Замужем за...

Шагнув в лабиринт, Гарри быстро оглянулся, оценивая обстановку, отошел чуть в сторону и замер, сливаясь с зеленой стеной. Он понятия не имел, как называется упругое, пружинящее растение, да и не интересовался. Главное — это были не дьявольские силки. Флер Делакур ворвалась в лабиринт яростной фурией. Гарри коротко свистнул, Флер обернулась, взмахивая палочкой, и опоздала буквально на долю секунды. — Ступефай! Инкарцеро! — Пот-террр! Ты пожалеешшь! — голос вейлы был похож на рычание. — Ничего личного. Хотя, нет же! — он скорчил гримасу: — Это именно личное, я всего лишь отдаю долг за озеро. Получите, мадемуазель, ответочку. Силенцио! Вингардиум левиоса. Гарри перенес злобно сверкающую глазами Флер в угол, удобно устроил у живой изгороди, уткнув носом в стену, и тут же активировал зеркальный купол. Переложил желтую, сливочную палочку в левую руку, а в правую стряхнул из кобуры вторую — из белого дуба с чешуей василиска. Долохов был уверен, что в лабиринте она пригодится. Шагнул в широкий правый коридор, на развилке свернул в левое ответвление, снова налево и остановился у огромной лужи слизи, в которой плавали части тела какого-то существа. Оно было не просто порублено, а буквально нашинковано в салат, да так, что Гарри навскидку не смог определить его вид. Таким методам боя учили в Дурмстранге, а не в Хогвардсе. Следовательно, он двигался по следу Виктора. И это Гарри совершенно не устраивало. Он хмыкнул и, прорезав изгородь, пошел напрямую. Еще одна зеленая стена, а потом еще. Белая палочка отзывалась охотно, почти радостно, с такой легкостью, словно Гарри нарезал зелень на кухне у Дурслей. В третьем по счету коридоре на него налетели два светящихся шара, тут же разбившихся о купол, в четвертом Гарри увидел мелькнувшую тень, похожую на огромного паука, и ласточкой нырнул в боковой проход. Слегка запутавшись, в какую сторону теперь идти, Гарри посмотрел на маггловский компас на руке. Отличная идея, поданная Кэрри. Лабиринт зачаровали на совесть, определить, где начало, а где конец, где запад, а где восток, уже через пару поворотов становилось невозможным. Да еще и растения изгибались округло, а вовсе не под прямым углом, добавляя путаницы. Ногу Гарри стали оплетать прочные гибкие корешки, видимо, одна из разновидностей силков, и он разрезал их при помощи секо, тут же убираясь из опасной зоны. Презентованные Лестренджем штаны из прочной драконьей кожи очень помогали. А Рабастан вдобавок заверил, что они еще и огнеупорные. Следующие несколько стен Гарри прошел так стремительно, как только мог. Он и не предполагал, что их квиддичное поле такое огромное! Или организаторы добавили чары расширения? Он был уверен, что близок к цели, когда, в очередной раз пройдя сквозь заросли, напоролся на нечто неопознанное, в длинной черной мантии с объемным капюшоном. — Бомбарда! — крикнул Гарри. — Ридикулус! Патронтис! Ему не было страшно, и холода не чувствовалось, правда и ни одно из подходящих заклинаний на эту хрень не действовало. Черная хламида приблизилась на расстояние трех футов, складки ее распахнулись, и из них соткался миниатюрный Дамблдор. Одетый в мантию, похожую на карнавальный костюм феникса. — Гарри, мальчик мой, — добрым голосом начал Дамблдор и зажурчал. Очнулся Гарри от того, что выронил из левой руки палочку. По зеркальному куполу расползались радужные разводы неведомых чар, атакуя его со всех сторон, голова кружилась, в ушах стоял звон, как от песни сирен. Черт-черт-черт! Гарри дернулся, подхватил упавшую палочку, развернулся в сторону и, прорезав живую изгородь, рванул в проем что было мочи. Попав в следующий виток лабиринта, он