Данино ГОРе

      Глупо было надеяться, что Гор тогда просто пошутил. Но я надеялся. Ну не мог же он всерьёз предложить вместе сходить в гей клуб? Что мы там вдвоём будем делать? Что там, простигосподи, будет делать сам Гор? Ищет он себя, ну, конечно! Очень смешно.       Но Гор не шутил.       ― А в чём ты пойдёшь? ― задал он мне вопрос на утро, когда я жарил оладьи, надев, шутки ради, Горов фартук.       Сам же Гор, взявший на себя приготовление кофе, теперь сидел с чувством выполненного долга и наглаживал мурчащего Камыша.       Шутки шутками, а вот так вместе просыпаться и готовить завтрак было потрясающе. Уже даже несмотря на то, что мы лишь друзья.       ― В одежде, ― хмыкнул я, переворачивая подрумянившиеся оладушки.       ― Бли-и-ин, что, и мне придётся в одежде идти? ― по-театральному недоумённо и расстроено спросил парень.       ― Ну, как минимум на улице рекомендую идти в ней. А то прохладно нынче, простудишься, ― улыбнулся я.       ― А если серьёзно?       ― Если ты думаешь, что у меня есть специальные шмотки для клуба, то ты ошибаешься.       ― Что, никаких кожаных штанов? ― веселился Гор. Я покачал головой, посмеиваясь. ― Какое упущение! Я, может, и предложил всё это только для того, чтобы лицезреть тебя в кожаных штанцах.       ― Сомнительное зрелище. На любителя.       ― А я, может, любитель? ― смешливо спросил друг.       ― Шут, вот ты кто, ― едва ли не через силу улыбнулся я, хотя и стоял к нему спиной.       ― Почему сразу шут-то? ― почти правдоподобно обиделся Гор.       ― А нахрена мы идём в гей клуб, объясни мне пожалуйста? ― вздохнул я, снимая готовые оладьи, выключая плиту и поворачиваясь к другу лицом. Остальное я пожарю чуть позже. Да там и осталось совсем немного.       ― А вчерашние аргументы ты уже успел забыть? ― усмехнулся парень.       ― Из-за вчерашних аргументов я называю тебя шутом, Гор. Серьёзно. Ты тоже открыл в себе голубую сторону? Или как?       ― Ты серьёзно хочешь обсудить это сейчас, а не в клубе, когда я напою тебя, чтобы ты забыл ответ на утро? ― продолжал веселиться Гор. Я молчал и грозно на него смотрел, что не уменьшило, впрочем, его улыбки. ― Господи, как объяснить-то, чтобы это не звучало по-идиотски? ― легко рассмеялся он, запрокидывая голову назад, тем самым открывая бледное горло с выступающим кадыком.       Я продолжал молчать, вообще боясь шевелиться, чтобы не показать, насколько я напряжён.       ― Я, правда, типа в поисках себя. И я иногда заглядывался на мужчин, просто даже как-то не думал, что я правда могу с кем-то из них попробовать, ― легко так, с улыбкой рассказывал друг, открыто смотря на меня. Я почти завидовал этому его спокойствию, прекрасно видя, что оно не напускное. ― Эта мысль тупо не приходила мне в голову. Ну, мужик и мужик, ну с классным голосом или задом. А после твоего признания я… Ну, подумал, почему бы и не попробовать? Если что, я всегда могу слиться.       Он вроде бы закончил, а я всё стоял и не двигался. Не дышал даже, сам не понимая, почему. Какая-то часть меня всерьёз думала над тем, чтобы предложить ему попробовать со мной. Типа: зачем тебе эти чужие мужики, если есть я, знающий тебя как облупленного? И не важно, что пока что я знаю только, какая музыка тебе нравится и в какую сторону ты предпочитаешь вешать туалетную бумагу? Буду ещё знать и то, какая поза тебе больше нравится и чувствительные ли у тебя соски.       