Предвестница смерти

— О, Гришенька, мой дорогой! Как я рада вас видеть! — ухоженные рыжие локоны, казалось, восхищенно подрагивали вместе с их обладательницей. — И Порфирий Дмитриевич с вами! Какая приятная неожиданность! — Любезная Аглая Михайловна, — Измайлов склонился к изящной маленькой ручке, удушающе пахнущей ирисами. — Я надеюсь, вы простите своего преданного слугу за столь длительное отсутствие. — Вы негодник, мой дорогой, но я обещаю подумать. Баронесса Аглая Мейгрев, одна из первых эмансипе столицы, очаровательная тридцатипятилетняя красавица и покровительница поэтов и писателей всех мастей, сегодня блистала в платье цвета переспелой вишни и плавно покачивающемся в такт ее движениям драгоценном эгрете* с рубинами. Она светилась от счастья, предвкушая нескучный вечер. Ведь её популярный литературный салон сегодня был полон как никогда. — Баронесса, вы как всегда обворожительны. — Миров-Лисовский коснулся тонких пальчиков почтительным поцелуем — А ваш салон — отдушина для уставших служак. — Так уж и служак? — покачала хорошенькой головкой баронесса. — Ваш тонкий вкус — предмет зависти многих здесь присутствующих, любезнейший Порфирий Дмитриевич. А уж в журналистике вы разбираетесь лучше всех нас. — Вы мне льстите, прекраснейшая! — улыбнулся Миров-Лисовский на столь двусмысленно-раскованный комплимент. — Вы же знаете, что нет, а потому буду рада выслушать ваше мнение о паре сегодняшних дебютантов. А перед тем, как начнутся чтения, мне бы хотелось… — баронесса Мейгрев с интересом посмотрела на пару, вошедшую в гостиную следом за ее драгоценным Григорием и его мужчиной, — познакомиться с очаровательными молодыми людьми, что пришли сегодня с вами. — Непременно. — Миров-Лисовский легким кивком подозвал к себе Бориса и Алешу. — Господа, позвольте вам представить хозяйку этого салона, большую ценительницу литературы и искусств и покровительницу юных талантов, баронессу Аглаю Михайловну Мейгрев. Молодые люди склонились к душистой ладони, при этом юный граф вдруг отчаянно покраснел под внимательным оценивающим взглядом столь прекрасной дамы, и смущенно отвел глаза от глубокого откровенного декольте, поблескивающего драгоценными камнями. — Баронесса, позвольте вам представить моего заместителя господина Миронова и графа Алексея Самойлова. — О, рада вас видеть господа в моем… Погодите!.. Самойлов?.. Гришенька, скажите-ка мне, что я не ошибаюсь и наконец вижу воочию автора «Летних проказ». — Вы не ошибаетесь, — улыбнулся Измайлов, чуть отступая и давая хозяйке вечера полюбоваться ошарашенным лицом Алеши. — Его сиятельство слишком скромен, чтобы афишировать свою причастность к столь свежим и ярким произведениям. — Это очаровательно! — Баронесса, прижавшая руки к выдающейся груди, выглядела так, словно из-за всех сил удерживала себя, чтобы не захлопать в ладоши и не закричать от восторга. — Алексей Андреевич, примите мое искреннее восхищение сим творением. Мои племянники зачитали его до дыр и даже однажды исполнили по ролям на домашнем вечере. — Благодарю вас… Аглая Михайловна, — с достоинством ответил Алексей, подавляя желание спрятаться за широкой спиной Бориса. Его всегда пугало столь пристальное внимание к себе со стороны женщин, а также их настойчивое желание его обнять или потискать как диванную болонку. Словно почувствовав состояние любимого, Борис шагнул к нему ближе, тем самым показывая, кем именно для него является Алеша. Баронессе, европейски образованной женщине свободных нравов, не составило труда сложить два и два, и понятливо улыбнутся с легким разочарованием. — Ах, Порфирий Дмитриевич, — обратилась она к Мирову-Лисовскому как к старому, проверенному другу. — Как все же жаль, что истинные таланты уже признаны и оценены по достоинству, но увы, не мной. — Не будем о грустном, прекраснейшая, — подыграл ей тут же Григорий, которому осточертел этот бесконечный обмен любезностями. — Не смеем дольше задерживать вас!  — Вы все такой же хитрец, Гришенька. — хихикнула баронесса. — Шампанское сегодня из самой Франции. Располагайтесь, господа, и чувствуйте себя как дома. Чтения вот-вот начнутся. — Всенепременно! В последний раз бросив бархатно-манящий взгляд на мужчин, ни капли не заинтересованных в ее женской прелести, баронесса оставила их, чтобы устремиться к вновь прибывшим, Измайлов тут же что-то зашептал на ухо Порфирию Дмитриевичу, а Боря увлек Алешу к мягким креслам, где уже сидели и мирно беседовали другие гости в ожидании юных и не совсем литераторов. