Под сенью разрушенного мира 2: крах надежды

      Вновь связанные между собой и плотно укутанные исследователи продвигались через густой туман, устанавливая едва рассеивающие его хотя бы с дороги комплексные барьеры. Разноцветные вспышки активации появлялись теперь намного чаще. Туман вокруг был непроглядным и сплошь пронизанным дыханием Иста, отчего казался даже не белым, а серым и мерзко пах гнилью. Он глушил звуки: слышны были только иллюзорные голоса из тумана и иногда хруст веток под ногами. Исследователи старались поменьше дышать и плотнее кутались.              Чем ближе к прорыву они продвигались, тем громче звучали иллюзорные голоса, теперь уже и Критир четко слышал их. Концентрация оскверненной энергии и дыхания Иста была чудовищной даже днем. Дышать было тяжело. Язвы пощипывало. «Надо что-то делать. С учетом опыта проведения Изоляции мне нужно беречь себя, иначе на полпути к пункту я определенно пополню ряды искаженных».              Старейшина решил использовать опыт ученицы. Критир распечатал сосуд с ее энергией и разлил тонкий слой золотистой дымки под одеждой и намотанными для защиты бинтами, чтобы было не так заметно. Энергия мягко обволакивала, будто обнимая, и согревала в этом ледяном гнилом тумане. «Как же хорошо очищает! Жаль, нельзя рассказать об этом остальным».              В сплошном сероватом молоке не видно даже собственных рук. Им уже не встречалось живых существ, но временами попадалась некрупная нежить, рассыпавшаяся от базовых заклинаний Архи. Давящая тишина с зыбкими иллюзорными голосами напрягала, но и разговаривать не хотелось. Раздался приглушенный чуть гнусавый голос Гая:              — Давайте перекусим! Мы еще только треть пути прошли, а я уже умираю с голоду!              Исследователи усилили барьер, разгоняя туман получше.              Тем временем целительница уже накрыла полусгнившее бревно плотным полотном и принялась разливать укрепляющий чай, Гай с богатырем достали хлеб, Эрлин — яблоки священного дерева, Ми — вяленое мясо. То ли от напряжения, то ли от голода и усталости разыгрался небывалый аппетит, и все без исключения, даже слабоватый на желудок друид, принялись жадно есть. Критир сел рядом, запечатал энергию ученицы обратно в сосуд и, сдвинув повязки с лица, прокусил кожуру питательного плода. Он посмотрел на солнце в зените и нахмурился. Получается, к обеду они, по заверениям Гая, прошли только треть пути? Критир не ориентировался в таком тумане совершенно, но словам парня он доверял — тот, как и отец, никогда не терялся. «Нам надо ускориться, ночью оскверненная энергия сгустится, и здесь станет невозможно идти».              — Перейдем к установке упрощенной версии барьера, иначе мы не доберемся до пункта до наступления ночи. Уберем руны блокировки и защиты и предупредим следующую группу, чтобы укрепили дорогу.              Гай торопливо проглотил остатки мяса, предложенного Ми, и передал информацию в общину. Ответа пришлось ждать довольно долго, но Гай времени даром не терял, выпросив у великодушной Ми еще кусочек. Критир с улыбкой наблюдал: Гай умел уговаривать, строя жалобные рожицы с огромными глазами явно не хуже своей сестры. Правда, с его мужественным лицом это смотрелось скорее смешно, но эффект определенно сохранялся! Ми, проследив направление взгляда Критира, смутилась и забрала мясо у недоумевающего Гая. Впрочем, Гай быстро отвлекся — пришел ответ из общины, и он передал его:              — Они согласны с нашим решением, просили поставить барьеры, которые продержатся хотя бы до рассвета.              — Отлично, приступаем.              Критир набросал на земле схему упрощенного барьера, который только очищал и немного смягчал действие иллюзий. Члены группы уже даже не задавлись вопросами, как он переделывает заклинания на ходу, и не рванет ли — просто повторили, не вдаваясь, покивав на предупреждение о том, что этот вариант нестойкий и не защищает от нежити, потому его придется вскоре укрепить. Продвижение пошло явно быстрее.              Ближе к вечеру они достигли запретной зоны вокруг прорыва. Самого разлома еще видно не было, но топкая гниль под ними постепенно сменялась хрупкой фиолетово-черной коркой, раскрывающейся трещинами под ногами и обнажавшей пустоту. Критир нахмурился.              — Так оставлять опасно, провалится еще кто-нибудь. Время до ночи еще есть. Покроем стабилизационными рунами на один слой. Когда доберемся до пункта — сообщим и попросим усилить.              Схема основного укрепляющего заклинания проекта «Надежда» была знакома всем. Исследователи немного замедлились, но до пункта, по расчетам Гая, оставалось не так много, потому торопиться особенно некуда. К тому же и не хотелось: чем ближе был самый близкий к прорыву пункт, тем больше путешественников одолевали мрачные иллюзии, и даже обычно беспечный Гай хмурился от недоброго предчувствия.              Исследователи постепенно продвигались сквозь туман к пункту, как вдруг послышался крик. Служительница Архи в ужасе вглядывалась в туман. Эрлин использовал Очищение Эрва, на пару мгновений проредив плотную сероватую завесу перед ними, и застыл от ужаса. Прямо перед ними лежала заботливо собранная кем-то огромная гора гнилых трупов девушек высотой в два элькринских роста.              Критир нахмурился и, проверив кучу темной энергией, быстро сказал:              — Назад.               Туман сомкнулся вновь, но будто дрогнул. Исследователи поспешно попятились. Гора явно зашевелилась, она ползла к ним! В прореженном барьерами тумане стало видно, что тварь не так проста. Трупы срослись между собой и напоминали неаккуратного слизня. Тварь тянула к ним многочисленные руки, желая присоединить к своему телу.              — О-о-о?.. — спросила нежить хрипловатыми девичьими голосками из многочисленных ртов и повернула все свои головы разом, наблюдая мутными глазами.              Критир взмахнул посохом, сковывая тварь, и, отступая, коротко распорядился:              — Потоком Очищение Архи, Уничтожение Эрва и Замедление Эйрола. Сосредоточьтесь на пробитии дыры к центру кучи.              Исследователи спешно отступали по ранее установленным барьерам, поддерживая заклинания. Послышалось шипение, когда нежить проследовала за ними, уперевшись в барьер.              — Барьеры… растворяются… — едва справляясь с заплетающимся языком, прошептал друид.              — А-а-а! — многоголосо полупрошипела-полупростонала нежить, но все равно продолжила ползти к элькринам, протягивая руки.              Группа продолжала отступать, оскальзываясь на гнилой траве и спотыкаясь на едва укрепленной хрупкой темной почве, с ужасом наблюдая за тем, как барьеры расползаются под тварью, практически не замедляя ее. Служительница Архи решительно направляла удары светлым прожигающим лучом Очищения из безупречно-белого сияющего навершия светлого посоха. Молочный поток сплетался с разъедающим ткани немертвых тел изумрудным Уничтожением, тягуче изливавшимся из подрагивающего в руках друида узловатого посоха.              Хмурясь от криков странной нежити, будто ощущавшей боль, здоровяк яростно пробивал топором путь к ядру, обрубая многочисленные руки и уклоняясь от едкой жидкости, разлетающейся от ран твари. Лучница помогала ему, то и дело сбивая заговоренными стрелами остатки конечностей, тянущиеся к воину.              Под сосредоточенными атаками нежить постепенно теряла свои части. Гай, хмурясь, поддерживал едва заметные буровато-охряные объятия Замедления Эйрола, метая укрепленные чарами Архи дротики, от которых трупы истерзанных ритуалами девушек, составляющих тело твари, шипели и расползались. Критир сковывал базовыми чарами Кона, усиливая замедление, и следил, страхуя темными щитами товарищей: хотя мерзкое творение двигалось под чарами небыстро, но разбрызгивало опасную жидкость, уже порядком повредившую доспех здоровяка.              Наконец обнажилось ядро твари, и служитель Тарна поспешно отпрыгнул назад, чуть не затянутый им. Критир нервно сглотнул. Огромное. Темная основа нежити принимала базовое Очищение Архи без остатка, даже не дымясь, и едва заметно поддавалась коррозии от изумрудного Уничтожения Эрва. Критир нахмурился и коротко бросил:              — Укрепи Очищение, хотя бы временно.              — Я и так на пределе, — прошипела целительница, но все же расширила молочного цвета поток.              