What if we hold on (Maybe we'll get it right)

Само собой разумеется, что предыдущий разговор с Тэхёном оставил у Чонгука положительные впечатления. Его мозг продолжал забиваться вопросами до поздней ночи, и он знает, что засыпал бедного Намджуна своими теориями и бесконечным круговоротом забот. Другу потребовалось бросить подушку Чонгуку в голову, чтобы он наконец дал ему уснуть, хотя он всё же дал несколько советов, потому что был таким слабохарактерным, когда дело касалось младшего. Тем не менее, Чонгук не может не думать, что он преувеличивает. Находит флирт в словах Тэхёна просто потому, что этого хочет, но затем ему приходится задуматься, что на самом деле тот имел в виду. Он мог решить оставить эту деталь при себе, как Чонгук, или позволить ей повиснуть в воздухе недосказанной. И именно по этой причине Чонгук продолжает обдумывать всё в своей голове, махая ногами, пока сидит в холле отеля, одетый в джоггеры и толстовку, и благодарный, что репетиция была необязательной. Слава богу за создание расслабленных женихов, как Юнги и Хосок, потому что сейчас он немного запутался и от его обычно собранного вида не осталось и следа. Ранее он должен был найти способы чем-то занять себя, а это означало, что он бегал от стола к столу со списком рассадки гостей и отмахивался от женихов, когда они предлагали помощь, но это всё равно не мешало ему проверять вход каждые пять минут. Надеясь, что Тэхён скоро придёт, потому что ему так много нужно спросить или сказать. Хотя он готов поспорить, что не выдавит из себя ничего, если снова столкнётся с бывшим. К счастью, ему нужно подождать всего минуту, ведь он слышит, как открываются двери, через которые вместе заходят Тэхён и Чимин, оживлённо болтая, и он надеется украсть Тэхёна на секунду, чтобы заговорить, но Юнги мешает этому, схватив его за руку и таща к алтарю, где они собираются репетировать. Он знает, что это важный фактор для женихов, и он действительно не будет тем другом, который им помешает, но часть его с тоской наблюдает, как Хосок утаскивает Тэхёна. По крайней мере, тот замечает его, дарит эту застенчивую улыбку, которая так же светится дерзостью по своей природе, как будто он знает, что Чонгуку не терпится поговорить с ним. Не самое идеальное взаимодействие, на которое он надеялся, но сейчас он готов на всё, и эта улыбка всегда была для него благословением. А пока ему, как шаферу, просто нужно будет провести репетицию и помолиться, чтобы она прошла быстро. — Итак, кто идёт первым? — спрашивает человек, проводящий церемонию, один из старых друзей Юнги, листая свои карточки с репликами, запоминая строки, которые он должен был сказать, и Чонгук обычно забавлялся людьми, которых выбрал Юнги, но сейчас он занят бросанием взглядов на проходящих мимо плеча Хосока, на Тэхёна. Он настолько увлечён происходящим, что неосознанно бормочет Юнги «да», когда его друг поворачивается к нему, чтобы забрать кольцо и практиковать предстоящее действие настоящей свадьбы. Если бы Чонгук прислушался достаточно внимательно, он, возможно, даже услышал бы забавное хихиканье Чимина, но, к сожалению, Юнги обязательно нужно было пнуть его по голени, чтобы вырвать его из мыслей. — Ой, блять… прости, — Чонгук чувствует, как жар поднимается к его щекам, Намджун позади смеётся, и он нащупывает бархатную коробку в кармане, едва открывая её, поскольку его глаза остаются на Тэхёне. Кого явно позабавили его выходки, что ему позже придётся разыграть как истощение, а не потому, что он был полностью захвачен своим бывшим и его потенциальным флиртом прошлой ночью. Учитывая все обстоятельства, он может быть благодарен, что Юнги не злится на него. На самом деле его друг просто понимающе ухмыляется, закатывает глаза и, без сомнения, обдумывает все способы, которыми он может дразнить его по этому поводу позже. Чонгук думает, что он выдержит что угодно, потому что это заслужено. К счастью, большая часть репетиции проходит хорошо, и не благодаря ему, потому как его всё ещё легко отвлекают платиновые волосы и стройная фигура, которую поглощают длинная рубашка и брюки. Забавно, что Чонгук хорошо знает тело Тэхёна, он же годами поклонялся ему, но сейчас и тогда у него проскальзывала мысль, что другой каким-то образом выглядит меньше, чем кажется. Когда он одет нарядно, он всегда выглядит таким мягким в чонгуковых глазах, настолько противоположным своему рабочему стилю, что олицетворяет вторую половинку его личности. Чонгук всегда получал стрелы в сердце от двойственности Тэхёна, но, как и в баре, когда они снова встретились после долгого времени, этот взгляд очаровывает его. Это единственная причина, по которой он натыкается на Юнги, когда они практикуются в начале церемонии, заставляя друга бросить на него внимательный взгляд, который почти умоляет его