privé alliance

— У меня есть невъебенное желание вмазать этому мудаку, — устало сипит Джин, когда в приемное отделение затаскивают разбушевавшегося альфу. У Джина чувство дежавю. Альфа брыкается, орет на врачей, пинается и даже пытается укусить медсестру, которая подошла к нему, чтобы осмотреть раны. — А как же врачебная субординация? — раздаётся хриплый голос позади омеги и тот вздрагивает, не поворачиваясь. Привык уже. — Плевать на нее. Если этот придурок сделает еще что-нибудь, я сломаю ему нос, — все также продолжает омега. — Кажется, он у него и так сломан, — как самое очевидное озвучивает альфа и встаёт рядом. Намджун побывал в больнице три раза за последние полторы недели. Сначала явился, чтобы зашить по новой рану — швы разошлись; потом чтобы обработать, так как туда попала грязь и вот сейчас, чтобы наконец-то снять повязку. — Без разницы, я сломаю ему что-нибудь другое, если… Омега не успевает договорить: по отделению разносится скрежет и звон металла, а Со Ён, медсестра, до этого стоящая перед пьяным альфой и пытающаяся обработать (или хотя бы уговорить обработать) раны, оказывается перед ногами Джина. Омега охает, сразу же присаживаясь рядом с девушкой. — Ты в порядке? — озабоченно шепчет Джин, осматривая Со Ён. Та лишь согласно кивает и поднимается, опираясь на поставленную руку и отряхивая форму. Джин поворачивается к альфе рядом и кивает в сторону своего кабинета. — Я буду через пару минут. Идите в кабинет. Намджун хочет сказать что-то в ответ, но Джин разворачивается и быстрым шагом направляется к орущему на кушетке, оставляя альфу одного. Кажется, теперь у Намджуна дежавю. Джин что-то громко говорит Со Ён и кивает в сторону выхода. Намджун все также стоит и смотрит в спину омеге, который со всем рвением пытается успокоить мужчину. Сейчас ранее утро и Намджуну остаётся только гадать, почему он все еще тут. Смена Джина еще не закончилась? Или началась буквально недавно? Намджуна волнует этот вопрос, но он счастлив, что застал его тут. Поход в больницу не был запланирован. Просто захотелось. «Увидеть Джина», — заканчивает за альфу подсознание. Этого факта старший совсем не отрицает. Каждый раз желание увидеть омегу растёт. Намджун продолжает смотреть на Джина, который впопыхах отодвигает медицинскую тележку в сторону. Кажется, у Намджуна отменная реакция. Он подлетает к Джину буквально за пару секунд, подхватывая того и не давая упасть. Альфа на кушетке продолжает кричать и размахивать скальпелем, с которого капает кровь. Брюнет переводит взволнованный взгляд на омегу, прижимающего к себе окровавленную ладонь. — Джин? — Намджун дергает его на себя, отступает, позволяя прибывшей охране разобраться с бушующим. Джин упорно молчит, прижимает руку к белому халату, пачкая тот кровью. Альфа замолкает и тащит младшего в кабинет под вопросительные взгляды медицинского персонала. Сейчас не до этого. Намджун подталкивает омегу к стулу, по-хозяйски проходит внутрь и закрывает кабинет на ключ, который так удачно оказался в замочной скважине. — Где у тебя тут аптечка? — Намджун хмурится, скидывая с себя пиджак и закатывая рукава чёрной рубашки. Джин внимательно следит за альфой и ждёт. — Первый шкаф, вторая полка, — устало мычит он, потирая переносицу здоровой рукой. Порез хоть и небольшой, но достаточно глубокий. И заживать, зараза, долго будет. Намджун пару минут роется, что-то даже роняет, но Джина уже не особо это волнует. Когда их отношения вышли на такой уровень? Когда произошёл этот переход, что теперь этот странный мафиозный альфа, чем-то похожий на Аль Капоне, роется у него в аптечке, чтобы оказать первую помощь? Джин вроде как врач и сам в состоянии о себе позаботиться. — Давай обработаем, — альфа становится напротив омеги, перехватывая его ладонь в свою руку, осматривая. Порез длинный и глубокий, идёт идеально ровно по линии жизни. — Как можно было так неаккуратно повести себя? Альфа фыркает и отпускает руку. Надо вымыть свои для начала. — А ты, я смотрю, можешь позаботиться о всех, кроме себя? — Джин вопросительно глядит на альфу, который сосредоточенно моет руки в раковине. Тот лишь пожимает плечами, стряхивая воду и поворачивается лицом к парню. — Заботиться о других выходит лучше, чем о себе, дорогуша, — альфа улыбается уголками губ, отрывая сухое полотенце и вытирая руки. — Это же логично, разве нет? Человек всегда будет заботиться о другом лучше, чем о себе. В особенности, когда замешаны чувства. Намджун останавливается напротив омеги, не двигаясь. Что он только что сказал? Чувства? «Тупой, тупой, Намджун! Ты бы еще на колено встал и предложил до конца времён нога в ногу идти!» — шипит на него его же сознание. Альфа прикрывает глаза, вздыхая. Вдох. Выдох. Ничего, просто оговорился. Просто привёл пример. Он же не сказал, что у него чувства, так? «Но вполне себе подразумевал именно это», — замечает голос внутри. Джин продолжает пилить альфу взглядом, пока тот, слегка неловко хватает пинцет с заготовленным ватным тампоном и смачивает его спиртом. — Будет жечь, — предупреждает и надеется, что будет болеть не так сильно. Омега лишь кивает, позволяя помочь. О нем, кроме его друзей, никто так не заботился. Намджун первый, кто печётся о нем так сильно. И даже тот факт, что альфа стоит тут перед ним и обрабатывает его рану на руке, заставляет задуматься. — Так значит…чувства? Это движущий фактор защиты? Намджун поджимает губы, продолжая промывать рану. Джин не дергается, даже звуков не издаёт, хотя альфа уверен, что ему больно. — Конечно. Чувства и эмоции, которые кто-то испытывает к кому-то — важный фактор, срабатывающий при защите. Мать защищает своего ребёнка потому, что она мать, и также потому, что ее чувства к нему сильны, чтобы не позволить кому-то ему навредить, — альфа откидывает окровавленную вату на поднос и берет новую. — Никто не ринется защищать кого-то, кто ему безразличен. — А ты? — прямо в лоб. Джин определенно за словами в карман не лезет. — Что я? — У тебя…чувства? Намджун по-доброму улыбается, продолжая обрабатывать рану. Чувства… Он определенно что-то чувствует. — Конечно, — альфа кивает. — Дружеские. Мы ведь друзья? — взгляд полон надежды. Он правда верит, что, даже