Старейшина направил высшее заклинание Кона с мягким названием «Отказ от жизни», вызвав в ядре взрыв от соприкосновения потоков светлой и темной энергии. Нежить пронзительно вскричала тонкими голосами составляющих ее тел, когда прочная оболочка ядра чуть подалась. Под действием отказа от жизни основа нежити постепенно растворилась в лужу, и останки твари замерли.              Критир опустился на четвереньки и сплюнул кровью. Служительница Архи посмотрела на него и покачала головой: перед лечением изъяна она была бессильна. Все немногочисленные заклинания Кона прямого действия вызывали неприлично сильную отдачу в принципе, а для несовместимого Критира — особенно. Немного прокашлявшись, он сел на землю и выпил залпом три разных бутылька, попутно направляя энергию ученицы в легкие. Это было опасно! Он давно не применял высших заклинаний Кона, и теперь ощущал жгучую боль в груди и бесконечную слабость. Еще одно такое заклинание сегодня — и он точно сляжет надолго.              Он покосился на Гая и расслабленно выдохнул — тот, сплюнув на землю, отвел тяжелый взгляд от твари и, состроив потешно-жалобную рожицу, начал беззаботно выпрашивать у Ми, чтобы та посмотрела, не поранился ли он в самых разнообразных местах. Если дурачится — значит, опасности нет. Да и пункт уже недалеко, за полноценным барьером в случае чего обороняться будет проще.              Другие, похоже, отделались легким испугом, лишь незначительно истощив силы. Топор здоровяка действительно был хорош: едкая жидкость лишь отполировала его. Тот с заботой протер его и убрал за спину. Целительница смоченной в снадобье тряпочкой промывала богатырю открытые участки кожи, обожженные слизью, а тот отшучивался и спрашивал у нее лекарство для доспеха.              — Я немного посижу… Гай, закрепи веревку подлиннее. Пока рисуйте схемы, активируем чуть позже, — сипло сказал Критир, перебираясь поближе к останкам твари и рассматривая.              Перевязав веревку старейшины, исследователи хмуро продолжили рисовать укрепляющие руны. Критир всматривался в зловонные останки. Обнаженные девичьи тела с гнилым нутром и характерными глубокими разрезами вдоль энергетических каналов — жертвы ритуалов. Тела, насколько мог судить Критир, были очень свежими — явно умершими не более суток до поднятия нежитью. Он прищурился. Нет, так выглядит плоть, которая долго лежала в ткани междумирья — процессы разложения замедлены почти полностью, но неравномерно.              Осмотрев внимательнее, он приметил налет от дыхания Иста. Судя по слою гнили, эта тварь здесь была еще до прорыва и получила первую ударную дозу дыхания. Вызывающе аккуратно сшитое творение ему не нравилось совершенно. Мелкие ровные стежки принадлежали будто опытному портному, который никуда не торопился, а не безумному сектанту, сотворившему чудовище и поспешно уходящему от прорыва. Да, скорее всего, сшивали в междумирье, а потом принесли. Ну и силушкой же нужно обладать, чтобы притащить такую гору! Неужели чахленькие, состаренные раньше времени оскверненной энергией сектанты способны перемещать такое? Или она управляемая?              Кстати, об управляемости... Для нежити тварь вела себя слишком осмысленно и скоординированно, причем всеми сшитыми частями. У нее будто бы сохранились остатки разума. И единое ядро нежити на несколько мертвых тел доверия не вызывало. Мрачный гений идеально вшил в тело неупокоенную душу? Критир не видел швы уже уничтоженной души, но те, что были на телах, наводили мысль о лучших вышивальщицах из общины Архи.              Эх, не туда направляет свои таланты этот сектант! Если отбросить моральную сторону вопроса — тварь даже вызывала у исследователя восхищение. Сложный проект, безупречная работа, отличный результат! Критир вздохнул и прокашлялся. Снадобья уже немного подействовали, и он присоединился к основной группе, помогая с активацией заклинаний.              Ближе к ночи они, наконец, разглядели полуразрушенную ограду очередного пункта. Гай отозвался, сверяясь с чутьем:              — Внутри чисто.              Проверив энергией пункт, Критир не нашел ничего необычного. Видимо, искаженные твари избегали места, в котором сохранились обрывки неприятных для них охранных заклинаний.              — Восстановим барьер, осмотрим внутри и доложим ситуацию.              Повозившись с восстановлением и укреплением барьера, исследователи вошли внутрь. В нем беспорядочно лежали полуразложившиеся трупы. По их положению было видно, что элькрины в панике убегали от пролома в противоположной части стены, но по пути отчего-то умерли. Критир и служительница Архи осмотрели их.              — Умерли от ударной разовой дозы дыхания Иста, — заключила женщина.              Критир молча кивнул, и они прошли в здание пункта. Гай осмотрел документы:              — Они продержались до самого прорыва. Как и у всех, не было связи. Ритуалы стабилизации и укрепления в последние пару дней стали помогать хуже. Ну еще бы — секта вырезала половину пунктов… Когда они поняли, что случился прорыв, этот добросовестный служитель записал это и сразу умер. Видимо, из прорыва распространилась действительно неслабая доза дыхания!              — Доложим об этом. Эрлин, поскорее почисти здесь, — поморщился Критир, покашливая.              Непривычно молчаливый друид с подрагивающими руками кивнул и вышел. Гай попробовал одну руну связи, потом другую, нахмурился и активировал сильное связующее заклинание.              — Фуф, сработало. Связь отвратная здесь…              Пока Гай докладывал, а друид очищал, остальные отправились похоронить павших. Все хотели поскорее завершить этот день, валясь с ног от усталости. Спустя непродолжительное время пункт был очищен, павшие похоронены, и исследователи собрались за столом в холле, молча и жадно ужиная.              Критиру не давала покоя странная нежить, встреченная на пути: ее части были сшиты и действовали как единый полуразумный организм. Вселили в скрепленное тело неупокоенную душу? И ведь связали ее со всеми частями, тварь двигалась осознанно и вполне живо даже под замедлением и сковыванием! Что за безумный портняжка? Даже в теории подобное выглядело очень кропотливой работой. А еще ни одно из заклинаний сектантского Учения не позволяло создать подобное. Да и никакого другого — точно что-то комбинировали. Жаль, что такой заклинатель пропадает в секте! Им бы нашлось о чем поговорить… Интересно, что бы из сектантских рун при взаимодействии могло дать подобный эффект? Жаль, Учения Иста нет с собой. Дома посмотрит.              После ужина распределили очередность караулов. В этот раз Критиру и Гаю выпала очередь дежурить первыми. Гай тихо сказал другу:              — Ты пока осмотри и подлатай себя, я покараулю. Если что не так, можешь остаться в комнате и отдохнуть.              — Спасибо.              Критир набрал очищенной воды, отнес в комнату и нагрел. Он стянул с себя одежду и тщательно осмотрел. Старые отметины уже заживали, возле них сине-фиолетовыми пятнами остались следы губ Ни. Критир улыбнулся, глядя на них и осторожно поглаживая. Свежих повреждений благодаря защите ее энергии не было. В легких и энергетических каналах осталось немного дыхания Иста и оскверненной энергии. Он остатками золотистой энергии из сосуда вычистил их, наслаждаясь приятным обволакивающим теплом. «Будто она обнимает меня и снова чистит своими губами, только нежнее… Ох…»              От этих ощущений и воспоминаний Критир ощутил, как кровь приливает к самому сокровенному. «Ни, что же ты творишь! Ты даже не рядом, но одной твоей энергии достаточно, чтобы заставить меня забыть об усталости и свести с ума…» Он достал кисть и набросал чернилами черно-белый рисунок, на котором Ни, стоя рядом с ним на коленях, нежно очищала своим ртом самый сокровенный его «канал».              Энергия в сосуде кончилась. Приятное ощущение таяло. Надо пополнить запас на завтра. А еще… Критир установил связь с Источником Ни, часть энергии направил в сосуд, а другую — к сокровенному месту и зажмурился. О да, вот так… Энергия послушно следовала за его фантазиями, повторяя движения старательной ученицы. Накормив воображаемую Ни семенем, он ощутил легкий укол совести, но успокоил себя: это просто невинные фантазии, верно? Голос его первого партнера в голове согласился с ним, впервые не вызвав отторжения.              