Ласточкины гнезда

Прощаться в тот вечер — больно, но, по крайней мере, дождь, кажется, немного утих. Они дошли до леса, укрываясь под деревьями и пытаясь смотреть на молнии над головами. Время от времени дерево освещалось синим светом, и Муми-тролль видел лицо Снусмумрика, коричневое и красивое, которое снова затем уходило в темноту. Теперь небо прояснилось, и шум утих. Дождь теперь просто моросит. Похоже, буря закончилась. Они возвращаются в Муми-дом. Муми-тролль весь вечер слушал, как Снусмумрик объясняет шторм, наблюдая, как дождь стекает по его волосам, и вдыхая запах дождя на его коже. И на его носу каждый раз, когда они целовались. А они целовались. Очень много. Так много, что Муми-тролль уж и не знает, как остановиться. — Можно, я тебя снова поцелую? — спрашивает Муми-тролль у двери, к которой его подвел Снусмумрик. Снусмумрик с ухмылкой качает головой. — Ты поцеловал меня уже семь раз. — Тогда давай уже и восьмой. — Что мы будем делать завтра, если ты станешь продолжать в том же духе? — Надеюсь, попробуем поцеловаться еще восемь раз? — предлагает Муми-тролль, и Снусмумрик фыркает, глядя на Муми-тролля с чем-то, что Муми-тролль осмеливается назвать нежностью. — Может, останешься на ночь? Брови Снусмумрика под шляпой взлетают вверх. — Божечки, Муми-тролль. Как прямолинейно. — Не в том смысле! Нет, если... нет, я имел в виду... ну, в смысле в позе макушка к хвосту? — Мех Муми-тролля встает дыбом от смущения. — Нет! Так еще хуже. — Охохонюшки, - отвечает Снусмумрик, прежде чем наклониться вперед и снова поцеловать Муми-тролля. По правде говоря, Снусмумрик не очень-то хорошо целуется. Уж точно не по-тролльски. У него слишком узкий и острый нос, и Снусмумрик давит им слишком сильно. Муми-тролля каждый раз это ошеломляет, хотя ему абсолютно фиолетово. Ему почти что хочется, чтобы Снусмумрик никогда не научился целоваться должным образом. Это как будто поцелуй, на который способны только они. — Вот. Восьмой поцелуй, — говорит Снусмумрик, и Муми-тролль в восторге до тех пор, пока не осознает. — Ты меня подкупаешь, — заявляет он. Снусмумрик корчит рот, симулируя серьезность, которой он определенно не ощущает, потому что его выдают светящиеся озорством глаза. — Не подкупаю. Просто умасливаю. — Потому что ты не останешься. — Потому что я не останусь, — подтверждает Снусмумрик и уже начинает отстраняться. — Уже поздно. Нам обоим сейчас лучше отдохнуть. — Это обязательно? — спрашивает Муми-тролль с нервозностью в голосе, о которой он не хочет думать. Снусмумрик, кажется, её не замечает, и по-прежнему расслаблен, словно в прекрасный летний полдень. — Нет, полагаю, что нет. Но я знаю, что у меня завтра есть дела, — говорит Снусмумрик, и Муми-тролль разочарованно ссутулится. — Что за дела? — спрашивает он, но Снусмумрик просто пожимает плечами. — Как минимум стирка, — отвечает Снусмумрик, глядя на свой перепачканный комбез. — И Малышку Мю надо поблагодарить. Причем не только за это. Снусмумрик смотрит, не посмеется ли Муми-тролли над его шуткой, но Муми-тролль не может заставить себя рассмеяться. Муми-тролль в тревоге заламывает лапы. — Я думал, может быть, завтра ты захочешь что-нибудь поделать вместе. — Вместе? — хмурится Снусмумрик, прежде чем издать тихий писк. Он краснеет и подпрыгивает, словно от удара молнии. — О. Да. Полагаю, этого следовало ожидать. — Если ты не хочешь, не надо! — торопливо говорит Муми-тролль, снова сокращая расстояние между ними. Весь вечер походил на очень странный танец — они то подходили близко, то отстранялись. — Если тебе нужно побыть одному, то пожалуйста. — Ты