обратить внимание на происходящее. Всё, что Чонгук может сделать, — кротко кивнуть, извиняясь, улыбнуться, но улыбка быстро исчезает, ​​когда Тэхён наконец бросает взгляд на него, сдерживая то, что, по мнению Чонгука, могло быть смешком. Заставляет Чонгука поверить, что это не просто его мозг слишком любит выдумывать. Что он просто наивен и слишком много вкладывает в мелкие действия или утверждения, которые делает другой, потому что когда Тэхён смотрит на него, в его глазах плещется веселье. Как будто он вёл его и надеялся, что Чонгук отреагирует на каждое движение, но всякий раз, когда Чонгук ловил чужой взгляд, он отворачивался достаточно быстро, чтобы заставить его задуматься, не было ли это всего лишь плодом воображения. — Отлично. — Хосок хлопает в ладоши, мягко поблагодарив церемониймейстера, прежде чем вернуться к своим друзьям. — Спасибо, ребята, что пришли, я знаю, что это всего лишь репетиция, но мы хотим, чтобы всё прошло как можно более гладко. Семьи только прилетели в Норвегию, ситуация станет хаотичной, и свадьба уже завтра, и… думаю, я собираюсь запаниковать, — он поворачивается к Юнги, который нежно похлопывает его по спине, успокаивающе целуя в щёку. — Мой жених пытается сказать, что мы благодарны, что вы, ребята, облегчили нам жизнь. Без вас всех здесь… последние несколько дней были бы бесконечными ночами беспокойства в номере отеля. Вместо этого мы провели день, катаясь на коньках, встречая и наконец собирая вместе некоторых из наших любимых людей, — глаза Юнги скользят по ним, обращая пристальное внимание на Чонгука, прежде чем он усмехается и достаёт конверт из кармана пальто. — Вот почему мы до сих пор держали в секрете особое мероприятие до сегодняшнего дня. — Он осторожно протягивает каждому из них по билету, Чонгук смотрит вниз, чтобы прочитать надпись, улыбаясь, когда замечает, что это билеты на оркестр. — Просто небольшое спасибо от нас обоих, за то, что вы проделали весь этот путь, отложили свою будничную жизнь, чтобы мы отпраздновали наш брак, и помогали нам в это время. Мы знаем, что это немного, но как человек, разбирающийся в музыке, я могу с уверенностью сказать, что такой оркестр нельзя упускать. Их маленькая компания нетерпеливо вздыхает, Намджун особенно заинтересован, но Чонгук просто смотрит на билет сверху вниз, чувствуя укол разочарования, понимая, что он пока не может остаться с Тэхёном наедине. Так продолжалось до тех пор, пока Юнги не подошел к нему ближе, наклоняясь, чтобы прошептать с самой лукавой улыбкой, которую Чонгук когда-либо видел. — Просто к твоему сведению, Гук… если ты пропустишь это, я не обижусь. — Он похлопывает друга по плечу, переводя слишком проницательный взгляд на Тэхёна, прежде чем снова приземлить его на Чонгука. — Просто разберись в том, в чём ты там хочешь разобраться, я не буду настолько снисходительным, если ты столкнёшься со мной лбами в день моей настоящей свадьбы, — это сказано с оттенком юмора, но Чонгук понимает, что если бы он действительно допустил ошибку, Юнги мог бы навсегда отречься от него как от друга. Но прежде чем он успевает извиниться, тот отстраняется, кидая на него последний взгляд, полный упрёка, пока идёт к Хосоку. И впервые за последний час или около того на его пути никто или ничего не стояло. Тэхён — его выбор, в самом доброжелательном смысле, но Чонгук пользуется шансом и хватает блондина за руку в ту минуту, когда Чимин переводит внимание на женихов. — Привет, — шепчет он. — У тебя есть время поговорить или просто прогуляться со мной? — Прогуляться? — Тэхён улыбается, любопытно, но не менее восторженно. — Похоже, ты замышляешь вывести меня в поле и убить. — Что? Нет, это не… — Расслабься, Чонгук. Вообще-то прогулка звучит прекрасно. Но как насчёт того, чтобы сначала позавтракать, а? Это неплохая идея, потому что Чонгук чувствует, как пустота в желудке начинает терзать его после пропуска обычного утреннего приёма пищи после тренировки. Это помешает его плану обсудить с ним более важные вещи, но Тэхён никуда не денется. Во всяком случае, пока нет. Поэтому он соглашается, позволяя Тэхёну диктовать, где они возьмут еду и какой кофе ему следует попробовать, потому что чёрный такой унылый, и он, должно быть, уже устал от кофе в отеле — это не так, но он позволяет Тэхёну тащить его куда только можно. Они попадают в то же самое кафе, в котором были первый раз, и эта маленькая деталь заставляет Чонгука улыбаться, наблюдая, как Тэхён выбирает тот же круассан, что и в прошлый раз, и тот же слишком сладкий напиток, что и в прошлый раз. Он действительно не должен был так восхищаться им, но вот он здесь, полностью поражённый тем, как Тэхён просто ждёт заказ, улыбается и раскачивается взад и вперёд на пятках. Иногда он поворачивался и улыбался ему, поднимая случайные или актуальные