(your love is) suicidal

настоящее время

Тэхён помнит об их глупой договоренности. Столь глупой, что он поначалу даже не воспринял ее всерьез. Может и зря, раз сейчас цепляется за фразу, сказанную детективом по телефону. — Можно сообщить о собственной пропаже и заныкаться. — Боже, — смеётся Ким, пряча морщинки в уголках глаз за тёмными стёклами. — Нет, Чонгук. — Да подожди ты, — тот явно настроен решительно, раз подцепляет чужой подбородок и заставляет вновь обратить на себя внимание. — Так мы окажемся в сводках, и если кому-то из нас придёт время найти другого, то первым делом проверим списки розыскиваемых. Это как сигнал. В пустоте комнаты фантомно разлетаются глухие крики чаек, а запах пыли внезапно сменяется затхлым и тёплым, как тогда. Тэхён часто блокирует эти воспоминания, в Японии он попросту не позволял себе думать, откатываться назад. Он занимал себя работой, потому что это единственное, что ему под силу, и ждал, ждал, ждал. Ждал, пока отработает. Ждал, пока всё устаканится в Корее. Ждал, когда сможет вернуться домой. Не в эти стены, что сейчас лишь давят и душат. Ничто, связанное с отцом или компанией, продажей которой он сейчас занимается, чтобы окончательно смыть с себя всю грязь, даже близко не напоминает Тэхёну то пресловутое «дом», что все так усердно ищут. Глядит на глупый плейлист, который запихнул в его фонотеку Чонгук. Он носит глупое название в виде чёрного сердечка и полнится его проклятыми суесайдами. Тэхён включает шаффл и прикуривает ещё одну, глядя на непроглядное полотно ночи без единого фонаря за окном. Докурит, и всё сразу встанет на свои места. Ему интересно, слушает ли их Чонгук всё ещё? Ему интересно, как они устроились с Юнги после пожара? Чем занимаются? Всё ли у них хорошо? Ему интересно, почему Чонгук так часто звонил ему? Почему не начал жить заново, послав его нахуй? Ему интересно до боли в груди, как Чонгук? И почему он вспомнил про этот глупый приём с полицией? У Тэхёна миллион вопросов, а уверенность лишь в том, что сигарета — последняя в пачке. На свои места всё так и не встало. Он щёлкает пепельницей и выходит на улицу. Детектива зовут Ким Намджун, и от него веет правильностью, жёсткими принципами и сообразительностью. У него острая линия челюсти, складка меж бровей от их постоянного сведения друг к другу и неподъёмный, заставляющий поёжиться взгляд. Даже курит он быстро, уверенно, не чтобы насладиться процессом, а удовлетворить единственную слабость — привычку, после чего отправиться заниматься настоящим делом. — Господин Ким, — он чуть склоняет голову, чтя традиции родины. — Добрый день, — Тэхён присаживается за столик и бегло оглядывает вполне приличное убранство кофейни, где назначил встречу по чистой случайности. — Вспомнили какие-то детали? Детектив, хоть и снаружи выглядит серьёзным, явно нервничает. Словно здание пышной архитектуры ампира с обветшалыми стенами и протечками внутри. Подобное волнение слегка сбивает с толку. — Нашёл свой телефон дома, и… да, Чонгук действительно звонил мне, но то было давно. Телефон быстро сел и, соответственно, оказался вне зоны. Намджун кивает пару раз, хмурясь. — Мы фиксировали звонки в соцсетях. Вы, может, получали там какие-то сообщения от него? Голосовые сообщения, возможно? Хоть что-то, что могло бы указать на его местоположение. Тэхён под этим пристальным взглядом ёжится, но виду не подаёт — научен с годами притворяться и выставлять напоказ тот стержень, которого нет. Детектив же словно внутрь него пытается заглянуть и собственноручно вытащить из него то, что ему нужно. Смотрит так, словно знает навярняка, что необходимая ему информация точно есть, её просто нужно достать. — Были пропущенные звонки, да. Намджун опирается локтями на стол, сцепив руки в замок, и подаётся чуть вперёд, ближе, словно застывший перед прыжком дикий зверь из семейства кошачьих. — Я всё никак в толк не возьму. Почему он так часто звонил лишь вам? — Не могу знать, детектив, я ведь не брал, — пожимает плечами и мысленно