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Боря наклонился к любимому, который был немного дезориентирован после встречи с эмоциональной и шумной баронессой. — Шампанского? — Пожалуй, лимонаду. — Борис кивнул и направился к фуршетному столику с намерением отыскать заветную фруктовую воду. Нашлась она удивительно быстро, но на обратном пути заливистый смех баронессы заставил его обернуться. Хозяйка салона смеялась в объятиях только что вошедшего, припозднившегося гостя, и что-то в облике этого самого гостя заставило Миронова застыть с бокалом в руке. Ну конечно! Эти ухоженные золотистые кудри, тонкую спину и горделивую осанку невозможно было не узнать. Граф Сергей Ясеневский… его первый любовник, повеса и ловелас, который должен был жениться и остепениться. Только если все именно так, то почему сейчас рядом с ним не супруга, а очаровательная баронесса, которую он недвусмысленно обнимает? Задумавшись, Борис не сразу заметил, как Ясеневский, ловко отцепив от себя баронессу, отправился прямо к фуршетному столику, поэтому удивленный возглас последнего стал для него неприятной неожиданностью: — Боря? Глазам не верю… Какой ты стал… — Ваша светлость… — отозвался Борис, дежурно улыбаясь и всем собою ощущая пронизывающий жадный взгляд. — Рад встрече. — Ах, оставь этот официоз, мы же не чужие друг другу, — красивые голубые глаза потемнели и словно бы заблестели ярче, а пухлые губы растянулись, приоткрывая идеально ровные зубы. — Слышал, что ты недавно вернулся в столицу. — Да… служба. — Отозвался Борис, размышляя над тем, для чего бывшему любовнику понадобилось следить за его карьерой. — Растешь, я в тебе никогда не сомневался. — продолжил Ясеневский, подступая ближе. — Да и сам я наконец добился истинного признания, не то что раньше… всего лишь единственный сын и наследник генерала Ясеневского… Заметив непонимающий взгляд собеседника, Сергей нахмурился вовсе не притворно: — Ты не читал мой роман? Наверное, растерянный Борис как-то неправильно отреагировал, потому как приторно сладкая улыбка померкла, уступив место недовольно поджатым губам и сдвинутым медовым бровям. — Прости… Я на службе день и ночь… — попытался неловко оправдаться Борис, думая совсем о другом и молясь всем богам, чтобы оставленный в одиночестве Алеша не отправился его искать. Представлять ему бывшего любовника, о котором тот конечно знал, но никогда не встречался лично, отчаянно не хотелось. — Постараюсь наверстать упущенное. Боги, видимо, услышали его мольбу, потому что баронесса, встретив последних гостей, махнула платочком и чтения начались. На импровизированную сцену поднялся хрупкий бледный юноша и начал декламировать, и Алеша тут же превратился в слух, внимая. — Я так скучал, Боря, — услышал Миронов совсем рядом и, скрипнув зубами, нацелил на собеседника тот самый взгляд, который до дрожи в коленях пугал его подчиненных. — Чего ты хочешь, Сережа? — А ты разве не понял? — Ясеневский шагнул еще ближе, окутывая ароматом дорогого одеколона. — В ту последнюю ночь между нами все было предельно ясно. — Вот именно. Тебя ждала невеста, а меня… — А тебя — Алеша. Я помню! Но мои чувства к тебе всегда оставались неизменными. Боря отмахнулся от последней фразы, услышав дорогое имя. Он автоматически скользнул взглядом по спине любимого и тут же понял, что попался. Ясеневский проследил его взгляд, и вдруг прошептал на грани слышимости: — Может, мы возьмем по бокалу вина и присядем? — проговорил он мягко, словно разговаривал с диким зверем. — Ну вот хотя бы к тому милому юноше. Это ведь он? Алеша? Борис, пытаясь найти достойный повод для отказа, с такой силой сжал бокал с лимонадом, что еще немного и тот бы пошел некрасивыми трещинами. Но тут к его радости бледный юноша наконец закончил читать что-то откровенно слезливое, и Ясеневский отвлекся на спешащую к нему, восхищенно рукоплещущую баронессу. Борис, воспользовавшись ситуацией, отступил назад и наткнулся плечом на стоящего позади человека. — Григорий? Измайлов, который, судя по растрепанной прическе и красноречиво пылающим губам последние несколько минут занимался чем-то намного более приятным, нежели прослушивание второсортной поэзии, посмотрел на него слишком серьезно, а потом сухо поинтересовался: — Ты знаком с этим ничтожеством? Поверить не могу! Борису было неприятно слышать подобное. Сережа для него не чужой человек и не враг. Но… может он чего-то не знает? — Это было очень давно. — проговорил Борис, стараясь не звучать оправдательно. — Держись от него подальше… Даже если это было давно, — предостерег его Измайлов. — Есть в нем что-то… Мерзкое. Да и не один он теперь… — А то что он говорил про роман? Это правда? — решил поинтересоваться Борис. — «Замок Арктура.» Ты не читал? Замечательная, великолепная книга, кроме шуток. Я пришлю тебе… Но слишком уж замечательная, — задумчиво добавил Измайлов, с отчетливой неприязнью глядя на то, как баронесса милуется с Ясеневским, — чтобы быть написанной этой бездарностью… Прости, если оскорбляю это твое то, что «было давно». — Ничуть. — отозвался Борис. — Сначала это была неудачная попытка избавиться от одиночества, а потом… потом просто хмельная ошибка. А на роман действительно было бы неплохо взглянуть. Занятые разговором Борис и Григорий не заметили появления в салоне Мирова-Лисовского. А тот, окинув гостиную профессиональным взглядом, приметил многое, но потрясло его только одно. Ясеневский, что-то нашептывающий на ухо раскрасневшейся баронессе, и его руки, по хозяйски лежащие на ее талии. С трудом сдерживая злость и отвращение, Порфирий заставил себя отвести взгляд, и подойти к Измайлову, который тут же все понял, и увлек его к креслам. А Борис поменял бокал с нагревшимся лимонадом на другой с приятно прохладным и направился к Алеше, давая себе зарок обязательно выяснить, что произошло за эти годы в жизни Сережи Ясеневского, и прочесть этот таинственный «Замок Арктура».