privé alliance

Джин щурится и хлопает глазами, взглядом впиваясь в альфу напротив. Намджун стоит перед омегой весь из себя, но хорошенько подбитый: скула налилась темно-бордовым и отдаёт синим, губа разбита в нескольких местах и на них уже успела образоваться корочка из запекшейся крови. — Вы кто? — Джин подавляет усмешку, отталкиваясь от стойки регистрации. Джехён за стойкой что-то лепечет и быстро уходит, оставляя двух мужчин одних. — Кажется, вам требуется помощь. Намджун напрягается, когда тёплая ладонь касается его подбородка — омега ниже альфы на пару сантиметров, но Намджун находит это очаровательным. Очаровательным настолько же, насколько и тот факт, что этот омега уложил почти двухметрового не совсем трезвого альфу на пол. Сейчас же Ким изо всех сил пытается не выдать своё раздражение-разочарование, потому что уверен, что омега насмехается над ним со своим «вы кто», но в то же время выглядит слишком заинтересованным. — Я бы хотел пошутить что-то наподобие «я твоё самое лучшее будущее» или «я тот, о ком ты мечтаешь по ночам», но не думаю, что это будет уместно, — шепчет Намджун, когда рука Джина аккуратно поворачивает его голову в сторону, осматривая шею слева. — Однако вы только что это сказали, — омега хмыкает и делает шаг назад. — Пройдемте в процедурный кабинет, я обработаю ваши ссадины. Джин перегибается через стойку, что-то рыская на столе и, когда находит, кивает Киму и идёт туда, куда увезли Чимина. Чонгука и Хосока Намджун в холле не замечает и понимает, что их раны тоже обрабатывают. Ким следует за омегой, который быстрым шагом преодолевает небольшой коридор и сворачивает влево, останавливаясь перед белой дверью «процедурный кабинет». — Проходите, — Джин заходит первым, включая свет. Лампы неприятно жужжат и трещат. Определённая эстетика больницы проносится в голове Намджуна. — Садитесь на кушетку и сразу можете снять рубашку. Намджун усмехается и усаживается туда, куда ему велели. Кожа кушетки неприятно скрипит под тяжестью тела и альфа морщится. Неприятно. Взгляд направлен на омегу, который сосредоточенно ополаскивает руки, натягивает перчатки и укладывает различные предметы на металлический поднос, пока Намджун скидывает кожаную куртку и старается распахнуть прилипшую к ссадинам на груди, рубашку. — Правда не помнишь меня? — Ким вопросительно изгибает бровь прожигая омегу взглядом. Сокджин встаёт напротив, оглядывая побитое лицо альфы. — А я должен? — омега прикасается ватным тампоном к разодранной щеке, ловя на себе недовольный взгляд и тихое шипение. Джин усмехается про себя, отмечая побитое состояние альфы: подтянутый торс усыпан множеством кровоподтеков, на шее красуются глубокие царапины. Намджун до боли закусывает внутреннюю сторону щеки, потому что да, это пиздецки больно, когда омега ведёт смоченным тампоном по открытой ране. — Да ладно тебе, — Намджун ерзает на кушетке, которая под каждым его неуловимым движением издаёт противный скрип. — Когда это мы на ты перешли? — омега хмыкает, специально надавливая на царапину, вырывая неожиданное шипения из уст альфы. Намджун щурится и отмечает про себя, что ему определённо нравится эта игра. — В тот самый момент, когда я твою пьяную задницу тащил домой, — самодовольно усмехается мужчина. Изо рта омеги вырывается тихий вздох, когда он откидывает окровавленную вату в металлический лоток. Сокджину хочется съязвить и нагло усмехнуться в лицо альфе, но что-то заставляет остановиться. Мысли путаются, а в груди и на языке тёплым осадком остаётся терпкий аромат альфы — Намджун пахнет хвоей и мускатами, что сначала очень непривычно и даже странно, но потом этот аромат обволакивает. — Так вы хотите, чтобы я отблагодарил вас, господин Ким? — омега нарочито улыбается, закусывая губу. «Играть так играть», — думает Джин, когда вновь берётся за обработку ран. — Вообще, — серьезно начинает альфа и Сокджин изумленно вскидывает бровь, потому что они буквально флиртовали в открытую, а теперь голос Намджуна твёрдый и в нем никакого намека на что-то постороннее. — Юнги сказал, что у тебя проблемы со стипендией. Омега замирает. Какого черта. — С чего вы взяли? Намджун борется с тем, чтобы закатить глаза. Сразу ясно — Сокджин помощь просто так не примет. — Говорю же, Юнги сказал. — Я и с первого раза расслышал, что вам это сказал Юнги, — отрезает Джин, внимательно отсматривая ссадины на груди альфы, — с чего вы взяли, что можете лезть в это? Я не просил помощи, в которой не нуждаюсь. Почему Юнги вообще вам это рассказал? Джин аккуратно очищает ссадины от запекшейся крови и старательно пытается игнорировать сосредоточенный на себе взгляд. Это все слишком странно, потому что по словам Юнги Намджун — глава компании, но у омеги складывается ощущение, словно альфа глава сицилийской мафии. — Ты всегда такой грубый? — спрашивает альфа. — А вы всегда помогаете пьяным омегам? — парирует омега. Джин делает еще пару незамысловаты движений, наносит странно пахнущую мазь, накладывает повязку и заклеивает маленькие ранки пластырем. — Я наложил четыре шва, поэтому будьте аккуратны и постарайтесь не двигаться слишком резко, — джинова рука хватает лоток с использованными материалами и инструментами, а сам омега выпрямляется. — Через два дня на перевязку, направление впишу. Дважды на приём, потом снимем швы, рана не слишком глубокая, так что должна быстро зажить. Намджун молча кивает и собирается, изредка поглядывая на сосредоточенного омегу. Поза расслабленная, но альфа отчетливо чувствует напряжение. — Слушай, Джин, — альфа немного жмурится от резкой боли в области груди, но быстро приходит в себя, застегивая несколько пуговиц на рубашке, — ты ведь понимаешь кто я и чем занимаюсь? Омега переводит взгляд на стоящего рядом альфу, коротко кивает и хмыкает. Конечно понимает. Понял в самую первую минутку, когда только встретился с ним в клубе. Играть комедию нравится, это увлекает и Джин думает, насколько хватит альфу, потому что омега искренне в нем заинтересован. — Господин Ким, я не задаю лишних вопросов, — Джин поднимается с места, протягивая белый листок альфе, — а вы не мешаете мне жить. Я уверен, что вы не особо заинтересованы в каких-либо отношениях, а я хочу остаться с головой на плечах. — Да, не заинтересован, — лжёт альфа. — Отлично, потому что я тоже, — также бессовестно лжёт омега. Намджун выходит из кабинета поджав губы и комкая лист с направлением в кулаке. Кажется, будет сложно, но этот омега явно будет стоить усилий.