длинно выдохнул и утер со лба пот. Вот же бредовая иллюзия, если это дело рук мистера Лавгуда, то он еще более чокнутый, чем Гарри мог предположить. Он завернул за поворот, из-за которого лился свет, и замер перед подобием сфинкса. Тот вроде нападать не собирался, но полностью перекрывал проход к центру лабиринта. — Привет, — сказал Гарри. — Я должен ответить на твои вопросы? — Нет, — невозмутимо сообщил ему сфинкс с характерными интонациями Луны Лавгуд. — Ты пришел первым, поэтому вопросы задавать должен ты. — И сколько вопросов? — поинтересовался Гарри. — Три. Это был ответ на твой первый вопрос. Тут Гарри подвис. Что, правда? Так просто? Может, спросить что-то серьезное? — Ловушка для меня устроена в этом лабиринте? — Да, — сообщил сфинкс и замолчал. Гарри подавил желание треснуть себя по лбу. Нет бы узнать, где именно прячется ловушка? Может, он ее уже прошел? И вообще, он же смотрел по телевизору на Тисовой передачу про психологию и про открытые и закрытые вопросы. Во дурак! Надо спросить что-то нетривиальное. — Кого ты перед собой видишь? — решил выпендриться он, готовый к тому, что существо ответит что-нибудь про растрепанного малолетнего придурка. Но сфинкс его ошеломил: — Я вижу волшебника с большим потенциалом и большими амбициями. Того, кто не пошел приготовленным ему простым путем, ведущим к поражению, а выбрал сложную и извилистую дорогу. Того, кто сумел снять ограничители и учится пользоваться магией, как должно, а не как ему было назначено манипуляторами. Вижу сосуд, в котором спит василиск, и когда он окрепнет и проснется, твоя человеческая часть либо обуздает его, либо сдастся, и тогда пострадают многие и многие. Гарри прикусил губу, сдерживая дрожь. Сфинкс говорил странные вещи. — Вижу того, кто своей сутью потенциальных врагов превратил в друзей, обретая недостающее. Того, кто кормил своей кровью Бога Драконов и говорил с его подопечными, кому потворствует теперь драконья удача… Твои вопросы кончились, первый из героев, ты можешь пройти. — Сп...спасибо, — заикаясь, проговорил Гарри и убрал белую палочку в скрытую кобуру. Не стоило ее пока что легализировать. Второй палочкой он скастовал несколько секо, три люмоса, один ступефай, один риддикулус — на случай проверки. Сглотнул, наколдовал себе воды, чтобы смочить пересохшее горло, напился и вытащил из кармана пару шоколадных лягушек. Одну съел сам, а вторую предложил сфинксу: — Хочешь? Это вкусно. Ему не верилось, что скоро все закончится. — Благодарю за дар, — сфинкс степенно наклонил голову и слизнул огромным языком лакомство с ладони Гарри. После чего прошипел: — Ступай, маленький большой человек, твое испытание еще не закончено. Гарри обогнул сфинкса справа и сразу же увидел кубок — тот стоял на постаменте. Добежать до него было делом пары секунд. — Йессс! — заорал Гарри, хватаясь за основание кубка… и тут его затянуло в воронку. — Бляяяя, — выдавил из себя Гарри, отнюдь не мягко приземляясь куда-то в траву. Трава росла между могил. Кубок отлетел в сторону и стукнулся о расколотое надгробие. — Ступефай! — сказал кто-то Гарри в спину. — Конфудус! А потом героя Магической Британии, победителя Водеморта, чемпиона Хогвардса и победителя Тремудрого турнира ухватили за шкирку, словно котенка, и, встряхнув, привязали к каменному кресту. Нападавший был в мантии с капюшоном, точь в точь как у иллюзорного Дамблдора в лабиринте, только ростом оказался ниже, и скрипел чем-то при ходьбе, словно Грюм протезом. Гарри потряс головой, пытаясь прийти в себя. Незнакомец забрал у него желтую палочку и небрежно откинул ее в сторону. — Питер! — хрипло крикнул он. Гарри увидел бледного до синевы Питера