если не романтика, то дружеские отношения вполне возможны. Джин смотрит прямо на альфу, пытаясь разглядеть в его глазах хоть что-то, но там лишь он — Джин видит лишь своё отражение в ореховых глазах. — Да-да, — кивает несколько раз подряд, вздыхая. — Конечно, мы можем. Ты же не отвяжешься. Намджун удовлетворенно хмыкает, отклеивает пластырь и заклеивает ранку. На самом пластыре розовые кролики и это выглядит очень мило. И нелепо. — Спасибо, — шепчет Джин, рассматривая рану. — А теперь давай позаботимся о твоей. Омега спрыгивает с кушетки, расправляя складки на рубашке и брюках. Намджун стоит сбоку, смотрит в притык. Омега уставший и это очень заметно: бледное осунувшееся лицо, темные круги под глазами, а в этом холодном свете лампы он выглядит, как мертвец. — Ты спишь вообще? — Намджун расстегивает верхние пуговицы рубашки, раскрывая грудь. Бинты пропитались выделениями и мазью. — Выглядишь не очень. Джин лишь устало вздыхает, вытирая руки о полотенце. Он спит. Точнее, ему кажется, что он спит, потому что те ничтожные полчаса, которые он насчитывает в перерывах — не могут считаться за полноценный сон. Омега знает, что выглядит откровенно говоря хреново. Последние дни вымотали его, вчерашняя ситуация с Юнги и Минхо полностью выбили его из колеи. Даже сегодня, когда он в шесть утра собирался на смену, ему пришлось приложить много усилий, чтобы не забраться в кровать к Юнги и Тэхёну, чтобы продолжить наслаждаться тихим спокойствием. Сейчас же Джин вымотан очень сильно: голова чугунная, ноги не держат, а желание возиться с какими-то мудаками в отделении отпадает напрочь. Омега и до этого особо этим не грезил, а сейчас, когда все, что есть в его теле, — слабость, даже говорить сил особых нет. — Я…да, — поспешно отвечает омега, разрезая бинты и откладывая их на металлический поднос. Конечно он в порядке. Ради Тэ и Юнги. Он всегда будет в порядке ради них. Джин хватает ножницы для снятия швов, натягивает маску на нос и ловкими движениями распарывает нитки. Намджун что-то невнятно бормочет, изредка шипя от неприятных ощущений. — Щекотно, — выпаливает неожиданно альфа, втягивая живот и стараясь уйти от рук омеги. Одну из них Джин расположил на левом боку, используя как странную опору. На губах расцветает улыбка. Щекотка, значит. — Щекотно? — Джин поднимает взгляд наверх и смотрит прямо в глаза альфе. Тот коротко кивает и омега ухмыляется. Щекотка. Мысль приходит в голову неожиданно и кажется очень забавной, но для начала надо закончить с ранами. Джин откладывает ножницы в сторону, осматривая шов: легкое покраснение вокруг и мелкие царапины, уже покрывшиеся корочкой, в остальном — все идёт хорошо. Омега берет в руки большой пластырь, заклеивая рану, чтобы не занести никакой грязи. — Отлично, — вслух проговаривает омега, хлопая в ладоши. — Можешь мыться, но не в слишком горячей и холодной воде, никаких сильных физических нагрузок. Понял? Намджун откидывается спиной на стену, складывая руки в замок. Джин стоит перед ним такой мягкий и уставший, что у Намджуна сейчас просто нереальная выдержка, чтобы не сгрести младшего в объятия. — А теперь, — Джин заговорщически улыбается и делает шаг вперёд, становясь меж ног альфы. Тот вопросительно глядит на омегу, ожидая дальнейших действий. Интересно. — Факт о том, что ты боишься щекотки, господин Ким Намджун, был лишним, — и с этими словами Джин резко наклоняется, тыкая своими длинными пальцами по бокам альфы, вырывая из того громкий смех. Намджун начинает смеяться громко и заливисто, на обеих щеках появляются глубокие ямочки, в которые так и хочется тыкнуть. Джин наклоняется сильнее, проходится пальцами по бокам, заходит за поясницу, щипает за кожу, продолжая выбивать из Кима старшего смех. Намджун резко дергается, из-за чего Джин немного неудачно отступает и, не удержавшись, начинает заваливаться назад. Ким резко хватает младшего за рубашку и дергает на себя, заключая омегу в объятия и не давая упасть. Джин рвано дышит, пока Намджун крепко держит того за талию и отпускать совсем не собирается. Кажется, Джину должно быть хотя бы стыдно за то, что он натворил, но стыда тут и в помине нет. Намджун прокашливается, ерзает на кушетке и перехватывает омегу так, что тот оказывается у альфы на коленях. — Это было подло, — губы Намджуна трогает улыбка и Джин делает то, на чтобы ни в один другой момент не решился. Кажется, недосып отыгрывается на нем. Омега сегодня вообще какой-то слишком решительный. поэтому, пока мозг все еще пытается обдумать ранее случившееся, Джин поднимает указательный палец и тыкает прямо в левую ямочку. Намджун застывает, крепче сжимая талию омеги на своих коленях и смотрит на Джина, не отрываясь. Тот совсем как ребёнок: глупо улыбается, отнимает палец от щеки и вновь тычет в ямочку. — Ты знаешь, — вдруг начинает омега тихо. — Ямочки являются отклонением. Они появляются из-за неправильного развития скуловой мышцы, — Намджун слушает внимательно, продолжает смотреть на вмиг смутившегося омегу. Кажется, энтузиазм прошёл и теперь Джину крайне неловко. — Так я дефектный? Джин поджимает губы, кивая. — Что-то вроде того. Точнее, — Джин еще раз тычет в ямочку. — Твоя скуловая мышца дефектная. — Еще лучше: раз не я, так мышцы! Джин закатывает глаза, начиная ерзать на коленях, устраиваясь поудобнее. Какая теперь к чёрту разница? Оба понимают, что друзья из них двоих выйдут крайне хреновые, а у Джина интерес перерос в откровенную симпатию, которую омега как может, так и скрывает. Но, как видите, получается из ряда вон плохо. Намджун же молчит, смотрит внимательно на омегу и продолжает улыбаться, показывая свои дефектные щеки с ямочками. Сейчас в голове крутится только одна мысль, которую он хочет озвучить вслух до боли, но продолжает молчать, пока не выдаёт: — Не ерзай, а, — и все. Джин хлопает глазами, замирая. Не ерзать. Не ерзать. Не ерзать. Когда до Джина доходит смысл фразы, он, кажется, даже не дышит. Молчит, смотрит в глаза напротив, вдыхает приятный аромат и не двигается. — Джин-а, — тихо обращается Намджун. Джин что-то мычит и тупит взгляд на свои колени. Впервые спокойно. — Мы будем хреновыми друзьями, знаешь? Знает. — Но все же друзьями?

