Оденься

После долгого и нудного собрания с представителями других семей состоящих в Альянсе Тсуна ехал домой. Да, в какой-то момент именно так он стал называть особняк Вонголы. Дом. Дома тебя ждут. Там собирается вся твоя дружная, или не очень, семья. Ты знаешь про свой дом абсолютно все: что где стоит, с каких времен оно там стоит. И особняк Вонголы для всех них был именно домом. Дорога все длилась и длилась — он даже забеспокоился о том, что сейчас заснет в этой машине. Все же он так много работал, а ночью не давал полноценно высыпаться Мукуро. Интересно, что он сейчас делает? Глаза постепенно закрывались, в голове пустело, и он проваливался в сон. Ничего страшного… Рядом находится Хранитель, который сможет среагировать в случае чего. Свет в салоне освещал сидящую рядом фигуру. Хибари хмурился, зло сжимал в руках тонфа. Сегодня все прошло слишком гладко, и это бесило его. В последнее время тупиц, которые позволяли себе перечить Десятому Вонголе, стало значительно меньше: никого не прельщала участь быть избитым до смерти. Хранителю Облака не хватало хорошей драки, такой, чтоб своя и чужая кровь смешивалась, стекала по его рукам, одежде и пачкала все вокруг. На миссиях попадались одни слабаки, а извечный соперник не обращал на него никакого внимания, летая в каких-то своих розовых облаках. Бесит. Как только они приедут в особняк, он соберет свои вещи и поедет к травоядному Коню, однозначно.

