в раю искусства нет.

Обронённые фразы.

Кроули ужасно раздражает Азирафаэля. Вот прям до скрипа зубов. Он (как и Вельзевул) весь создан из того, что Ази и его семья откровенно презирают. Больше этого его выводит из себя только то, что сам Кроули, кажется, не испытывает к нему ни малейшей неприязни. Напротив: лишь посмеивается, когда Азирафаэль злится. А ещё рисует. Рисует Ази и говорит, что он красивый. Просто, без особой причины и следствия, как будто это ничего не значит. А Бенуа подбирает с земли эти невзначай обронённые фразы и собирает их в своём дневнике, будто это важно. А вот Михаэль, как будто, и вовсе не раздражают ни Кроули, ни Вельзевул. С Нэрелл они, кажется, даже подружились. Это так странно для Азирафаэля, но раз Михаэль так сильно досталось от отца за всего одну ночь, проведённую рядом с Кроули и Вельз, то лучше Габриэлю не знать об этой странной и нелогичной дружбе. Азирафаэль и не говорит. Кроули ведёт машину. Вельзевул сидит рядом на пассажирском сидении. Ещё только восемь вечера, а за окнами уже темно – октябрь. В машине тепло, а Вельз всё сильнее кутается в куртку. Одолевает сон, несмотря на время. Визг тормозов. - Что за хуйня? – возмущается Кроули. Кто-то просто стоял посреди дороги. Дюбуа-Габен жмёт на гудок и выглядывает из окна автомобиля. – Эй! Какого хрена ты просто… - Кроули резко замолкает, когда человек напугано оборачивается. – Азирафаэль?! Какого чёрта? Это и правда Азирафаэль. На нём нет его пальто, а сам он весь в ссадинах и покраснениях, готовых перерасти в синяки. Кроули кивает в сторону машины – садись. Ази смотрит на него с благодарностью и залезает на заднее сидение. - Какого чёрта произошло? – Кроули паркует машину на ближайшем месте. - Я… - заикается Ази. Делает глубокий вдох. – Я не знаю! Кажется, меня ударили по голове чем-то, когда я шёл домой, а дальше я совсем не помню! Я просто очнулся в какой-то подворотне без пальто, денег и телефона! Я попросил позвонить у прохожего и позвонил домой и рассказал обо всём отцу, но он… - Ази всхлипывает. – В общем, он не пустил меня домой, сказав, что это будет для меня уроком! Тогда я позвонил брату, но он только повторил слова отца! Мне холодно и больно и я не знаю, что мне делать! - Ничего страшного, у нас переночуешь. Всё будет в порядке, - ободряюще говорит Кроули, выруливая на дорогу. Азирафаэлю становится стыдно. Он заливается краской и Кроули видит это. Усмехается. – А что, думал, что придётся, аки Иисусу, ходить по домам и просить ночлега? «Я стучался в ваши дома, но никто из вас не хотел впустить меня?» - Не сегодня, братец-кролик, - Вельзевул усмехается. - Просто мне неловко из-за того, что вы так… добры ко мне? Вы просто так, без вопросов, пускаете меня переночевать к себе. Это так… так… - По-христиански? – заканчивает Кроули. Азирафаэль снова краснеет. Кроули только усмехается. Он останавливает машину у дома, хлопают двери машины. - Ой, мама! – Элис пугается виду Ази, когда все трое заходят домой. – Боже, что случилось? – не дожидаясь ответа, она зовёт Лиз и просит принести аптечку. Ази, наверное, никогда не чувствовал такой заботы: все обступили его, обрабатывая ранки и заклеивая их пластырями, укутывая самого Бенуа в плед. Кто-то ушёл на кухню, готовить еду и какао. Азирафаэль улыбается вместе со всеми, когда во время ужина все несут забавную чушь. Всё так по-домашнему, легко и уютно, совсем не как дома. И ни Лиз, ни Элис, ни Кроули с Вельзевул уже не кажутся такими ужасными. * - Поймайте вдохновение. Вам некуда спешить, время есть. Словите нужную атмосферу. Концентрируйтесь именно на ней, а не на перспективе и анатомии, – мисс Гаджет ходит между хаотично расставленными мольбертами. Она говорит негромко и вкрадчиво, делает большие паузы. Щелчки невысоких каблуков отдаются эхом в тихой аудитории. – Я не хочу видеть заученные названия человеческих мышц, я хочу верить в вашу картину. Хочу погрузиться в неё с головой, но для этого, - Анафема делает паузу, оглядывая учеников. – Для этого вам самим нужно поверить в образ. Вельзевул точно знает, что она нарисует. Знает ровно с того момента, когда увидела Михаэль. Её серые глаза, редкие веснушки, россыпь серебристых звёздочек на синей юбке и тонкие руки. Карандаш мягко скользит по бумаге. Вырисовывается тонкая и изящная фигура, с лёгкой подачи художницы за спиной Михаэль вырастают ангельские крылья. Мисс Гаджет ходит по аудитории и заглядывает в чужие мольберты. - Хорошо, - смотрит на чей-то рисунок. – Поработай над штриховкой, - ещё на чей-то. Останавливается рядом с Вельзевул и всматривается в ангела. – Замечательно, - говорит задумчиво и тихо – Да, замечательно. Преподавательница идёт дальше. Сидящая рядом Михаэль тоже смотрит на рисунок. - Ты не рисуешь ангелов, - удивлённо