к чертям посылает эту глупую чонгукову затею. — Тогда, может, расскажете в неформальной обстановке, почему соврали тогда про то, что не знали владельца гаража? Мин Юнги вам явно знаком. Тэхён шумно втягивает воздух, но ни на мгновение не отводит взгляда. Намджун ещё в допросной показался ему странным, как и всё происходящее. Этот фарс с «подам себя же в розыск» был лишь шуткой, брошенной в моменты скучного, вялотекущего летнего дня на пляже. Тогда перегревшийся мозг и разнеженное чужим присутствием тело отказывается соединять нервные импульсы, отчего рождается подобного рода абсурд. Тэхён думал, он дурачится. Тэхён позволил ему. А теперь в плохо — на его взгляд — скрываемой панике пытается понять, где ему Чонгука искать вместе с ответами на сотню каверзных вопросов. — Послушайте, господин Ким, — что-то в лице мужчины меняется. — Чонгук — мой двоюродный брат. Я всегда приглядывал за ним, вытаскивал из всякого дерьма, если до такого доходило, но никогда в его жизнь не лез. Не пытался стать невидимым надзирателем, не пытался контролировать, да и сейчас не хочу. Он хоть и чудной, временами на голову отбитый, но не плохой, не бесчувственный и не… — Намджун опускает глаза в стол, после чего возвращает почти умоляющий взгляд на Тэхёна. От него передёргивает, потому что прямо в душу. Отчаянным криком о помощи, который днями запирали внутри, не давая вырваться наружу. — Он перестал выходить на связь около полугода назад. Я подумал, снова заигрался, влип в какое-то дерьмо. За ним не заржавеет. Тем более у него тогда мама умерла, с бизнесом тоже все пошло под откос. Ну я и решил не суетиться особо, потому что устал вправлять ему мозги. А потом этот его звонок с заявлением о собственной пропаже. Никто и не поверил бы, подумал, что подростки или наркоманы прикалываются под дозой, но мне повезло, что в том участке, куда поступил вызов, работал мой знакомый. Он сразу сообщил мне, и я полу-официально протолкнул это дело. Тэхён вспоминает об угрозах Юнги. Тот в пылу ссоры упрекал Чонгука тем, что какой-то Джун его больше не вытащит. Джун ведь… как Намджун. Ох уж не так Тэхён хотел раньше познакомиться с его родственниками. В пору бы запускать активный мыслительный процесс, но на лицо почему-то просится улыбка. Может, нервная. Может, влюблённая, потому что Тэхён уже год как не был настолько близко к чему-то — или кому-то — близкому самому Чонгуку. В мыслях он рисует рядом с хмурым, уставшим детективом, своего нерадивого фаната мотоциклов и суесайдов. Додумывает их шуточные перепалки, ненастоящие драки и какой-то отеческий жест, которым Намджун вполне мог бы взъерошить Чонгуку волосы. Те самые, в которые Тэхён запускал пальцы, к которыми прижимался носом и надеялся втянуть вместе с запахом его всего в себя, чтобы слиться в единое целое и никогда не расставаться. Ни на мгновение. Сердце в груди сжимается, и ком в горле вновь даёт о себе знать. — Полу-официальное? Значит, вы не имели права вызывать меня на допрос? Намджун хмурится, качает головой явно разозлённо и разочарованно, после чего кивает. — И вот это… тоже вне рамок закона, я правильно понимаю? Кивок. Взгляд теперь не равнодушный и не серьёзный. Он холодный, режущий надвое и обдающий презрением. — Что будет, если я скажу вам, что правда не знаю, где Чонгук? — Я вам не поверю. Резко и грубо, с тем напором, что читался позади тёмно-карей радужки ещё при первой их встречи. — Мы с Чонгуком… — позволяет себе усмешку. — У нас были странные отношения. А что касается Мин Юнги… ему я пообещал однажды, что рот не раскрою о его дражайшем гараже и том, что там видел. Боюсь, что у этого коротышки везде есть уши. — Я пытался с ним связаться, после пожара — безрезультатно. Он словно сквозь землю провалился, но я не думаю, что они с Чонгуком исчезли вместе, — Намджун возвращает взгляду задумчивость. Тэхён делает заметку спросить об этом у Чимина, но быстро вспоминает, что даже с ним общение практически прекратил. Когда отец слетел с катушек, сын