уверен? — Снусмумрик и сам не уверен, и, честно говоря, Муми-тролль тоже. — Конечно, — все равно отвечает он, заставляя себя улыбнуться. — Мы ведь не обязаны проводить каждую минуту вместе. Как бы Муми-троллю этого сейчас ни хотелось. — Разве пары не должны этим заниматься? — спрашивает Снусмумрик, прежде чем осознает, что сказал. Муми-тролль настолько ошеломлен, что не может ответить, а Снусмумрик хватается за поля шляпы и натягивает ее на лицо. — Ой! То есть… если ты этого хочешь. — Ты хочешь быть парой? — уточняет Муми-тролль, просто чтобы удостовериться, что он все правильно понимает, потому что сердце так гремит у него в ушах, что он опасается, что мог ослышаться. Снусмумрик опускает шляпу сильнее, так что теперь она больше похожа на чепец, и бормочет: — Я думал, что ты имел в виду именно это. Раньше. — Это, это! — торопится сказать Муми-тролль и берет руки Снусмумрика в свои лапы. Он вынимает шляпу из их крепкой хватки, и со всей искренностью держит их, а Снусмумрик нервно смотрит на него. — Я просто не знал, суждено ли это. Быть со мной, — Муми-тролль сжимает руки Снусмумрика, ощупывает их маленькие косточки, — в это я почти что могу поверить. Только. Это ведь не совсем то же самое, что и быть парой? Хмурясь, Снусмумрик спрашивает: — Почему нет? Разве это не одно и то же? — Не совсем, — отвечает Муми-тролль, чувствуя дискомфорт и не совсем понимая почему. — Для начала, у одного есть название, а у другого — нет. Я не думал, что тебе понравится называться. — Какая разница? Разве ты не хочешь «это» назвать? — Я счастлив «это» просто иметь, — отвечает Муми-тролль, потому что это правда, и смотрит на руки Снусмумрика, его сухие потрескавшиеся суставы и грязные пальцы. — Да что там, на седьмом небе от счастья. Снусмумрик, кажется, долго это обдумывает, и потом говорит: — Я тебя спросил не об этом. — Слушай, — говорит Муми-тролль, встречаясь взглядом со Снусмумриком и притягивая его ближе за руки. — Все это не имеет значения. Ты — это ты, а я — это я, и что бы «это» ни было, это принадлежит нам, верно? Так кого волнует, что пары должны делать или не делать? Давай просто будем делать то, что мы делаем. Снусмумрик закрывает глаза, глубоко дышит и сжимает пальцы Муми-тролля. — Как бы я хотел, чтобы ты видел. — Что видел? — То, как я вижу тебя. — Ничего, если ты мне сам скажешь, — говорит Муми-тролль и снова целует Снусмумрика, все еще не веря, что он может делать это в любое время, когда ему заблагорассудится. — Хотя я чувствую, что должен сказать тебе, что буду скучать по тебе завтра. Ты только что вернулся, а мне нравится, когда ты возвращаешься. — И каждый раз, когда я ухожу, для меня это очередной предлог вернуться, — говорит Снусмумрик, хрипя, и они все еще целуются, но это ленивое, переменное движение вместе. Муми-тролль чувствует себя так, будто он погрузился в воду, воздух настолько густой в его легких, что он не может дышать от чувств, которые горят внутри него. Потом все кончено, когда Снусмумрик начинает отходить, не совсем улыбаясь, но Муми-тролль знает, что он излучает нежность. И знает, что это хорошо. Это мягкое, прекрасное выражение лица Снусмумрика вовсе не обязательно должно быть улыбкой, чтобы Муми-тролль теперь это знал. — Спокойной ночи, Муми-тролль. — Спокойной ночи, — отвечает Муми-тролль, и Снусмумрик приподнимает шляпу, как в любой другой вечер, и отправляется обратно в свой лагерь. Муми-тролль стоит у входной двери, слишком долго наблюдая за Снусмумриком, прежде чем холод его промокшей шерсти добирается до него. Как будто одного Снусмумрика было достаточно, чтобы