темы, такие как предстоящая свадьба или оркестр. Или отпускает единственную шутку о Чимине с прошлого вечера в ресторане, но Чонгук почти не обращает должного внимания. Дело не в том, что ему не хватает интереса, просто его мозг озабочен тем, как говорит Тэхён. В нём есть что-то такое, что привлекает всё внимание, его самообладание настолько захватывающее, и Чонгук на мгновение задаётся вопросом, как ему тогда так повезло быть не только другом, но и его возлюбленным. К сожалению, это просто разочаровывает, потому что неужели он действительно может быть таким удачливым во второй раз? Сожалеет ли вселенная и дарит ему ещё один шанс? Может, на этот раз дело за ним. — Поле? Чонгук моргает, отрываясь от задумчивости, когда Тэхён протягивает ему чашку. — Извини? — Поле с той ночи, хочешь, вернёмся туда? Поле, где он собирал цветы, где Тэхён назвал их идеальными? Да, Чонгук думает, что хотел бы вернуться туда. Если Тэхён не может быть его сейчас или навсегда, то, по крайней мере, у него будет это проклятое поле, чтобы напоминать себе, что такое завершение отношений на самом деле. — О, да, звучит хорошо. Они проходят мимо небольших магазинчиков, иногда отвлекаясь на товары, но достаточно быстро им всё же удаётся добраться до того же места с выпечкой в ​​одной руке и кофе в другой. У Чонгука достаточно смелости для начала разговора, но он полагает, что задать вопрос сразу кажется странно отчаянным. Или, может быть, для Тэхёна это будет слишком напористо, и он просто оттолкнёт его, может, плеснёт кофе ему в лицо и скажет, что он переборщил… но это кажется маловероятным. Тэхён не такой, и именно его собственные слова заставили Чонгука задуматься о том, является ли вся эта романтика только играми его разума. Тем не менее, три года могут иметь серьёзные последствия, и Чонгук не хочет быть тем, кто делает предположения только для того, чтобы снова остаться ни с чем. Это не мешает ему анализировать каждый слог в словах Тэхёна, брошенных вчера вечером. И никто из них не был тобой… Любой может прийти к выводу, что Тэхён потратил три года на то, чтобы повторить то, что у них было, но это не значит, что он хочет его вернуть. Чонгук знает, как тяжело двигаться дальше, и это может заставить вас делать и говорить много абсурдных вещей, и то, что вы испытываете к кому-то привязанность, не означает, что вы хотите начать всё сначала. Может быть, Тэхён всё ещё хочет обрести шанс исцелиться, возможно, все их недавние встречи были нацелены на окончательное завершение отношений. Если это так, Чонгук не будет его винить. Он сыграл такую ​​же роль в их разрыве, как и Тэхён, но ему кажется, что это его собственная трусость помешала им когда-либо снова найти друг друга. Иногда он задавался вопросом, мог бы он что-то изменить, но каждый раз, когда он брал в руки телефон, он убеждал себя, что этого не должно было быть. Кто знает, может, это до сих пор так. Тэхён никогда не подчинялся законам вселенной, по крайней мере, ради судьбы. Честно говоря, он верил в волшебство жизни, но никогда не позволял никому или чему-либо управлять своими действиями. Так что, если бы он хотел слепить что-нибудь из них снова, разве он не протянул бы руку? Или, скорее, он просто подозревал, что Чонгук не хочет иметь с ними из прошлого ничего общего. — Можно задать вопрос? — выпаливает Чонгук, останавливая Тэхёна на полуслове, говорящего о костюмах женихов. Он просто останавливается, водит кончиком пальца по краю чашки, которую держит в руке, и кажется безразличным к окружающему миру, но Чонгук может сказать, что он немного обеспокоен. — Вперёд. — А ты… — Чонгук увлажняет губы языком, чувствуя, как они становятся неестественно сухими из-за нервозности. Он не уверен, куда он ожидал привести этот разговор, но здесь не было определённой дороги. Честно говоря, думает он, это может быть к лучшему. — Ты когда-нибудь считал меня эгоистом?.. Тогда. Очевидно, вопрос застал Тэхёна врасплох, его глаза на мгновение расширились, прежде чем он снова посмотрел на свою чашку. Слишком внимательно, чтобы просто восхититься напитком. — Я хотел, — признаётся он, и Чонгук ненавидит, как его плечи виновато опускаются. — В то время я хотел. По любой причине, даже если это было что-то мелкое, — и, возможно, именно эта информация ранит больше всего, потому что Чонгук знает, что Тэхён не из тех, кто держит злобу, что он старается быть позитивным во всём. И чтобы он искал и натыкался на причины своей злости на него… именно поэтому Чонгук знает, что боль Тэхёна была такой же глубокой, как и его собственная. — Я просто хотел разозлиться, потому что мне было больно, понимаешь? Но как я ни старался, у меня ничего не получалось. Совсем ничего, — горько усмехается он, ставит чашку рядом с собой и смотрит на Чонгука. — Даже сейчас. Когда Чимин сказал