Как мне жить без тебя?

Следующие несколько недель мне приходится сочетать несочетаемое. Днем я, как прилежный ученик, корплю над фолиантами по магическому правоведению, чтобы составить речь в защиту Драко и Нарциссы, а вечером пью, потому что лишь так меня не мучают сны о Северусе. Если бы Сметвик увидел меня сейчас, то, наверное, ужаснулся бы. – Я же велел вам пить зелье Сна без сновидений, а не огневиски! – гневно распекал бы он меня. Не думайте, уважаемый целитель, что моего интеллекта не хватит, чтобы отличить зелье от спиртного. Я прекрасно осознаю разницу. Но как же мне растолковать вам, что никакие снадобья не помогают мне унять душевную боль, от которой никуда не скрыться? Так что, уж простите, я стану лечиться своими собственными методами. Тем более что днем, благодаря Антипохмельному, мне удается быстро вернуться в норму и вновь засесть в библиотеке с пером и пергаментом. Вообще-то, если уж быть откровенным, мои планы по спасению семейства Малфоев от магического правосудия распространяются еще и на Люциуса. Бродя по Хогвартсу под мантией-невидимкой, я несколько раз замечал, как тот выходил из личных апартаментов декана Слизерина. Тогда я решил, что их связывает не только служба Темному Лорду. Даже вообразить невозможно, какие невыносимые муки ревности я испытывал. Что я – тощий, нескладный и совершенно неопытный в постели мальчишка – мог бы противопоставить великолепному, холеному и, несомненно, искушенному Малфою? К счастью, однажды мне довелось услышать, как Северус ответил на оброненную Малфоем фразу: – Разумеется, я сделаю, как ты просишь, Люциус. Ты же мой друг! Передавай нижайший поклон Нарциссе и скажи, пусть не волнуется. Что бы ни случилось, я приложу все усилия для защиты Драко. И не надо мне твоего Долга жизни. Я знаю, что жена и сын для тебя – превыше всего, и постараюсь помочь тебе сохранить семью. Могу ли я оставить Малфоя гнить в Азкабане, после того как Северус назвал его своим другом, даже не попытавшись вытащить его?! Однозначно нет! Он, конечно, порядочный мерзавец, но, судя по тому, как он выглядел, сидя в Большом зале рядом с женой и сыном, этот год его кое-чему научил. В общем, задачка передо мной стоит не из легких, а опыта и знаний – практически никаких. Пробую привлечь к своим изысканиям Гермиону, не сомневаясь, что она придет в восторг от возможности покопаться в родовой библиотеке Блэков – и, к моему глубочайшему удивлению, натыкаюсь на категорический отказ. «Пойми меня правильно, Гарри, – пишет моя подруга, – я сочувствую Драко, тем более что он не по собственной воле принял эту чертову Метку, и его матери. Но помогать людям, в чьем доме пытали магглов и магглорожденных волшебников, я не буду! Просто не в состоянии!» Что тут скажешь? Действительно пытали и даже убивали. Я не могу от этого отмахнуться и попросить выпустить Малфоя-старшего лишь на основании того, что он дружил с Северусом, а иную вескую причину придумать не способен. И если насчет Драко и Нарциссы я почти уверен в успехе, то Люциусу, вероятнее всего, придется пару лет провести в Азкабане. И это – в лучшем случае! *** Накануне заседания Визенгамота, на которое я приглашен в качестве свидетеля, я умудряюсь целый день не прикасаться к спиртному. За последние три недели – это мое самое большое достижение, и хочется верить, что мне удастся обходиться без огневиски и дальше. Или хотя бы существенно сократить его потребление. Раз уж я решил стать образцовым крестным, то надо потихоньку брать себя в руки. Сейчас Тедди еще слишком мал, но пройдет три-четыре года – и он начнет понимать, что со мной творится неладное. «Три-четыре года! Неужели ты рассчитываешь протянуть в этом кромешном одиночестве так долго, Поттер? – горько усмехаюсь я, рассматривая собственное жутковатое отражение. – Да ты настоящий оптимист!» Из зеркала на меня смотрит бледная тень Гарри Поттера с темными кругами под глазами и трехдневной щетиной. – Хорош! Нечего сказать, – тяжело вздыхаю я и плетусь в ванную – бриться и наводить чары