Под сенью разрушенного мира 2: крах надежды

      Прошло несколько дней. Ни уже наловчилась поддерживать очистку, не особенно напрягаясь, и теперь спокойно почитывала пособие Архи для жен и матерей, сидя за столом в Изоляции. Скучно, конечно, но все же лучше, чем ничего. Арха оказалась редкостной занудой! У нее порядок не только в Учении, но во всем остальном: в доме, в речи и даже в мыслях… В том же направлении она наставляла и своих последовательниц.              Ни сидела, подперев щеку рукой, и без особого вдохновения листала страницу за страницей. Идеология и этикет. Зачем ей знать, как встречать мужа? Чем это приветствие отличается от других, кроме обращения? Описано совершенно стандартное этикетное действие. Этикету ее еще отец в детстве научил: и современному, и древнему, и про особенности общин рассказал, но без идеологического бреда про порядок в мыслях, душе и сердце! «Странная Арха — как можно насильно поддерживать порядок даже в мыслях? Это же скучно!»              Ни в очередной раз отложила книгу и без особой радости обвела взглядом зону Изоляции. Только она, толпа вонючих больных безумцев за чертой и очистка. Романтика! Ни покосилась на дежурных, стоявших аж у барьера пункта. Служители Тарна еще в первый день нашли выход, связывая очищаемых и оставляя в поле заклинания: держать их — занятие не из самых приятных. М-да, ладно хотя бы ловят и связывают этих грязнуль, и на том спасибо.              Днем еще ничего сидеть — чистит себе, никто не мешает. А вот по вечерам возвращаются старшие «товарищи» из общины и пытаются ей помочь. Поначалу она радовалась помощи, но в итоге сидеть с ними не смогла и всегда уходила. Их отношение напрягало ее. Они совершенно не видели дальше ее внешности и постоянно отпускали странные намеки. Похоже, Карн тогда в библиотеке в мягкой форме выразил универсальную формулу отношения всех мужчин темной общины к женщинам — как к забавным зверушкам, которые умеют говорить и убираться. Всех темных адептов, кроме Учителя, разумеется. Хотя…              Ни закусила губу и напряглась, краем глаза приметив старшего из коллег, направляющегося в ее сторону. Высокий и сутулый, и говорит препротивно. Капюшон вечно так надвинет, что в тени лица толком не разглядишь, даже притом что она смотрит снизу. Но это не потому что скромный, просто прыщавый он, она все видела. Не обманешь ее. Хотя из всех троих он вроде бы и позволяет себе поменьше грязных шуточек, говорит дружелюбно, но все слова с какими-то непонятными ей намеками, от которых остальные двое ржут. Еще и лапает по самые локти своими липкими ладошками, урод, «перехватывая контроль над заклинаниями», и сказать-то ничего нельзя! Кстати, не рано ли он сегодня притащился?              Несмотря на прожигающий взгляд девы из-под капюшона, парень, как и обычно, все же дошел до ее стола, даже не споткнувшись. Есть ли в этом мире справедливость? Ни поднялась и слегка поклонилась, выражая этикетное почтение к старшему. «Принес что-то. Какие-то темные тряпки в руках — что это?» Парень протянул ей… женскую форму старшего адепта общины Кона?! Такое вообще бывает? Узорчатый рунный пояс — ошибки быть не может… Шутка, что ли?              — Позд’гавляю, малышка.              Ни растерянно приняла форму. То до среднего экзамена не допускали, то вдруг без экзамена повысили… А ведь она не владела высшими техниками!              — Спасибо. Это официальное решение? — растерялась она.              — Да, вот же бумаги, глупышка, — рассмеялся он, показывая засунутый между формой серый бланк с оттиском перстня Главы.              Ни перечитала документы. Старший адепт общины Кона Эника. Никаких ошибок.              — Ах… С чего вдруг?              — Глава оценил твой вклад как ассистента ста’гейшины. Кстати, мы выбили оплату за очистку, сможешь заб’гать свою долю в убежище общины. П’гиходи к нам в комнату вече’гком, отметим!              — Лучше в холле, разве нет? — напряглась Ни.              — Мы не настолько смелы, — гоготнул парень.              — А что в этом такого? — растерялась Ни.              — Мы же не в заповеднике, ду-у’гочка, — он бесцеремонно легонько щелкнул ее по носу.              Ни моргнула. Она опять что-то недопонимала? Ну и к Исту! Настроение было удивительно хорошим. Старший адепт Эника! И заплатят еще! Интересно, сколько?              — Ну что, п’гидешь?              — Девушке не место в мужской спальне, — отмахнулась Ни.              — Ого! Ты таких ф’газ в этой книжке начиталась? — парень перехватил Учение Архи, с любопытством пролистал.              — Это из другой части, — серьезно уточнила она.              — Кому сдалось это монашеское учение? Мы тебе пода’гим на повышение литегату’гу получше.              — Благодарю, — вежливо поклонилась Ни и забрала книгу обратно, возвращаясь к работе.       

