернувшись к костру, спросила я. — Она сбежала, но мы запретили чародейке преследовать её, — хмуро ответил Эскель, сделав ещё глоток вина. — Последние из решений были ужасными. Два года Каэдвен страдал от её жестокости, пока её не убили. Начавшийся было на весёлой ноте разговор совсем стих. Но я кое-что вспомнила: — Так чьим же Предназначением она была? Губы Эскеля сжались в тонкую линию, а взгляд заледенел. — Моим. После его слов совсем воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском костра. Не зная, что ещё тут сказать, я придвинулась к нему и положила голову на плечо. — Мне жаль, — тихо произнесла я всё, на что была способна. Ведьмак немного оттаял и прикоснулся щекой к моей голове. Стало так тепло и уютно. Некоторое время мы сидели молча, потягивая вино из бутылки, которая почти опустела. — Если Анариетта узнает, как варварски распивают её любимый Сангреаль, то её удар хватит, — желая разрядить обстановку, сказала я. — Какая тонкая у неё натура, однако, — позволил отвлечь себя Эскель. — Быть может теперь поговорим о тебе? Я тяжело вздохнула и уже хотела было отстраниться, но ведьмак не позволил, обнимая меня за плечи. Я замерла испуганным зверьком. — Для этого разговора вина явно недостаточно, — обречённо выдохнула я, понимая, что я задолжала ему немного откровений. — Что ты хочешь знать? — Почему ты не считаешь себя чародейкой? Зажмурившись, я всё же выпрямилась и отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо и размышляла, стоило ли прыгнуть вниз с головой в этот омут. И я решилась. — Я могу рассказать тебе свою историю, но пообещай, что ты ни с кем больше не поделишься, — вглядываясь в золото его глаз попросила я. — Если ты не сможешь этого обещать, то мне лучше ничего не говорить… Ведьмак снова притянул меня к себе, и на этот раз я не возражала. Поудобнее устроившись на его плече, я приступила к своей истории, предварительно попросив ещё об одной вещи. — Я же обещаю тебе, что всё сказанное мной — чистая правда. Всё, до единого слова. — Венера, я тебе верю. Эти слова окончательно меня успокоили. — Всё началось с того, что на мой дом напали. Эти люди хотели причинить нам вред. И мой отец — он один из величайших волшебников — прочитал заклинание, которое… которое позволило мне очутиться в другом мире. Истощённая, я оказалась недалеко от крепости Каэр Ааркол, где раньше была ведьмачья Школа Змеи. — То есть ты попала сюда из другого мира? Разве это не должно было привести к новому Сопряжению Сфер? — воспользовавшись моей короткой паузой, спросил Эскель. — Как мне объяснил один чародей, контакт был слишком коротким и не повлёк за собой новый катаклизм, — ответила и я продолжила свой рассказ. Дальше слова полились рекой. И чем больше я рассказывала, тем легче становилось на душе. Возможно, виной тому был крепкий краснолюдский спирт, я точно не знала. Я рассказала о жизни среди ведьмаков Школы Змеи, путешествии с Лето. О том, как работала довольно долгое время на Визимира. — А я о тебе слышал, — удивился Эскель. — Точнее, ходила разная молва, что Визимир спятил. И что ему служит какой-то демон в женском обличье. Но мало кто знал, кто она и как выглядит. У неё на руке ещё был какой-то знак, по которому все узнавали её. Я усмехнулась и подняла руку, на которой носила широкий кожаный ремешок на запястье. Развязав его, показала ему татуировку — змею, разинувшую пасть, и корону, которую она обвивала, словно защищая. Ведьмак провёл по ней пальцем, вызывая лёгкую дрожь. — Ты мне не хотела называть своё настоящее имя, верно? В ту ночь, когда спасла меня? Занятно, что он это заметил. — Я сомневалась. Адель из Дракенборга — в то время я себя называла так. На самом деле меня зовут Венера Аделаида Слизерин. Тебе я сказала настоящее имя. — Красиво, — тихо выдохнул Эскель и я снова продолжила рассказ и подошла, как мне казалось к самой сложной его части. Описывая события в Ринде я пока умолчала о том, зачем искала джинна. И Эскель тоже молчал об этом, пока я не закончила описывать разрушения, которые устроил джинн, первую встречу с Геральтом и Йенифэр, и как покинула Реданию и Визимира. — Вы были близки, — с уверенностью произнёс Эскель. — Мы просто были любовниками, — отмахнулась я. — Разумеется, об этом никому не было известно. Мы ненадолго замолчали, каждый думая о своём. Я