Паков, будучи однофамильцем тех, кто разрушил всю его жизнь, оказался под угрозой далеко не мнимой. И, честно, Тэхён был не в силах ещё хотя бы одну жизнь покалечить ради собственных глупых стремлений к свободе. Он потом, в Японии, ещё долго грыз себя изнутри. Голос совести хрипло и едко цедил о том, что тот столько дров наломал на пути к блёклому свету, что виднелся из чащи дремучего леса, а по итогу оказался не на свободе, а лишь на чуть более просторной опушке. Но не жалел, что помог Чонгуку. Он ведь помог? — Я оборвал все контакты, когда уезжал, да и окружение Чонгука я знал не очень хорошо. Всё же, мы были из довольно разных кругов. — Я тоже, по правде говоря, — повисает тишина, которую оба какое-то время не нарушают, затерявшись в собственных мыслях. — Что вы планируете делать? — спрашивает Тэхён внезапно. — Вы были моей последней надеждой, господин Ким, — грустно хмыкает Намджун. — Ресурсов из полиции я вряд ли добьюсь. Максимум — разошлют его портреты по всем отделениям и участками в Корее. Но прошло слишком много времени. Тэхён качает головой — вот и безумный чонгуков план претворён в действие. Всё же стоило тогда сказать ему, что затея откровенно не рабочая. — Иногда мне кажется, что он просто сбежал, — Тэхён невольно подбирается и напрягается всем телом. — Знаете, просто бросил всё здесь и уехал. Не в родной дом, конечно, но куда-то поблизости, думаю. Мы росли почти в сельской местности, ему всегда нравились просторы, тишина и два человека на квадратный метр. Я иногда успокаиваю себя тем, что он просто спрятался ото всех и скоро снова выйдет на связь. Но слишком уже тяжелым вышел тот год. Шестерёнки в голове активно обрабатывают данную идею, оценивают возможность её реальности. Мог ли Чонгук действительно просто сбежать? — А потом я вспоминаю его голос с той записи и… Мне становится страшно, вдруг с этим идиотом действительно что-то приключилось? Может, все эти события сломали его настолько, что он прибегнул к этой… отраве. Он ведь не курит даже, вы… — Я знаю, — бормочет невольно. Тэхён прекрасно знает. — И пить не любит. Он точно не принимал наркотики, я уверен. Может, просто оказался там случайно, но точно не решился попробовать. — Да… — их взгляды встречаются. — Да. — Вы правда допускаете, что могло произойти что-то серьёзное? У Чонгука были враги? — Я надеялся, вы мне об этом скажете. Тэхён, конечно, помнит про мафию стритрейсеров, но разве они с ними не поквитались? Он отдал им все деньги, сейчас все должно быть в порядке. Хотя он рассуждает о бандитах, у них как будто не бывает решенных конфликтов, только замороженные. Тэхёну стоит проверить район. Поискать Хосока, хотя бы. Но стоит ли сообщать обо всём Намджуну? Хотел бы этого Чонгук? Все же, нельзя верить первому встречному, кто назвался его братом. Тэхён в полной растерянности, и до него с трудом доходит, что оставил он Чонгука примерно в том же положении. Потому мысленно даёт себе пощёчину и не позволяет раскисать. Он заслужил. — Кто-то из тех бандитов? Из района, где он живёт. — Нет, я уже говорил с Хосоком, — ох, отлично, он про него знает. — Они вернули весь долг, закончили с уличными гонками и вроде бы даже спелись с какой-то бандой. У Тэхёна есть вариант, последний. Собственный отец вполне мог бы после гаража расправиться и с Чонгуком. У того крыша поехала основательно, однако и с этим вариантом он не спешит. Ким Виён был алчным, самовлюблённым и безразличным ко всему человеком, но он не опустился бы до убийства. Потеряв жену, он неприемлел смерть. Говорил, что ей и так провонял весь их особняк. В мире много моральных уродов, циников, эгоистов, шовинистов и прочих неприятных людей, но далеко не все среди них — убийцы. — И, господин Ким? — зовёт его Намджун, когда оба уже выходят на довольно пустую улицу. — Примите мои соболезнования, пусть с опозданием. Ваш отец был влиятельным человеком однажды. Тэхён лишь сжимает челюсти и коротко кивает. Стоит навестить кладбище, но это после. Сейчас у него есть одно дело.