мне, что это ты, я подумал, что должен найти хорошую причину, чтобы подбежать и закричать на тебя, — он издаёт болезненный смех, но Чонгук думает, что понимает. — Это было настоящим громом среди ясного неба, и часть меня разозлилась, что мы должны были встретиться таким образом, а не из-за взаимного желания увидеться, а потом ты приходишь и становишься тем же Чонгуком из колледжа, и мой план просто… провалился. Я не мог этого сделать. — Ты должен был. — Чонгук понимает, что это действительно так, потому что мазохист в нём думает, что он этого заслуживает. Если бы Тэхён накричал на него в ту первую ночь в баре, он, вероятно, лелеял бы уязвлённую гордость, но не наивную мечту вернуться к тому, кем они были. В настоящее время он не уверен, какой исход причинит больше вреда: нынешняя тоска или окончательность утраты. — Накричать на тебя? — Да. — Тэхёна, кажется, забавляет эта мысль, он возмущённо фыркает, но сохраняет улыбку на лице. — Ты ещё можешь, если хочешь. — Что, прямо сейчас? — Да. Давай, Тэ, — предлагает Чонгук и позволяет им двигаться в естественном русле разговора. Это не та тема, которую он ждал, но если им станет легче, то почему бы и нет? Кроме того, они три года держались за чудо, пора ему позволить одному из них уйти с дороги. — Эм… — Тэхён жестом руки очерчивает поле. — Прямо тут? — А почему нет? Никто тебя не услышит, кроме меня. — Чонгук, — он весело хихикает, но Чонгук видит, как его уши краснеют. — Ты что, ожидаешь, что у меня будет какой-то момент катарсиса, как в кино, я буду кричать на горизонт обо всех своих разочарованиях, и волшебным образом… всё просто вернётся к тому, что мы хотим? — Что-то вроде того, — произносит Чонгук, но его мысли начинают блуждать в другом направлении. К последней половине вопроса, который только что задал Тэхён. Вернётся к тому, что мы хотим… Он знает, что играет здесь в опасную игру, позволяя себе подходить к догадкам слишком близко и воспринимать каждое взаимодействие как надежду, но иногда с этим ничего не поделаешь. Не тогда, когда Тэхён сейчас смотрит на него мягким взглядом суженных в безмятежном смысле глаз. И часть Чонгука хочет заставить его сделать это, чтобы высвободить сдерживаемое негодование, которое он мог таить, пусть даже в маленьком объёме. Каждому из них есть на что злиться, будь то друг на друга или, что более важно, на самих себя. — Что-то вроде того, — сказал он. Тэхён глубоко дышит, качая головой, но придвигается ещё на дюйм ближе, прижимаясь плечом к плечу Чонгука в легчайшем прикосновении. — Если бы я сделал это, Чонгук, — искренне начинает он. — Мне пришлось бы и на себя тоже кричать, — в его тоне есть сила, его глубокий голос успокаивает, но Тэхён всегда умел заставлять людей чувствовать себя непринуждённо. Его голос мог казаться таким устрашающим своей глубиной, но когда он говорил, было невозможно почувствовать ничего, кроме утешения. Чонгук чувствует это прямо сейчас, сердце становится тяжёлым, и ему больно сопротивляться искушению наклониться ближе. Положить голову на плечо Тэхёна и позволить мужчине напомнить ему обо всех причинах, по которым он должен был остановить его так давно. Что его сентиментальная философия была простой наивностью, что всё, чему он следовал в жизни, не было бы таким, если бы только он достаточно старался. Верный ностальгии, Тэхён до сих пор продолжает питать признаки сострадания к нему, всегда будучи тем, кто спускает его с небес на землю. Он делает это, прижимая руку к щеке, нежно обхватывая её ладонью — так нежно, что Чонгук оказывается с ним лицом к лицу. — Нет, Тэ… — Тише. Я тоже оставил тебя, Чонгук. Мы оставили друг друга позади… — Он говорит это так, словно точно знает, о чём Чонгук думал последние несколько дней. С той ночи Тэхён непреднамеренно вызвал серию эмоций, которые заставили его испытывать чувство вины, хотя Чонгук знал, что это уже было его бременем с того рокового воскресенья. — Мы. — Если честно… — Тэхён приподнимает его подбородок, позволяя своей широкой улыбке смягчить раскаяние между ними. — Я сейчас даже не уверен, почему… Если бы у него хватило духа засмеяться, Чонгук бы посмеялся, потому что он тоже не совсем уверен. В то время это, должно быть, имело смысл для них обоих как единственный доступный вариант, ведь что ещё они могли сделать, чтобы сократить расстояние. Он признаёт, что был напуган, слишком противился переменам в жизни, что списал их на неизбежность, но, глядя на Тэхёна сейчас, он думает, что, возможно, Тэхён чувствовал то же самое в некоторой степени. Может, он был слишком напуган возможностью потерять его, если между ними будет большое расстояние, что он чувствовал себя обязанным положить этому конец мирным путём. — Это было странно? — Чонгук тянется к прикосновению, позволяя глазам закрыться, когда подушечка