***

— Как он? — Намджун останавливает напротив палаты, озираясь по сторонам. Коридор абсолютно пустой: ни врачей, ни медсестёр с медбратьями. Никого. Никого кроме трёх альфа, стоящий напротив белой двери, на которой выведено — Пак Чимин. — Врач сказал, что из-за ранения у него повреждены какие-то пучки… Они отвечают за работу плеча, типа сгибание, разгибание… — Чонгук морщится, продолжая взглядом сверлить дверь. — Хотите сказать, что он не сможет двигать рукой? — голос Намджуна отдаётся эхом от зелёных стен. — Не совсем, — подаёт голос Хосок. — Врач сказал, что Чимин сможет двигать рукой после курса физиотерапии, которую нужно будет пройти в обязательно порядке, но даже после неё… — Чон осекается, вздыхая. — Даже после физиотерапии движения будут затруднительными для него, — заканчивает за старшим Чонгук, запихивая руки в карманы своей курки. — Пуля задела нервы, благо кость осталась цела. Он еще и крови потерял много. Намджун громко вздыхает, запуская руку в волосы, немного оттягивая их. — А ты как? — Хосок поворачивает голову в сторону Кима, оглядывая друга с прищуром. — Хотя не говори, я чувствуя запах омеги на тебе. Альфа ухмыляется, наблюдая за другом. — С чего ты так уверен, что что-то было, чувак? Здесь работают омеги, вполне логично, что может остаться запах. — Да нет же! — Хосок вздергивает подбородок, принюхиваясь. — Чувак, от тебя омегой несёт так, словно ты хорошенько потрахался и тебя пометили. — Ни с кем я не трахался, господи боже, — вздыхает Намджун, устало потирая переносицу. Усталость начинает брать своё, кости ломит и голова кругом от всего. — Ну да, естественно, — хмыкает альфа и Чонгук прыскает со смеху. — Доктор Кан разрешил нам посещать Чимина в любое время, но сейчас мне кажется, что нам всем нужен отдых, — Чонгук прикрывает рот ладонью, зевая. — Я останусь тут, а вы двое поезжайте домой, выспитесь и приведите себя в порядок. — Гук, — Хосок укладывает руку на плечо младшего, сжимая. — Тебе тоже нужен отдых. — Все нормально, хён. Я останусь, а завтра вернусь домой и хорошенько отдохну. Возвращайтесь и поговорите с Ми Ной, чтобы она… Чонгук не успевает договорить, как по коридору разносится громки стук каблуков и в затхлом больничном запахе проявляются яркие цветочные нотки парфюма. Гуччи флора. Трое альф одновременно поворачивают голову в сторону двери, ведущей в этот коридор и замирают — Ми На быстрым шагом направляется к ним, утирая рукавом пальто мокрые щеки. — Хосок! Намджун! Чонгук! — бета быстро оказывается перед альфами и громко всхлипывает, осматривая друзей. — Господи, вы же все ранены. — Эй-эй, — Хосок нежно обнимает девушку за плечи. — Ну же, все нормально, все живы. — Ага, живы, — Ми На вновь всхлипывает, закусывая губу. Взгляд перемещается на окно рядом с больничной дверью, а изо рта вырывается громкий вздох, — Чимин… — Нуна, — Чонгук оказывается перед бетой, даря ей свою широкую улыбку. — Пожалуйста, прекрати плакать, потому что ты делаешь нам больно. — Чонгук прав, — Намджун ободряюще улыбается, — не плачь, пожалуйста. Чимин в порядке, мы в порядке, Ми На. Клянёмся. — Я свихнусь с вами, боже, — девушка делает несколько шагов назад, выпутывается из объятий, усаживаясь на скамью. — С Чиминни точно все в порядке? Если вы солжете, то я узнаю это, предупреждаю. Хосок усмехается. Ми На всегда все знает. — Доктор Кан сказал, что все нормально, поэтому не беспокойся, — Чон старший усаживается рядом, вытягивая слегка онемевшие ноги. — Вы меня в могилу сведёте, ей-богу, — щурится девушка, но на губах появляется легкая улыбка, которая дарит каждому из присутствующих здесь покой. Ми На их личный штиль.