***

Юнги сворачивается в клубок на кровати, прижимаясь ближе к сопящему рядом Тэхёну. Спать в одной кровати они стали еще будучи подростками и даже сейчас, спустя так много времени, не изменяют такому удовольствию. Обычно сном втроём заканчиваются какие-то посиделки или же, когда до начала сессии буквально ничего и таким образом они получают поддержку друг от друга. Сейчас же Юнги жмётся сильнее, плюя на все личные границы, обхватывает Тэхёна поперёк живота и утыкается носом промеж лопаток. Тепло, спокойно и безопасно. Омега дергает на себя одеяло сильнее, полностью пропадая под ним, закрываясь от мира. — Тэ-Тэ, — бурчит Юнги из-под одеяла, когда омега, который до этого спал непробудным сном, начинает двигаться. — Если ты планируешь вставать, то у тебя не выйдет. Тело продолжает двигаться и, через несколько секунд, вместо утыкающегося носа в спину, Юнги теперь коалой лежит на груди младшего, вдыхая его аромат. — Совсем не планировал, хён, — голос Тэхёна тихий и немного хрипит из-за сна, но все такой же красивый. — Спим дальше. Юнги мурчит довольным котом, сильнее жмётся и даже немного улыбается, когда руки Тэхёна обхватывают его плечи и прижимают к себе. В такие моменты их от парочки отличить максимально трудно, а когда тут Джин, то они прям как лучшие представители шведской семьи. Мин дышит глубоко и спокойно, вновь проваливаясь в сон.

***

Просыпается Юнги первый и, как он выразился про себя, пока разлеплял сонные глаза, даже с неплохим настроением, если бы не одно но: кто-то, трезвонящий в их дверной звонок напротяжении нескольких минут. Юнги глядит на посапывающего Тэхёна, выбирается из его объятий и злобным котом направляется в коридор. Если там кто-то без новости о начале войны или зомби-апокалипсисе, то живым человек отсюда явно не выйдет. Кто, черт возьми, будет так рьяно трезвонить в одиннадцать утра? Юнги шагает в коридор через гостиную, пару раз зевает и шипит на ножку стула, о которую ударился. Кроет ее трехэтажным матом, начиная с «тупорылое ты дерево» и заканчивая «да я из тебя Пиноккио сделаю». Только в квартире становится вновь тихо и Юнги уже благодарит всех богов, что он спокойно откроет дверь, как очередная порция раздражающей мелодии раздаётся в помещении. — Да заткнись ты уже! — шипит Юнги, хватаясь за замок. Надо снять это исчадие ада, чтобы никто не смог трезвонить в эту хрень. Им троим и без звонка хорошо, у всех ключи. Юнги с недовольным видом стоит перед дверью, все ещё не решаясь повернуть замок и открыть её. В глазок он глянул и там пусто. А может маньяк? Убийца? А может надоедливые продавцы пылесосов или Свидетели Иеговы? У Мина все ещё теплится в груди желание пожить, но, когда по тихой квартире вновь разносится тупая мелодия, омега пыхтит и, дёрнув ручку замка, распахивает дверь. Юнги хлопает глазами. На лестничной клетке никого нет и омега начинает задумываться: может показалось? Такое количество стресса за последние полтора месяца и это будет вполне себе логично. Всего-то галлюцинации. Юнги ещё раз обводит взглядом лестничную клетку, убеждаясь что действительно пусто. В груди омеги разливается неприятное чувство. И оно становится ещё неприятней, когда он замечает чёрную коробку, перевязанную красной атласной лентой и записку на ней. Плохо. Совсем плохо. Даже гадать не нужно, от кого этот подарок. Юнги недоверчиво смотрит на коробку, потом поднимает взгляд на лестницу и думает. Думает. Думает. Думает. Проще оставить тут. Скажет потом, что не увидел, не заметил, консьерж выкинул неопознанный объект в мусорку. — Юнги? — позади раздаётся сонный голос Тэхёна. У старшего дикое желание развернуться, сказать что дверью ошиблись и зайти обратно квартиру, но вместо этого он продолжает пялиться на чёрную коробку. В ней явно ничего хорошего. — Юнги! Омега немного дёргается, когда Тэ кладёт ладонь ему на поясницу и заглядывает за плечо. — Это что? — Тэхён указывает пальцем на коробку. Юнги гулко сглатывает, потирая лоб рукой. Откуда он знает, что это. Смерть его. — Это от Минхо? — продолжает Ким. Юнги лишь кивает. — Ты уверен? Там есть записка, — Тэхён не хочет напирать, он даже понимает, что лучше не наседать. — Это Минхо, — ставит точку Юнги, вздыхая. — Глупо думать, что это кто-то другой, Тэ. Его стиль прост: красивая коробка, а внутри бомба замедленного действия. — Раз это бомба тут, то нам придётся ее принять. Давай, я не дам ее тебе. Сам открою, посмотрю и спалю к чертям, — Тэхён толкает друга бедром, проходя вперёд и подхватывая коробку на руки. Внутри ничего не трясётся, даже не бьется о стенки. Что-то мягкое. — Пойдём. Тэхён перехватывает коробку поудобнее и проходит внутрь квартиры. У Юнги в груди ещё теплится надежда выкинуть эту фигню в окно или в мусорный бачок на лестничной клетке, но Ким с таким энтузиазмом ставит коробку на стол, что Мин просто плюет. — Ну что же, — Тэхён поднимает вверх ножницы, клацая лезвиями. — Посмотрим, насколько у этого Минхо развит вкус в выборе подарков. Надеюсь на Картье и Шанель, с меньшим мы пошлём его лесом. Юнги опять фырчит недовольным котом, подпирая подбородок кулаком и внимательно осматривая неопознанную коробку, которую пару минут назад собирался отправить в мусорный бак. — Мне больше гуччи нравится, — наотмашь бросает Юнги, прикрывая веки. Ему вообще на бренды плевать. Да и на одежду и всякие цацки тоже. Тот же масс-маркет, но с ценой повыше. У Юнги много хороших вещей, действительно много. Он талантлив, умён и знает, когда и из чего извлечь выгоду, чтобы было хорошо не только ему, но и остальным, если так нужно. Тэхёновы пальцы умело расправляются с разрезанной лентой, а после откидывают чёрную крышку от коробки в сторону. Губы омеги непроизвольно вытягиваются в букву «о» и Юнги распахивает глаза, вопросительно изгибая бровь. Это еще…что? Коробка пустая. Огромная пустая коробка, как кажется Юнги, выглядит слишком устрашающе. — Юнги? — тэхёнова рука ныряет внутрь, выуживая на свет странный конверт, такого же цвета. — Это письмо? Юнги лишь отрешенно хмыкает, ловко перехватывая конверт из рук друга. Вертит его в руках несколько секунд, подносит к свету, надеясь разглядеть что-то внутри, но бумага слишком плотная и даже очертаний внутренностей не видно. Обидно. Кто знает, что там. — В принципе, избавиться от этого намного проще, — Тэхён задумчиво барабанит по подбородку, осматривая друга. — Так что, если мы сожжем этот клочок бумаги, то никто и не заметит. Юнги сглатывает. — Он заметит. Юнги прекрасно знает, что черта с два он бы послал ему простой конверт. Черта с два Минхо бы допустил, что бы Мин не получил посылку. Это ведь нелогично — отправлять что-то настолько маленькое, прекрасно зная, что Юнги не составит труда выбросить. Или… ...смириться. Юнги сейчас слишком страшно, чтобы просто выбросить этот свёрток. Сама мысль о том, чтобы кинуть конверт в мусорку, залить водой и замочить до состояния каши, или сжечь, полностью избавляясь от улик, — пробивает до дрожи и слабости в конечностях, потому что мысль, что он узнает — делает Юнги слишком слабым. Кажется, у Минхо слишком высокая власть над ним, а рычаги давления, которые альфа использует, выходят за рамки разумного и дозволенного, но это ведь он. Для Минхо нет правильного и неправильного, чёрного и белого, добра и зла. Минхо живет ненавистью ко всему, питается болью других и каждый раз показывает, кто здесь власть. Юнги вновь прикрывает веки, все также пальцами вертя конверт. Вдох. Выдох. «Это всего лишь бумага», — проскальзывает в голове. Омега сильнее сжимает пальцами бумагу, пару раз моргает, пытаясь отогнать пелену с глаз, и нехотя открывает конверт. Руки дрожат, когда Юнги выуживает из конверта бумагу, украшенную каллиграфической подписью:

«Пригласительный билет на ежегодный приём в честь Ли Минхо. Начало мероприятия: 25 ноября 2021 года в 20:00. С нетерпением ждём Вас, господин Мин Юнги!»

