Не отдать мучителю

Вы видите, что СТРАХ перед адом — лишь Сложности в Трактовке Реальности и Антинаучные Химеры. Оливия Пирс

      Если бы кто-то сказал Энджелу Дасту, что однажды он окажется в библиотеке, он бы очень долго смеялся. Но жизнь тоже любит смеяться. Теперь бывший порноактёр бродил среди книжных полок и рассматривал тома разной степени древности. Многие книги он пропускал сразу: названия на демонических языках ни о чём не говорили, а лишний раз обращаться к библиотекарю не хотелось.       Некоторые книги были прикованы к полкам цепями. Заинтересовавшись одной из них, «паучок» едва не остался без пальцев. Злобно сопя, тяжёлый пыльный том рванулся навстречу, не дотянулся буквально пары сантиметров до жертвы, повис на цепи и оскалил четыре ряда бритвенно-острых зубов.       — Обед строго по расписанию, — назидательно сказал Энджел.       — Ха, ты ещё и читать умеешь? — язвит Безумец.       — Хорошая шутка. Неделю придумывал, солдафон? — в тон ему отвечает Энджел. — Читать умею, но демонических языков не знаю.       Он молчит несколько секунд, опять переживая те мысли и чувства, что привели его в библиотеку. По правде говоря, было открытием само существование оной. Библиотека посреди одного из самых декадентных городов Чистилища, где печатное слово никому никуда не упёрлось? Нонсенс, но вполне реальный.       — А что ты вообще забыл в библиотеке? — интересуется Безумец.       — Шутку, которая зашла слишком далеко, — невесело объясняет Энджел.       Последний месяц Энджел чувствовал себя преотвратительно. Сначала в городе появился Палач Рока, единственным способом остановить которого было путешествие в Большой Ад, на поверку оказавшийся смертельной помойкой, абсолютно враждебной даже к самой себе. А на обратном пути его накрыла запоздалая ломка, от которой бывший порноактёр не загнулся только потому, что от такого грешнику в Чистилище умереть невозможно в принципе.       А потом наступила апатия. Энджелу раз за разом снился один и тот же кошмар: он, стоящий перед телевизором и с ужасом смотрящий, как Палач Рока убивает Черри Бомб. Причём убийство навсегда, как от ангельского копья. И даже адская принцесса Чарли не знала, что представляет собой такая смерть. Полное уничтожение? Отдельный круг ада? Или что-то иное? В какой-то момент грешник понял, что набирает номер Черри, чтобы спросить у неё, после чего разбил телефон о пол и начал остервенело топтаться, пока устройство не превратилось в однородное крошево.       После этого Энджел и понял, что ответ придётся искать в библиотеке. Хотя бы затем, чтобы не сойти с ума от неизвестности. Чарли даже не попыталась его остановить. Выходя из отеля, Энджел услышал за спиной голос Вегги:       — Он? В библиотеку? И ты веришь?       — Не знаю, — ответила Чарли. — Пусть идёт.       — Зачем? Он же опять всё испортит! Мало было прошлого раза? — не унималась Вегги.        Несколько мгновений царила тишина. Энджел даже притормозил, надеясь услышать ответ.       — Мы можем посадить его на цепь и заставлять поступать хорошо, — сказала принцесса. — Но так он не придёт к искуплению, зато будет очень хорошо притворяться. Энджел должен сам захотеть исправиться. К тому же… я ему верю. Не знаю, почему.       Больше Энджел не останавливался. Сначала ему захотелось забить на всё и пройтись по барам. Но мысли о Черри не давали покоя. Её смерть от рук Палача Рока снилась в кошмарах даже чаще, чем Валентино.              — Для тебя эта девчонка много значила? — спрашивает Безумец.       Энджел рассеянно кивает.       — Когда я только попал в Чистилище, то боец из меня был неважный. Кое-что умел, но не очень, — объясняет он. — Черри была моим единственным другом. Ей даже можно было доверять. И когда я просто стоял и смотрел по телику, как Палач её убивает… даже вспоминать не хочу. Не думал, что когда-нибудь скажу это, но если бы мне предложили умереть вместо неё… я бы подумал.       