***

На часах девять вечера и Тэхён совсем не знает, куда себя деть. Джин ушёл на практику в больницу, ссылаясь на то, что ему нужно работать, чтобы закончить университет. Юнги спит в комнате после очередного приступа и Тэхён хочет выть, потому что он только что испортил последний чистый лист бумаги. Громко вздохнув, омега откидывается на спинку стула, зажимая кончик карандаша между зубов. Ничерта не получается. Образ слишком размыт, линии нечеткие и Ким протяжно стонет, отпихивая мольберт от себя. Ненависть к такому состоянию впитывается в кожу, забираясь в поджилки сознания. Тэхён не любит эту беспомощность в виде белого листа. Омега с раннего детства был смышленым и слишком нежным и изящным. Тонкие запястья, длинные пальцы рук, которые так и хочется запечатлеть на бумаге. Ровный тон медовой кожи, которая усеяна немыслимым количеством родинок, по которым так и хочется провести пальцем, соединить в одну протяжную линию. Тэхён всем свои видом показывал изящество и утончённость, но его характер был слабым местом. Ким Тэхён — омега, чьи родители имеют достаточно высокое положение обществе, рос в абсолютном одиночестве в окружении красок и мольбертов. Искусство стало для него отдушиной, миром, в который он погружается целиком и полностью, позволяет ему уволочь себя на прекрасное дно. — Дьявол, — шепчет омега и откидывает карандаш в пенал. Пол усеян комьями бумаги, на которых виднеются сероватые линии. Не те линии, которые нужны омеге. Ким подхватывает со стула стакан с водой и делает два больших глотка, полностью осушая сосуд. Какой черт дернул его нарисовать того парня он и сам не понимает. Видел мельком. Даже рассмотреть толком не успел, потому что нёсся на пары, а тот альфа (Тэхён уверен, что тот был альфа) стоял на светофоре. — Тупой до невозможности, — шепчет омега себе под нос, поднимаясь с неудобной табуретки. Юнги всегда смеётся над ним и говорит, что тот так и проведёт всю свою жизнь сгорбившись перед мольбертом. Да Ким и не против, собственно. Когда это его любимое дело, то посвятить ему жизнь не составит особого труда. Из комнаты слышится тяжёлое, но размеренное дыхание Юнги и Тэхён думает, что нужно проветриться. Омега тычет в экран телефона, сразу же находя контакт Джина. Нужно что-то перекусить и, пока Юнги спит, у Кима есть чуть больше получаса. Тэхён засекал. В трубке слышатся гудки. — Что такое, Тэхён? Что-то с Юнги? — обеспокоенный голос Джина слышится по ту сторону телефона. — Нет, все хорошо. Минни уснул, поэтому я приду к тебе ненадолго. У нас будет примерно сорок минут, чтобы перекусить и я вернулся обратно, — быстро проговаривает шатен, накидывая пальто. — Хочешь курочку или токпокки? — Токпокки, — коротко отвечает Джин и зависает, — острые.

***

Тэхён распахивает двери приемного отделения, вдыхая грудью неприятный больничный запах. Ким не выносит такие места, но ради друга стоит и потерпеть. Завидев за стойкой регистратуры бету, омега весело машет ей рукой и проходит дальше по коридору. Он определенно рад, что его здесь знают и он спокойно идёт к своему другу. Завернув за угол, Тэхён застывает посреди другого коридора, который ведёт к кабинету старшего. Чуть поодаль стоит альфа и Тэхён чуть ли не визжит, когда признаёт в нем того, кто сидел в машине и кого Тэхён пытался нарисовать в промежутках уже пару недель. Взгляд скользит по профилю, подмечая все: острую линию скул, точечный подбородок, пухлые губы и длинные ресницы. Темные волосы взлохмачены, но даже так Тэхёну нравится. Взгляд спускается ниже, останавливаясь на крепкой груди, обтянутой чёрной футболкой. Не будь у омеги его самообладания, точно бы застонал на весь коридор от такого зрелища. Ким гулко сглатывает, спускаясь взглядом ниже, подмечая все детали. «Нужно запомнить», — проносится в голове у Кима, когда он вновь окидывает персону взглядом. — Тэхён, ты уже тут! — за альфой появляется Сокджин, весело махая рукой и проходя мимо человека. Мужчина поворачивает голову в сторону омеги и Тэхён сокрушается под взглядом. Темные глаза смотрят на Тэхёна, изучают. На губах альфы расцветает полуулыбка и Ким чувствует, как краснеют его уши. Чертов Ким Сокджин, чтоб его! Омега спохватывается, резко отводя взгляд куда-то в сторону и невзначай вдыхает глубже обычного. В груди застывает аромат лесной хвои и дождя. Тэхён утопает. — Черт возьми, ты чего так кричишь? — чуть ли не визжит Ким, хватая руку друга и затаскивая в проем между коридором и его кабинетом. Альфа в коридоре ухмыляется и облизывается, производя силуэт омеги в голове. «Красивый», — проносится в голове у Чонгука, когда он толкает дверь палаты Чимина. У Чонгука странное желание прикоснуться к омеге, вдохнуть аромат поглубже и зарыться в волосы, которые на вид уж слишком мягкие.