Омега вновь пробегает глазами по тексту. Вновь и вновь. Смотрит на текст, пытаясь найти подвох, какое-то скрытое послание меж каллиграфических букв, или хоть что-то, хоть что-нибудь, что покажет намерения альфы, но ничего. Буквы чёрными чернилами въедаются в сознание, отпечатываются неприятно на подкорке, заставляя съёжится. Юнги плохо. В горле образуется неприятный ком, не дающий вздохнуть или сглотнуть, давящий на стенки гортани, вырывая из горла омеги несколько продолжительных хрипов. У Юнги совсем голова кругом: имя в конце ясно даёт понять, что выхода нет, бежать некуда. Он знает. Юнги не сбежать, не скрыться. Юнги бы душу положил, под слоем земли и пепла скрылся бы, утопился с камнем на шее, но он найдёт, за душу вытащит и заставит вновь жить, дыша одним с ним воздухом. Юнги вымученно стонет, откидывает бумагу на стол и смотрит куда-то в даль. — Что там, Юнги? Ну же, не томи, — Тэхён наклоняется ближе, аккуратно выхватывая клочок бумаги и пробегаясь по нему глазами. Кажется, до этого момента Ким еще надеялся на божью милость, думал, что тут нет ничего, кроме какой-нибудь тупой шутки. Но нет. Тэхён смотрит на те же каллиграфические буквы, на те же имена и на ту же дату, которая словно соль на рану — жжется, въедается по самое не хочу. Мир когда-нибудь будет снисходителен к Мин Юнги? Кажется, нет.

***

Джин аккуратно касается руками мягких бёдер, кончиками пальцев проводит по оголенным тазобедренным косточкам, вслушиваясь в тихое сопение. Ведёт рукой выше, невесомо касается пупка, тянется к рёбрам, щипает за розовый сосок, вновь прислушиваясь — Тэхён причмокивает губами, продолжая дремать. — Тэхён, — тихо шепчет старший, наклоняясь к светлой макушке. Руки продолжают оглаживать рёбра, проходятся по каждой выпирающей косточке. Щекочет живот и пробирается под поясницу. — Тэхён-и, — вновь лепечет Джин, невесомо касаясь губами щеки. — М? — мычит младший, немного прогибаясь в пояснице, когда Джин вновь давит рукой на спину. Старший окидывает взглядом Кима, прикусывая губу. Аромат лаванды медленно наполняет легкие, сладким послевкусием оседая на кончике языка. — Я купил тот розовый вибратор, который ты так хотел, детка, — Джин губами спускается по скуле, мягко целует кадык, обводит языком, целует яремную впадинку. — А еще у меня заслуженные четыре дня выходных. Тэхён широко распахивает глаза, когда большие ладони касаются обнаженной кожи ягодиц. — Ч-что, — Тэхён ерзает на кровати, ощущая неприятную липкость между ног. Возбуждение лавиной накатывает на сонного омегу вместе с диким желанием. — Джини, — шепчет Тэхён судорожно, ощущая длинные пальцы старшего на своей промежности. — Твой цикл опять сбился, малыш, — тихо лепечет Джин, оттягивая влажную ткань трусиков. Тэхён шумно вдыхает через рот и облизывает сухие губы. — Течка должна наступить только через неделю. — Это… — Тэхён замирает. Сокджин с нажимом проводит большим пальцем по влажной дырочке, смазывая тёплую вязкую смазку. Хватает пальцами края трусиков и тянет вниз, окончательно откидывая их куда-то за спину. — П-пожалуйста, Джин. Старший лишь улыбается, чмокает омегу в острую коленку и руками раздвигает ноги. Тэхён гладкий. Абсолютно везде: ноги, мошонка, даже у пупка волосиков не видно. Такой нежный мальчик. Омега под Джином все еще до безумия сонный, трет руками глаза и явно пытается придти в себя от сна и резкого возбуждения. — Ты в порядке, Тэ? — шепчет Джин, устраиваясь на коленях меж разведённых ног. Тэхён глубоко дышит и разводит ноги еще сильнее, подаваясь телом вперёд. — Не хотел так резко. — Резко машина со старта дергается, а ты словно улитка, — слышится голос позади. Джин медленно поворачивает голову в сторону двери, ухмыляясь. Юнги в одних спортивных штанах стоит в дверном проеме, жуя нижнюю губу. — Я то надеялся, что ты ему хоть проснутся дашь, а ты так сходу. Тэхён издаёт неодобрительный стон, когда руки Джина исчезают с его оголенных ног. — Я вообще-то тут, — хнычет омега, пытаясь ухватиться пальчиками за рукав джиновой футболки. Плевать на все неразрешенные вопросы. Сначала он, потом все остальное. — Конечно ты тут, детка, — улыбается Юнги, медленно продвигаясь к кровати. — Хочешь посмотреть, что твой хён купил тебе? Ты так хотел эти металлические шарики, что я не смог отказать себе и Джину в удовольствии это попробовать. Могу поспорить, что твоя мокрая дырочка отлично примет все восемь шариков, да? Юнги наклоняется к Джину, целуя того в щеку и усаживается рядом, укладывая ладонь на коленку Тэ. — Хотя, я посмотрю, у тебя тут и без моего подарка всего хватает, — Юнги заинтересованно оглядывает несколько анальных пробок, шарики и розовый вибратор, мирно покоящийся около разведённых ног младшего. Тэхён тихо скулит, ерзает на кровати, пытаясь хоть как-то сгладить неприятное ощущение. Юнги смотрит на Тэ, ведёт взглядом до кончиков пальцев, вверх по бедру, останавливает взгляд на аккуратном члене, прижатым к животу и истекающим естественной смазкой, обводит взглядом тазовые косточки, поднимается выше и останавливает взгляд на приоткрытых губах. — Н-нет, — хнычет Тэхён слишком жалобно, пихая ногой бедро старшего. — Прекратите измываться над моей душой и телом! Вся задница уже липкая, а еще пустая, — Тэхён делает акцент на последнем слове и вновь пинает старших омег своей пяткой, пытаясь хоть как-то заставить их шевелиться. Омежий секс не входил в привычный ритм жизни Тэхёна. Он в принципе не особо думал о сексе, потому что да ну нахрен, от секса одни проблемы, а так как в сексе еще и альфа нужен, то проблема уже в квадрате. Так что, когда Джин в пьяном угаре несколько лет назад предложил вылизать Тэхёна, потому что да, Тэхён выглядит именно так, что его нужно