Но другая часть истошно орала мне, что это пиздецки плохая идея и даже только то, что я вообще думаю об этом, говорит обо мне как о человеке глубоко двинутом. Нездоровом. Зависимым и готовым влезать в ещё большую задницу, даже осознавая, что это только эксперимент и чувств там не будет никаких. Что ничего хорошего из этого не может получиться.       Хвала небесам, эта часть была намного больше.       ― Ты так смотришь, что мне становится страшно, ― хехекнул Гор спустя какое-то время моего молчания.       ― А умные люди ещё говорят, что гейством нельзя заразиться, ― пошутил я, хотя было вообще не смешно.       ― Вот поэтому я хотел поговорить об этом, когда ты будешь под алкоголем, ― тоже не слишком весело пошутил Гор. ― Ты очень тяжело воспринимаешь всё новое. Но я не гей. Мне нравятся девушки, у них красивые голоса и шелковистая кожа. У меня на них стоит.       ― Рад за тебя, ― едва не подавился я воздухом. ― И, так-то, у меня тоже.       ― Значит то название порнухи надо сменить на «Два друга, ни один из которых не натурал, но и не гей, идут в гей клуб, чтобы развлечься», ― выдал парень.       ― Никто не будет такое смотреть, ― посмеялся я, чувствуя, что немного расслабляюсь.       И развернулся обратно к плите, чтобы всё же дожарить остатки оладушек.       ― Ну и пусть идут нахер. Многое потеряют, ― тоже заулыбался, если судить по голосу, Гор. ― Но давай вернёмся к теме одежды. В чём пойти мне?       ― На тебе шикарно смотрелись те серые джинсы с берцами, ― легко отозвался я, вполне осознанно выдав то, что первое пришло мне в голову. С Гором можно было вести себя… Так, как было комфортно. Шутить глупые шутки, говорить на якобы девчачьи темы и тому подобное. ― А вот поверх по-любому придётся надеть толстовку.       ― Серые? Но они даже не в облипку, ― нисколько не манерно, но шутливым тоном возмутился парень. ― Что это за наряд такой в клуб: большая толстовка и свободные джинсы?       ― А мне нравится, ― хмыкнул я. ― Сидят хорошо и оставляют простор для фантазии.       ― А, ну тогда ладно, ― широко улыбаясь, кивнул Гор. ― А ты тогда надень те зелёные штаны, которые тебе Машка на прошлый дэ рэ подарила.       ― Они же отстой! ― воскликнул я, резко поворачиваясь к другу лицом и воинственно направляя на него лопатку.       ― Они огонь! ― сделал страшные глаза Гор, кося одним на моё грозное оружие. ― Ничего ты не понимаешь. С какой-нибудь однотонной рубашкой навыпуск с закатанными рукавами будет самое то.       ― А если у меня нет никаких однотонных рубашек?       ― Значит сходим и купим. Полезная вещь в гардеробе. Даже у меня есть парочка, ― надменно произнёс Гор. Я демонстративно закатил глаза и вновь вернулся к готовке. Благо, что осталась всего одна партия. ― И вообще, не всё же в безразмерных футболках ходить.       ― Я всё понял. Тебе не нравится как я выгляжу и ты хочешь меня изменить, не спрашивая моего мнения, ― с надрывом выдал я.       ― Эво как мы заговорили, ― хохотнул парень. ― Вот только дело в том, что мне-то как раз нравится, но я хочу показать консервативному и неуверенному в себе тебе – просите за тавтологию – как ты можешь выглядеть и как на тебя могут смотреть.       ― Как на клоуна в зелёных штанах, ― угрюмо кивнул я, внутренне разбиваясь на части от его слов и того, с какой лёгкостью они были сказаны.       Как другу, о котором волнуешься и поэтому хочешь помочь, отчасти игнорируя его сопротивление.       ― Отставить скептицизм, ― грозно проговорил Гор. ― Вот давай помереем и посмотрим. Всё. Давай. Вали за штанцами.       Я нарочито тяжело вздохнул и отправился в свою комнату, еле передвигая ногами, на что получил смешливое фырканье друга. Сам он остался сидеть на стуле, поглаживая довольного вниманием Камыша.       