согреться. Внутри дома Муми-тролль прислоняется к двери и внезапно начинает смеяться про себя. Как странно. Совершенно нелепо. — Чего хихикаешь? — спрашивает папа, который сидит в кресле и подозрительно разглядывает Муми-тролля из-за книги. — Радуешься, что не пришлось чинить крышу дочери Мюмлы? — Вовсе нет. Мастер получше просто взял дело на себя, — дипломатично говорит мама, что-то вышивая. — И как же ты прекрасно поработал, дорогой. Но мы не видели тебя по дороге домой, Муми-тролль. Ты хорошо провел день, несмотря на шторм? — Хорошо? — переспрашивает Муми-тролль, продолжая смеяться про себя и тихо задыхаясь, вспоминая, каково это — целовать Снусмумрика с грохотом грома в ушах. — Лучше, чем хорошо. Я бы сказал, отлично. Лучше всего на свете. — Вот и ладушки, — говорит мама, потягивая заупрямившуюся нитку вышивки. — Ты нашел-таки Малышку Мю? Довольный Муми-тролль закрывает глаза. — Не совсем. Вместо неё я нашел Снусмумрика. — Прекрасно, — говорит мама, и Муми-тролль ничего не видит, но смотрит на него с большим удовлетворением. — Отправляйся-ка ты лучше в красивую теплую постельку, милый. Негоже тебе простужаться, а то заразишь кого-нибудь, да и сам Снусмумрик, должно быть, в не самом лучшем состоянии. — Верно, верно, — говорит Муми-тролль, поднимаясь по лестнице и там слишком поздно осознает, что сказала мама. Он останавливается на полпути, открывает рот, чтобы спросить, но передумывает. Он еще не совсем готов об этом говорить. В своей комнате Муми-тролль подходит к окну и распахивает его. У Снусмумрика горит костер, его одежда свисает с нисходящей, но сносной веревки, которую он провел между своей палаткой и ближайшим деревом. Снусмумрик, должно быть, в своей палатке, свет фонаря тусклый, но есть. Дождь наконец прекратился. Даже ветер больше не кажется холодным, когда Муми-тролль опирается на подоконник, положив голову на лапы и размышляя. Завтра может быть даже солнечно, ибо когда облака расходятся, звезды снова начинают давать о себе знать. — Наконец-то начинается лето, — думает Муми-тролль, и сидит у открытого окна до тех пор, пока не гаснет фонарь в палатке, и только тогда отправляется спать. Пока он спит, Муми-тролль не замечает, когда фонарь снова загорается. Как будто его сосед не спит, хмуро разглядывает раскладку карт и прислушивается, как ветер меняет направление. А Муми-тролль, поскольку он спит, ничегошеньки не замечает. */ На следующее утро Муми-тролль подбегает к своему окну и, выглянув, видит, что Снусмумрик надевает свой комбинезон. Муми-тролль открывает окно, когда Снусмумрик поворачивается, чтобы посмотреть на Муми-дом. Они слишком далеко друг от друга, чтобы сказать что-нибудь, что можно было бы услышать, поэтому Муми-тролль просто машет рукой. Снусмумрик машет шляпой над головой, и Муми-тролль едва видит, как он улыбается. Муми-тролль улыбается в ответ — отличное начало для выходного дня. Муми-тролль ждет у окна, пока Снусмумрик не исчезнет в лесу, чтобы отправиться в свое приключение на день, и пытается не позволить разочарованию слишком сильно расстроить его. Муми-тролль спускается вниз, прямо на Малышку Мю, об которую он чуть не спотыкается и сильно от этого страдает, когда та вонзает свои острые маленькие зубы в его лодыжку. — Это-то за что? — кричит он ей вслед, пока та бежит вверх по лестнице, безумно кудахча. Муми-тролль выходит из дома, встает перед лугом и задается вопросом, что ему делать. Но ему не удается хорошенько накрутить себя, потому что мама вскоре пришла к нему и попросила помочь плести корзины, потому что ива наконец высохла после всех этих недель. Муми-тролль