лизать и вылизывать просто везде. На утро все обстояло слишком неловко, Юнги тогда лишь пожал плечами, а через час вернулся с потрясным, как Тэхён и Джин потом отметили, вибратором. Сейчас же Тэхён совсем не понимает, какого черта творится, когда все зашло так далеко, что каждая из течек его, Джина или Юнги сопровождается сексом. И не просто каким-то легким перепихоном на пять минуток, а чертовым секс-марафоном на три дня с игрушками, двумя членами в заднице и нескончаемым потоком пошлой и извращённой фигни, которая вылетает из ртов старших омег. Но Тэхён определенно рад этому: кто, блять, откажется от длинного языка Юнги в заднице и длинных пальцев Джина? Они, конечно, не альфы, но Киму-младшему плевать. — Ну же, Тэ-Тэ, имей терпение, крошка, — Юнги ухмыляется, подбираясь ближе к телу младшего и пропихивая руки под мокрые ягодицы. Мокро. И липко. — Да ты прям водопад, — не унимается Юнги и, без объявления дальнейших действий, проталкивает сразу два пальца во влажную дырочку. Губы Тэхёна искажаются в протяжном стоне, а спина выгибается дугой до хруста. — Хороший мальчик. — Это не че-е-е-стно! — верещит во все горло Тэхёне, когда Юнги вновь толкает пальцы внутрь. — А я когда-нибудь говорил что-то о честности? — изумленно выдыхает Мин, проталкивая еще один палец. В Тэхён их уже три, но Юнги может поклясться, что этот мелкий засранец растягивал себя перед сном. Уж слишком легко. И плевать, что течка, плевать, что смазки столько, сколько воды в мировом океане. — Да я сам тебя уже треснуть готов! — недовольно бурчит рядом Джин, пихая Юнги в плечо. Ким-старший стягивает через голову свободную футболку, откидывая ее подальше в сторону. Долой одежду. В ближайшие несколько часов (читайте как дней) одежда никому из этой троицы явно не понадобится. — Испортил мне все веселье, черт бы тебя подрал! Я надеялся довести нашего милого Тэхёна до полного отчаяния с кольцом на его маленьком члене и вибратором в заднице. Омега на кровати широко распахивает глаза, вскрикивая. У Тэхёна сердце колотятся как бешеное, а член ноет от отсутствия стимуляции и сильного возбуждения. Пальцев катастрофически мало, нужно больше. Ким знает, что будет больше и дольше, сильнее и слабее, грубее и нежнее; до полного исступления и плача, до спазмов внизу живота и сорванного голоса. Их тандем, основанный на полном понимании и поддержке, остаётся таким же и в постели. Каждый знает, что и кому надо, в каких дозах и как грубо. Тэхён — сладкая детка для Юнги и Джина. Старшие не особо напоминают омег: у Джина довольно высокий рост и широкие плечи, подкачанные руки и явно не омежья сила удара. Юнги хоть меньше Кима, но и сам далеко не ушёл — если захочет, то и сам кому угодно вмажет в нос, желая поскорее заткнуть. От омег в них только ароматы. У одного приятный солоноватый запах моря, у Юнги же — приторная сладость, что так неприятно оседает на языке. Тэхён же, наоборот, тот, кто по сути, является воплощением изящества — тонкие худые руки, длинные прямые пальцы, идеальное по меркам золотого сечения и невероятная квадратная улыбка. Тэхён их нежный мальчик, ради которого они, Юнги и Джин, плюют на своих омег, доставляя младшему все удовольствие. Конечно, омежий секс отличается от секса с альфой, — тут все нежнее и чувственнее. Нет агрессии, нет паники. Есть только огромное количество эмоций и лишь немного издевательства со стороны Мина и Кима-старшего. Юнги фыркает, останавливается и под протестующий громкий стон Тэхёна, вытаскивает пальцы с громким хлюпом. Тёплая смазка течёт по пальцам и по запястью, крупными каплями капая на бедра и покрывало. Юнги бровью не ведёт, когда Джин наклоняется и обхватывает три пальца губами, постанывая. Не лежи бы Тэхён на кровати, то явно бы свалился. От стыда, паники и еще большей волны возбуждения, потому что Ким Сокджин лижет пальцы Мин Юнги, которыми он только что трахал тэхёнову задницу. Джин выпускает пальцы изо рта с громким чмоком, облизываясь. «Пиздец, какой счастливый», — проносится в затуманенном разуме Тэхёна, пока он фокусирует взгляд на улыбающемся Джине. — Тэхён-и, скажи-ка, что ты хочешь? — ласково шепчет Джин, обхватывая рукой набухший левый сосок. У Тэхёна крыша совсем едет от переизбытка чувств и эмоций. Сердце стучит слишком быстро и громко, возбуждение неприятно давит, мозг так и не включался после пробуждения, а тут сил уже никаких. У Тэхёна совсем все плохо: член налился кровью и прижимается к впалому животу, пачкая тот вязким предэякулятом, пальцы на ногтях поджимаются, а каждый новый спазм так и напоминает, что пальцами тут дело не решишь. — Вас, — как-то отстранённо шепчет омега и тянет свои руки вперёд. Тонкими пальцами хватается за руки старших и тянет к себе. — Сразу, двоих хочу, — все также в бреду шепчет Тэхён. — Тогда, — задумчиво постукивая по подбородку проговаривает Юнги, подхватывая в руки розовый вибратор и пихая Джина в сторону, чтобы тот сел по другой бок Тэхёна. — Давай, раздвинь ножки, — Юнги перехватывает вибратор в левую руку, немного пододвигается и садится напротив разнеженной омеги, раздвигая ноги. Вид открывается, безусловно, прекрасный. Теперь понятно, чем альфы так сильно озабоченны, когда проводят течку со своим омегой. Юнги сам себе завидует, хватает Джина рукой и головой мотает в сторону тэхёновой промежности. Джин хмыкает, облизывает и отползает ближе к голове Тэхёна, прижимаясь своими губами к его. — Начнём сразу со второй, — воодушевлённо проговаривает Юнги, наклоняется к животу Кима, чмокает его под пупком, помечая милую реакцию: Тэхён втягивает живот от щекотки и вновь мычит. У Мина тоже спокойствие на исходе. Собственный член встал давно, в заднице слишком мокро и этот отвратительный