Гламура. Не собираюсь давать журналистской братии во главе с Ритой Скитер повода для сплетен и домыслов. Минут через двадцать я уже не выгляжу так, словно неделями не вылезал из питейных заведений Лютного, и вполне могу предстать перед Визенгамотом. На всякий случай отказываюсь от предложенного заботливым Кричером завтрака, зато – в качестве компенсации – выпиваю двойную порцию крепчайшего кофе. Все. Я готов! *** Заседание Визенгамота начинается с зачитывания завещания профессора Дамблдора. Кингсли Шеклболт, занимающий сегодня пост председателя суда, словно испытывая меня на прочность, раз за разом произносит имя Северуса, а затем оглашает вердикт: – В связи со всем вышеозначенным, предлагаю полностью снять с мистера Снейпа все обвинения в пособничестве темному магу, именуемому Волдеморт, а также убийстве директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс – профессора Дамблдора. Помимо этого, за выдающийся вклад в победу над Волдемортом предлагаю наградить мистера Снейпа орденом Мерлина первой степени. Посмертно. Со своего места я вижу целый лес рук. – Единогласно, – с удовлетворением кивает Шеклболт. – Переходим ко второму вопросу нашей повестки дня. В зал входят Драко и Нарцисса. Их не охраняют авроры, но вид у обоих весьма подавленный. Нарцисса смотрит на меня, и губы ее шевелятся в беззвучной мольбе. – Умоляю, спаси Драко! – читается в обращенном на меня взгляде. Шеклболт взмахивает палочкой, и в центре зала возникает печально знакомое мне не понаслышке кресло с цепями, которые, точно змеи, обвиваются вокруг рук и ног Люциуса Малфоя. По залу проносится вздох. Всего каких-нибудь пару лет назад Малфой был завсегдатаем Министерства магии. Многие из присутствующих наверняка не раз общались с ним лично, а вот теперь выступают в роли беспристрастных судей. – Люциус Малфой, – торжественно произносит Шеклболт, – вы обвиняетесь в пособничестве темному магу, именуемому Волдеморт, а также в том, что согласились предоставить свой дом в качестве штаб-квартиры незаконной организации Пожирателей смерти и не препятствовали тому, чтобы подвалы Малфой-мэнора использовались как пыточные камеры для волшебников и магглов. Вы признаете себя виновным? – Признаю! – хрипло отвечает Малфой, выискивая взглядом на скамье осужденных Драко и Нарциссу, и, найдя их, заметно успокаивается, словно жена и сын придают ему сил. – У меня не было выбора. Если бы я отказался, Темный Лорд уничтожил бы мою семью! – Преступник! Убийца! – летят отовсюду выкрики. – Дементоры уже ждут не дождутся, чтобы привести приговор в исполнение! – Тихо! – Шеклболт хлопает ладонью по столу так, что чернильница падает на пол и разбивается. – У нас нет доказательств того, что Люциус Малфой лично убивал и пытал пленников! Все оставшиеся в живых Пожиратели смерти, включая самого Малфоя, дали показания под Веритасерумом, и у нас нет никаких оснований сомневаться в их правдивости. Поэтому сегодня мы судим Малфоя лишь за те его преступления, которые были доказаны. Кроме того, мы будем учитывать тот факт, что Люциус Малфой уже провел в совокупности около года в Азкабане. Принимая во внимание все вышеизложенное, предлагаю продлить срок его заключения на год, с последующим поражением в правах еще на десять лет, а также обязать мистера Малфоя выплатить компенсацию в размере трехсот тысяч галлеонов. – Мало! Вы слишком миндальничаете с этим Пожирателем смерти, Министр! Он должен отсидеть десять лет! Переломите его палочку! Малфой недостоин быть волшебником! – несется со всех сторон. Услышав эти крики, миссис Малфой вздрагивает, как от удара, ее бледное лицо теряет последние краски, но глаза остаются сухими. Она даже не опускает голову. Как бы я ни относился к ее мужу, поведение Нарциссы вызывает у меня восхищение. Драко держится гораздо менее мужественно. Он изо всех сил пытается подражать матери, но я вижу, как по его щекам катятся слезы. Что ж тут удивительного? Ему ведь всего восемнадцать. К тому же буквально через несколько минут прямо здесь решится