большого пальца касается его скулы. — Не быть вместе, было странно для тебя? — Да, — легко признаётся Тэхён. — Я просыпался каждый день в течение многих месяцев, задаваясь вопросом, почему левая сторона моей кровати пуста, — его улыбка становится мрачной, но Чонгук понимает. Он проходил через это, хорошо знает это горе и насколько ты бессилен против него. — Я всё время спрашивал себя, как он мог уйти? Потому что сколько бы раз я ни пытался разобраться в этом, у меня просто не получалось. Смысл был последним в списке последствий их ситуации. — А для тебя? — спрашивает Тэхён, наконец разрывая прикосновение, хотя Чонгук убеждает себя, что нехотя. — Это было странно для тебя? — Ага. Я сказал себе, что так должно было быть. Знаешь, чтобы почувствовать себя лучше… — когда он говорит это вслух и Тэхёну, теперь всё звучит так глупо. — Ты всегда любил идею судьбы. Чонгук рассеянно усмехается, находя утешение в том, что они до сих пор могут так легко смеяться вместе. Даже если это связано с общей душевной болью. — Да, ну… толку-то. — Что ты имеешь в виду? Если бы только он мог объяснить в подробностях, но ему оставалось лишь смотреть на Тэхёна, осторожно отводя прядь платиновых волос в сторону и довольно напряжённо замечая: — Потому что это был единственный раз, когда я поставил её под сомнение. Слабые порывы воздуха заполняют пространство между ними в ту минуту, когда губы Тэхёна приоткрываются, и долгое время он просто смотрит на Чонгука, мимолётная глубина мерцает в его глазах, и младший в один момент думает, что он схватит свой напиток и бросится наутёк с поля. Но Тэхён не оставляет его. Не в этот раз. Правда. Он на самом деле сидит здесь, кончики пальцев протыкают снег прошлой ночи, и как только Чонгук пытается ослабить напряжение, которое, как он чувствует, неожиданно возникло… Тэхён подаётся вперёд. Существует нерешительная секунда, в которую Чонгуку кажется, что прикосновение чужих губ к его собственным — это сон. Что выдыхаемый им воздух не похож на сладкий кофе, который пьёт Тэхён. Время, когда прекращается поцелуй, не наполнено взглядами с примесью удивления и страха, потому что, когда он встречает глаза Тэхёна, он сразу же поражается тем, насколько он прекрасен и соблазнителен. Ему нужна лишь порция воздуха, прежде чем губы снова встретятся с ним, на этот раз на полпути разум ускоряется и понимает, что это не сон. Он постоянно повторяет себе это, но в их поцелуе он украдкой смотрит между ресницами, успокаивая своё бедное сердце, которое сомневается, что это не лихорадочные галлюцинации, вызванные тремя годами безнадёжной тоски. Только ощутив, как что-то мокрое скользит по его нижней губе, он отрывает глаза, тяжело оторваться от прикосновения, с которым он был знаком на собственном опыте. — Ты плачешь… — Чонгук задыхается, пальцы вцепляются в ткань одежды Тэхёна. — Я знаю, — шмыгает носом он, не сводя глаз с губ Чонгука. — Почему? — Я просто… — выдыхает Тэхён, позволяя другому притянуть себя ближе, сердце замирает, когда руки крепко сжимают его бёдра. — У меня такое чувство, что мы совершим ошибку… Ошибка… для него это так? Чонгук едва сдерживает вздох, решая отложить это на потом, и он знает, что оно вернётся, чтобы укусить его за задницу, но сейчас… сейчас его сердце жаждет свободы. Вместо того, чтобы оторваться, как подсказывает логика, он фыркает, зажимая щёки Тэхёна меж ладоней и шепча ему в рот: — Я тоже. Так что, пожалуйста… останови меня сейчас, если хочешь, — его губы скользят по губам Тэхёна, приглашая, непринуждённо, но не подавляя ни капли голода, который пульсирует в нём. — Потому что я не думаю, что смогу сделать это сам… — Ты спрашиваешь не того человека, Гук-и. Старое прозвище заставляет Чонгука улыбаться сильнее, прижимаясь губами к Тэхёну, когда они вместе смеются, но это заглатывается сталкиванием их ртов. Улыбки и хихиканья, и если бы они были мудрее и ими бы управляла логика, а не трёхлетняя тоска, Чонгук знает, что они бы остановились. Они были бы достаточно умны, чтобы обсудить то, что у них происходит прямо здесь, это неразрешённое желание, которое горит от глубины их желудка до клетки их сердец. Однако до тех пор это будет продолжаться. Их губ будет достаточно, чтобы сдержать всё. Пока Чонгук не найдёт временное утешение в руках Тэхёна. Потому что только тогда это будет похоже на старые времена, только тогда он сможет вернуться в то воскресенье и сделать то, о чём он давно мечтал. Поэтому они остаются такими. Часы, может быть… или минуты, но кто на самом деле считает, когда ты путаешься в смехе, украденных поцелуях и наивности, будто судьба может сделать тебе одолжение. Так что пусть разум будет проклят, если вы идёте бок о бок с бывшим возлюбленным, а ваши мизинцы сцеплены и отпускают друг друга только тогда, когда вы видите отель.