Так Энджел и оказался среди книжных полок в дальней части библиотеки. Библиотекарь, хоть и настоящий демон-Рыщущий, оказался большим фанатом и тепло принял кумира, направив в нужную сторону и предупредив о книгах на цепях.       Он так и не понял, что побудило провести ладонью по ничем не примечательному корешку без названия и вытащить книгу. Она была не очень толстой и необычно тёплой. С этой книгой грешник и сел за ближайший стол. Первые страницы были исписаны символами на одном из древних языков. Энджел принялся листать, надеясь наткнуться на более привычный текст и уже отчаялся, как очередная страница оказалась абсолютно пустой, за исключением одной надписи:       — Привет.       — Ч… чего? — Энджел почесал голову и перевернул страницу.       — Что ищешь?       Нахмурившись, он перевернул страницу ещё раз. На следующей странице был тот же вопрос. Но стоило глянуть на предыдущую, там уже была другая надпись:       — Ну?       Энджел осмотрелся и потянулся за карандашом. Тут книга резко захлопнулась, чуть не прищемив пальцы, а потом вновь раскрылась, как ни в чём не бывало. На пустой странице проявился новый текст:       — Голосом. Попробуешь рисовать на страницах — руки оторву.       — Ты разговариваешь?       Книга дрогнула. Предупреждение растеклось чернильной кляксой, которая тут же сплелась в ответ:       — Хороший чернокнижник обладает властью над своим творением.       Грешник кивнул. Его такой ответ устраивал. Это вполне соответствовало байкам, которые гуляли по всему городу.       — Хорошо. Что происходит с грешниками, когда они погибают окончательно?       Ответ был краток:       — Некравол.       Зашелестели страницы, переворачиваясь сами по себе. Они были заполнены текстами на разных языках и иллюстрациями. От одного взгляда на некоторые обед в желудке начинал проситься наружу. Наконец шелест прекратился, и взгляду Энджела открылся текст.       — Речено было в Скрижалях Корракса: Некравол подобен огромной бойне, перемалывающей живые души без остатка. Он разделён на множество секций. Первой идёт Яма Аваддона — огромный разлом, в который сгоняют невинных жертв. Незрячий Судья Калибос отбирает из них души, достойные превратиться в аргент-энергию, и отправляет их в глубины тёмной цитадели. Истерзанные души, которые Калибос признал негодными, заканчивают свой путь в горящей жиже Кровавого болота. Пленники подвергаются невыносимым мукам до тех пор, пока в них не останется ни следа человечности. Утратившая надежду смертная душа уязвима и отделяется легко и просто. Мы собираем её изменчивую ауру и заточаем в бездонные сосуды. Там она напитывается призрачной энергией и обрабатывается огнём самого ада. В первородном пламени высвобождается Эссенция. Мы собираем её и применяем себе на пользу.       На следующей странице были описания страданий, которым подвергались пленники Некравола. У Энджела шерсть встала дыбом от того, с каким фанатизмом неизвестный автор описывал пытки. Что было страшнее всего, истязаниям подвергался разум в обход тела. Постоянные, бесконечные, ни на секунду не прекращающиеся мучения, превращающие цельную личность в нечто аморфное и бессмысленное, подобное брошенной в переплавку детали, что постепенно теряет свою форму и превращается в лужу податливого металла, лишённого формы. Огромная фабрика страданий, что работала без перерыва в течение тысячелетий — таков финал любого жителя Чистилища, убитого насовсем.       — Подожди… — Энджел сглотнул. — Ты хочешь сказать, что Черри… там? И те, кого убил Палач, тоже? И жертвы Чисток?       — Чистки — это не более чем ежегодное пополнение темниц Некравола за счёт Чистилища, — книга была безжалостна. — А ты что думал? Что вам так просто позволяют мариноваться здесь? Вы — лишь сырьё, из которого демоны добывают свои магические силы.       