Петтигрю, который казался ожившей марионеткой. — Все подготовлено? — Котел над огнем, основа греется, — невыразительным голосом отрапортовал Питер. — Мистер Петтигрю! — закричал Гарри и забился в путах. — Отвяжите меня! Что здесь происходит? Незнакомец в капюшоне закудахтал, затрясся, и Гарри понял, что это смех. А еще, что Питер ничем ему не поможет. Он был либо под империо, либо еще под каким-то заклятьем, потому что двигался, словно долбанный зомбак из так любимых Дадли третьесортных ужастиков. А самое скверное заключалось в том, что руки у Гарри оказались связаны сзади, так что ни до спрятанной любимой палочки, ни до порт-ключа на шее он дотянуться не мог. Потому что и-ди-от. Форменный идиот! Ему же сфинкс открытым текстом сказал, что испытание не закончено! Мог бы сообразить, что речь не о Тремудром турнире. И про ловушку знал заранее, а все равно купился на призульку, чтобы в этот сраный кубок книззлы до скончания веков ссали! Гарри едва не расплакался от отчаяния. Ну что ему стоило быть более рассудительным, включить мозги, применить всевидящие чары, которым учил его Долохов? Он же чисто прошел лабиринт, и времени это у него заняло всего ничего. Вон еще солнце не село! Ему там Кэрри пирожки обещала, а он тут непонятно чем занимается. Любуется пейзажем. Кстати, кладбище на закате выглядело совершенно не страшно, даже по-своему живописно. Могилки отбрасывали длинные тени, зеленела травка, плясали под котлом веселые язычки костра, навевая ностальгические воспоминания о том ритуале, который они проводили вдвоем с Кэрри. В тот раз все выглядело на порядок страшнее, сейчас же действие было похоже на фарс — жути ему не хватало. Мужик в капюшоне кого-то вызывал, судя по его чертыханию — скорей всего, сообщника, а Питер как сомнамбула мешал жидкость в котле, бормоча что-то себе под нос. Солнце почти село. У Гарри стали затекать руки. Висеть на кресте было неудобно и холодно. С негромким хлопком между могил объявилось еще одно действующее лицо — тоже в закрытой мантии и капюшоне и еще больше похожее на явление Дамблдора. Этот тип был высоким и тощим. Он повелительно взмахнул рукой, и его товарищ, которого Гарри назвал про себя Скрипучим, бодро подковылял к котлу. Питер совсем поник. А Скрипучий начал речитативом считать считалочку: — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына… — Мародеры! — что было мочи заорал Гарри. Высокий испуганно вздрогнул. Скрипучий завертел головой, высматривая угрозу. А Питер замер на месте, словно окаменев. — Расхитители гробниц! Вандалы! — продолжил надрываться Гарри. — Да этот ваш фарс ни один сценарист не примет! Дядя Питер! Плюнь в котел! Пни его хорошенько, чтобы эта бурда разлилась! Высокий махнул рукой, и Гарри онемел. Невербальное силенцио, не иначе. Скрипучий тем временем закинул в дымящуюся жидкость нечто, напоминающее лучевую кость, и продолжил: — Кровь недруга, взятая насильно, воскреси своего врага, — он кивнул Питеру на Гарри. Тот, загребая ногами и пошатываясь, подошел к кресту и больными глазами посмотрел на мальчика: — Прости… Прости меня, Гарри! Достал серебряный ножик, обошел крест, быстро полоснул Гарри по ладони, и принялся собирать в стеклянный фиал его кровь. — Быстрей, — прокаркал Скрипучий. И тут Гарри почувствовал, что веревка, стягивающая его запястья, слабеет. Питер подрезал еще и веревку. Какой же он молодец! Рискуя содрать кожу, Гарри дернул рукой изо всех сил. Добраться бы до палочки! Может, получится не только выбраться самому, но и Питера вытащить? «Не теряться и не геройствовать!» — вспомнил он наставление Долохова. Но тут-то речь шла о спасении человеческой жизни! Вряд ли кого-то