запах, который перебивает все, что есть. Благо, всем тут плевать — возбуждение полностью завладевает троими. Руки слегка дрожат, Юнги вновь облизывает губы, кладёт правую руку на колено и подставляет вибратор к сжимающемуся от пустоты колечку мышц. Тэхён продолжает громко целоваться с Джином, абсолютно не замечая, что творит Юнги, поэтому, ловкими пальцами включая сразу вторую скорость, Юнги до половины вводит игрушку в Тэхёна, и замирает, когда по комнате разносится громкое мычание. Пальцы на ногах Тэхёна поджимаются от приятных ощущений. — П-пожалуйста! — сбивчиво шепчет Тэхён, двигает бёдрами, пытаясь самостоятельно насадиться на игрушку, но Джин, до этого нежно поглаживающий Тэхёна по груди и выцеловывая тонкую шею, руками прижимает Тэхёна к кровати, не позволяя шевелиться. Юнги ухмыляется и резким движением вытаскивает игрушку из Кима. Перед глазами младшего звёздочки затрепетали, а из горла вырывается громкий негодующий вскрик. Тонкая ниточка смазки тянется от дырочки и рвётся где-то в воздухе, когда Мин перехватывает игрушку удобнее, вставляет до самого основания. Тэхён стонет громко, лаская слух обеих омег, которые наслаждаются видом перед ними. У Тэхёна спина дугой выгибается, пытаясь свети колени, но у Юнги другие планы. Он двигается ближе, сильнее вжимая игрушку в Тэхёна, заставляя того стонать громче. Член омеги дёргается, Тэхён громко вскрикивает, дергаясь. Белёсая жидкость брызгает из напряженного члена, пачкая впалый живот. — Всего полторы минуты, Тэхён, — как-то неудовлетворённо проговаривает Юнги, продолжая вяло двигать игрушкой внутри Тэхёна. У того сил совсем нет — игрушка проходится по нежным стенкам, вызывая море ощущений. — Ты сказал, что хочешь обоих и сразу, но ты так плохо растянут. Тэхён лишь мотает головой и громко скулит, дергает ногой и двигает бёдрами навстречу игрушке. Ебанный вибратор, который Юнги купил почти за двести баксов, работает уж слишком хорошо. — Давай-ка спустимся с кровати и ты покажешь, насколько хорошо ты можешь себя вести? — Тэхён лишь кивает, приоткрывает мокрые глаза. — Вытащи, — отчаянно хрипит Тэхён, ёрзая на простынях. Игрушка давит на простату, возбуждение опять с головой накрывает, а сил уже никаких. Тело липкое из-за пота, задница раздражена из-за обилия смазки. — Нет, — качает головой Юнги, руками обхватывает тонкие лодыжки омеги и тянет на себя, подтягивая к краю кровати так, что теперь ступни младшего покоятся на паркете, а задница немного свисает. — Ну же, Тэхён-а, встань на колени на паркет и ляг животом на кровать, — шепчет дальше Джин, оказываясь около головы младшего. Тэхён что-то недовольно бурчит, кряхтит, но переворачивается, упираясь коленями на мягкую подушку и полностью распластавшись на кровати. Вибратор в заднице все еще работает, давит на простату и Тэхён жмурится, стонет в голос и тянет руки к сидящему напротив Джину, потому что он кончит прямо сейчас, плевать, что и минуты не прошло. — Ты так хорошо выглядишь, детка, — лепечет Юнги, осматривая Тэхёна. Розовый вибратор практически полностью пропадает в розовой дырочке Тэхёна, издавая тихое жужжание. Игрушка стоила тех денег, которые Мин выложил за нее. Юнги легонько шлепает ладонью по ягодице, вырывая гортанный всхлип. Джин сверху хмурится, обхватывает ладонями лицо Тэхёна, приподнимая. Губы искусаны, в глазах застыли капли слез, но вид настолько развращенный, что член в штанах дёргается. У Тэхёна красные щеки, коварная ухмылка на губах и подрагивающий кадык. У Джина дыхание сводит, когда младший облизывает губы, стонет громко в голос и смотрит в глаза. — Отпусти его, — бормочет Джин, вжимая руками тэхёнов подбородок. — Тэхён, — обращается старший к омеге, пытаясь обратить его внимание на себя. Взгляд Тэхёна бегает, губы приоткрыты. — Сожми его, Тэхён-а. Я хочу поцеловать Юнги, да? Ты же хороший мальчик, сможешь подержать игрушку в себе без помощи? Ким что-то мычит, виляет задницей в протестующем жесте и заводит руку за спину, накрывая ладонью вибратор, чтобы он не выскользнул. — Н-нет! — слезно пищит Тэ, сильнее прижимая ладонь, которую Юнги мягко пытается отвести в сторону. — Ну же, давай. Ты сможешь, — Мин целует ладонь младшего, берёт в рот один из измазанных в смазке пальцев, посасывая. Кажется, сегодня Тэхён откинется. — Я не смогу! — вновь шипит Ким, утыкаясь носом в одеяло. — Если хочешь двоих и сразу, ну же, Тэхён-а, одно наше желание и потом мы полностью в твоей власти, — Джин сверху скидывает с себя штаны, становясь на колени возле головы младшего. — Ни одного отказа с нашей стороны. Все, что захочет наша детка. У младшего омеги коленки дрожат от еще одного подступающего оргазма, игрушка давит на комок нервов с новой силой, когда Юнги сжимает влажную ладонь Тэхёна. — Отпусти руки, милый, — громко говорит Юнги и тянет ладонь в сторону. Игрушка продолжает тихо жужжать, немного вылезая наружу, но Юнги быстрым движением заталкивает ее обратно и говорит: — Сожми, Тэхён, сведи ножки вместе и сожми игрушку, — ладонь проходится по мягкой ягодице, разнося по комнате еще один протяжный стон. Тэхён хнычет, но делает так, как сказали. Юнги поднимается на ноги, спихивая с себя ненужные вещи и в два шага оказывается сбоку от Джина, нежно целуя. У Джина руки чешутся, а член так и молит о разрядке. Он вообще удивляется своей выдержке. И выдержке Юнги, потому что Тэхён рядом скулит и стонет так громко, что кончить хочется и не прикасаясь, но все понимают, что так не пойдет. Кончить может Тэхён. Они тут для него, полностью во власти младшего. Язык Юнги мягко проходится по дёснам и ровному ряду зубов. Мин сильнее вжимается в тело, обхватывает одной рукой затылок, а другой касается члена. Джин весь мокрый: нижнее