***

— Ты что, пялился на него? — Джин щурится, запихивая очередной кусочек кимпаба в рот. Старший буравит Тэхёна взглядом в надежде вытащить хоть что-то из друга, но тот упорно молчит. — Я не пялился, — бурчит Тэхён, опуская голову. «Просто восхищался», — проносится в голове. — Ну да, а то я не видел. — Прекрати, — мычит шатен и откидывается на спинку мягкого дивана. Ким все еще удивляется, как Сокджину смог достаться кабинет, когда он врачем то полноценным еще не является. Кажется, это навечно останется в секрете. — Не связывайся с ним, Тэ, — серьезно говорит Джин, откладывая палочки. — Он не лучшая партия для тебя. — Почему? Тэхён не понимает, к чему ведёт его друг. Это просто альфа. — Да ты видел его? Он же всем свои видом показывает, что ест таких хороших мальчиков на завтрак, — Ким хмыкает, отводя взгляд. — Он больше сходит на милого кролика, чем на обезумевшего тигра. Джин вздыхает, пихая в рот три кусочка острых токпокки. Он и сам не прочь обратить внимание на одного альфу, но сердцем чувствует, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Ешь уже и возвращайся домой, — Джин немного отсаживается в сторону, потягиваясь. — Как Юнги? Тэхён немного морщится, вспоминая о друге. После ухода Джина у Мина вновь случился приступ, его даже вытошнить успело. — Он уснул. У него все ещё держится температура, но вроде как стало немного легче. Тэхён пожимает плечами и вытягивает изящную шею, поворачивая ее в разные стороны и принюхиваясь. — А чем это тут пахнет, хён? — младший омега с прищуром погладывать на друга, вновь принюхиваясь. Он отчетливо слышит другой запах и это точно не еда. И точно не их с Джином. — Едой, — тушуется Джин и вновь берет палочки в руки. — Чем еще тут может пахнуть? Весь кабинет уже провонял едой. — Не ври мне! — Тэхён пододвигается ближе к другу и глубоко вздыхает. — От тебя пахнет альфой. Ты чем тут занимаешься, молодой человек! Лицо Джина краснеет так сильно, что это задевает шею и даже кончики ушей. Тэхён усмехается про себя, а на губах расцветает легкая улыбка. Тэхён знает, что ничем таким его друг на работе заниматься не будет, но он точно помнит тот взгляд, которым его друг пожирал в клубе неизвестного альфу. А потом этот же альфа дотащил их до дома. — Запах такой знакомый… — задумчиво произносит Ким, в упор смотря на друга. — Кажется… На лице Джина читается смесь эмоций, он задыхается и пытается держать себя в руках, потому что это все неловко. И те чувства тоже были неловкими. — Это же тот потрясно-горячий альфа из клуба, да? И Джин сдаётся. Слишком быстро для себя и слишком медленно для Тэхёна. — Угу, — тихо бормочет омега, утыкаясь взглядом в острые коленки. Тот самый.

***

— Я тут чёртову неделю и хочу домой! — зло шипит альфа, откидываясь на больничную подушку. Даже в палате VIP они не такие мягкие, как дома. Ми На громко и показательно вздыхает. Девушка собирает в себе остатки самообладания, чтобы не треснуть альфу по голове и не заставить остаться в больнице ещё на пару дней. С перестрелки прошла неделя, Чимин только-только начал приходить в себя и восстанавливаться, а уже требует вернуть его домой. — Не будь ребёнком, Чимин. Ты не до конца поправился. — Она права, бро, — в дверном проеме появляется Хосок с пакетом в руках, а за ним плетётся Чонгук. Измотанный и уставший Чон Чонгук. По палате вмиг разносится соблазнительный запах курочки. Чимин поджимает губы и зло смотрит на каждого. Он хочет домой, в тёплую кровать и желательно с какой-нибудь соблазнительной омегой под боком. Надо расслабиться. — Вы сговорились, да? Чонгук проходит мимо Ми Ны с Хосоком и останавливается рядом с небольшим столиком, вытаскивая из небольшого пакета содержимое. Пахнет крышесносно и Чонгук думает, что нужно будет наведаться в тот уличный ресторанчик еще раз. Всем вместе. — Ну же, я здоров, смотри, — Чимин показательно двигает плечом и сразу же жмурится от боли. Ага, здоров. — Ты идиот или да? — Ми На устало смотрит на скорчившегося на кровати друга. Девушке порой кажется, что не будь ее в этой компании, то все давно уже оказались в холодной и сырой земле. Она никогда не видела, чтобы хоть кто-то из них добросовестно заботился о себе в такие моменты. Никакого лечения, когда болеют, никакой помощи, когда ранены. Даже в такие моменты, когда кто-то оказывается в больнице, то их желание смыться появляется сразу, как только они открывают глаза. — Сегодня пятница, побудь тут выходные и я попрошу врача выписать тебя в понедельник, хорошо? — бета складывает руки на груди и выжидающе смотрит на альфу. Чимин щурится и прекрасно знает, что на лучшее развитие событий уже рассчитывать нельзя. — Окей, — бормочет альфа, удобнее устраиваясь на больничной кровати, — а теперь давайте поедим, я учуял запах курочки еще до того, как вы в палату вошли! Пак хлопаем здоров рукой себя по коленке, облизываясь. Больничная еда невкусная, поэтому о точно рад, что его друзья позаботились о нем. Ми На ухмыляется, качая головой. — С чего взял, что курочка тебе? — девушка принимает из рук Чонгука аккуратный керамический горшочек и ставит его на столик перед блондином. — У тебя каша, Пак Чимин!