из них добровольно отпустят с кладбища живыми. При чем тогда тут геройство? Питер вылил в котел кровь Гарри. — Плоть слуги, отданная добровольно, — торжественно продолжил Скрипучий, — оживи своего хозяина! Питер поднял трясущуюся руку над котлом и резанул себя по пальцу. — Неееет! — закричал Гарри, от шока сбрасывая заклятье онемения. Жидкость в котле забурлила сильнее, Питер отшатнулся, схватился за кулон, висящий у него на груди, закатил глаза, рухнул наземь и рассыпался в серый прах. — Мордредовы портянки! — взревел Скрипучий. Гарри был уверен, что он вытаращил глаза. — РИТУАЛ! — громовым голосом рявкнул высокий, и Скрипучий зашвырнул в котел нечто блестящее. Высокий скрылся в тени, Скрипучий отшатнулся от столба дыма, а Гарри наконец-то освободил руку и схватился за порт-ключ. Приземление на лужайке перед крыльцом в поместье было не менее болезненным, но куда более приятным в моральном аспекте. Пусть со сбитыми коленями, но Гарри почувствовал себя дома, в безопасности. — Гарри! — воскликнул Марволо, спрыгивая с перил и отставляя в сторону большую кружку. От кружки заманчиво пахло какао. Гарри в жизни бы не поверил, что Марволо может просто наслаждаться приятным вечером, болтая ногами и потягивая такой детский напиток, если б не увидел своими глазами. В другой раз он похихикал бы, но сейчас… Сейчас ему было не до этого. Весь трясущийся, в слезах и соплях, с окровавленной рукой. Гарри на четвереньках прополз пару шагов, прежде чем нашел в себе силы подняться. — Пи-питер умер, — прорыдал он. Марволо обнял его и прижал к себе. Гарри вцепился в него, как в спасательный круг, напрочь губя пятнами кашемир свитера. — Я… Меня… Кладбище… Ритуал! — Тщщщ, — тихонько прошипел ему в ухо Марволо. Довел до крыльца и сунул в руки какао. В кружке оставалось больше половины. — Попей. Тебе нужно успокоиться. Гарри глотнул. Было сладко. — Ты сам не ранен? Что с рукой? — Они взяли кровь! Марволо поджал губы: — Узнал кого-нибудь? Гарри отрицательно замотал головой. Из дома выскочила мисс Морган. Следом — Рабастан, с какого-то перепугу оказавшийся в поместье. Ах да, Кэрри говорила что-то про беспокойных близняшек и закидоны Бэллы, так что Рабастан, наверное, сбежал от них отдохнуть. — Что случилось? — спросил он. Увидел порез и метнулся обратно в дом. — Они тебя все же заманили? — спросила мисс Морган. — И даже кровь взяли, — она осуждающе посмотрела на Марволо: — А я предлагала отправить описание не простого, а сложного варианта! — Тогда все было бы менее предсказуемо, — огрызнулся тот. — Гарри, ты на каком этапе сбежал? Видел, кого они возродили? — Неа, — шмыгнул носом Гарри. — Я сбежал, когда Питер умер. — Умер? — удивилась мисс Морган. — Он не успел использовать артефакт? — Что? — захлопал глазами Гарри. — Чего использовать? — Мы с Кэрри создали артефакт. С песком времени и одним из тех перьев феникса, которые ты так любезно воткнул в подаренный ей букет. Мистер Петтигрю должен был активировать его, когда обеты приведут его к грани. Песок переносит в то же место, но в другое время. А перо феникса дарует новую жизнь. Ты же помнишь, что фениксы сгорают и воскресают? Со стороны все выглядит довольно пугающе, но если тела не осталось… — Не осталось, — подтвердил Гарри. — Оно буквально рассыпалось. — Тогда все сработало. Если мистер Петтигрю исчез в нашем времени, то в каком-то другом он должен возникнуть обновленным и без обетов. — Правда? — Гарри широко распахнул глаза. — Прибор, конечно, экспериментальный, а мы — не специалисты-артефактологи, но прецеденты были, обошлось даже без перьев, — с сарказмом сказала мисс Морган и посмотрела почему-то на Марволо. Тот раздул