пытается сосредоточиться, но все равно сплетает несколько кривобоких корзин. Мама не спрашивает, за что Муми-тролль ей благодарен, хотя правда чуть ли не вырывается из него. Он похож на мыльный пузырек, вылетевший из ванны, готовый к тому, что правильное слово лопнет его, и все вылезет наружу. Он время от времени чуть не заговаривает, но в последний момент передумывает. Если бы у Муми-тролля был выбор, он предпочел бы, чтобы Снусмумрик был с ним, прежде чем он что-нибудь скажет. Но день вот-вот закончится, а Снусмумрик не возвращается. Муми-тролль совершает долгую прогулку, собирает цветы, которые дому даже и не нужны, но собирает на несколько комнат. Мама все равно кажется довольной, а папа сбитым с толку, когда он входит в кухню после наступления темноты и видит, что Муми-тролль не спит, а до сих пор расставляет цветы в вазы. — Тебя что-то беспокоит, сынок? — спрашивает он, глядя на буквальный сад, в который превратился кухонный стол. — Чего ты так думаешь? — спрашивает Муми-тролль, не чувствуя радости, и режет так сильно, что несчастный тюльпан теряет свою головку. — Да ничего. Прекрасные букеты, мой мальчик. В конце концов, Муми-тролль отправляется на боковую и засыпает до самого утра. Когда он просыпается, он снова у окна, глядит на лагерь. Там пусто, но костер все еще дымится. Муми-тролль оглядывает то, что ему видно на лугу из окна, но Снусмумрика нигде не видно. Он, должно быть, рано встал и снова ушел. Муми-тролль как будто глотнул слишком холодной воды из подземельной глубины и темноты, сам того не ожидая. Малышка Мю, кажется, уже совсем потеряла терпение. — Клянусь Луной и Солнцем, если ты не прекратишь носиться со своей навязчивой идеей, аки с писаной торбой, я тебе такую идею подкину — век спать не будешь, — злобно предупреждает она, пока Муми-тролль лежит на веранде, глядя на навес, и свесив лапы со ступеньки. Она вышла, подбрасывая свой любимый мяч. — Нет у меня никакой навязчивой идеи. — Может, тебе нужно поболтать, — говорит она, запрыгивая на перила и идя по ним к тому месту, где лежит Муми-тролль. — Разве у тебя теперь нет парня, с которым можно заниматься именно этим? Муми-тролль жалобно фыркает. — Снусмумрик мне не парень. — О, тогда прошу прощения! — говорит Малышка Мю голосом, полным сарказма, когда наклоняется через перила и смотрит на него сверху вниз. — Я, должно быть, перепутала его с другим мумриком, с которым ты недавно лобызался под дождем. Осторожнее, вдруг кто-нибудь ревновать будет! — Вот тебе обязательно быть… ну, собой? — Некоторым из нас с самого начала даровано счастье. Не каждому из нас суждено сильно стараться и лажать так часто, как тебе, — говорит Малышка Мю, но Муми-тролль не впечатлен ее хвастовством. — Итак, колись. Как так вышло, что он тебя так быстро бросил? — Никто меня не бросал, — рявкает Муми-тролль, защищаясь, потому что он относительно уверен в этом. Он почти уверен, что Снусмумрик сказал бы, если бы это было так. — И все же ты сейчас один. И брошенный. — Ты чего-то хотела или просто пришла сюда, чтобы бить лежачего тролля? — Бить тебя лежачего не очень-то и весело, — отвечает Малышка Мю, нависает над ним и роняет мяч. Муми-троллю он попадает прямо в лоб, и тот смотрит на нее с отвращением. — Смысл, если я не увижу, как ты падаешь и приземляешься на свою большую пушистую попу? — Очаровательно, — отвечает ей Муми-тролль, потирая то место, где его ударил мяч. — Если хочешь знать, я жду. — Ждешь? — Малышка Мю внезапно стонет, протяжно, словно младенец, так что она почти что скулит. — О, великая Морра, только не снова! Неужели ты всю жизнь