белье полностью пропитано смазкой и Юнги хмыкает в поцелуй, когда Джин жмётся ближе, но Мин отступает первым, когда слышит практически плачь Тэхёна. Ким полностью лежит животом на кровати, сжимает ладонями покрывало и чуть ли не плачет. Глаза мокрые, губы дрожат и в следующую секунду приоткрываются в ослепительно громком стоне. Тэхён кончает громко, выгибаясь в позвоночнике и вскидывая задницу с игрушкой кверху. — Он правда выглядит так чертовски охуенно, когда кончает, — шепчет Юнги, лаская джиново бедро пальцами. Старший лишь согласно кивает и смотрит все еще на хнычущего мальчика. Тело омеги все еще потряхивает от оргазма и в следующий момент слышится глухой стук. Юнги лишь ухмыляется, тянет руки к младшему, подхватывает подмышки и тянет на себя. Вид у Тэхёна прекрасный — полностью вытраханный розовой игрушкой и кончивший без рук, — Тэхён прекрасен. — Такой прекрасный, — тихо шепчет Юнги на ухо, закидывая руки омеги себе на плечи. — Такой красивый и мягкий, — продолжает он. — Правда, Джини? Наш мальчик такой сладкий и прекрасный. — Сомнений нет, — также тихо говорит Джин, прижимаясь к Тэхёну сзади. У Тэхёна нежная и мягкая кожа, куча родинок и невероятные формы. Голова младшего оказывается откинутой на плечо Джина, пока Юнги старательно целует шею и грудь. Джин заполняет Тэхёна одним спокойным движением, прижимаясь сильнее. Тэхён точно откинется сегодня. Это пиздец как нереально, потому что Джин трахает его слишком медленно. Юнги продолжает нетерпеливо ласкать языком молочную кожу, посасывает набухшие соски и Тэхён хватается за мятную шевелюру Юнги, дабы не завалиться сильнее, когда язык резко опускается к влажной головке. Мин оставляет несколько невесомых поцелуев, поднимается и целует в приоткрытые губы. Тэхён умрет. Потому что Юнги подхватывает его под бедра и заставляет обвить торс ногами, пока Джин жмётся еще сильнее и трахает все также медленно. Тэхён полностью зажат между Джином, который и не собирается наращивать темп, который трахает его все также медленно, попадая идеально по простате, и между Юнги, у которого голову сносит от того, что они собираются сделать. — Тэхён, — громко говорит Юнги, пытаясь привести Кима в чувства. — Тэхён, ты должен еще раз повторить то, о чем мы говорили, — нежно продолжает Мин, оглаживая пальцами подбородок. Тэхён еле-еле разлепляет глаза и смотрит затуманенным взглядом на омегу перед собой. Член больно пульсирует и требует разрядки, но Ким понимает, что нужно ответить. Никто из старших не продолжит, пока не получат полное согласие. — Д-да, — тихо скулит Тэхён, двигая собственными бёдрами. Джин все еще в нём, но не двигается. — Я. — запинается омега, ощущая горячие ладони на талии. — Я полностью согласен двойное проникновение, даю согласие на то, чтобы ты и Джин взяли меня одновременно, — шумно выдыхает Тэхён, вновь двигая бёдрами. Юнги улыбается уголками губ, чмокает омегу в щеку, пододвигаясь. Головка члена мягко упирается к растянутому колечку мышц. Джин шумно выдыхает, останавливаясь. Безопасность Тэхёна превыше всего. — П-пожалуйста, — скулит омега и сам дергает бёдрами вниз. Член Юнги с натягом проскальзывает внутрь, вырывая из Тэхёна хриплый стон. Юнги замирает, крепче прижимает омегу к себе и двигается на пробу. Двойное проникновение всегда слыло чем-то шлюховатым и непотребным, тем, что нельзя просто так вытворять, но сейчас, когда он и Джин трахают Тэхёна, их маленького сладкого мальчика, который в обычной жизни и видом не подаст, что трахается сразу с двумя омегами, Юнги становится плевать. Секс втроём ощущается невероятно. Тэхён на двух членах ощущается невероятно. — Тэхён-а, — в унисон тянут старшие, толкаясь сильнее. Голова совсем не соображает, Юнги толкается вновь, целует Тэхёна в плечо, ключицу, оставляет несколько красных укусов на бледной коже, переходит на дергающийся кадык; ведёт языком вверх по шее, целует уголок губ, на которых так прекрасно смотрится квадратная улыбка. Джин сзади толкается сильнее и глубже, тянется к талии Юнги и прижимает сильнее. Ощущения внутри нереальные: в Тэхёне узко и горячо, смазка хлюпает, течёт по ногам, капая где-то посередине. Член Тэхёна зажат, это приносит боль вперемешку с удовольствием, потому что Юнги, чертов Мин Юнги с какой-то невероятной для омеги силой закидывает ногу младшего на плечо, входит под новым углом. У Тэхёна звёзды перед глазами, он громко кричит, потому что каждый толчок отдаётся приятным тянущим ощущением внизу живота. —Más rápido…por favor* — громко стонет Тэхён, сильнее обхватывая руками шею Юнги. У старших сердце в тисках сжимается, когда Тэхён переходит на испанский. Двенадцать лет изучения не пропали даром — Ким в совершенстве владеет языком и разговаривает без акцента. — Пиздец, — шепчет Джин, вгоняя член глубже. У омеги сил совсем никаких, всё-таки выдержка альфы тут бы точно не помешала, потому что младший омега — демон искуситель, который заводится буквально сразу. — Тэхён… У Кима крышу срывает окончательно. Он двигает тазом навстречу двум телам и протяжно стонет: — ¡Joder, voy a acabar ahora! ** — Черт тебя за ногу, Тэхён, на корейском говори! — пыхтит Джин, прикусывая плечо младшего. Испанский сам по себе язык страсти, а когда Тэхён использует его в такие моменты, то спустить хочется сразу. У Юнги с Джином выдержка прям на уровне. — Давай, Тэхён-а, кончи, — Юнги давит на головку члена Тэхёна, обводит уздечку, заключая орган в кольцо пальцев. — Кончи так сильно, как только можешь. Юнги продолжает что-то шептать, зацеловывая каждый миллиметр кожи омеги, двигается размашисто, но не слишком быстро и сильно — никакой боли, главное правило. У Тэхёна коленки дрожат: он замирает, с силой сжимаясь вокруг двух