ноздри. Прибежал Рабастан с маггловской перикисью водорода и бинтом. Должно быть, ограбил аптечку Кэрри, в которой не оказалось бадьяна. — Нет! — строго сказал Марволо. — Никакого бинта. Промой водой и обработай. В идеале лучше совсем заживить, если сумеешь, конечно. У меня с целительскими чарами не очень. А Гарри нужно вернуться. — Что? — ахнул Гарри. — Куда?! — В лабиринт. Если ты пропадешь, это вызовет массу осложнений. Понимаю, что непросто, но игру нужно продолжать до конца. Я не стану применять обливейт, у тебя абсолютный окклюментивный блок, но ты ни в коем случае не должен соглашаться отдавать воспоминания, это раз, и не позволяй напоить себя веритассерумом, это два. Думаю, Дамблдор будет настаивать. Шантаж, уговоры. Не поддавайся. — На меня веритассерум не действует, — сказал Гарри. — Но как я вернусь? — Элементарно, — Марволо посмотрел на него, как на нерадивого первокурсника: — Поттер, в чем проблема вернуться? Лабиринт закрыт только от посторонних, а не от чемпионов. Аппарировать ты умеешь. Куда перемещаться — знаешь. Если у тебя стресс и шок, могу дать успокоительное. — Лучше еще какао, — хмуро ответил Гарри. — Мне сделать вид, что никакого кладбища не было? Рабастан аккуратно промыл рану. Мисс Морган поводила над ней палочкой, но порез все еще кровоточил. — Если спросят — скажешь, что порезался в лабиринте, — посоветовала она. — И что мне делать, когда я вернусь к постаменту, на котором нет кубка? — Сделай вид, что крайне удивлен, — разумно предложил Рабастан. — Ой, — спохватился Гарри. — Я же свою официальную палочку на кладбище оставил! Точнее, ее этот Скрипучий отобрал и куда-то кинул. — Точно кинул? — напрягся Марволо. — Куда? Гарри пожал плечами: — Куда-то между могил. Марволо вздохнул: — Ждите здесь. Через секунду он оказался облаченным в черный плащ и черную с серебром маску. Через две — исчез. А еще через минуту появился с палочкой Гарри в руке. Вид у него был крайне раздраженный. — Что? — спросил Рабастан. — Воскрешение прошло успешно? — Воскрешение кого? — позволил себе любопытство Гарри, забирая палочку у Марволо. — Чучела, которое должно изображать Темного Лорда, — так, словно речь шла о чем-то обыденном, сообщила мисс Морган. — Но зачем?! — ужаснулся Гарри. — Это же директор все задумал? Зачем ему воскрешать призрак Волдеморта? Марволо вернул своей одежде привычный вид и неохотно пояснил: — Есть такие люди, которые подсаживаются на власть, как на наркотик. Мистер Альбус Дамблдор жить не может без величия. Захапал себе три должности, придумал подпись на три строчки, и злодеев победить надумал тоже троих. Наверное, это у него счастливое число. А раз третьего злодея нет, его нужно придумать! — Троих? — не понял Гарри. — Гриндевальда, Волдеморта и еще кого-нибудь, - например, очередного воскресшего Волдеморта, — поморщившись, конкретизировал Марволо. — Вот видишь, ты уже и позабыл все его героические деяния, потому-то у Альбуса в одном месте и свербит. Ему вот прямо жизненно необходимо быть притчей во языцех: Величайшим, Светлейшим, Спасителем мира и так далее. Чтобы все думали и говорили только о нем. — Мания величия, — припечатала мисс Морган. — Но почему вы ему это позволили? — возмутился Гарри. — Потому что иначе он придумал бы что-то еще, куда бредовее и опаснее для окружающих, — подал голос Рабастан. — Назначил бы следующим Темным Лордом тебя или меня. Или Марволо. А так есть возможность его остановить с учетом наших интересов. Мы же слизеринцы и не можем упустить своей выгоды. Например, если воскресшего лича сразит не директор Хогвардса, а лорд Гонт, это сократит ему путь к министерскому креслу, — Рабастан оправил на Гарри