Наша свобода

      Девочки стояли, обнявшись. — Пойдем, Блайфин, я еле вырвалась из таверны. Нынче вечером у нас много гостей. Нам пора домой, — сказала Мив, которая вот уже несколько дней как была опекуншей сироты. — Сейчас, — тихо и грустно произнесла девочка, гладя по спине Сиару, которая молча прижималась к ней. Услышав слова Мив, Сиара вздрогнула и ее плечи затряслись от беззвучного плача. — Ну, ну, мы же не в последний раз видимся. — Ты будешь приходить ко мне? А я к тебе? — Сиара подняла полные надежды заплаканные глаза. — Конечно буду, странный вопрос, — ответила Блайфин. — Ты не одна. Слышишь? Ты не одна, я буду с тобой. Они могут отослать меня из храма, но нас не разлучат. Город совсем близко от храма. — Хорошо... — Сиара слабо улыбнулась впервые за время, прошедшее со дня жертвоприношения.       Девочки разжали объятия. Сиара долго смотрела, стоя за воротами храма, вслед удаляющейся подруге и Мив. Она еще не знала, как будет жить дальше, без Фелима, но верила, что лучшая подруга, названная сестра будет с ней. И немного спокойнее Сиаре было от осознания того, что Блайфин не будет больше жить здесь, в проклятом храме. Хотелось бы и Сиаре жить подальше отсюда.

***

— Очень хорошо, — похвалил экзаменатор юношу, стоящего рядом с ним, который только что закончил отвечать на заданные ему вопросы. — Ждем вас на занятиях, испытание успешно пройдено. — Спасибо большое! — с улыбкой ответил юноша необычно высоким голосом. — Я очень рад, что буду обучаться врачеванию в вашем училище. — Ну, мальчик, есть учебные заведения и получше, — вздохнул учитель. — Мы все-таки не столичная академия врачевания. На многое не хватает денег. Но вот учителя у нас не хуже, чем в столице. — Верю. До свидания, всех благ! — До свидания.       Юноша направился было к выходу из класса, но пожилой профессор, сидящий у двери, встал и преградил ему дорогу. — Как твое имя? — спросил он хрипловато и недовольно. — Байл Хэйс, профессор. — Сдается мне, ты лжешь. — Но... — Не знаю, как тебя зовут, но Байл — имя не женское.       На лице юноши отразился испуг. — Что вы имеете ввиду?.. — спросил он дрожащим голосом. — Профессор? — учитель поднялся со своего места. — Я узнал тебя. Ты официантка в таверне.       Девушка промолчала. — У тебя шрам на половину лица, обознаться я не мог. — Но... что я могла сделать? — неожиданно пошла в наступление девушка. — Меня зовут Блайфин Хэйс, и я хочу стать доктором, но я женщина. — Хочешь лечить — дорога в знахарки. На этом все. А теперь уходи.       Блайфин выбежала из класса, не попрощавшись и хлопнув дверью. Пронеслась по коридору, а, выйдя на улицу, села на деревянное крыльцо. Неужели правы приемные родители и то, что она — женщина, ставит крест на ее мечтах? Нечестно! Неправильно! Блайфин потерла виски, которые простелила боль. Дурацкий шрам. Если бы не эта ее особенность, ее бы не узнали, и все получилось. Или если бы приезжий профессор не зашел в таверну тогда... — Блайфин, верно?       Девушка обернулась. У двери стоял один учитель из столицы, который приехал на несколько дней в качестве проверяющего. — Верно. — Меня поразил твой ответ на экзамен. Очень хорошо? А, по-моему, превосходно. Тебе не место в этом училище. Тебе следует отправиться в академию в столице. — Вы изде... шутите? — Блайфин гневно посмотрела на него. — Нет. Я говорю серьезно. У нас в академии каждый талантливый ученик на счету. У тебя есть талант. Ты можешь отправиться со мной, я возвращаюсь в столицу через три месяца. Будешь у нас учиться. Как раз за эти месяцы о взносе позаботишься.       Блайфин встала с крыльца. — Я рада, если вы не шутите, но как я буду учиться? Вы же знаете, что я не мужчина? — Взнос поможет тебе. Я никому не расскажу твой секрет. Да, нужно будет ходить в мужском платье. Впрочем, если не хочешь... — Нет, я хочу! — порывисто сказала Блайфин. — Взнос будет. Я согласна.       После того, как учитель из столицы озвучил необходимую сумму, девушка сначала испугалась, что не сможет накопить столько. Но она не могла упустить этот шанс. Она будет работать не покладая рук, все сделает, чтобы приблизиться к своей цели.