***

      Вечером того же дня внимание Ланы привлек хохот от стола, за которым сидели служители Кона. Она прислушалась.              Старший из них вдохновенно рассказывал:              — Нашу малышку повысили, отличный повод для п’газдника, если вы понимаете, о чем я!              — С чего ее вдруг повысили? — подозрительно спросил средний.              — У нее нейт’гальная совместимость с Коном. Глава боится, что она испо’гтит здо’говье на очистке, вот и гаспо’гядился выдать защитную форму, а без повышения не положено. К тому же газве не потешно: ста’гший адепт самой ученой общины — лесная дева? Да еще кака-ая, наве’гняка, ста’гейшина долго отби’гал!              — Красотка с нейтральной совместимостью с Коном?! О Ловы, я хочу от нее детей! — мечтательно пискнул младший.              — Выкупи у старейшины, если так хочешь недалеких детей, — пожал плечами средний.              — Накладно выйдет, — отмахнулся паренек.              — Я читал, чтобы девы вы’госли такими фигу’гистыми, их надо с юности отка’гмливать до’гогущими плодами. В заповедниках такие приносят только щед’гые клиенты, — пояснил старший.              — Кстати, насчет отпраздновать. А ты уверен, что ее можно трогать? Старейшина вряд ли обрадуется, если мы возьмем его игрушку… — пролепетал младший.              — Балда! Одно из правил соде’гжания лесных дев — доб’говольность. Мы ее не будем п’гинуждать, она сама придет: эти малютки охочи до плотской любви. Половоз’гелым в’гедно возде’гжание: плохо сказывается на наст’гоении и ха’гакте’ге, могут не п’гойти тесты в заповеднике, тогда обратно заберут. Вон Глава таких покупает, знаешь, как до’гого и хлопотно соде’гжание выходит? А если сама пришла, газве не наш долг — помочь коллеге с п’гисмот’гом за девой? — назидательно изложил старший.              — Вот оно что, и точно! — закивал младший.              — Но она не выглядит горящей желанием к нам прийти, — скептично хмыкнул средний.              — Она читает какой-то монашеский мусо’г, это не дело. П’гедставляете, я ее п’гигласил к нам отп’газдновать, а та мне выдает в ответ: «девушке не место в мужской спальне»! Меня отб’гила лесная дева! Нашей малышке нужно подкинуть книжек поинте’геснее, в идеале с ка’гтинками. Так, чтобы от одного взгляда вся ее иг’гивая нату’га п’гоявилась!              — У меня есть отличный сборник на примете, что думаете? — младший торопливо выложил на стол книгу в охряно-красном переплете.              Парни пролистали.              — Тебе не жалко такой шедевр? — отозвался средний.              — Если ко мне придет лесная дева и повторит, что здесь написано и нарисовано, то совершенно не жалко, — мечтательно протянул он.              — Об’газование никогда не бывает лишним. Гешено. Скинемся тебе на копию этой книги, — гоготнул старший.              — Поддерживаю.              Адепты тут же подсчитали, по сколько нужно скинуться, и отдали деньги щупленькому парнишке.              Подглядывавшая из-за двери лазарета Лана густо покраснела. Эти парни!              В холл вошла Ни. Она, чуть пошатываясь, опиралась на посох и тащила в комнату ведро с водой.              Адепты Кона окружили ее:              — Малышка, давай мы поможем тебе!              Один забрал ведро, другой снял объемную сумку с плеча, ну прям образцовые старшие! Ни тихо сказала:               — Благодарю.              Они проводили ее до двери и остановились. Старший задвинул речь:               — Позд’гавляем с повышением, малышка! Поскольку ты любишь читать, мы подоб’гали для тебя эксклюзивное издание!              Щуплый адепт торжественно вручил ей охряно-красный сборник без каких-либо надписей на обложке. Ни равнодушно приняла подарок и сказала:               — Благодарю за заботу.               — Хе-хе, тебе нравится такое? — пискнул он.               — Очень, — равнодушно ответила она.               — Мы так и знали, ха-ха-ха! Две’гь нашей комнаты для тебя всегда отк’гыта, малышка!              Ни зашла к себе, положила книгу на стол, бросила сумку на стул, затащила ведро и закрыла дверь. Она смутно чувствовала какой-то подвох в подарке, но не могла понять, в чем дело.               — О, малышке не те’гпится почитать!               — Оставим ее!              Адепты Кона со смехом спустились, провожаемые скептическим взглядом Ланы, скрестившей руки на груди. Вот только попадутся ей! И как Ни их переносит?