будешь хандрить и ждать, пока Снусмумрик появится и скажет тебе, что делать? Муми-тролль краснеет и надувает щеки, потому что он не совсем уверен, как на это ответить, хотя на самом деле ответ прост: да. — Вставай, — говорит Малышка Мю, и когда Муми-тролль не двигается, она спрыгивает на него и выбивает из него дыхание. Муми-тролль аж дергается всем телом, но Малышка уже отскочила от него и начала пинать его бок своими острыми ботинками. — Ай! — Муми-тролль пытается ударить ее лапой, но в ответ получает удар между ребер. — Ай, ай, ай! Прекрати! — Поднимай свой толстый ленивый хвост и иди искать Снусмумрика! — Зачем? Может, он не хочет меня видеть! — Тогда он пошлет тебя подальше, прямо как я! — говорит Малышка Мю, и ее пинки заставляют Муми-тролля перебраться через ступеньку веранды и упасть на траву. — Ты не можешь постоянно ждать, пока он сделает первый шаг. Посмотри, к чему это тебя привело! Муми-тролль встает, потирая то место, которое наверняка было ушиблено под шерстью. Уж больно она сильно пинается. — Тебе-то какое дело? — Дело в принципе. — Что еще за принцип? — Да ты не знаешь, — отвечает Малышка Мю, скрещивая руки на груди и ухмыляясь ему. — Ты никогда ни в чем не прав. Муми-тролль пытается придумать, что на это ответить, но взгляд Малышки Мю говорит ему, что, если он попытается, она сделает что-нибудь похуже, чем пнет его, а укус со вчера до сих пор не зажил. Вместо этого Муми-тролль решает пойти прогуляться на юге через луг и, возможно, собрать еще цветов. Его тюльпанам немного одиноко. Он не станет искать Снусмумрика. Он не доставит Малышке Мю удовлетворения. Однако это не мешает Муми-троллю останавливаться, идя по холмистым лугам, где трава становится такой высокой, что достает ему почти до груди, когда он слышит звуки губной гармошки на ветру. Муми-тролль следует за звуками, и его сердце чуть не останавливается, когда они внезапно исчезают. Он вертится, осматривая колышущуюся траву и усеянный цветами луг в поисках признаков Снусмумрика. Кому же это быть, как не Снусмумрику? Чуть ниже появляется кончик зеленой шляпы, и Муми-тролль бежит дальше, чем видит, а трава разлетается, словно вода. — Снусмумрик! — Муми-тролль! — выкрикивает Снусмумрик, поднимает глаза и ярко улыбается. Он сидит на траве, скрестив ноги, в руке у него губная гармошка, а в другой — тряпочка. Муми-тролль стоит как истукан, не зная, что теперь делать, поскольку он сам не знает, чего ожидал. Снусмумрик гладит рядом с собой траву. — Присоединяйся ко мне, а? — Эм. Конечно? — отвечает Муми-тролль, и садится. Снусмумрик возвращается к тому, что делал. Он подносит губную гармошку к губам и пару раз дует. Не совсем песня, но и не совсем случайные звуки. — Что делаешь? — Мою гармошку нужно хорошенько почистить, — говорит Снусмумрик, встряхивая тряпку. Они сидят близко, но не касаются друг друга, и Муми-тролль весь как на иголках, но не знает, как спросить. — Но и с тем, что у меня есть сейчас, жить можно. — Верно, верно, — говорит Муми-тролль, не особо слушая, так как он слишком занят, пялясь в лицо Снусмумрика. У его носа сосредоточенные такие морщинки. — Но я спрашивал, что ты делаешь здесь. — Сочиняю, — отвечает Снусмумрик, начиная тереть внутреннюю часть одного из отверстий. А затем кивает на окружения. — Трава — прекрасный компаньон для достойной мелодии. Муми-тролль задерживает дыхание и прислушивается. Слушает, как высокая, жилистая трава шепчет на легком ветру. Теперь, когда они сидят, она прямо у них над головами, и кажется, что они находятся под водой. Муми-тролль выдыхает, его сердце пропускает удар от