***

      Блайфин спешила к постоялому двору, где жил учитель. Наконец-то нужная сумма у нее есть, она поедет в академию врачевания! Еле успела накопить. Она работала на износ, очень устала, но в то же время была теперь так счастлива.       А вот здесь можно срезать путь.       Блайфин прошмыгнула в переулок между домами и направилась вперед; вперед к дому учителя, но дорогу преградил какой-то человек в плаще. Капюшон был надвинут ему на лицо, но выбившие пряди волос были длинными, возможно, этот человек — женщина. — Стой! — произнесла незнакомка. Да, голос был определенно женским.       Блайфин развернулась и подалась назад, к выходу на оживленную улицу, но незнакомка схватила ее за руку, пытаясь то ли притянуть Блайфин к себе, то ли вывернуть руку. Завязалась борьба. Девушка вдруг отпрянула от Блайфин и побежала вперед, прочь из переулка. Рука Блайфин быстро легла на мешочек с монетами на поясе, но не встретила его. Мешочка не было. — Эй, остановись! — закричала Блайфин и пустилась вдогонку за воровкой.       Выбежав из переулка, Блайфин увидела мелькнувшие в толпе яркие красные волосы обокравшей ее девушки; устремилась в ее сторону, расталкивая людей, продираясь через толпу, не взирая на брань и окрики людей.       И в один момент Блайфин поняла, что потеряла воровку из виду. Она начала озираться, стоя на перекрестке, не имея понятия, куда побежала девушка.

***

— Я никуда не поеду! — выкрикнула Блайфин. — Блайфин, поверь, у моей сестры тебе будет действительно хорошо жить, — сказала Мив. — У нее прекрасный дом с садом и две дочки, вы подружитесь, — добавил Анрай, муж Мив. — Дело не в этом! Пускай там хорошо, даже очень хорошо, но они живут так далеко отсюда!       Анрай тяжело вздохнул, утомленный долгими спорами. — Блайфин. Зачем тебе быть здесь, там, где ты увидела нечто ужасное буквально несколько дней назад, где ты прогневала богиню и тебе изуродовали лицо? Разве тебе не хочется оказаться далеко отсюда, чтобы забыть это, как страшный сон? — Забыть?! — девочка старалась реже смотреться в зеркало и не думать об огромном шраме. Когда она видела его, ей хотелось плакать. — Я... не могу такое забыть, но я и не хочу забывать. Здесь при храме живет Сиара, я не могу оставить ее одну. Она мне почти как сестра. Я обещала, что буду приходить к ней. А если я уеду, то я ее брошу, это предательство! — Когда ты вырастешь, ты поймешь, как хорошо и правильно было оказаться вдали от всех этих храмов и начать снова жить обычной жизнью, — твердо сказал Анрай.       Блайфин сопротивлялась, пыталась вырваться и убежать, но ее все равно заставили сесть в повозку и сидеть смирно. Анрай поехал с ней, чтобы передать ее сестре жены. Сначала Блайфин следила за дорогой, пытаясь запомнить ее, но вскоре оставила надежду. Путь был запутанным, и они ехали весь день. Вечером они остановились на ночлег.       Сидя у костра, Анрай протянул девочке тарелку супа. Она взяла и кивнула, глядя на него исподлобья. — Знаешь, — произнес мужчина. — Я тебя понимаю. Ты хочешь поступить правильно, благородно. По совести. Но ты ставишь свою подругу выше себя. Подумай, будешь ли ты счастлива при храме в роли слуги рядом с жертвоприношениями и ритуалами? Жрецы и жрицы живут при храме, и никак иначе, ты хочешь тоже быть привязана к одному месту, как дерево?       Блайфин посмотрела на него задумчиво. — Я подкидыш. Не знаю, кто мои родители, — впервые за время поездки Блайфин что-то говорила, а не кричала, плакала или ругалась. — Меня подкинули к храму, и я воспитывалась вместе с детьми слуг и жрецов. И... я никогда не думала о том, что могу жить вне храма. Это мой дом.       Блайфин кривила душой. Она думала об этом, конечно, думала. Ей хотелось путешествовать, увидеть море, горы, столицу. Но она была всего лишь сиротой при храме. Это было невозможно на то время, но она втайне лелеяла надежду, что когда-нибудь воплотит мечты в жизнь. Сиаре она об этом не говорила, боясь расстроить подругу. Потому что Сиаре бы не разрешили поехать с ней. Служители храма не свободны. — А стоило подумать. Тебе четырнадцать лет, у тебя вся жизнь впереди, ты можешь выбрать, кем работать и где жить, ты можешь выйти замуж не за жреца, как Сиара, а за любого мужчину, который тебе понравится или не выходить замуж вовсе. Да, твое положение не такое высокое, как у жрицы, но ты проживешь более свободную и счастливую жизнь.       Блайфин молчала. Анрай говорил правильные вещи. Она понимала это, но не хотела признавать, потому что чувствовала, что ее долг — остаться с Сиарой. — Сиаре не повезло родиться в семье жрецов. Да, это большая честь, но счастья честь не добавляет. А у тебя есть жизнь только твоя и выбор. Ты ведь училась при храме? — Да. — А у сестры Мив есть хорошая школа недалеко от дома, ты пойдешь в школу. Пойми, мы отсылаем тебя не потому что не хотим, чтобы ты жила у нас с Мив. А потому что хотим, чтобы ты была подальше от храмов и поближе к нормальной жизни обычного ребенка. — Знаете... — сказала Блайфин нерешительно. — Может, это все и верно. Но я думаю о своей подруге. Если бы она поехала со мной... — Но это невозможно, увы. Ей суждено стать жрицей, иного пути у нее нет. Но он есть у тебя. Нужно научиться думать о себе в первую очередь. Особенно когда ты не можешь помочь ближнему своему...       Оставшееся время они ели молча. Блайфин понимала, что Анрай прав. Она сможет помочь, сможет лишь положить свою жизнь на воспоминания о смерти Фелима и привяжет себя к храму, где все это произошло. — Анрай. — Да? — Я больше не буду пытаться убежать. — Вот и отлично, — устало улыбнулся мужчина. — Обещаю, ты не пожалеешь о своем выборе.

