Близнецы. Солнце и Луна

— Ты сделала что?! — прошипела Татия, весьма сильно напоминая этим пресловутую подружку Волды Морды — Нагайну. А все потому, что гребаная викканская ведьма — Софи-мать-ее-Деверо додумалась связать свою жизнь с жизнью Татии! Она-то думает, чего ее так мучает странное чувство скованности, и ощущение, что не может вздохнуть полной грудью. Думала это оттого, что ее вырубили, или, не дай бог, что с ребенком, а оно вон че. Судя по тому, как нахмурился Элайджа ему тоже не очень-то нравилось эта новость, но скорее всего это из-за ребенка. Заботливый дядюшка, Салазар его раздери. «А скоро еще и папочка подъедет», — ехидно отозвался ее внутренний голос, не кстати напомнив, что Клаус, чтоб его, уже в пути. Будто она и сама об этом не знала. Хотя новость о том, что в Первородном семействе, поди, стало на одного брата меньше ее удивила. Но перспектива скорой встречи с гибридом, ее коробила все же сильнее. А еще беспокойство. За сестру, за Джера, и Рика. Но самое главное, за ребенка. Клаус ведь явно на разборки едет. А это значит много криков, проклятий, угроз и всего прочего негатива, который ей был воспрещен от слова совсем. Но даже несмотря на это, и всего того, что могло взбрести в голову гибриду, своего ребенка без боя Татия не отдаст, и ему коснуться не позволит. В конце концов, как показывает практика, кровь — это еще не все, и вообще, Клаус мало тянет на звание отца года, десятилетия, и… Да, в принципе, хоть какого-то отца! Она тоже явно не очень-то подходит на роль матери, но все же Татия хотя бы готова стараться. Учиться, и меняться ради своего ребенка, а гибрид?.. Ему тысяча лет, и он явно вполне себе доволен своей ролью доминантного самца и тирана. Нет, Татия, конечно, видела вполне себе человеческие проблески в Клаусе, но того мало. А теперь еще и ведьма эта. С сестрой своей, и их семейной драмой, будто ей своей мало. — Отмени заклятие, — рыкнула Татия, сжав кулаки по бокам, хотя у нее руки так и чесались выхватить палочку. Она и сама могла отменить его, или хотя бы попробовать, но для этого нужно время и силы. А у нее нет первого и не было желание тратить второе. Но ведьма упрямо вскинула подбородок, и твердо сказала: — Нет. Нам нужны гарантии, что вы поможете. Тут Элайджа поднял бровь. — А вы не думаете, что столь… жесткие меры, как раз послужат тому, что я могу отказать вам в помощи? — иронично сказал он. — Я, знаете ли, не очень ценю шантажистов. — Значит, судьба ребенка вам безразлична, мистер Древний? — ехидно сказала Софи, и вдруг схватив кинжал, который лежал на одной из полок склепа, на которых были расставлены свечи, резанула себя по ладони. Татия тут же зашипела и посмотрела на свою ладонь, которая начала кровоточить из-за такого же пореза, который теперь был на ладони Деверо. Элайджа едва заметно скривился, и сделал небольшой шаг в сторону двойника, при этом сказав ведьме: — Мисс Деверо, ваши демонстрации излишне, и мой брат, который уже к рассвету будет здесь, вряд ли оценит угрозу девушке и ребенку, которого она носит. Ребенку, который является наследником Никлауса Майклсона, о котором вы, должно быть, слышали. Софи вздрогнула, точно зная, кому «хвост прищемила», но все так же продолжала гордо вздергивать подбородок, и явно собираясь стоять на своем до победного конца. А вот Татия уже от всего этого устала. Она была голодна, сонлива, ее ставшие в последнее время чувствительным тело ныло, запястья от пут — чесались, нервишки шалили, гормоны взрывались, как фейерверки на 4 июля, в ее крови, а беспокойство о Рике, Джере и Елене, выросло до небес, поэтому в том, что она психанула, не было ничего удивительного. — Это кладбище, а мы ведь на кладбище? — протянула Татия, чувствуя, как магия начинает кипеть под ее кожей, и дождавшись неуверенного кивка Софи, опасно елейным голосом продолжила: — Тут твои предки, полагаю, и сила твоя от