Когда-то Энджел пошутил, что после смерти его может ждать некий «двойной Ад». Теперь он хотел съесть эти слова с мылом.       — Вот оно как… — Безумец поражён. Похоже, не только Энджел до недавнего времени пребывал в неведении. — Понимаю. И ты собираешься пробраться в этот Некравол и вытащить свою подругу?       Энджел молча кивает. Он всё для себя решил ещё в библиотеке и попытается выполнить задуманное независимо от того, решится ли его собеседник заглянуть в охраняемую святыню.       Очередная затяжка. Энджел закашливается от противного дыма.       — Бля, если ты продолжишь курить эту дрянь… — он секунду колеблется. — Короче, поделись, а?       К его удивлению, Безумец протягивает ещё одну папиросу. Щёлкает зажигалка. Энджел жадно затягивается и заходится кашлем. Упрямо затягивается снова. Курево есть курево, каким дерьмовым бы оно ни было.       — Что это вообще за нахуй? — он смахивает выступившую слезу.       — Меньше знаешь — крепче затяжка, — отвечает Безумец. — Выходит, книжка направила тебя ко мне? А с хрена ли?       — Мне надо кое-кого оттуда вытащить, — твёрдо сказал Энджел.       — Ничего себе амбиции у тебя, — на этот раз текст появился сразу, без спецэффектов. — Ты не знаешь о Некраволе и сотой доли того, что нужно, но уже готов штурмовать его?       Нахмурившись, бывший порноактёр захлопнул книгу.       — Мне что делать нехер, только с тобой спорить? Не можешь помочь — так и скажи, я другую книжку найду.       Книга тут же раскрылась.       — Ты или храбрец, или идиот, — безапелляционно заявила она. — Но давай попробуем. Без меня ты здесь на год застрянешь и ничего толком не узнаешь.       — Хуй с тобой, — согласился Энджел. — А тебе-то какой резон мне помогать?       Некоторое время вместо текста на странице красовался чернильный водоворот. Причём он был не статичным, как нормальная иллюстрация, а постоянно бурлил и казался даже более реальным, чем окружающая библиотека. Через минуту бурления водоворот исторг из себя текст:       — Если кто-то проникнет в Некравол и хоть немного помешает его работе, полетят головы. Много голов, — неохотно поделилось творение неизвестного чернокнижника. — А чем им хуже, тем мне лучше. Но учти: один ты туда не проникнешь. Нужна помощь, и твои друзья из Чистилища не сгодятся.       Энджел почесал макушку карандашом. Он не знал никого из настоящих демонов. Да и стали ли бы они помогать в таком преступлении? Вряд ли хоть у кого-то желание нагадить настолько пересиливает инстинкт самосохранения. А не из демонов…       — А кого просить о помощи? — вслух задумался он. — Палач сразу башку отстрелит. С Предателем мы договорились только потому, что Аластор ему какой-то ножик подогнал. Нечестивый… бр-р-р…       Одно упоминание последнего вгоняло в оторопь. Короткое знакомство с Нечестивым сложно было назвать приятным, но его действия сложно было как-то объяснить, кроме как интересом к Чарли. А раз так, то вряд ли слуга Палача будет столь же милосерден, как и в прошлый раз.       — Предателю давно плевать на всё, — ответила книга. — Тот-Кого-Запрещено-Называть скрывается от демонов, и ты его не найдёшь, пока он сам того не захочет. Но есть один вариант…       Зашелестели страницы. Энджел начал подозревать, что чернокнижник имел склонность к мелким эффектам и мог бы уместить абсолютно всё содержимое на всего одной странице.       Шелест прекратился на иллюстрации, где был изображён человек со светящимися глазами, одетый в пластинчатый бронежилет поверх армейской формы. По бокам висели подсумки, ноги в армейских ботинках шли по черепам импов, в руках он держал автомат. За ним следовали зомби с абсолютно бессмысленными лицами, каждый из которых держал в руках оружие. Надпись под изображением гласила: «Безумец».       — Ещё один хрен пойми кто с дурацкой кличкой, потому что его имя запрещено называть? — поинтересовался Энджел.       — Он должен был стать одним из зомби, но кто-то вмешался в процесс. Безумец захватил замок одного из Тиранов, собственноручно прикончив его владельца, — рассказала книга на соседней странице. — Безумец обрёл способность управлять зомби, поэтому окрестности замка находятся под его контролем. И он не против отобрать у демонов ещё что-нибудь, хоть весь Ад.       — Полузомби с личной армией зомбаков? В Аду все такие стрёмные? — Энджел поскрёб макушку. — Думаешь, он заинтересуется Некраволом?       Ответ был предельно лаконичен:       — Знаю.       Энджел задумчиво затягивается и нервирует собеседника своим кашлем. На миг в голову закрадывается идея махнуться папиросами, но достаточно нюхнуть едкий дым, чтобы понять: оба курят одно и то же, просто Безумец куда привычнее. В конце концов, эта токсичная дрянь не бьёт по мозгам, как шмаль, на которой Энджел сидел, пока работал на Валентино.       — И ты так просто согласился? — спрашивает Безумец.       — Как будто у меня был выбор, — Энджел снова затягивается, но на этот раз упрямо старается сдержать кашель. — А потом… кхе-кхе, как ты эту ху… кхе… куришь-то… началось самое весёлое. Мне надо было выйти из библиотеки.       — Тебе не разрешат взять с собой хотя бы одну книгу из этого отдела, — сообщила очередная страница. — У тебя пальцы тонкие, так что залезь под корешок. Там спрятан сюрприз.       Немного полюбовавшись правой верхней рукой, Энджел засунул палец. Пространство между корешком и страницами на ощупь казалось куда больше, чем на вид. В голову начали лезть не самые приличные шутки, которые не то что высказывать вслух — обдумывать было боязно. Но палец вскоре почувствовал холодный металл. С третьей попытки уцепившись ногтем за какую-то неровность, грешник осторожно вытащил на свет длинный и тонкий стилет из заклятой стали. На одной из кромок была насечка, похожая на зубья пилы. После всего, что случилось за прошедший час, удивляться было трудно.       — И что мне с этим делать?       Страница перевернулась, являя изображение Рыщущего, очень похожего на библиотекаря. В районе брови расплылся жирный крест.       — Попадёшь сюда — обезвредишь его на достаточное время, чтобы отпилить голову. Если, конечно, ты умеешь достаточно быстро пилить, — пояснила надпись под крестиком.       — Эй, полегче! — запротестовал Энджел. — А нельзя без этого? Выйти в окно, например…       — Это не простой Рыщущий. У него изменены мозги и органы чувств. Попытаешься что-то украсть — почует и забудет, что он твой фанат. Разорвёт на месте.       — А голова…       — Из его мёртвых мозгов можно добыть последние воспоминания. Голову надо отрезать и сжечь в пламени адского камня, чтобы не было никаких следов.       Энджел сдался и крепко сжал в руке стилет. В голове начал созревать план.       — Эх, хуй с тобой. Поработаю суккубом.       — И что ты сделал? — Безумец протягивает портсигар.       Понимая, что папироса почти догорела, Энджел тушит её и берёт следующую. Несмотря на ужасный вкус, убийственный в худшем из смыслов аромат и возможную токсичность, процесс курения немного успокаивал, хотя по спине порой пробегали мурашки. У Энджела давненько не было таких приключений, особенно в одиночку.       — А ты как думаешь? — он жадно затягивается и понимает, что опять совершил чудовищную ошибку, выкашливает клубы едкого дыма. — Су-у-ука… Соблазнил его и прикончил.       Возвращался в отель он уже ночью. Идти пришлось кружным путём и через всякие сомнительные места. Главное, что они были почти безлюдными, а публика не всматривалась, кто там что несёт. А это крайне важно, когда ты несёшь ворованную книгу и голову чистокровного демона.       