переполняющей его нежности. — Только ты мог подумать о таком. — Возможно. Но, полагаю, я всё, что мне нужно. Снусмумрик издает тихий звук сосредоточенности, убирает тряпку и подносит губную гармошку к губам. Он играет тихую, ветреную мелодию, из-за которой Муми-троллю кажется, что он во время разговора прослушал шутку, которая Снусмумрику смешна. О, будет плохо, если он станет ревновать к траве. Когда Снусмумрик заканчивает, он выжидающе смотрит на Муми-тролля. — Что думаешь? — Не самая моя любимая мелодия, — признается Муми-тролль, и Снусмумрик тихонько хмыкает, вытирая губную гармошку тряпкой. — Во всяком случае, пока. Но уверен, ты как-нибудь её улучшишь. — Должно быть, я теряю хватку, — Снусмумрик явно дразнится, но Муми-тролль игнорирует шутку. — Ты мог бы хотя бы к нам заглянуть, — вместо этого говорит Муми-тролль, и Снусмумрик наклоняется ближе, но он явно все еще сосредоточен на своей губной гармошке. - Должен сказать, без тебя я был на пределе. — Не говори глупости, ты был в полном порядке — и вот теперь ты здесь, — весело говорит Снусмумрик, дуя на отполированное место гармошки. Муми-тролль вздыхает, видя, что Снусмумрик явно не понимает сути. — Я не это имел в виду. — Тогда что ты имел в виду? — спрашивает Снусмумрик и потирает край губной гармошки, прежде чем внезапно прекратить. Он смотрит на Муми-тролля, который мгновенно краснеет, завидев испуг на лице Снусмумрика. — Ой. Я сделал что-то не так, да? Муми-тролль заикается. — Н-нет! Не совсем чтобы не так, я бы так не сказал... — И тогда бы ты врал, — перебивает Снусмумрик, его глаза темнеют, и Муми-тролль внезапно чувствует себя совершенно выбитым из колеи. Снусмумрик смотрит на траву, его маленькая рука сжимает тряпку так, что на ней появляются складки. — Ты же сказал мне, что мы будем делать то, что делаем. — Ну… да, сказал, — отвечает полностью сбитый с толку Муми-тролль. Когда Снусмумрик снова заговаривает, то уже тише. — Вот я и делаю то, что всегда делаю, — обиженным тоном говорит Снусмумрик, и у Муми-тролля холодеет в животе. — Я не думал, что мне нужно к вам заглядывать. — Конечно, не нужно! Я просто говорю, что ты мог бы. — Зачем? Муми-тролль не хочет отвечать. Он вообще ведет себя убого, так что он умалкивает. — Неважно. Как ты сказал, теперь я здесь. — Неважно, — с явным сомнением повторяет Снусмумрик, но не расспрашивает. Когда они были еще друзьями, он никогда не расспрашивал, и Муми-тролль не понимает, почему он внезапно так разочарован, когда Снусмумрик этого не делает теперь, когда они больше, чем друзья. Они сидят в тишине, которая почему-то стала неловкой, и Муми-тролль пытается не паниковать по этому поводу. Снусмумрик уж больно сосредоточился на своей губной гармошке, и Муми-тролль задается вопросом, знает ли Снусмумрик, что Муми-тролль заметил, что он уже трижды прочистил одно и то же отверстие. — Снусмумрик, — наконец говорит Муми-тролль, протягивая руку, но останавливаясь, когда Снусмумрик в четвертый раз собирается прочистить то же отверстие, — а можно мне тебя поцеловать? Снусмумрик моргает. — Ты теперь меня каждый раз спрашивать будешь? — Думаю, да. — Это было бы до ужаса хлопотно. — Как так? — Ты бы зря тратил столько времени, — говорит Снусмумрик, и в его голосе слышен юмор, и Муми-тролль испытывает такое облегчение, что у его аж глаза слезятся. Как будто внутри него развязался какой-то огромный узел, и он расслабляется. — Ты же знаешь, я не любитель разрешений. — А я думаю, что за поцелуй стоит просить разрешения, — говорит Муми-тролль, но все равно наклоняется вперед. Он останавливается прямо перед