одежду. — Тебе пора. — Ты никуда не перемещался и ничего не видел! — строго напомнил Марволо. — Давай, поторопись, там на трибунах Тони с Кэрри наверное уже извелись, пока мы тут светски беседуем. - Точно! — сообразил Гарри. — Они же ничего не знают! Он обвел взглядом Марволо, который даже в изгвазданном свитере выглядел так, что хоть сейчас на обложку модного журнала, невозмутимую мисс Морган, тепло улыбающегося ему Рабастана и подумал, что сфинкс прав. Эти люди могли бы стать ему врагами, а стали — приемной семьей. Это дорогого стоило. Так что Гарри и полицедействует, и притворится, и будет молчать, как партизан. Не только для собственной безопасности, но и ради них. Он аппарировал перед сфинксом и робко ему улыбнулся: — А еще раз пройти можно? Или теперь надо на вопросы отвечать? — А больше сладких штучек у тебя нет? — поинтересовался сфинкс. Гарри растерялся. Запастись шоколадными лягушками он как-то не догадался. — Нет, — развел руками он. — Кончились. — Ну ладно. Тогда просто продолжи стих, — недовольно буркнул сфинкс: — Окклюменцию презрев, в мысли он твои проник, потому что в каждом мозге живет шустрый… — Мозгошмыг! — весело закончил Гарри. — У тебя голос, как у Луны Лавгуд. — Польщен, — сказал сфинкс и даже посторонился. Гарри обогнул его на этот раз слева, выбежал к постаменту и замер. Потому что у его основания сидел порядком потрепанный Седрик с палочкой наперевес. — Привет, Поттер, — вздохнул Седрик, опуская палочку. — А я-то надеялся, что кубок достался тебе. — Э-эээ, — только и смог выдавить из себя Гарри. — Я уже запустил красные искры, — поделился Седрик. — Потому что обратно через эту жуть ни за что не пойду. Соплохвосты! Акромантулы! Призрачная мантикора, из-за которой я чуть в штаны не наложил! Брррр… Да я и не дойду, — он кивнул вниз. Одна нога у Седрика порядком опухла, разорванная штанина пропиталась кровью, лицо было закопченным, а волосы — всклокоченными. На его фоне Гарри с единственным порезом и слегка сбитыми коленками казался умытым чистеньким пай-мальчиком из воскресной школы. — У меня тоже были видения, — признался он. — Но в целом все прошло совсем не так страшно, как я полагал. Седрик вытаращился на него, как на ненормального: — Гриффиндор по тебе плачет! Если б я заранее знал, на что подписываюсь, ни за что не кинул бы свое имя в кубок! — Ты же из-за Чжоу… — Ничего, нашли бы другой способ легализировать отношения. Тем более что все напрасно. Кубок, скорей всего, достался этому болгарскому ловцу. Я слышал, как он сражался с кем-то в параллельном коридоре. Силен! — Седрик грустно улыбнулся. — Не переживай, — посоветовал Гарри, присаживаясь рядом и тоже выпуская из палочки искры. — Главное, что мы в принципе живы. А победа в турнире — это не так уж и важно. Считай, что я тоже пересмотрел приоритеты. Сбоку что-то взорвалось, лианы расступились, и к ним под ноги кубарем выкатился перемазанный зеленью и слизью Виктор. Ловко вскочил, вставая в стойку, и тут же сник, опуская палочку: — Оу! Вы прибыть первый… У Седрика вытянулось лицо: — Получается, Делакур нас всех уделала? Эта девчонка? Она же последней заходила. Виктор и Гарри переглянулись. — Я остановить ее в середине лабиринт, — сказал Виктор, — применить конфудус и оставить возле дьявольский силок. Он не мочь успеть! — Я тоже ее в начале лабиринта притормозил, — признался Гарри. — Но как-то же она сюда добралась?! — воскликнул Седрик. — Кто еще мог забрать кубок? Виктор пожал плечами: — Вейлоколдовство? Меня не пропускать сфинкс. Пришлось искать путь в обход. — Да-а, я тоже со сфинксом промучался, — поддержал Седрик. — Пакостная и опасная тварь. Какой там у него класс