Всё прошло гораздо проще, чем Энджел ожидал. Библиотекарь охотно повёлся на лесть и развязное поведение, расслабился и не успел даже пикнуть, когда ему в бровь воткнулся стилет. С головой пришлось повозиться — на то, чтобы её отделить, ушла четверть часа непрерывной возни. Зато стоило отойти на пару метров от места преступления, как со всех сторон к останкам бросились книги. На некоторых грешник заметил обрывки цепей и предпочёл ретироваться, пока печатное слово не добавило его к своему рациону.       В отеле же Энджел первым делом подошёл к камину в общей комнате и забросил туда голову библиотекаря. Та вспыхнула словно порох, в считанные мгновения обращаясь в ничто. Одной проблемой стало меньше.       У себя в комнате же грешник без промедления занялся подготовкой. Больше всего он боялся перегореть и отказаться от задуманного. Из оружия он взял с собой любимый Томми-ган, стилет и дробовик, некогда подаренный фанатом.       Выкрашенный в оливковый цвет, этот дробовик был помповым и отличался от многих своих собратьев отъёмным магазином и счётчиком патронов. Собственно, патронов Энджел набрал в избытке, не поленившись снарядить все имевшиеся у него магазины. В отличие от Томми-гана, на дробовик не было наложено никаких чар, а боеприпасов, как показало путешествие к Нечестивому, в Большом Аду много не бывает.       Поразмышляв, Энджел решил прихватить с собой и гранаты, вытащенные из одного тайника, раньше принадлежавшего Черри. От тяжёлого оружия же грешник отказался: и так много чего надо было тащить с собой.       Полюбовавшись грудой снаряжения, сложенного на кровати, он невесело вздохнул и принялся натягивать всё на себя. Чёрный разгрузочный жилет не подходил к образу Энджела, зато в его подсумках оказалось достаточно места, чтобы разместить часть боезапаса. Стилет легко уместился в рукаве. Остальное грешник сложил в рюкзак. Томми-ган исчез до востребования, а ремень дробовика был перекинул через плечо. Только книга пока что лежала на кровати.       Энджел посмотрелся в зеркало. Отразившееся недоразумение было похоже на что угодна, но только не на звезду гей-порно.       — Куда-то собрался? — раздался за спиной голос, обильно сдобренный радиопомехами.       Обернувшись, Энджел увидел Аластора. Его вечная улыбка сейчас раздражала как никогда.       — Подышать свежим воздухом. А что?       Радиодемон прошёлся по комнате, бесцеремонно сел на кровать и открыл книгу. Энджел напрягся. Сейчас ему меньше всего было нужно, чтобы своенравное творение чернокнижника устроило потасовку.       — Ну-ка… «Особенности ремонта и обслуживания тракторов Т-74 в средней полосе России»? Ладно, храни свои секреты. И как долго ты собираешься… дышать свежим воздухом?       — Тебе-то какая разница? — спросил Энджел, отбирая книгу и укладывая её в рюкзак.       Аластор молча наблюдал за последними приготовлениями, сменив ехидную улыбку на демонстративно услужливую. Казалось, ещё секунда — и он с поклоном подаст пальто.       — Что-нибудь передать принцессе? — спросил он, когда Энджел толкнул дверь.       — Нет. Хотя… — грешник свистом подозвал маленького поросёнка и погладил его. — Скажи Чарли, чтоб присмотрела за Наггетсом. Я, наверное, задержусь.              Через холл он проскочил как можно быстрее. Только не хватало ему наткнуться на Чарли или, что ещё хуже, Вегги. Но обошлось: в ночном отеле царила тишина. В первые дни она давила, но со временем Энджел привык настолько, что шум на улице покказался назойливым и раздражающим.       Впрочем, безопасным выходом из Счастливого Отеля приключения не закончились. Скорее наоборот: стоило пройти квартал, как на очередном переходе дорогу Энджелу преградил лимузин. Тонированное стекло не спеша опустилось.       — Далеко собрался, детка?       Энджел в ужасе отшатнулся. Из окна на него смотрел Валентино.