***

В голове туман, тело совсем не слушается, когда человек, несколько секунд назад мирно спящий в тёплой кровати, подрывается, шумно вдыхая через нос. Грудь быстро вздымается, на лбу появилась испарина, губы потрескались и нещадно жгутся. Кажется, он падал. Долго и мучительно, осознавая все, чувствуя каждый осколок, прилетающий в плоть. Он падал медленно, каждой клеткой ощущая животный страх. Кажется, это было похоже на ловушку с тигром, когда тебя забивают в угол. Выхода нет, а значит нет и спасения. Мозг выключается, кислорода катастрофически не хватает, все, что остаётся — страх и незнание, что произойдёт дальше. Хосок сжимает в руках шелковую простынь и утробно рычит в пустоту комнаты. В помещении прохладно, даже слишком. Кажется, забыл закрыть окно. Смотрит на стену, впивается взглядом в часы и пытается привести мысли в порядок. Три часа ночи. Опять. Хосоку кажется, что этот кошмар нескончаем. Он длится долго и мучительно, не давая времени на передышку, без отдыха, без мыслей. Грудь сковывает боль, где-то под рёбрами зудит, и хочется выцарапать это противное чувство. Хосок вновь рычит. Подскакивает с кровати и чуть ли не падает на паркет, запутавшись одной ногой в тонкой простыне, съехавшей куда-то в сторону. На улицу. Нужен воздух. Хосок вновь смотрит на часы. Время идёт слишком быстро. Прекрасно знает, что это не по-настоящему, знает, что скоро проснётся и все снова будет на своих местах, но продолжает следовать плану сна: натягивает джинсы, свитер и выходит из дома. Хосок знает, что будет, продолжит мучить себя воспоминаниями, не имея никаких ответов, продолжит просыпаться в холодном поту в кровати с жутким страхом где-то в груди. Альфа знает, где кончается его ад, но ощущение, что это не все, что у этого должно быть (или есть) продолжение кроется в самой глубине сознания. Он вновь там, на длинном мосту, полностью разбитый. В нос ударяет неприятный запах воды, асфальта и свалки, находящейся неподалёку. Вновь идёт вдоль дороги, знает, что его не собьют. Невозможно.Поворачивается лицом к ограждению и вздыхает: паршиво. То, что он собирается сделать низко и совсем не мужественно, но все равно перелезает через нижний бортик и встаёт к перилам. До рассвета далеко, машин нет. Рядом слышатся странные звуки, Хосок поворачивается, замирая. Глаза открываются, альфа учащенно дышит, прижимая к груди кусок одеяла. Опять. Снова кошмар, снова то же место. Прошло слишком много времени, но тот день все еще не хочет отпускать его. Хосоку кажется, что он что-то забыл о том дне, не помнит главную деталь пазла, который, как ему кажется, и станет разгадкой ко всему. Рука тянется к тумбочке, подхватывая будильник. Десять утра. — Дерьмо, — шепчет альфа. Поспать еще пару часов точно можно было. Хоть Чон и не особый фанат долгого сна, но последние пару недель были слишком выматывающие, поэтому хороший долгий сон был только на пользу. Хосок переворачивается на живот и громко стонет в подушку. Простынь неприятно липнет к телу, а оголенные участки кожи покрываются мурашками от прохладного воздуха. Сплошное разочарование.