*

Тэхёну потребовалась вся сила воли, чтобы отпустить Чонгука, когда они вошли в отель, тихие, с переплетёнными мизинцами, и подайте в суд на него за то, что он снова потакал этому чувству. Они всегда так поступали, когда были вместе, расслабленная форма держания за руку каким-то образом вызывала больше эмоций, чем у обычных парочек. Назовите его глупым, но Тэхён нашёл этот жест милым, и ему было ясно, что ничего не изменилось с тех пор. Вот почему у него кружилась голова, когда он вернулся в свой номер, он мелодично вздыхал, снимая обувь, уже обдумывая, что надеть на оркестр, потому что теперь у него больше причин произвести впечатление. Он осознаёт, что это старая реакция, но в его груди зародилось тепло, и он делает ставку на погоню за ним. — Ты мог бы по крайней мере поздороваться перед тем, как зайти сюда. — Чимин выходит из ванной с полотенцем вокруг талии и с копной влажных волос. — Вместо этого ты заставляешь меня чуть не поскользнуться в душе, когда я услышал, как хлопает дверь. — Извини, Чимин, — снизьте уровень осуждения, Тэхён же едва обращал внимание на то, что окружало его, когда вошёл. — Чувствую себя немного… озабоченным, — и это, кажется, сработало: голова Чимина резко повернулась, сузились глаза, а руки остановили свой путь вдоль одежды, которую он повесил в шкаф. — Хорошо, валяй. — Что валять? — Не веди себя так, Тэ. Я знаю этот взгляд… погоди, ты сделал это, не так ли? Вот почему вы оба сбежали после репетиции. — Господи, ты реально думаешь, что я здесь, чтобы трахаться со своим бывшим. Кстати, я даже не знал, что он будет здесь, пока ты мне не сказал. Или забыл? — Тэхён ставит свои ботинки в шкафчик, заставляя Чимина ругаться, когда он наступает ему на ногу. — Именно ты сказал мне закончить всё. — Да, закончить, Тэ. Не скрываться и делать грязные вещички. — Грязные, — фыркает он, закатив глаза. — Ты что, десятилетка? И кроме того, мы… ничего подобного не делали, — но в ту минуту, когда он говорит, воспоминания о тёплых губах на его собственных заставляют Тэхёна покраснеть, знакомое безумие тепла таится глубоко в его животе. — По крайней мере, ничего слишком торопливого… Чимин бросает на него острый взгляд, садится рядом и выглядит немного забавно, пока пытается запугать, одетый только в полотенце и с прилипшими ко лбу розовыми прядями. — Валяй, Тэ. — Хорошо. — Тэхён откидывается на кровать, поджимая губы и стараясь не отвлекаться на то, как они покалывают. — Мы только что поцеловались… и всё. — И всё, — сказано с весельем, почти недоверием, но Чимин просто вздыхает, словно он больше пытается подразнить, чем отругать. — Определённо не то, что я имел в виду под окончанием, на самом деле это похоже на противоположность концу. Тэхен может только тихо засмеяться, зная, что это был неожиданный ход. Поцеловать Чонгука не входило в его планы, когда он проснулся сегодня утром, но не один он потянулся вперёд, и как он может держать свои руки и губы при себе, когда Чонгук смотрит ему прямо в глаза и говорит вещи, которые заставляют его сердце биться быстрее. Даже знать, что их расставание сказалось и на нём, видеть ситуацию с его стороны… даже знать, что это заставило его сомневаться так много, самым циничным образом, это заставило Тэхёна понять, насколько глубоко они были влюблены. Может, они даже такими остались. — Я ничего не мог с собой поделать, и, чтобы быть точным, ты сказал мне смириться с этим. Как бы то ни было, мы просто пошли на завтрак вместе, но потом мы действительно поговорили о нас, прошлом… и следующее, что я помню, — мы целуемся. — А ещё? — давит Чимин, беря дополнительное полотенце, чтобы высушить волосы. — И впервые за три года я почувствовал себя полноценным, Чимин. И меня даже не волнует, как банально это звучит, потому что это правда. Наступает пауза, когда Тэхён думает, что Чимин собирается уберечь его от ошибок, но даже если он попробует, Тэхён не думает, что будет рассматривать поцелуй Чонгука как одну из них. Никогда не смог бы, если совсем честно. Вместо этого его друг улыбается, успокаивающе, но обеспокоенно. — Если бы я заметил, насколько сильно он тебе нравится, раньше, я бы давно заставил тебя связаться с ним. — Я не знаю, — вздыхает Тэхён, вспоминая прошлое, и хотя он хотел, чтобы этого никогда не случилось, он может понять, что это было к лучшему. Разлука была болезненной, но они снова нашли друг друга, и, может быть, он торопится, но трёх лет уже достаточно. Он думает, что позволил себе немного подтолкнуть их вперёд. — Теперь всё по-другому. Мы такие же, но