и его судьба. Возможно, он отправится домой вместе с Нарциссой, а возможно – в Азкабан, вслед за Люциусом. – Год заключения в Азкабане, десять лет поражения в правах и штраф триста тысяч галлеонов! – рычит Шеклболт. Похоже, его нисколько не смущает брожение в стане судей. И в конце концов они подчиняются. Приговор утвержден большинством голосов. Не единогласно, как в случае с Северусом, но для победы Шеклболту вполне хватает и этого. – Уведите заключенного в комнату для свиданий, – приказывает он аврорам. – После суда ему будет разрешена встреча с женой и сыном. Только при этих словах Министра глаза Нарциссы наполняются слезами. Никто из Малфоев наверняка не ожидал от Шеклболта такого великодушия. – Заседание продолжается, – объявляет тем временем Кингсли, – слушается дело Нарциссы Малфой и Драко Малфоя. Для дачи показаний приглашается свидетель защиты – мистер Гарри Поттер. По залу вновь прокатывается ропот. Многие волшебники и волшебницы с изумлением и нескрываемым осуждением смотрят на меня – героя войны и победителя Волдеморта – выступающего теперь на стороне поверженного врага. Глубоко вдохнув, я собираю волю в кулак и твердым голосом зачитываю заученную наизусть речь. Я ссылаюсь на завещание профессора Дамблдора и говорю о том, что Драко в шестнадцать лет насильно заставили принять Темную метку, угрожая расправиться с его родителями. Рассказываю суду о том, как на верхушке Астрономической башни Драко не поднял палочку на обезоруженного Дамблдора, как «не узнал» меня в Малфой-мэноре, когда нас с Роном и Гермионой схватили егеря, как препятствовал своим дружкам Крэббу и Гойлу использовать Непростительные заклятия в Выручай-комнате. И наконец подхожу к самому главному: сообщаю, как Нарцисса намеренно солгала Темному Лорду, и именно это спасло мне жизнь. – Я прошу у вас справедливости и снисхождения для этих людей, – обращаюсь я к судьям. – И хочу лишь напомнить, что, если бы не мужество миссис Малфой и Драко, еще неизвестно, чем бы завершилась Вторая магическая война. Я возвращаюсь на свое место в гробовом молчании. Вижу, как Нарцисса шепчет одними губами: – Спасибо! – и искренне надеюсь, что у меня получилось убедить всех этих враждебно настроенных волшебников и волшебниц. Я не питаю ненависти к Малфоям. Сказать по правде, большую часть времени я вообще ничего не чувствую, кроме вселенской пустоты. И все же я рад оправдательному приговору и тому, что выполнил последнюю волю Дамблдора и помог избавить Драко от Азкабана. Очень рассчитываю, что теперь, когда я вернул Малфоям Долг жизни, меня наконец оставят в покое. *** Как бы не так! На следующий день после суда ко мне является Кингсли Шеклболт. Разумеется, без приглашения. Разве Министру магии требуется приглашение?! Он бесцеремонно располагается в кресле в гостиной и принимается уговаривать меня занять должность в Министерстве. Какую? Да какую угодно, кроме, естественно, его собственной, да, пожалуй, еще места начальника Аврората. – Ты ведь мечтал стать аврором! – басит он, попивая кофе, предложенный немного ошалевшим от такого визита Кричером. – Вот и поступай в сентябре в Академию. Все участники войны освобождены от вступительных экзаменов. – Я раздумал становиться аврором, – устало говорю я. – Навоевался, знаете ли. На всю жизнь хватило. Шеклболт с минуту оторопело смотрит на меня, и я искренне радуюсь, что Антипохмельное действует абсолютно безотказно. Вот только лекции о вреде алкоголя для неокрепшего юного организма мне сейчас и не доставало! – Тогда сам выбери, чем хочешь заниматься, – берет себя в руки Кингсли. – Я возьму тебя на любую должность. Хоть младшим помощником Министра! – Спасибо, мистер Шеклболт, но я пока не готов к министерской карьере, – изо всех сил стараясь не сорваться, отвечаю я. – Дайте мне время. – Ладно, не хочешь делать карьеру, приходи просто так, – не собирается сдаваться Шеклболт, – пару-тройку дней в неделю. Не можешь же ты вот так целыми днями сидеть безвылазно в этом доме?! – А что, собственно, мне