***

Район практически не изменился. Выходя из такси, водитель которого непреклонно отказался заезжать во дворы, Тэхён едва не вступил в глубокую, серую лужу, что образовалась в незаделанной яме прямо посреди тротуара. Казалось, ту же самую, что и год назад. Он идет мимо магазинчика, где работала милая старушка, — Тэхён часто брал у нее сигареты под неодобрительное покачивание головой, — но не заглядывает. Сейчас он курит гораздо реже — пачки хватает на пару недель. Совсем скоро показывается футбольная площадка, зеленый газон которой всегда был словно оазисом посреди серого гетто. Посеревшая и местами рваная сетка на конструкции ворот с облупившейся краской развевается на слабом ветру, который все же задувает редкие теплые капли под тэхёнов зонт. От газона остался лишь притоптанный и изрытый участок земли без признаков разметки. Тэхён разглядывает покосившееся ограждение, расколотый надвое защитный щит с хаотичными граффити и невольно озирается на убогие пятиэтажные панельки, скорее напоминающие какой-то пригород восточно-европейской столицы. Тогда, три, два, один год назад вид не казался таким удручающим. Может, дело было в Чонгуке? С его исчезновением словно все вокруг стало более блеклым, лишенным прежних ярких красок и какой-то живой энергии. Не только здесь. Вообще в жизни Тэхёна, наверное. Его квартира, Тэхён надеется, не продана. Вряд ли, конечно, Намджун по глупости забыл заскочить сюда и все обыскать. Интересно, он знал про запасной ключ? Лучше бы нет, ведь иначе попасть в квартиру Тэхён не сможет. Щиток, все такой же противно темно-зеленый с торчащими пыльными проводами, открывается с тем же оглушительным скрипом и невероятным трудом, словно ради подобного простого действия ему необходимо вывернуть наизнанку все свои петли. Гудеж сливается со стуком капель усилившегося дождя о козырек, но Тэхён не особо это замечает, ведь ключ на месте. Слегка запылившийся, но с тем же милым брелком с кроликом, который они выиграли в тире. — И всё? — Гук, пойдем. — Нет, какого хуя я тут корячился? — возмущался Чонгук, разглядывая пристально невзрачный брелок в защитном пластиковом шарике. — Это замечтальный кролик, — Тэхён слышит собственный смех словно из-за толстого стекла воспоминаний. — Между прочим очень на тебя похож. — Завались, высочество. Сердце неприятно сжимается, пробуждаясь после долгого сна. Чужое лицо, пусть слегка размытое и лишь в мимолётном отголоске прошлого, хочется сжать в замерзших ладонях и притянуть ближе. Рассмотреть заново каждый миллиметр, каждый шрамик и неровность. Каждую ресницу и каждый кратор тёмно-карей радужки. Коснуться знакомых губ, утонуть в привычном ненавязчивом парфюме, зарыться носом в теплую шею и туда же шептать извинения до бесконечности, надеясь на чужое добродушие. Потому что ни на что он более не способен. Даже найти Чонгука он не может. Что за ничтожество. Позади хлопает дверь. Порыв ветра колышет полы плаща. Тэхён замирает, не в силах обернуться. — Ты? — раздается хриплое и изумленное, раздраженное даже, что так не похоже на Чонгука. — Серьезно, что ли? Тэхён сжимает ключ в руке и плавно, чтобы не спугнуть, поворачивается к говорившему. Даже слегка вскидывает руки, обнажая ладони, чтобы показать свои благие намерения. Ему, однако, не верят. — Привет. Субин, верно? Тот закатывает глаза, опуская на пол пакет с продуктами, и качает головой, рассматривая мужчину перед собой. Он подрос. Слишком быстро, как будто бы. Разве что волосы все такие же синие, уже не выцветшие и более темного оттенка, чем в их первую встречу. Он поправляет толстовку, промокшую на плечах, и убирает от лица влажную челку. Стоит рядом с чонгуковой квартирой, но с места не двигается и пройти тоже не приглашает. — Я польщен, — усмехается криво и невесело. — Чем же? — Во всем этом пиздеце ты запомнил мое имя, — он хмурится, глядя на ключ в руке Тэхёна. — Что ж, видимо не только его. Что тебе нужно? — Я ищу Чонгука, — он выбирает прямоту, потому что от лжи уже слишком устал. Субин прыскает, не прекращая качать головой, отчего темно-синие прядки быстро падают обратно на лоб и лезут в глаза. Он смеется, но глаза его блестят совсем не весельем. Выудив из кармана джинс связку ключей, он поднимает пакет с пола и принимается открывать дверь. — Ты знаешь, где я могу его найти, Субин? Пожалуйста. — Ты поиздеваться пришел, да? — жесткие слова холодом режут, заставляя вздрогнуть и отшатнуться. Субин стискивает зубы и безжалостно закидывает продукты в квартиру, оставаясь на лестничной клетке. — Так вот не смешно. Наигрались. — Я понимаю, что поступил плохо тогда, — Тэхён не может смотреть в пылающие яростью глаза напротив, потому что если Субин сейчас заплачет, Тэхён себя не простит. — Мне правда жаль, но у меня были свои причины. Я просто хотел объясниться. Возможно мы не… — Это все из-за тебя! — срывается парень, крепко и явно больно сжимая ручку двери; словно удерживая себя на одном месте. — Его нет из-за тебя! У меня теперь никого нет из-за тебя! Тэхён отступает, глупо взглядываясь в блестящие глаза на раскрасневшемся лице. Он не слышит, как падают на бетонный пол ключи с брелоком. Розовый кролик прокатывается пару сантиметров и замирает вверх ногами, опираясь на единственное уцелевшее ушко. Не слышит, как хлопает позади дверь. Не чувствует ползущий по полу холодный ветер. По полу? Он же только что стоял? Чувствует только, как сдавливает горло. Как с бешеной скоростью крутятся в голове шестеренки. Как отрицание, первая стадия, вступает в свои права, разминая затекшие суставы. — Ким?! Своей фамилии он тоже не слышит.