понимала, как невероятно звучит моя история, и скорее всего Эскелю трудно в неё поверить. Но надеялась, что он сможет это сделать. — А зачем тебе джинн? — всё же спросил он, а я тяжело вздохнула. — Посмотри на меня, Эскель, — попросила я, отодвигаясь от него. — На сколько лет я выгляжу? Ведьмак всё понял. Я видела это по его тяжёлому взгляду. — Первый раз увидев тебя, я подумал, что ты ещё слишком юна. Вряд ли бы смог дать тебе чуть больше восемнадцати. Я горько улыбнулась и кивнула. — Я попала в этот мир, когда мне было шестнадцать. Прошло двадцать два года, а я совсем не изменилась. Словно замерла во времени. У меня даже… Я запнулась на полуслове, но всё же заставила себя продолжить, чувствуя, что щекам стало жарко. — Некоторые мои, хм, физиологические особенности женского организма, их нет здесь. Единственное, что меняется — рост ногтей и волос. И больше ничего. Ведьмак молчал. Я была рада, что он не видит моего лица, но была уверенна, что слышал, как быстрее забилось сердце. — Я искала джинна, чтобы он попробовал вернуть меня домой. Геральт мне спутал все планы и, признаюсь, я его за это возненавидела. Сейчас это чувство, конечно, прошло… Я просто устала. Если я не смогу вернуться, то что же ждёт меня в этом мире? Я буду вынуждена жить вечно, пока от безысходности не наложу на себя руки? И то для этого придётся вогнать кинжал в сердце, потому что даже яды меня не берут! Я не смогу здесь завести семью, родить детей! Буду вынуждена видеть, как все знакомые мне люди в конце концов умирают! Когда-нибудь я устану от такой жизни. И буду похожа на Фаро — молодой старухой, внутри которой уже умерло всё человечное. Пустая оболочка! Мёртвая и… И… Мой голос сорвался, и я замолчала, чувствуя, как слёзы застилают глаза. Эскель крепче прижал меня к себе, не находя слов утешения, лишь принялся поглаживать по спине. Но мне они были не нужны. Я позволила себе побыть несколько мгновений слабой маленькой девочкой и тихо плакала, уткнувшись в его грудь. Успокоившись, я сделала судорожный вздох. — Прости, я не должна была… — Не извиняйся, — оборвал меня ведьмак. — Всем иногда свойственно проявление слабости. Мы снова замолчали, но ненадолго. Ведьмак, явно желая отвлечь, спросил, что я делала дальше после того, как покинула Реданию. Дальнейший рассказ не занял много времени. — И вот теперь я здесь, — подвела итоги, слабо улыбнувшись. — Рассказываешь душещипательные истории безэмоциональному мутанту, — подхватил ведьмак, а я только сейчас поняла, что мы порядком захмелели. Пьяный Эскель, оказывается, был чуть более расслабленным. И способным на самоиронию. — Это не правда. Что вы не способны что-то чувствовать. Это всё сказки, придуманные глупыми людьми, — тут же бросилась я на защиту всех ведьмаков. Эскель коротко хохотнул. — Ладно, в таком случае назову себя просто обезображенным ведьмаком, эдакая отличительная черта. Я подняла голову, стараясь заглянуть ему в глаза. — Ты не смог простить Дейдру, да? Эскель помрачнел, а я пожалела, что вообще ляпнула подобную глупость. — Нет, — всё же мрачно ответил он. — Конечно, я уже со всем смирился. Но иногда, хм. Иногда мне хотелось бы, чтобы люди видели не только страшную рожу. Но ничего не изменить. Я привык. Сегодняшняя ночь была очень странной. Не знаю, что придало мне смелости — выпитый алкоголь или откровенные разговоры по душам, но я сделала то, чего бы никогда не допустила при других обстоятельствах. Поднявшись, я повернулась лицом к Эскелю. — А я вовсе не считаю тебя таким, — тихо произнесла я и прикоснулась к его лицу, на мгновение прикрыв глаза от удовольствия. Всё-таки эти эманации были довольно… Волнующими. — И я не вижу ничего отталкивающего в этом, — я коснулась шрама в месте, где он брал своё начало — почти возле уха, и принялась медленно скользить по нему кончиками пальцев. — Он — это часть тебя. И я, когда смотрю на тебя — его даже не замечаю… Пальцы коснулись уголка его рта, и я на мгновение замерла, ожидая реакции. Вторая рука покоилась на его груди, поэтому я почувствовала, как немного участилось его дыхание. Накрыв мою руку своей, он хотел было отстранить её, но передумал и лишь прижался к ней щекой, напоминая сейчас большого довольного кота. — Ты, наверное, первая из женщин, кто вообще прикасается к нему, — хрипло произнёс он опуская