встречей их губ, заикаясь, как старый паровой двигатель. — Понимаешь, это намного сложнее, чем я думал. — Целовать меня? — спрашивает Снусмумрик, приподняв бровь, и Муми-тролль смеется, несмотря на камень на душе. — Ну, не только это, — говорит Муми-тролль, и настрой исчезает, когда он со вздохом отодвигается. — Быть ​​с тобой так легко. Это всегда было так легко, что, наверное, я просто решил, что это тоже будет легко. — Понятно, — задумчиво говорит Снусмумрик и убирает губную гармошку. «Наконец-то», — думает Муми-тролль. Снусмумрик поджимает колени, обнимает их и смотрит на Муми-тролля. — Разве сейчас не легко? — Сам-то ты что думаешь? — Я думаю, что дело в тебе, — отвечает Снусмумрик, опуская голову на колени и глядя на Муми-тролля краем глаза. — Иногда с тобой легко. Иногда тяжело. А иногда совершенно невозможно. Муми-тролль не знает, как это воспринимать. — А как со мной сейчас? — Легко, — отвечает Снусмумрик с маленькой улыбкой. — То, что ты чувствуешь, написано на твоей тролльей морде. — Вовсе нет! — говорит Муми-тролль, и тут же краснеет, отводя взгляд, словно это поможет скрыть, как на его щеках дыбом встает пушок. Скрываться как Снусмумрик он может только мечтать. — Думаю, я просто не знаю, как всё изменить. — А нужно что-то менять? — Ну, поцелуи — это уже другое, и я намерен их повторять. Так что да, я думаю, будет справедливо сказать, что все будет по-другому, — отвечает Муми-тролль, похлопывая себя по щекам в надежде, что его румянец утихнет. Не утихает. — Что-то у тебя не очень хорошо получается, — беспечно говорит Снусмумрик, и Муми-тролль бросает на него совершенно не впечатленный взгляд. Снусмумрик пожимает плечами. - Несмотря на твое желание целоваться, я еще не получил ни одного поцелуя. — Да ну? А может, тебе стоит поцеловать меня! — отвечает Муми-тролль наполовину в шутку, наполовину всерьез. — Может, и стоит, — говорит Снусмумрик и разворачивается, словно конверт. Он наклоняется вперед, прижимается носом к Муми-троллю, а Муми-тролль замирает и становится таким горячим, что его мех дрожит, как река. Снусмумрик садится, причем явно самодовольно. — Ну, как? — Думаю, мне не помешал бы еще один, — говорит ему Муми-тролль, и отжимается прямо на Снусмумрика, так что они оба катятся кубарем. Снусмумрик приземляется на спину и смеется, когда Муми-тролль внезапно приземляется над ним. Теперь он полностью в тени Муми-тролля, его шляпа слетела с головы и застряла ​​под ним. Муми-тролль смотрит на него сверху вниз, кипя внутри от горячей, липкой привязанности. Липкой, как карамель, как сироп, и Муми-тролль так счастлив, что чувствует ее вкус в горле. — Ты просто прелесть, — говорит Муми-тролль, и Снусмумрик перестает смеяться, глядя на Муми-тролля своими глазами цвета каштана. Муми-тролль наклоняется и целует Снусмумрика как следует, как положено троллю. Мягко и легко, без всякого там пихания. Муми-тролль начинает целовать Снусмумрика в щеку и нюхать его там. От него пахнет жареной рыбой, травой и металлическим привкусом губной гармошки. Муми-тролль глубоко дышит и хочет носить этот запах с собой весь день. Снусмумрик поворачивает голову, возможно, намереваясь соприкоснуться мумричьими губами с щекой Муми-тролля, но, как и Муми-тролль, он сильно промахивается. Он соприкасается губами с губами Муми-тролля, прямо в уголочке, и Муми-тролль застывает. Его сердце внезапно колотится, как слишком тонкий для ударяющей по нему палки барабан. Поднимается рука, берет Муми-тролля за щеку, и сначала Муми-троллю кажется, что Снусмумрик его отталкивает, но Снусмумрик просто держит его, держит на