***

Когда Ми На проходит в дом — все, что ее окружает, это холод и пустота. Дворецкий семьи Юн склоняет голову в почтительном поклоне, предлагая забрать пальто из рук девушки, но та лишь отрицательно качает головой и проходит дальше. Просторный холл, выполненный из белого мрамора, и большая люстра, висящая под потолком, тихим отголоском в памяти напоминают о детстве. Дом всегда казался бете слишком большим и безлюдным. Все здесь было слишком вычурным — начиная от наружнего фасада здания и кончая самым простым погребом. Все детство девушка провела в этом доме, окружённая слугами и учителями, бегая по дому в красивых платьях, но с вечно разодранными коленками и робкой улыбкой на губах, когда в очередной раз в играх ее отца заменял дворецкий семьи. Господин Сон лишь качал головой и шептал что-то непонятное, когда девочка в очередной раз сдирала кожу на коленках или ладонях, пытаясь угнаться за бабочкой или разогнаться на детском велосипеде. Ми На была не из робкого десятка, заменяя вечно работающего отца такими простыми вещами, как катание на велосипеде и ловля рыбы в домашнем пруду. Вечно твердящая, что людей нужно уважать за поступки, она отдавала свои скопленные монетки бездомным, пока отец не видит, а потом получала по рукам за это, но была горда собой. Справедливость и уважение к людям росли в девчушке с геометрической прогрессией, на что отец качал головой и в очередной раз бил указкой по рукам, ясно давая понять, что таким здесь не место. Бета лишь качает головой, вновь осматривая первый этаж особняка: слишком чисто. Создаётся ощущение, что тут никто не живет. Уютом и не пахнет. Девушка оглядывается, замечая дворецкого слева от себя и медленным шагом вступает на мраморную лестницу, хватаясь за перила из красного дуба. Дерево отдаёт прохладой. Минуя лестницу, дворецкий провожает девушку до больших дверей. Ми На лишь коротко кивает, когда господин Сон стучится и говорит хозяину о прибытии дочери. Девушка вздыхает, расправляя невидимые складки на свободной рубашке и заходит внутрь комнаты. Господин Юн стоит спиной к двери, разглядывая что-то в окне. Темно-синий приталенный костюм идеально сидит на альфе, пиджак немного натянулся на плечах и Ми На ёжится. Мин Джэ оставляет впечатление сильного и беспристрастного мужчины даже стоя вот так, спиной и не произнося ни звука. В комнате точно также, как и в остальном доме — минимум мебели, все натерто до блеска и без единой пылинки. Дерево блестит в вечерних лучах солнца, ослепляя. И совсем ничем не пахнет. Кроме естественного запаха альфы. Юн Мин Джэ пах деревом и ментолом, из-за чего многие омеги и даже беты, которые по своей природе не особо восприимчивы к запахам, сторонились этого мужчину и старались как можно дольше не попадаться ему на глаза. — Не думал, что ты придёшь вовремя, — альфа поворачивается лицом к вошедшей, окидывая ту непринужденным взглядом. Руки как всегда за спиной, взгляд сосредоточен на человеке перед собой, а на губах ничего. Губы сжаты в тонкую линию. — Я всегда прихожу вовремя, отец. Ты научил меня пунктуальности, — девушка давит в себе желание усмехнуться или хотя бы покачать головой, но вместо этого проходит к большому кожаному дивану, усаживаясь. — Потому что пунктуальность — залог успеха, девочка. Если ты не хочешь, чтобы твоё место заняли, ты должен быть в офисе не в ровно назначенный час, а за пять минут до начала и тогда все, что ты хочешь в твоих руках. — Ты как всегда слишком серьёзен, отец, — Ми На позволяет себе покачать головой, продолжая смотреть прямо на отца. Альфа разворачивается и идёт к своему столу. Половицы немного скрипят, когда стул отъезжает и альфа занимает своё место. — В следующий четверг состоится приём по случаю открытия нового филиала компании. Я хочу, чтобы ты также на нем присутствовала, — голос мужчины звучит громко и твёрдо. — Я и так буду там присутствовать, отец, — девушка откидывается на спинку дивана, немного расслабляясь. Ребята также будут там, поэтому не идти было бы слишком опрометчиво. — Нет, ты будешь там со мной, Ми На — Мин Джэ смотрит прямо в душу, приковывает к месту и не даёт отвернуться. Порой кажется, что он — лев, готовый в любой момент броситься на жертву, разорвать ее на куски и искупаться в теплой крови. — Забудь о своих сосунках, Юн Ми На. Они дети, не думающие о последствиях и не знающие настоящего мира. Ты играла в эту игру слишком долго, пора заканчивать и наконец-то понять, что кроме семьи у тебя никогда никого не будет. Девушка прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не позволить себе сказать лишнего. «Грубость не поможет мне», — проносится в голове. — Ты будешь на приеме как член семьи Юн и наследник корпорации Юн, Ми На. И только попробуй сделать что-то, что выйдет за рамки и испортит мне вечер, — Мин Дже вмиг оказывается напротив дочери, подхватывая ее тонкий подбородок и крепко удерживая его меж длинных и грубых пальцев. — Будь хорошей девочкой и будешь спокойна. Альфа выпускает девушку из рук, отходя на пару шагов назад. На губах появляется легкая улыбка, а руки, вместо привычного положения за спиной оказываются в карманах брюк. Бета, подавляя в себе сильное желание утереть подбородок чем-нибудь, чтобы смыть с себя отпечатки пальцев, медленно поднимается с дивана, поправляя брюки. — Передай Ким Намджуну мою искреннюю благодарность, что он согласился посетить приём, Ми На. Дверь за девушкой закрывается с громким стуком, а на губах альфы по-настоящему расцветает оскал, показывая клыки. Мужчина расслабляет галстук, откидывая его куда-то в сторону, расстегивает пару верхних пуговиц и, прикрыв глаза, поворачивается в сторону окна. — Мне нужны будут эти документы к пятнадцатому октября. Мужчина в стороне лишь ухмыляется, выходя из небольшого помещения, спрятанного за книжными шкафами. У обоих на губах играет ухмылка. Игра начинается. Кость брошена. Шаги просчитаны. — Будет сделано, — хрипит мужчина. Как в лучших боевиках. Злодеи играют в хороших, представляя лучший спектакль, а в конце льют реки крови. Мин Джэ вновь громко вздыхает, наблюдая за вышедшей из дома дочерью. В голове ничего, взгляд пустой и лишь тонкий голос внутри пытается что-то сказать, но зверь, до этого крепко и прочно связанный цепями, рвёт его на мелкие кусочки, занимая трон. Игра началась. Пути назад нет.

***

Когда говорят, что смерть — новое начало, то что приходит в голову? Новая жизнь? Неизведанность? Неопределённость? Скорее нет. Наступает пустота. Полное незнание и страх, который таится у каждого в душе, потому что неизведанность и есть то самое начало. У начала никогда не будет одного пути, одного верного или неверного решения; не будет правильного или неправильного. Началом может стать любой момент жизни, времени, независимо от ситуации. Начало и есть начало. Без времени и формы. Начало означает и конец. Конец мира, жизни, эпохи. Потому что начало — это конец.