Он запечатал наполненный сосуд, обмылся, переоделся и спустился к Гаю в весьма хорошем настроении. Тот посмотрел на его счастливое лицо и хмыкнул.              — Критийре, дай посмотреть на новый шедевр!              — Ого, вот это чутье! — Критир расслабленно улыбнулся, присев рядом с парнем.              — У тебя все на лице написано! Да ладно тебе, догадываюсь, что увижу… Критийре, а как же ее ухажер? — Гай рассмеялся и покачал головой.              — Она предпочла меня, — пожал плечами Критир.              — А как же «я не буду вставать на пути молодых»?              — Если она мне открыто призналась, почему я должен ее кому-то уступать? Я и сам еще ничего. За отведенное мне время можно успеть многое. И дети вырастут, и она нестарая еще будет, разберется, — махнул рукой Критир.              — Ох, ты так серьезен! Не нравится мне тот парень, а в тебе уверен. Какой же ты благородный, аж сидеть рядом с тобой стыдно! — хмыкнул Гай.              — Тебе-то отчего стыдно? Разведчик планов секты, старший адепт как-никак. Горячее сердце, чистая душа, преданность своему делу. Отец гордился бы тобой.              — Чистая душа, говоришь… — Гай болезненно поморщился и помотал головой. — Отец с тобой не связывался? Я чувствую, что он жив, но от него совершенно нет вестей.              — А что-то слышно о новом мире?              Гай перешел на шепот, щелчком пальцем накинув заглушку:              — Критийре, это же закрытая информация! Я не могу рассказать.              — Раз слышно, значит, твой отец там.              — Его что, сослали?              — Мне тоже так показалось, когда он уходил и доверил мне Ни: не выглядело, будто он скоро вернется.              — И догадок нет, за что?              — Я в них не уверен. Да и к чему нам секреты Ога? Расскажет сам, если сочтет нужным.              — Отец же был простым бардом, что он мог натворить?!              Критир усмехнулся. Ог и в семье поддерживал эту личину? Вот актер… Он перевел тему:              — Кто знает… Эх, нравится мне с тобой караулить — можно не беспокоиться, все почуешь!              — Наловчился, не выжил бы без этого. Критийре, как же я ненавижу секту! Так и чешутся руки их всех вырезать…              — Разве твоя работа с этим не связана?              — Чаще нельзя резать. Иногда убиваю этих уродов, но обычно лишь подслушиваю и их документы тайком копирую. Но я обязательно им отомщу за все, что они сделали, — Гай помрачнел, перебирая в своих отросших волосах алые пряди.              Критир невольно улыбнулся, заметив, как Гай дернул огромным мясистым ухом, увешанным кольцами. В Оге было смешано столько крови, что в детях проявлялись иногда неожиданные черты. Вот и это массивное заостренное ухо его сына напоминало о горном народе. И телосложением он непонятно в кого вышел: Ог был небольшим и сухоньким, а Ми и вовсе лесной девой полутора метров ростом. Этот же детина вымахал почти на два и был настолько физически развит, что Критир мог лишь покачать головой. Все эти циничные шутки Ога про своих необычных детей в духе «хотя бы не лает» действительно небезосновательны.              А вот Ни явно пошла в мать. Разве что была чуть выше и пышнее. С каждым годом в ней все меньше проявлялись черты отца, и она становилась все больше похожа на чистокровнейшую лесную деву. Уж Критир-то знал все об этих малышках! Эх, было в них что-то особенное…              Критир всмотрелся в ночь. Темно хоть глаз выколи и тихо. Хорошо, что есть Гай, без него он вряд ли бы заметил опасность вовремя. «Может быть, пока барьер укрепить? Все равно пока спать нельзя, а защита лишней не будет — стандартный явно не продержится долго против нежити, подобной встреченной сегодня». Он тяжело поднялся, опираясь на посох, и, покашливая, стал вплетать в узор заклинания руны против темных существ. «А еще, чтобы обороняться было удобнее, надо бы сделать его проницаемым для заклинаний. Не для всех, конечно, от сектантских защиту надо оставить, как бы это сделать?»              Мастер барьеров вплетал новые и стирал старые руны, прорисовывая защитный узор. К смене караула барьер преобразился: заклинание стало сравнимым с защитой убежищ.