месте, а сам устраивается под ним поудобнее. И на этот раз, когда губы Снусмумрика встречаются с губами Муми-тролля, Муми-тролль понимает, что это не случайно. Это самое сюрреалистическое и самое непонятное ощущение, когда чьи-то губы соприкасаются с его собственными. Чуждо во всех смыслах, кроме существа, которое это делает. Снусмумрик. Это губы Снусмумрика, губы, рот Снусмумрика, на который Муми-тролль смотрел и слушал, и, ох, Муми-тролль не имеет ни малейшего понятия, что ему делать... Следуя инстинкту, который возникает непонятно откуда, Муми-тролль надувает губы и дает отпор. Снусмумрик мурлычет — он мурлычет! — и хвост Муми-тролля взлетает непрошеным хлыстом, а сам он дрожит всем телом, когда рука Снусмумрика скользит по шее Муми-тролля, обнимает его и притягивает ближе. Поза ужасно неловкая, нос Муми-тролля сильно прижимается к виску Снусмумрика, но очень трудно обращать внимание на то, как шевелятся губы Снусмумрика. Он как будто пытается что-то сказать, как будто он пытается дышать, но все это важно не так, как прижатие его рта к губам Муми-тролля. Муми-тролль кладет лапу на лицо Снусмумрика, гладит мягким пальцем по щеке, и Снусмумрик резко вдыхает, его рот открывается, Муми-тролль чувствует его горячее дыхание на своих губах и ох. В животе Муми-тролля какая-то трель, ощущение тепла. Как будто кто прекрасную шутку рассказал, и все, о чем может думать Муми-тролль, — это чувство того, что он пропустил какой-то шаг, как будто он круто падает, и замечательное ощущение приоткрытого рта Снусмумрика. Это уже слишком. Слишком, слишком много, вот только чего, Муми-тролль сказать не может, но факт заключается в том, что он внезапно больше не может терпеть эти острые ощущения, поскольку шипящая, извилистая энергия, которая назревает глубоко внутри него, угрожает взять верх. И, если честно, его это пугает. Немного. Муми-тролль отстраняется, его грудь вздымается, будто он пробежал расстояние отсюда до пляжа и обратно. Он смотрит на Снусмумрика с открытым ртом, но ничего не говорит, когда Снусмумрик открывает глаза и медленно и лениво моргает, будто он проснулся от приятного сна. — Вот, — говорит Снусмумрик, и у него перехватывает дыхание, он задыхается, как будто его губная гармошка оказалась в глубине его горла. — Что? — спрашивает Муми-тролль, совершенно отупев от адреналина, который все еще пульсирует внутри него. — Вот я тебя и поцеловал. Как ты и просил. — Точно, — ошеломленно говорит Муми-тролль. — Не стесняйся сделать так еще раз. Может, только в следующий раз предупредишь? Снусмумрик криво усмехается, так, что один из его зубов прилипает к нижней губе. Нижняя губа, которая прижималась к нижней губе Муми-тролля. Муми-тролля, который теперь знает, каково это. — То бишь, ты говоришь, что мне нужно разрешение? — Не разрешение, — Муми-тролль качает головой. — Просто приглашение не вызвать у меня сердечный приступ. Снусмумрик выглядит слишком довольным собой. — Я подумаю. Что на языке Снусмумрика означает: «И не подумаю». Но Муми-тролль не возражает, ни капельки. Вокруг них колышется трава, словно занавеска на ветру. Они меняют позу, когда начинают говорить. Плотина сломалась, и хлынули прикосновения, хотя Муми-тролль все еще не набрался сил снова поцеловать его. Снусмумрик сидит, положив голову Муми-тролля себе на колени, чистит губную гармошку, и с улыбкой слушает, как Муми-тролль разговаривает. И если Снусмумрик сжимает гармошку слишком крепко, а глазами блуждает по горизонту на севере, Муми-тролль этого не замечает. Ведь это же прекрасно — быть рядом со Снусмумриком. Даже когда он не смотрит.