***

— Я все еще не понимаю, какого черта ты хочешь, Тэ, — Юнги недовольно бурчит, сильнее кутаясь в пуховое одеяло, из-за чего видно только его, буквально вчера обновлённую, мятную макушку. — Я хочу, чтобы мы сходили поесть. — В чем проблема заказать? — Мин выглядит как озлобленный на весь мир кот, зло смотря на лучшего друга. Тэхён сильнее наклоняется к Юнги, на губах расцветает яркая улыбка и в следующий момент одеяло резким движением взмывает вверх под громкие ругательства старшего. — Какого хуя, Тэхён?! — на крики в комнату вбегает запыхавшийся Джин, останавливаясь в дверном проёме. Глаза машинально закатываются от ситуации. Ви лишь тихо хихикает, но ради безопасности отступает к шкафу, оставляя полуголого друга на кровати с абсолютно недовольным (скорее злым) выражением лица. — Смотри-ка, Джинни тоже уже собрался! Ты только погляди на этого… — Тэхён осекается, когда смотрит на друга. Джин стоит перед ним в полностью расстёгнутых джинсах, которые еле-еле держатся на бёдрах, рубашка распахнута, а веревочки, которые должны быть завязаны в аккуратный бант — перекинуты за плечи. — Ты словно из притона сбежал, чувак, — Юнги прыскает в кулак, усаживаясь на кровати и пытаясь сохранить хоть немного тепла. — Жизнь сильно ебет? — Единственный, кто меня ебёт — мой профессор по анатомии, Юнги. Пять раз в неделю стабильно по два часа, да еще и с уклоном в БДСМ, твою мать! Всю жизнь об этом мечтал. Ладно бы хоть молодой и красивый, так ему лет за шестьдесят, у него муж и полкафедры любовников. Тэхён удивленно вскидывает брови вверх, сильнее прижимая одеяло к груди. — А ты откуда такие подробности знаешь, хён? — Ким младший хлопает своими большими глазками и внимательно смотрит на друга. — Меньше знаешь — крепче спишь, Тэ-Тэ. Не забивай головку ненужными вещами. А сейчас, — Джин обводит друзей недовольным взглядом. — Собираемся в темпе вальса, потому что мы идём в ресторан. Тэхён радостно хлопает в ладоши, откидывая одеяло прямо на Юнги, который издаёт что-то наподобие стона и вновь падает на кровать. Идти совсем не хочется, но… Именно поэтому спустя полтора часа сборов, недовольных возгласов (в основном, со стороны Юнги, да), они оказываются в одном из лучших ресторанов Сеула «Mingles». — Этот ресторан обладает звездой Мишлен, так что, тут определённо должно быть вкусно, — Джин улыбается своей обворожительной улыбкой портье, распахнувшему двери в помещение. Внутри царит спокойная атмосфера, легкая музыка разносится по помещению, а запахи, которые мешаются с запахами альф и омег — даже это не мешает окунуться в мир превосходства. — Добрый день, меня зовут Юна. На какое имя у вас забронирован столик? — миловидная девушка подходит к Джину, окидывая странным взглядом Юнги и Тэхёна, стоящих позади. — Конечно, пройдемте. У вашего столика одно из лучших расположений в ресторане. Он скрыт от чужих глаз, однако вы сможете рассмотреть ресторан практически полностью, это преимущество. Скажем так, вы видите все, но никто не видит вас. Хостес обворожительно улыбается в тридцать два отбеленных зуба, пропуская молодых людей к столику. Юнги лишь закатывает про себя глаза, удивляясь уровню притворства этой мадам. Как она еще тут работает. — Через минуту к вам подойдёт ваш официант. Приятного вечера. Юнги лишь хмыкает, откидываясь на спинку мягкого кожаного диванчика. Взгляд непроизвольно мечется между предметами интерьера ресторана и про себя Мин отмечает, что здесь очень приятно. Даже не смотря на то, что Юнги не любит многолюдные места и все, что связанно с чем-то таким, но тут омега готов опустить свои претензии. — Здесь хорошо, — Джин и Тэхён одновременно поднимают головы, утыкаясь сосредоточенным взглядом в Юнги. Послышалось? — Хватит смотреть, дыру прожжёте. И нет, я не повторю то, что сказал ранее. Джин лишь улыбается. Всё-таки, идея неплохая. Рядом что-то шуршит и в следующий миг напротив столика появляется молодой парень. Джин вздрагивает и невольно ведёт носом. — Добрый день, меня зовут Сэён. Я ваш официант на этот вечер, — паренёк раскладывает меню напротив каждого и продолжает: — Я подойду к вам через пять минут, пока можете выбрать что-то из меню или же я могу предложить вам наши сеты блюд. Джин лишь несдержанно кивает. Юнги хихикает. Тэхён заливается краской.