***

— Я пришел, — все еще сонный Савада ввалился в свою комнату. Зевнул. Посмотрел в сторону кровати. — О боже, — протянул Тсуна, пялясь на любовника, — Мукуро… Представшая перед глазами картина была волнующей. Очень. Возбуждающей. Ошеломляющей. Рокудо лежал спиной на кровати, раздвинув ноги в коленях, и ласкал себя. Двигал небольшой пробкой внутри своего тела и сдавленно мычал в кляп. Когда он заметил вошедшего, то быстро вытащил пробку из себя, подхватил руками половинки ягодиц и раскрыл, показывая себя во всей красе. Что же он творит. Сон как рукой сняло. Внизу живота становилось тепло, а в голове — пусто. Развратная картинка заняла все внимание Тсуны, который стал поспешно раздеваться. У Мукуро с красного шарика во рту и подбородка стекала слюна. И Савада сразу понял, к чему тут этот аксессуар. Он уже говорил, что Мукуро мстительный? Да, конечно. Есть у него одна тактика, которая сводилась к «Ты сказал мне не делать этого? Я изо всех сил не буду этого делать, максимально, вот вообще. И потом не говори мне, что тебе не нравится, я же тебя послушал». Так Савада один раз в довольно грубой форме попросил отстать от него хоть на некоторое время. Мукуро отстал и не трогал его вообще три дня. И потом они устроили очередную беседу, вся суть в которой сводилась к тому, что они не должны так резко реагировать на заебы друг друга и делать что-то назло. Вчера Савада снова психанул и закрыл не затыкающийся рот Хранителя ладонью. Легко быть всепрощающим Небом, когда видишь своих Хранителей два-три раза в день. Трудно сдержаться, когда тебе в течение пяти часов подряд с отдачей и любовью насилуют мозг. Руку облизали, а потом вцепились в неё зубами так, что ямки от укуса и красные пятна довольно долго сходили — и это с его-то регенерацией. И вот сейчас Рокудо лежит тут. С кляпом во рту. Его взгляд так и говорил: «Посмотри, какой я хороший: сделал все так, как ты хотел». Тсуне чертовски хотелось закатить на это представление глаза. Но он сделает это позже, а сейчас… Раздевшись полностью, он в несколько шагов подошел к кровати, притянул Рокудо к себе. Как назло, хотелось именно целоваться, чего с кляпом в чужом рту не сделаешь. Нависнув над Хранителем, он вместо губ начал жадно целовать бледное тело: длинную шею, выпирающие ключицы и кадык, судорожно вздымающуюся грудь, ладони. Потом перешел на лицо. Покусывал украшенную серьгами мочку уха, одновременно с этим стирая пальцами набежавшую на подбородок иллюзиониста слюну. Красные щеки и бегающий взгляд как всегда выдавали Мукуро с головой. Ему нравится. Так много прикосновений к чувствительным, ранее недоступных ни для кого зонам. В ответ он руками гладил чужие крепкие плечи, руки, спину. Сейчас он даже пожалел о своей выходке: Саваду хотелось целовать так же, как он сейчас целует всего Рокудо. Иллюзионист выгнулся, пытаясь потереться о Тсуну. Намек поняли — чужая рука обхватила его горячий член, начала делать поступательные движения. Мукуро тяжело дышал через нос и дырочки в кляпе, его синие волосы были в полном беспорядке, и иногда Тсуна не мог удержаться — зарывался в них пальцами, носом. Руки, что еще совсем недавно пытались дарить ответную ласку, вдруг отпихнули его от себя: Рокудо хотел перейти к основной части. Он был слишком возбужден и боялся, что кончит до того, как Тсунаеши-кун войдет в него. — Хорошо подготовился? — отстраняясь, спросил Тсуна. В ответ разноцветные глаза прищурились, а голова утвердительно качнулась. «Ты же сам все видел.» Рокудо развел ноги и подхватил себя под коленями, раскрываясь и полностью вверяя ему себя. Мутными глазами он смотрел на любовника и ждал, пока тот наденет презерватив и размажет смазку по члену. Теплая головка чужого достоинства коснулась сжатой дырочки. Мукуро зажмурился. Аккуратно Тсуна ввел в него член, увидел исключительно положительную реакцию на свои действия и стал размеренно вбиваться в хорошо подготовленного Рокудо. Было хорошо и приятно. Бледными руками он прижимал к себе босса. Толчки члена внутри отдавались наслаждением во всем теле: Тсунаеши был отличным любовником. Стоны Мукуро заглушал кляп, тогда как Саваду совершенно ничего не сдерживало. Он двигался внутри этого горячего, красивого тела, постепенно набирая темп. Рокудо двигался навстречу, готовый принять его всего полностью, и это безумно подкупало Тсуну. В ответ он оглаживал, целовал, говорил, как ему хорошо с Мукуро. Вскоре он уже не сдерживался, брал его быстро и глубоко, на что получал покрытый пеленой похоти взгляд разных глаз и заглушенные стоны. Чувствуя приближение оргазма, Рокудо стал специально сжимать анальное отверстие, подводя к оргазму и своего партнера. Тсуна застонал и начал кончать внутрь презерватива, но не переставал двигаться внутри партнера: Мукуро еще не кончил. Он обхватил ладонью истекающий ровный член Хранителя и в пару движений довел того до оргазма. Выйдя из него, Тсунаеши первым делом начал развязывать кляп: до безумия хотелось целоваться. Мукуро потряхивало. Пребывая мыслями где-то в нирване, он на автомате ответил на развязный поцелуй. Савада снял презерватив, завязал и отбросил в сторону. Лег рядом, притягивая к себе любовника. Иллюзионист тут же обхватил его ногами, руками и почти полностью залез на Тсуну, прижимаясь как можно теснее. — Понравилось? — сипло поинтересовался он. — Конечно, — Савада ласково перебирал синие пряди. — Неудобно, — пожаловался Мукуро, — Челюсть затекла. Но мне понравился твой взгляд. Да и вообще… понравилось, — он хрипло рассмеялся. — Фетишист, — резюмировал Савада. Рокудо и вправду приходились по душе всякого рода безобидные извращения. Когда он начал встречаться с Савадой, то окончательно открыл в себе какую-то «ебливую сущность» и внутреннего фетишиста. Иногда он думал, что это — кара за избавление от фобий, которая не могла раскрыться раньше из-за боязни прикосновений. Тсуна, который уже привык к постоянной обнаженке от Мукуро, относился к этому с пониманием и успокаивал Хранителя словами о том, что это нормально и в этом нет ничего страшного, чем заслуживал еще большую любовь со стороны Мукуро. Они много говорили обо всем. Если чего-то хочется или наоборот, от чего-то хочется избавиться, они садились на диван и разговаривали об этом. Но иногда Рокудо не мог сдержаться и выкидывал вот такие вещи, как сегодня. Их отношения не были гладкими или идеальными. Но они оба были готовы работать над тем, чтобы сохранить и улучшить их. Уж Мукуро-то точно не собирался отдавать кому бы то ни было свое тело, коим справедливо считал Тсуну.