опасности, пятый? Гарри потупился. Ему пожаловаться было не на что. Они со сфинксом мило беседовали, ели шоколадных лягушек и рассказывали стихи. Кому признаться — не поверят! Над головами замигал, вспыхнул и погас купол. — О, а вот и помощь идет! — повеселел Седрик. — Дали доступ команде спасения. Спасатели проходом через лабиринт заморачиваться не стали, переместились прямо на поляну. — Ну, — весело спросил Уильям Маклаген, — кто победил? Чемпионы недоуменно переглянулись. — Мисс Делакур? — неуверенно спросил Седрик. — Я пришел первым, но кубка на постаменте не было. — Мисс Делакур подала сигнал бедствия где-то с полчаса назад. Ее едва выпутали из дьявольских силков, — поведал мистер Маклаген и потер лоб: — Парень, ты точно не видел кубка? Не мог же он куда-то закатиться… Двое волшебников, сопровождающих Маклагена, принялись обыскивать полянку, Виктор присоединился к ним. Гарри помог Седрику подняться. — Что за ерунда здесь творится? — пробормотал Уильям Маклаген. — Кубок должен был стоять на месте и переместить чемпиона к трибунам. Это автоматически ликвидировало бы купол над полем. В итоге купол нам пришлось снимать принудительно, а к мисс Делакур вообще пробиваться через лабиринт под специальными чарами. Что за поганая организация испытания, пикси побери этих жопоруков! Так, все идите сюда и беритесь за порт ключ, кубок пусть разыскивают Дамблдор с товарищами. А нам надо в первую очередь эвакуировать вас из этого зеленого убожества и переместить в больничное крыло на осмотр. — Если Флер застряла, то победил Седрик! — звонко сказал Гарри. — Он дошел до центра первым. Приз надо вручить ему! — Согласен, — буркнул Виктор. Мистер Маклаген протянул перед собой короткую толстую цепь: — Беритесь все одновременно на счет три. Раз, два, три! Их перенесло прямо к трибунам. У Седрика подкосилась поврежденная нога, и он рухнул в грязь, едва не сбивая Гарри с ног. Из-за этого Гарри крутнулся волчком и уткнулся носом в чью-то мантию. Поднял взгляд и оказался лицом к лицу с Дамблдором. — Мальчик мой, как ты? — взволнованно спросил директор. — Что с тобой случилось? Гарри зажмурился, шмыгнул носом, распахнул глаза и жалобным голосом сообщил: — Я проиграл. Кольнуло болью висок. Василиск внутри встрепенулся и отгородился кольцами. Дамблдор хотел сказать еще что-то, но тут на них налетели представители министерства и Рита Скиттер с фотографом, мелькнул котелок Фаджа, Гарри приподняли, переместили на трибуну, притиснули к Виктору. Рядом оказалась Флер, которая чуть не зашипела на него. Гарри показал вейле язык, сверкнула вспышка колдокамеры. Виктор закинул Гарри руку на плечо. Позади приставили Седрика, который давился вымученной улыбкой. Колдограф безостановочно щелкал затвором. Потом Седрика поздравил министр, какие-то люди пытались пожать Гарри руку, но он спрятался за Виктором и мистером Маклагеном, так как не был уверен, что его не попытаются похитить снова. В толпе мелькнул Долохов, но его оттеснили в сторону авроры. Гарри закричал им, чтобы Антонина пропустили, но тщетно — его голос затерялся в общем гвалте. Над аврорскими мантиями маячила пестрая шляпа Дамблдора. Директор все сверлил Гарри взглядом, так что пришлось отвернуться. Повезло, что большинство людей интересовались победителем, не особенно обращая внимание на остальных чемпионов. В какой-то момент во всей этой толчее и суматохе у Гарри закружилась голова, и он присел буквально на минуточку, а очнулся уже в больничном крыле. На соседней койке лежал бледный Седрик. Он глубоко дышал и постанывал во сне. Пахло лекарствами и антисептиком. За окнами занимался рассвет. Гарри был жив и пережил этот день.