мешает? – огрызаюсь я. – И в качестве кого я буду «приходить просто так»? – я начинаю терять терпение. – Нет, покорнейше благодарю! Получать жалование ни за что, когда в Британии столько вдов и сирот, которым выплачивают нищенские пособия, я не намерен. Я имею в виду миссис Тонкс и Тедди. И, разумеется, Кингсли прекрасно об этом знает, но сказать ему особенно нечего, кроме звучащего довольно жалко: – Ты же в курсе, что распределение материальной помощи пострадавшим не находится целиком и полностью в моей компетенции. – А предлагать мне деньги за протирание штанов в Министерстве – в вашей? – горько усмехаюсь я. – Не думал, что ты такой... – он пару секунд подбирает слова, – циник. Хотя, наверное, это и не удивительно. Ладно, – он решительно встает с кресла, – не хочешь – как хочешь! – Кингсли, – после того как я почти нахамил ему, просить о чем-либо – просто верх наглости, но мне сейчас не до соблюдения правил приличия, – пусть деньги, которые вы посулили мне, пойдут миссис Тонкс и Тедди. Шеклболт внимательно изучает меня с высоты своего немалого роста, прищуривается, а затем изрекает: – Без проблем. При условии, что ты дважды в неделю будешь появляться в Министерстве. *** Зеленое пламя в камине уже давно погасло, а я все мечусь по гостиной, как зверь в клетке. – Шантажист! – шиплю я сквозь зубы. – Сволочь! Министерская крыса! Впрочем, дело уже сделано. Я могу возмущаться, вопить и шипеть до потери пульса, но наш, как выяснилось, весьма хитрый Министр магии сумел поймать меня на крючок. Более того, я по собственной воле сам же на него и насадился. «А чего ты хотел, Поттер? Чтобы с тобой носились и безропотно выполняли все твои капризы? Ты ведь у нас герой! Ты спас их задницы от Волдеморта и при этом зачем-то умудрился выжить! Вот теперь и хлебай благодарность магического сообщества полной ложкой. Смотри не подавись!» От кружения по комнате на меня накатывает дурнота. Я останавливаюсь и, борясь с тошнотой, опускаюсь в то самое кресло, в котором совсем недавно сидел Кингсли. Кингсли, настоявший на своем и заставивший меня согласиться на фиктивную должность за очень приличные деньги. Внезапно мне становится стыдно. Многие наверняка были бы просто счастливы принять столь заманчивое предложение. Тот же мистер Уизли, чьи дети были вынуждены годами носить поношенные мантии и покупать старые, потрепанные учебники, согласился бы не глядя. Да и Люпин, получивший за свою недолгую жизнь множество отказов о приеме на работу, тоже. Кто угодно, кроме Гарри – Мордред его задери! – Поттера. Ему, видите ли, гораздо приятнее запереться в Блэк-хаусе и упиваться собственными страданиями. Причем как буквально, так и фигурально. – Нет, – говорю я себе, – Кингсли поступил абсолютно правильно, шантажом вынудив тебя прекратить валять дурака. Хватит уже пьянствовать, а то через пару месяцев миссис Тонкс захлопнет дверь прямо перед твоим носом. И будет права. Кто в здравом уме доверит пьянице маленького ребенка? Я успокаиваюсь так же быстро, как и завелся. И в самом деле, что тут такого страшного? Дважды в неделю – дни мне разрешено выбрать по своему желанию – мне предписано являться в Министерство и проводить там по восемь часов. Чем я стану заниматься в отдельном кабинете, обещанном мне Кингсли, никого не волнует. В этом плане я сам себе хозяин. Зато отныне ежемесячная пенсия для миссис Тонкс и Тедди будет в несколько раз превышать те гроши, которые полагаются им сейчас. Более того, Шеклболт заверил меня, что лично извинится перед Андромедой в произошедшей «ошибке», и поклялся наказать тех, кто начислил сыну геройски погибших Тонкс и Люпина столь нищенское пособие. Разве это не честное соглашение? «Нет, Поттер, все совершенно справедливо. Так что хватит жалеть себя! Министерство магии – не Азкабан. А собственный (пусть и крошечный) кабинет – гораздо лучше самой просторной тюремной камеры. Возможно, если тебе никто не станет мешать, а голова не будет затуманена выпивкой, ты наконец поймешь, как жить в мире, где нет Северуса Снейпа».