них… Тут она даже не стала ждать подтверждения, ибо знаний ей и так хватило, а дальше все дело было логике и знаний о шаманстве местных. — Чудно, — пропела Татия, и резко потопала к выходу. — Эй!.. — возмущенно воскликнула Софи, следуя за ней. Элайджа, поднявший бровь, и Джейн-Энн, которая самоустранилась от… «переговоров», тоже последовали наружу. Оказавшись на улице, Татия чуть-чуть остыла, сделав пару глотков живительно прохладного воздуха, который был лишен запаха сырости и пыли склепа, но от своей цели не собиралась отступать. — Леди Поттер… — тихо начал Элайджа, встав за плечом замершей девушки. Он буквально мог чувствовать, как в воздухе нарастает что-то… древнее, сильное, и магическое, но не такое, как при общении с викканами, в момент, когда те колдовали или собирались это сделать. Нет. Это что-то было намного старше… И опаснее. Но одним взмахом руки, Татия заставила его замолчать, и обернувшись, посмотрела на женщин, прищурив свои глаза, которые сейчас были лишены линз, и по-кошачьи светились в темноте, жутковатой зеленью. Сестры Деверо опасливо переглянулись, кажется, только сейчас поняв, что им попалась не просто дурочка, случайно залетевшая от гибрида. — В последний раз повторяю: Сними. Заклятие, — четко сказала Татия, отчего-то уверенная, что эта Софи будет упрямо отказываться даже под страхом смерти. И угадала. — Нет, — с уверенностью, которую на самом деле не чувствовала, отчеканила Софи, упрямо сложив руки на груди. — Софи… — настороженно прошептала Джейн-Энн, которая в отличии от сестры обладала инстинктом самосохранения. И как бы она ни желала спасти дочь, что-то ей подсказывало, что они выбрали неправильный путь к этому. Более того, она знала, что и они сами могут погибнуть, если не сделают, как просит эта… девушка. Но оказалось все страшнее. Едва Татия поняла, что ничего эти ведьмы не будут делать, так резко развернулась и, прекрасно зная, что викканские ведьмы, особенно для мощных проклятий, вроде того же связующего, прибегают к помощи мертвых ведьм, а они были именно на кладбище… выхватила палочку и, указав той на ближайший склеп, от которого ощущала силу ведьм, рявкнула: — Бомбарда Максима! Тут же по тихому, еще миг назад, кладбищу разнесся громкий взрыв, и некогда невысокое здание, которое было пристанищем ведьминских костей, взорвалось и сложилось, как карточный домик, а по воздуху раздался краткий вой. Будто кто-то застонал. Хотя кто-то и впрямь стонал. — Что ты наделала? — в ужасе прошептала Джейн-Энн, чувствуя, как на миг вспыхнувшая в голове боль от разрыва связи с духом ведьм, которые были там похоронены, затихла. Хотя отчего именно она больше была в ужасе, она еще не поняла. Оттого, что они, кажется, перешли дорогу могущественной ведьме, у которой была весьма странная магия, или оттого, что та столь неуважительно отнеслась к духам, уничтожая кости предков. — Я?! — рявкнула Татия, пылающим взором пригвоздив ведьм на месте. — Это вы меня похитили, и теперь угрожаете! Более того, вы подвергли риску моего ребенка, которого я и так чуть не потеряла! Да, еще из-за вас меня нашел Клаус-чтоб-его-василиск-сожрал-Майклсон! Так что нечего ныть! А если вы не снимите проклятие с меня, я вообще все ваше гребаное пристанище кучи мертвых баб к чертям разнесу! Понятно?!.. На миг повисла тишина, а потом Джейн-Энн тихо прошептала: — Мы и впрямь не можем. Это заклятие было наложено в пик зимнего солнцестояние, и отменить его, мы можем только в этот период… Татия подозрительно прищурилась, и сипло сказала: — То есть… Мне теперь до следующего года торчать с вами, чушки вы бестолковые? «Проклятие! Этого мне только и не хватало!» — обреченно подумала она, и застонала, прочитав по их глазам, что именно так и есть. Она застряла с Софи Деверо… …и Клаусом, который вот-вот будет здесь. Уж этот-то теперь ее, с большей долей вероятности, не отпустит. Как и Елену. Черт!..