***

— И все же! — Юнги делает несколько глотков вина, блаженно прикрывая глаза. Мин должен отдать должное сомелье ресторана, который за полчаса рассказал о лучших винах и подобрал Совиньон Блан к морскому сету, который ребята решили заказать. Всё-таки, яблочные нотки в вине отлично сочетаются с мидиями. — Это абсолютно нереалистично, Тэхён. Истинность слишком превозносится, но на деле делает из нас, омег, затворников счастливой жизни. Альфа полностью берет контроль, а ты, как его верная собачка, слушаешься. Он приказывает, а ты выполняешь. Истинность больше похожа на рабовладение в современном мире, а не на радостное времяпрепровождение. — Но с другой стороны, истинность даёт тебе защиту, хён...Разве не так? — Тэ откидывается на мягкие подушки, вздыхая. Для Кима истинность всегда казалась небесной сказкой с красивым и статным альфой, который горой встанет на защиту своего омеги. Тешить себя надеждами о счастливом будущем Тэхён перестал в пятнадцать, когда впервые ощутил все прелести омежьей жизни: первая течка прошла до ужаса болезненно, оставив неприятный осадок на душе юного омеги. Все случилось слишком неожиданно в школе. Полный класс, середина урока и пятнадцать альф в пубертатного периоде, у которых гона-то еще нормального не было толком. Тэхён помнит, как, резко подскочив со стула, грохнулся посреди прохода и громко заплакал от накатившей боли. Учитель тогда изрядно попотел, чтобы отвести омегу в медицинский кабинет и усмирить альф. Впервые Тэхён ощутил себя игрушкой в школе. По телу проходит табун мурашек, когда он вспоминает похотливые взгляды альф, обращённые к нему. Быть омегой сложно и до ужаса отвратительно. Тэхён смотрит на задумавшегося над чем-то Юнги, прикрывая глаза. Алкоголь бьет по голове, по телу расползается приятное ощущение расслабленности, в глазах легкий туман, но мысли все еще в куче. Омега всегда задавался вопросом, как Юнги остаётся таким сильным и спокойным после всего. Каждая его течка проходит в адских мучениях. Если Джин и Тэхён сейчас мучаются от легких болей, которые можно снизить дрочкой и какими-нибудь игрушками, то у Юнги...Тэхён ёжится, вспоминая хёна. Каждый раз сильная горячка, агония от боли и полная беспомощность. Препараты бессильны и все, что могут сделать Тэхён с Джином — молиться богам и хоть как-то облегчить мучения друга, ясно понимая, что они абсолютно бесполезны. — Ну же, Тэхён, станция вызывает булочку! — Джин щёлкает пальцами перед лицом младшего омеги, возвращая того в реальность. Юнги взволнованно глядит на друга, а во взгляде читается «ты в порядке, Тэ?». — Ой, сорян. Я просто задумался, — Тэхён ободрительно улыбается и вновь подносит бокал к губам. — Если мы говорим об истинности, о которой нам в детстве рассказывали родители и которую так сильно восхваляют генетики, то это крайне редкое явление, — вставляет своё слово Джин, до этого отмалчивающийся. — Если рассматривать истинность, как связь между родственными душами, которых в прямом смысле связала вселенная, то этот вопрос вообще стоит закрыть, так как таких пар еще меньше, чем простых истинных. Такая истинность обусловлена максимальной связью между омегой и альфой. Условно, — Джин выдвигает на середину стола перечницу и солонку. — У нас есть обычные истинные. Между ними есть связь. Они чувствуют друг друга, находясь на расстоянии. Они могут предугадать, когда их паре больно, страшно, хорошо и прочее. Это что-то вроде предчувствия. Когда же пара истинных рядом, то их связь чуть увеличивается. В таком случае, когда омеге требуется защита или он чувствует себя некомфортно — альфе следует создать физический контакт или приложить всю свою альфа-сущность, чтобы успокоить пару. Точно также это касается и омеги. — А если это абсолютная истинность? — Юнги вопросительно изгибает бровь, неуверенно косясь на солонку с перечницей. — Такая истинность — бездна, о которой практически ничего неизвестно. О ней написано совсем немного. Такая истинность подразумевает под собой то, что связь между омегой и альфой находится на определённом уровне. К примеру, альфа, находящийся в Корее, может на подсознательном уровне помочь своей паре, которая находится намного дальше от него. Окутать ощущением тепла или защиты. Если верить книгам, то это ощущается также, как если бы пара была рядом и обнимала, гладила по голове или защищала от чужаков, понимаете? Это что-то невероятное. — Из одной неведомой херни в другую? — Юнги грустно усмехается. Истинность — бред, навязанный миром. Найти свою пару, завести детишек и жить припеваюче. Вот то, что всем твердили в садике и школе. Омеги с самого рождения настраиваются на истинность, отвергают все, ради правильнойлюбви, но в итоге остаются на кухне с половником и детьми подмышкой, пока их статный альфа трахается с кем-то на стороне, полностью отвергая свою пару. Истинность навязана, вгоняет в рамки, не позволяя большего. Истинность с крепкой и взаимной любовью такая же редкость, как и абсолютная истинность. — Да. Из крайности в крайность, но это все, что есть в мире, в котором мы живем, Юнги. Нам стоит радоваться, что хотя бы нет законов, которые настаивают на обязательном союзе между истинными. — Это так грустно, хён. Но, — омега улыбается очаровательной квадратной улыбкой, хватаясь за бутылку вина и вставая. — Давайте не будем о грустном и просто расслабимся. Даже если не найдём истинного, то у нас всегда будут мы и наш чуденькие коробочки под кроватью! — Тэхён ухмыляется, подливая вино в бокал застывшего на месте Юнги. Джин щипает младшего под локоть, но тот не реагирует. Следит за взглядом друга, останавливаясь. Около двери появляется высокая фигура, облачённая в идеально отглаженный чёрный костюм с кем-то под руку. Джин переводит взволнованный взгляд на Юнги. Мин вжимается в сиденье диванчика, прикрывая глаза. — Это Ли Минхо. Он вернулся.