Пока я переодевался, телефон провибрировал, сигнализируя о новом сообщении. Я глянул на экран и заулыбался, увидев сообщение от Кости. Очередное сообщение от Кости.       Первое было от без двадцати девять утра.       «Доброе утро) Надеюсь, что у тебя оно хотя бы доброе, потому что меня утром в автобусе одна тётка чуть своей сумкой с ног не сбила. А выбравшись из этой машины смерти я обнаружил дикую очередь в пекарне около универа. И откуда они только взялись? Никогда ведь не было такого количества людей. В общем, пришлось зайти в магазин и довольствоваться каким-то химозным йогуртом. Вот пишу тебе сейчас и пью его. Отвратительная вещь. Зачем купил – не понятно. Никогда такой не бери».       После сообщения шла фотография неугодного парню йогурта.       Он всегда писал много и одним большим сообщением. Любил использовать обычные скобочки вместо смайликов и писал правильно, используя знаки препинания и даже заглавные буквы после скобочек: телефон автоматически их там не выставлял.       Второе пришло в десять тридцать две.       «Наконец-то закончился этот ужас. Полтора часа пытки просто. Наш историк просто самый нудный мужик из всех, кого мне доводилось слышать. И дело даже не в предмете: как-то на замену приходил другой препод, так его вся аудитория слушала с открытыми ртами. Реально слушала, хотя он при этом ещё и выглядел просто восхитительно в этом своём сером костюме. А этот как откроет рот, так меня сразу в сон тянет. Ещё и первой парой. Отвратительно.»       Настроение, кажется, у кого-то действительно с утра было не очень. Но, что интересно, даже такой ворчащий и рассказывающий обо всём, что происходит у него в голове, он меня не раздражал.       Третье, последнее, пришло только что.       «Когда ты уже проснёшься?) Я бы с удовольствием послушал твой сонный голос. Это было бы просто восхитительным дополнением к долгожданному кофе))».       У меня приятно заныло в животе от этого сообщения.       «Утро без кофе это очень печально, сочувствую», ― ответил я на первое сообщение. Оно было сразу же прочитано, но печатать ничего Костя не стал, дожидаясь когда я закончу.       «Помню по своему универу это реально пытка, когда кто-то невероятно скучно ведёт предмет. Всегда не понятно было неужели они сами не понимают, как это звучит со стороны?».       И третье, которое далось мне тяжелее всех, потому что я никак не мог придумать, что написать, чтобы и не врать и не обидеть ненароком.       Потому что проснулись-то мы с Гором уже относительно давно, но про телефон и Костю я до сих пор и не вспомнил.       «У меня вчера Гор ночевал, так мы как проснулись, сразу на кухню перебрались и готовили. Прости, я не брал в руки телефон», ― решил я написать как было. Потом заулыбался и добавил ещё:       «Но я учту твои пожелания и как-нибудь мы обязательно созвонимся, чтобы ты послушал как я звучу с утра ;) а я послушал тебя)».       «Передавай ему привет) А твоё обещание я запомнил))».       Про Гора я Косте рассказал, что, мол, так и так, есть чувак, знакомы с детства и всё такое. Ну, потому что… Потому что Гор был неотъемлемой частью моей жизни и невозможно было рассказать хоть один интересный случай из детства и иже с ним, вырезав из неё его.       Я продолжал улыбаться, как дурак, но уже не знал, что ещё можно было бы написать. Никогда не был силён в сообщениях.       ― Ты там скоро? ― раздался из кухни голос Гора. ― Или мне прийти и самому надеть на тебя чёртовы штаны?       ― Да иду я, чего разорался-то, ― крикнул я в ответ, быстро снимая те штаны, в которых был до этого и натягивая это ужасное недоразумение, что подарила мне Машка.       