сегодня… Потому что это был единственный раз, когда поставил её под сомнение. — Не знаю, просто думаю, что на этот раз, если мы попробуем, у нас получится. Мы будем достаточно сильными, чтобы не дать себе потерпеть неудачу. Чимин кивает. — Просто будь осторожен. Он кажется хорошим парнем, но я не хочу, чтобы тебе было больно без причины, Тэ. Мы скоро переезжаем в Сеул, не нужно проявлять импульсивность. Причина могла быть во внезапном возвращении Чонгука в его жизнь, которое вызвало все эти враждующие эмоции, но Тэхён знает, что это не так. Им всегда было хорошо вместе, но теперь у них был потенциал стать лучше, мудрее. Их не сдерживала даже импульсивность, дело было больше в затруднительности признания. Очевидно, что взаимное влечение ещё существует, и, судя по словам Чонгука, он питал к нему нежность даже после всех лет. Но пока этого недостаточно. Тэхёну нужно было услышать это, чтобы знать, что они готовы дать себе второй шанс. Если бы они могли уделить немного времени друг другу, если бы он мог просто поговорить с ним ещё немного… тогда, возможно, эти три года вдали чего-то стоили бы.

*

Чонгук прекрасно понимает, с какой глупой любовной ухмылкой он входит в свой номер. Честно говоря, он, вероятно, должен принести Намджуну тысячу извинений за то, как часто он вмешивается в ту или иную проблему. Обычно они обозначают Тэхёна, который неизбежно отвлекает его сердце, и выбранные им слова не всегда представляют собой абсолютный позитив. Но если раньше не было очевидно, что он всё ещё обожал своего бывшего, то теперь это совершенно ясно. Итак, Чонгук решает, что лучше подарить Намджуну обаятельную улыбку вместо обычной мрачной, недовольной. По крайней мере, на этот раз его другу не придётся иметь дело с ним, ищущим совета, только для того, чтобы потом отмахнуться, потому что эта знакомая трусость берёт верх. На этот раз он входит в номер решительно. Он догадывается, что что-то в поцелуях Тэхена заставляет его чувствовать себя храбрым, и момент, когда их губы приоткрылись навстречу друг другу, определённо не был ошибкой для него. Он просто надеется, что комментарий Тэхёна был скорее случайным, а не правдивым. — Хорошо, — вздыхает Намджун, скрестив руки на груди после выключения телевизора. Он одет в пижаму и выглядит менее готовым к оркестру и более склонным к строительству крепости из подушек. Если бы Чонгук не был так озабочен своей жизнью, он бы поддразнил своего друга за это. — Давай послушаем. — Что послушаем? — Чонгук покусывает нижнюю губу, борясь с улыбкой. Головокружение уже полностью охватило его, и он изо всех сил старается не броситься на кровать, как какая-то девочка-подросток, влюблённая в парня, только что заметившего её существование. Но, тем не менее, одного этого чувства, вызванного поцелуем, недостаточно, чтобы заглушить ощущение вины, которое его мучило. Хотя теперь он считает, что достаточно смел, чтобы противостоять этому. — Ну, за последнюю неделю или около того, это первый раз, когда ты входишь с хвостом, не зажатым между ног. Можно предположить, что это как-то связано с твоей безнадёжной влюбленностью в бывшего. — Почему мне кажется, что моя ситуация тебя больше забавляет, чем вызывает сочувствие? — Я могу ладить с обоими вариантами, Гук. Что же тебя так одурело? Чонгук фыркает при таком выборе слов, закатывает глаза и садится у подоконника, на мгновение поглощённый видом. Норвегия действительно удивительное зрелище. — Знаешь, ты же сказал мне разобраться? — Да… — Ну, я разобрался. Обычно Намджун тупо смотрел на него, вспоминая его нынешнее эмоциональное состояние и тому подобное, но на этот раз он, кажется, искренне опешил. Его глаза расширяются, рот приоткрывается от удивления, и один тихий испуганный звук покидает его рот. — Правда? — Правда. — И какой именно результат ты получил? — Ну, это забавная вещь… — смотрит Чонгук на свои руки, бездумно проводя подушечкой большого пальца по ложе ногтя на другом. — Некоторое я знал всегда, другое — нет. — Выкладывай. — Я никогда не переставал любить Тэхёна, это всегда было мне ясно. Так или иначе, — Чонгук думает, что знал об этом с самого начала. Три года были всего лишь месяцами ужасной тоски, пока само время не заглушило боль и не удержало его в полуживой оболочке. Искра была всегда, никогда не улетучивалась, и он знает это, но потребовалось увидеть Тэхёна лично спустя столько времени, чтобы почувствовать, как она вспыхнула самым хаотичным образом. А этот поцелуй? Боже, ему так долго не хватало этого чувства, которое снова скрепило его желание и