бормочет она. - Всё случается в первый раз. Куда ты дёргаешься, я же с тебя рисую! - С меня? – Михаэль заливается краской и возвращается в прежнее положение. – Я же даже близко на ангела не похожа. - Весьма спорное утверждение, - Вельз говорит задумчиво и отстранённо. Тонкая рука ангела на рисунке тянется к небу, приклеивая на него звезду. Такие же звёзды тихо позвякивают на браслете настоящей Михаэль. * - Ты правда с меня этого ангела рисовала? – Михаэль нагоняет Вельзевул в коридоре, пока все идут в другой корпус академии. - Не видно? – девушка достаёт картинку. - Не думаю, что я такая красивая. - Брось, - Вельз убирает рисунок обратно в сумку. – Там всё с тебя срисовано точь в точь, кроме шрамов. - Ты можешь не говорить про это? - Не могу! – Нэрелл взмахивает руками. – Когда я их впервые увидела, их было штуки три, а теперь они размножаются, как сраные кролики, а твои родители этого не замечают! О, хотела бы Михаэль, чтобы родители этого не замечали, уж сильно саднили синяки на спине! Вельз осторожно кладёт руку ей на плечо. - Я просто волнуюсь. - Знаю. Я… я просто не смогу тебе рассказать обо всём, что происходит. Давай сменим тему? Что насчёт бала? Ты ведь придёшь? - Конечно! Где мне ещё носить платье из банок от «seven up»? – девочки смеются. * Ссадина на щеке ещё не зажила до конца. Ази стоит рядом с братом и вежливо здоровается с малознакомыми ему людьми – его самая нелюбимая часть в сандальфоновских балах. - Габриэль! – к ним подходит сам Сандальфон. – Я всё никак не могу тебя найти. Я собирался тебя кое с кем познакомить. Ази видит рядом с крёстным хорошо знакомую Лиз. - Мисс Элизабет Дюбуа-Габен. Одна из самых влиятельных художниц Англии, между прочим. Думаю, вам будет полезно это знакомство, не так ли? - Сандальфон многозначительно улыбается. - Мы уже знакомы, - Элизабет протягивает руку Габриэлю. - Не лично, я всего лишь написал небольшую рецензию на творчество мисс Дюбуа, - Габриэль пожимает руку. В голосе – холодное превосходство. – «Незрелая девушка без образования искренне пытается делать вид, будто смыслит хоть что-то в искусстве, вместо того, чтобы, наконец, выйти замуж и заняться воспитанием собственного сына». Кажется, так я сказал. Я всего лишь делаю чуть более объективные рецензии, чем мои коллеги. Так что не стоит обижаться. - Сомневаюсь, что меня может обидеть чьё-то личное мнение. А если вам из-за работы не хватает времени на воспитание детей, то не стоит проецировать это на всех и вся, - Лиз мило улыбается. Сандальфон привлекает всеобщее внимание. - Попрошу секунду вашего времени! – говорит он и, когда все замолкают, изящно разводит руками. – Танцы! Азирафаэль поворачивается к сестре и испуганно охает, видя перед собой Кроули. Тот лишь усмехается. - Знаешь, я бы пригласил тебя на танец, но боюсь, твой отец открутит мне голову. - А… а я бы согласился, если бы ты пригласил, - отвечает Ази и мысленно проваливается сквозь землю. Кроули снова по-змеиному ухмыляется, кивая в сторону тяжёлых занавесей. - Там зал поменьше. - Хочешь сказать… - Ази с опаской глядит в сторону отца. Тот говорит о чём-то с Михаэль. - Пошли быстрее, пока нас не прибил твой папаша, - Кроули хватает его за руку и уводит. Второй зал и правда поменьше. В нём тише, но музыка слышна. Кроули подходит почти вплотную и кладёт руку Ази на лопатку. - Чур я веду, - Азирафаэль не сопротивляется и позволяет им обоим двигаться под музыку. Он не смотрит на Кроули, потому что один взгляд в змеиные глаза заставляет краснеть. - Мне не нравится тот факт, что этот танец может что-то значить. - Ради бога, даже секс может ничего не значить, а сраный танец – это вообще херня. Так что не парься, - Ази выдыхает и решает просто танцевать. * - Твой брат с Кроули куда-то делись, - Вельз подходит к Михаэль. - И что это значит? - Однозначно то, что они придаются одному из смертных грехов где-то вне нашего поля зрения. Шучу. Ты не танцуешь? - Обычно я танцую с кем-то из братьев, но Уриэль уже с какой-то девушкой, а Ази пропал. Отец не разрешает мне танцевать с парнями. - А с девушками? От меня ты не забеременеешь, - Вельз пожимает плечами. Михаэль смотрит на отца. - Нужно спросить разрешения, - неуверенно бормочет Михаэль и подходит к отцу. Прочищает горло. – Отец! В общем, Вельзевул зовёт меня на танец. Я могу потанцевать с ней? - Пускай, - неожиданно легко разрешает отец, но голос у него раздражённый. – Лучше так, чем непонятно с кем. – Михаэль с секунду стоит в ступоре. – Ступай быстрее, пока я не передумал. - Спасибо! – Михаэль улыбается и возвращается к подруге. Вельз тоже улыбается. - Кто поведёт? - Лучше ты, а то я всё испорчу, - Михаэль неловко краснеет. Нэрелл с улыбкой на лице становится в нужную позицию и начинает играть уже третья по счёту мелодия