членов, чувствуя внутри растекающееся тепло. Джин и Юнги кончают одновременно, полностью заполняя Тэхёна. Грудь Кима испачкана собственной густой смазкой и спермой вперемешку с потом. Нога все еще покоится на плече Мина, который с особой осторожностью снимает конечность с себя, опуская ее на кровать. — Черт возьми, — бормочет Джин, набирая в легкие побольше воздуха. Тэхён все еще продолжает сжиматься, не позволяя старшим выйти из тела. — Тэхён-а, прекрати сжиматься, милый, — хрипит старший омега, целуя младшего за ухом. — Х-хорошо, — лепечет Тэхён, облизывая пересохшие губы. — Так хорошо. Юнги лишь ухмыляется, откидывая влажную челку со лба. — Расслабься, Тэхён. Мы не хотим порвать тебя, — Ким лишь пыхтит, расслабляясь и оседая в руках старших. Джин выходит первый, сразу же падая на спину. Юнги выходит из податливого тела следом, аккуратно берет Кима за талию и укладывает на подушки рядом. Тэхён всё ещё подрагивает от оргазма, лежит в мягких подушках, измазанный в поте, сперме и смазке, но со странной улыбкой на губах. Концентрированный запах цветов и сладости в закрытой комнате оседает чем-то странным в груди и на языке, но никто и слова не говорит. — Ты чего улыбаешься, детка? — Юнги материализуется рядом с кроватью в трусах с влажным полотенцем и небольшим тазиком с водой. Глазами осматривает Тэхёна, проходясь по изящному телу, полностью усыпанному красными укусами. — Чувствую себя отлично оттраханным, — шепчет Тэхён, продолжая улыбаться. Глаза все еще закрыты. — А еще охуенно наполненным. Нахрен вообще альфа нужен, когда и так все отлично идёт. Юнги по-доброму улыбается, присаживаясь рядом. Касается влажным полотенцем впалого живота, стирая капли спермы, ведёт тканью ниже, обтирая стройные бедра и ягодицы. — Солидарен во мнении, — поднимает руку Джин, зевая. — Нахуй альф. — Нахуй альф, — поддерживает Юнги друзей под тихое хихиканье. Друзья в беде не бросят.

***

— Чимин! — снизу раздаётся громкий женский голос, вырывающий альфу из размышлений. В голове полная каша, за последние несколько дней. Хосок теперь не Хосок, все его тело и разум контролирует Аарон. У Чимина волосы на затылке дыбом встают, когда он вспоминает, кто и что это такое. Пак все еще не понимает, как все это обернулось таким образом. — Чимин! — вновь раздаётся снизу громкий голос. Ми На кричит явно давно: голос уже немного охрип, да и звучит не так звонко. — Пак Чимин! Альфа громко вздыхает и поднимается с насиженного на диване места. Идти совсем никуда не хочется, нормальное состояние просто сказало «гудбай» и ручкой помахало. Чим поправляет чёрную футболку, разглаживает складки на джинсах и идёт к двери. Чем быстрее Ми На его улицезреет, а он сообщит то, что ей нужно, тем быстрее Пак расслабится. На пределе всё, он прекрасно понимает. — Да иду я, иду! — бурчит Чимин, слетая с лестницы на первый этаж. Ему бы в догонялки с такой скоростью. — Неужели! — Ми На сидит на диване в гостиной. На ней растянутая чиминова футболка и такие же большие спортивные штаны. Выглядит очаровательно мило, если бы не выражение лица. — Что я натворил за последние тринадцать часов? — девушка хмыкает, поджимая под себя ноги и кивая на стол. На небольшом стеклянном столике стоит вазочка с конфетами, которая появилась незнамо откуда, но Пак даже не спрашивает, пара чашек и какие-то конверты. — Это что? — Чимин вопросительно изгибает бровь, усаживаясь рядом. — У кого-то свадьба? Что за помпезные пригласительные? — Это Минхо, — Ми На выглядит слишком озабоченной и немного раздражённой, когда передаёт один из конвертов альфе. — Он вернулся? Почти четыре года прошло, какого… — Чимин бормочет что-то тихое, распечатывая конверт. Ничего необычного, внутри все по классике: красивые буковки, складывающиеся в притягательные два предложения и подпись, кому адресовано. Двадцать пятое ноября. — Его самовлюбленность не знает границ, — ухмыляется Чим, пробегаясь пальцами по пригласительному. Ли Минхо уехал из Кореи четыре года назад. Оборвал все связи, просто скрылся с радаров, не подавал признаков жизни. — Тут пригласительные для всех нас, — Ми На указывает пальцем на стопку. — Утром Джейкоб привёз их. Чимин ведёт бровью, откидывает пригласительный и хмурится. На кой черт Минхо появляться спустя четыре года затишья? В Сеуле у него ничего нет, все сгнило и пропало, бизнес рухнул. — Джейкоб? Разве пригласительные не доставляют лично человеку? — Кажется, Минхо просто помнит, что мы всегда вместе, — качает головой девушка. — А как быть с…Хосоком? — с тех пор прошло четыре дня и девушка все ещё не понимает, какого черта Аарон все ещё не освободил Чона-старшего. — Если он не придёт, то будет слишком подозрительно, — задумчиво говорит альфа. — У Аарона нет выбора, в его же интересах вести себя нормально. — Нормально? — девушка недовольно смотрит на друга. — Он мне весь дом разгромил! Вы же альфы, ну, вытащите его, напоите и заставьте говорить. Это же Хосок! Наш Хосок! Какая разница, кто в его теле? Аарон — это Хосок, а Хосок — это Аарон. Если мы не найдём того, кто усмирит его волка, то Хосок сам станет тем, кто посадит его на цепь. Чимин задумчиво глядит на пригласительные, переводит взгляд на бету, которая не сводит глаз со столика. Если Мин Хо вернулся, то добра ждать не стоит. Приглашение на банкет в честь его самого — фарс, прикрытие для чего-то, о чем никто из них не имеет понятия. В головах куча мыслей и все они сводятся к одной, такой простой, но неприятной — у Мин Хо есть планы. Он вернулся не спроста. Альфа, исчезнувший четыре года назад и полностью уничтоживший все, что у него было, возвращается в город, в котором у него ничего нет, и сразу начинает с банкета. Что же, вечер обещает быть веселым.