потребность. — Но только сейчас я понимаю, насколько я был чертовски тупым тогда. У меня был выбор, Джун… и я решил проигнорировать его. — Чонгук… — тон Намджуна становится нежным, он поворачивается на диване так, чтобы успокаивающе посмотреть в лицо Чонгуку. — Неужели всё так плохо? — Конечно плохо! — как же всё не может быть плохим, когда у него было три года, которые он мог быть рядом с Тэхёном. Пропустил смех, поцелуи, даже присутствие, он потерял всё это, потому что был слишком захвачен мечтой, которую построил для них. — Я отпустил его. Всё для того, чтобы добиться того, чего я хотел, и всё же он смотрит на меня, как раньше, даже сейчас… Я понял, что это то, что меня беспокоило всё время. Почему это так сильно на меня повлияло, когда я снова увидел его в баре, — он облизывает губы, причмокивая ими, и качает головой, не веря своим действиям. — Да, отчасти потому, что я его очень люблю, но ещё потому… это было ещё и потому, что ничего не изменилось, и я помню, как боялся этого, и я думал, что это из-за того, что я боялся тех чувств, которые до сих пор испытывал, но там было нечто большее, Джун, — намного большее. — Меня беспокоил сам факт, что Тэхён, тот, кого я люблю, и тот, кого я оставил, всё ещё мог смотреть на меня так же, как и три года назад. Оглядываясь назад на их встречу, Чонгук считает себя полным дураком из-за того, что не увидел её раньше. — Скажи мне, в каком мире я этого заслуживаю? Даже если мы оба согласились разойтись, я… блин, у меня был выбор, и я решил смотреть, как он уходит. — Снова, — прерывает Намджун, перегнувшись через подлокотник дивана, чтобы внимательно посмотреть на младшего. — Неужели всё так плохо? Я думаю, ты ошибаешься, Чонгук. — Можешь сразу перейти к тому моменту, когда ты вселяешь в меня здравый смысл? Намджун хмыкает, слегка икает от ускользающего смешка, но, по крайней мере, его друг слушает. — Это называется прощение. Тэхён так смотрит на тебя, потому что он уже простил тебя, и он так же простил себя. Кое-что, о чём ты мог узнать хотя бы пару вещей. — Легче сказать, чем сделать. Я так много сомневался с того проклятого воскресенья. Я гнался не за тем, поставил его на второе место, потому что так было легче… — Не забывай, что он сделал то же самое. — Неважно… о чём я, блять, думал? — О себе. Чонгук не может сказать, что он удивлён отсутствием сахарного утешения в чужих словах. — И это неплохо, Чонгук. Послушай, люди любят романтизировать каждую мелочь в человеке. Будь то незнакомец или кто-то из наших близких. Каждая часть должна иметь более глубокий смысл, хотя иногда его просто нет. Проще говоря, тогда вы оба любили друг друга и имели представления о будущем, но, к сожалению, они не совпадали. Ты расставил приоритеты для себя, даже если жалеешь сейчас, это не обязательно плохо. Два человека, которые хотят чего-то достаточно сильно, будут добиваться цели, несмотря ни на что. Ты можешь назвать это судьбой, можешь назвать это трусостью, но в глубине души я думаю, что ты знал, что так должно было случиться, и если ты спросишь меня, вы оба приняли правильное решение. — Но… — Нет, — Намджун качает головой, заставляя его замолчать. — Вы потеряли друг друга, так что вы оба можете по-настоящему найти друг друга снова. А теперь, когда ты достиг своей цели, тебе нечего терять. Послушай, дело не в выборе, который ты не делал тогда, Гук… дело в том, что тебе нужно сделать сейчас. Итак, — он протягивает руку и кладёт её ему на колено, неловко похлопывая, потому что Намджун всегда лучше выражает мысль словами, чем физически. — Тебе лучше начать прощать себя и игнорировать судьбу и всё, к чему ты постоянно обращаешься за жизненным советом. — Чонгук тихо смеётся, зная, что это всегда было его проблемой. — Потому что обстоятельства снова сблизили вас, и ты можешь что-то с этим сделать или можешь продолжать идти и гадать «а что если» всю оставшуюся жизнь. Но мне кажется, трёх лет было достаточно, верно? Что если… Как часто люди говорят, что им дали второй шанс? Кажется, довольно редко, но Чонгук считает, что, возможно, их просто чаще игнорируют из страха перед тем, что вторые шансы могут с собой принести. Определённо легче оставить тяжёлые стороны жизни на усмотрение судьбы, потому что тогда вам не придётся противостоять ей. Так что, возможно, Намджун прав. Может быть, в глубине души Чонгук хотел остаться в Сеуле навсегда, и позволив судьбе забрать Тэхёна, сделать выбор было легче. Однако больше никаких оправданий, и Чонгук решает, что на этот раз он не оставит этот выбор никому, кроме себя.