И ладно бы прикалывалась, так нет же, она правда посчитала хорошим подарком зелёные штаны!       ― Доволен? ― угрюмо спросил я, вернувшись на кухню. Даже в зеркало на себя смотреть не стал, чтобы не расстраиваться ещё больше.       ― Нет, ― отрезал Год, оценивающе на меня глядя. ― Без рубашки ничего не понятно. Иди надевай чёрную рубашку. Я знаю, у тебя такая есть, не выкобенивайся.       Я обречённо поплёлся обратно.       А потом ещё раз: за белой рубашкой.       ― Нет, в чёрной было лучше, — выдал неутешительное для и без того раздражённого меня. — В этой получается как-то слишком официально.       ― С зелёными-то штанами?!       ― Не придирайся к словам. Давай обратно чёрную.       ― А ты уже забыл, как она выглядит? — ехидно уточнил я, стараясь не сорваться в откровенную злость. Всё же он вроде как хотел как лучше. Просто своеобразно и не так чтобы вовремя.       ― Хочу убедиться, что это то самое, ― надменно, как великий историк моды, ответил Гор.       ― Да, так значительно лучше, ― вынес он вердикт пару минут спустя. ― А ну-ка закатай рукава. Да нормально закатай, а не абы как! Ага… Попробуй заправить… Нет, стой, не надо, и так вижу, что не то. О, а расстегни ещё одну пуговицу. И не надо на меня так смотреть. Если есть что сказать – говори.       ― А смысл говорить, если ты меня всё равно не слушаешь? ― буркнул я.       ― Дорогой, ты сначала посмотри на себя в зеркало, а потом я внимательно тебя выслушаю, хорошо? ― предложил Гор. И снова вышло ни разу не манерно, даже несмотря на обращение.       Я закатил глаза и вышел в коридор к большому зеркалу.       Золушки из меня, конечно, не вышло, но… Но мне определённо шли эти штаны. Когда Машка мне их дарила, я ещё куда меньше занимался спортом и ноги были слегка рыхлыми, что было незаметно в плотных джинсах, но отчётливо проглядывалось черед мягкую, чуть облегающую в бёдрах ткань штанов. Сейчас же они смотрелись очень даже ничего. И ноги, и штаны, и ноги в штанах. А повернувшись к зеркалу спиной, я аж почти присвистнул от удивления: если бы это была чья-то чужая задница, я бы даже назвал её аппетитной. Но так как она всё же принадлежала мне, я просто внезапно почувствовал себя хорошо. И немного загордился тем, какой я молодец и каких успехов достиг с занятиями спортом. Ну, то есть, да, габариты у меня всё ещё были больше среднестатистических, но я определённо не выглядел жирным.       Была бы здесь Машка или тот же Гор, они бы сказали, что я никогда и не выглядел, но их тут не было.       Но суть была не в том, каким я был. Суть была в том, что стало сейчас. И сейчас я даже возможно почти себе нравился.       Потрясающе.       ― Ну? ― спросил у меня неприлично улыбающийся Гор, появившись рядом со мной в отражении в зеркале, в то время, как я разглядывал свой зад, будто впервые его видел.       ― Иди нахер, ладно? ― буркнул я, смутившись.       ― Сочту это за комплимент моему вкусу, ― хехекнул парень, чуть поклонившись мне. ― Та-а-ак, а ботинки у нас…       ― Какие, нахерн, ботинки, Гор? ― застонал я, хватаясь за волосы.       ― Чёрные. Желательно кожаные.       ― Хуёжаные, ― выдал я любимое Горово развлечение: переиначивать слова со словом «хуй» в начале. ― Выключи эту фею-крёстную, пожалуйста. Я пойду в кедах. В них удобно. А новая обувь – это отстой.       ― Ладно, ты прав. Но мы всё равно как-нибудь сходим в магазин и купим тебе ботинки. Мягкие и удобные.       ― Ай… ― махнул я на него рукой и свалил к себе в комнату, чтобы переодеться.