взгляд на мои губы. Он медлил, поэтому я сама наклонилась к нему и оставила невесомый поцелуй в уголке рта, где заканчивался шрам. А потом ещё один, чуть выше. И ещё один. Но долго эта игра не продлилась, резко притянув меня к себе за талию, Эскель буквально усадил к нему на колени и требовательно накрыл мои губы своими. Прижавшись, я закинула ему руки на плечи и обняла за шею, с удовольствием отвечая на поцелуй. Страсть, вспыхнувшая между нами, быстро захватила нас с головой. Его губы были удивительно приятными, терпкий аромат, присущий только ему, смешанный с запахом костра и леса, кружил голову. Всё это, помноженное на дрожь от эманаций, заставляло окончательно потерять разум. Углубляя поцелуй, он одной рукой сжал мою ягодицу, тем самым прижимая к своему паху, где уже явственно угадывалось его желание. Я не сдержала стон, когда ведьмак, отпустив мои губы, стал целовать шею. Мои руки забрались под ворот его рубашки, поглаживая упругие мышцы живота. — Нет, — хрипло произнёс он. — Подожди. Ведьмак перехватил мои руки, заставляя остановиться и отстранился. Тяжёлое дыхание и затуманенный поволокой взгляд словно горел огнём. — Что случилось? — прислонившись своим лбом к его губам, спросила я. Всё моё тело горело от неконтролируемого желания и останавливаться мне хотелось в самую последнюю очередь. Глубоко вздохнув, ведьмак слегка сжал мои плечи, явно сдерживая внутренние порывы. — Мы много выпили, — всё же ответил он, не отстраняясь. — Наутро ты можешь… Я прижала палец к его губам, заставляя замолчать. — Не пожалею, — тихо шепнула я ему. — Алкоголь здесь ни при чём. Я сама этого хочу. Эскелю не нужно было повторять дважды, он снова меня поцеловал. И весь остальной мир словно перестал для нас существовать, как минимум на некоторое время. Спустя несколько часов, выбившись из сил, мы лежали в предрассветных сумерках, наслаждаясь объятиями друг друга. Ну, вернее было сказать, что выбилась из сил в основном я. Эскель же выглядел полным энергии и сил. И я была уверена, что он вполне мог бы ещё разочек повторить всё с самого начала. Стоило подумать об этом, как я ощутила тяжесть внизу живота. Ведьмак лениво водил пальцами по моей спине, поглаживая полушария ягодиц, пока я лежала на его обнажённой груди. — Тебе нужно немного отдохнуть, — раздался его голос над моей головой. Я и сама чувствовала это, но не хотелось расставаться с этим прекрасным моментом. Почему-то казалось, что возникшая между нами искра потухнет, едва наступит рассвет. — А ты? — подняв голову и взглянув на него, спросила я. Ведьмак провёл второй рукой по моей щеке и подарил ещё один восхитительный поцелуй. — А мне трудно думать о сне, когда рядом лежит такая соблазнительница. Улыбнувшись, и уже с трудом держа глаза открытыми, я вернула свою голову ему на грудь. — Ты только не уходи, ладно? Остаток ночи, или же, вернее сказать, раннего утра я спала так сладко, что никакие кошмары и тревоги не беспокоили мой разум. Спала я недолго — солнце, быстро вставшее из-за горизонта, упрямо светило в глаза, прогоняя остатки сна. Проснувшись, я с удовольствием отметила, что ведьмак никуда не ушёл, а крепко обнимал меня, прижимая спиной к своей груди. — Пора, да? — сонно прошептала я, слегка потянувшись. Походное одеяло, соскользнув с плеча, обнажило мою грудь. Прохладный воздух, коснувшийся кожи, заставил покрыться мурашками. — Да. Если ты, конечно, не решила бросить поиски Сианны, — хрипло ответил мне Эскель, а его загрубевшие пальцы накрыли мою грудь, вызывая тихий стон. — Но, боюсь, каждая минута промедления грозит тем, что мы сегодня вообще никуда не сдвинемся с этой поляны. Улыбнувшись, я развернулась лицом к Эскелю и заглянула ему в лицо. Сейчас он выглядит таким умиротворённым. Я бы даже сказала, беззаботным. В мыслях, правда, у него было смятение. И долго искать причину этого было не нужно. Потянувшись вперёд, я коснулась губами его шрама. — Я ни о чём не жалею, — прошептала я ему на ухо и укусила за мочку. — И думаю, что ничего страшного не случится, если мы позволим себе один лишний день отдыха. Ведьмак усмехнулся, крепче прижимая меня к себе. — А читать чужие мысли нечестно, — сказал он прежде, чем меня поцеловать. В этот день мы не смогли покинуть полянку с раскидистым деревом, что стала нашим убежищем от всего остального мира.