***

      Блайфин вернулась в таверну с опущенной головой. Она не сможет собрать столько денег за оставшиеся два дня до отъезда. Никуда не поедет. А больше шанса у нее не будет. Нужен другой план, сдаваться нельзя, но... девушке в голову пока не приходило никаких новых идей.       Размышления Блайфин прервал разговор посетителей таверны. — Хотел бы я быть жрецом. Иметь привилегию и дар с самими богами разговаривать — что может быть лучше, важнее? А она отказалась от дара. — И я бы не прочь, — подхватил второй мужчина. — Не понимаю, почему та девушка отказалась от жизни жрицы. — И вообще от жизни. Теперь ей казни не миновать. — Извините, что вмешиваюсь, но, скажите, пожалуйста, что-то случилось у жрецов? — не выдержала Блайфин, ее сердце кольнула неясная тревога.       Мужчины, казалось, были только рады посплетничать. — Ученица провалила посвящение в жрицы. — Говорят, она оскорбила богов нецензурной бранью прямо на посвящении. — А я слышал, она просто бестолковая и провалила ритуал случайно. — А как ее зовут? — спросила Блайфин. Только бы это была не Сиара! — Сиара Бэрк. Дочь уважаемых умерших Бэрков. Вот они были жрецы, что надо, знали свое дело. — Может, и к лучшему, что они не застали этот позор...       Но Блайфин уже не слушала. Она пересекла таверну, не обратив внимание на то, что Мив ее позвала, и поднялась к себе в комнату. Девушка подошла к сундуку со своими вещами и открыла его. Достала небольшую деревянную шкатулку, заглянула внутрь. В ней лежали разные украшения и безделушки. И браслет. Браслет, сделанный ей за несколько дней до смерти Фелима. Второй такой у Сиары, если она его не выбросила.       На месте Сиары Блайфин выбросила бы браслет.       Блайфин надела его. Тогда, в четырнадцать лет, она совершила ошибку. Да, она была ребенком, но это не оправдание. Девушка сжала зубы в гневе на саму себя, затянула браслет на руке потуже.       Она не позволит Сиаре умереть.       Пришло время исправить содеянное.