Хороший человек

Улица скучно серела, когда Сергей наблюдал за медленно поднимающимся солнцем. Сейчас, когда разница между поздним вечером и ранним утром затерялась в зимней темноте, путь до метро казался почти что пыткой. И, если ещё вчера сероватая тьма не выглядела угрожающей, сейчас она словно скрывала десятки пустот. Аля шла рядом, придерживая портфель и изредка оглядываясь. Этот путь она знала с первого школьного дня, отец научил добираться до метро даже зная, что в одиночку малышка никуда не поедет. Впрочем, это пригодится в будущем. Сергей не хотел вырастить ребёнка, не знающего название собственной станции. Вдали моргал красный огонёк неразличимого, но знакомого значка метро. Намереваясь разглядеть его, Сергей сощурился, но быстро отвлёкся на рассказывающую о чём-то Алю. Она болтала и, признаться, вникать совсем не хотелось, но требовалось слушать. — Ты поздно пришёл вчера, да, пап? Он нахмурился в неожиданной растерянности, но сумел улыбнуться. — Да. У меня… у меня были дела. — С тем другом, да? — Да. Сергей вдруг осознал, что следует ему позвонить. «Друг» понятия не имеет, что случилось вчера, как, и почему. И, возможно, даже обижен из-за внезапного побега из клуба. Думать об этом не хотелось. Сергей раздраженно приложил руку ко лбу. Они прошли в метро. Тихий гул эскалатора перебил мысли Сергея, и тот посмотрел в сторону дочери. Аля выглядела в меру выспавшейся и слегка растрёпанной. Потому, выдохнув, отец коротко поправил прядь её волос. — Всё хорошо, пап? — Да, я… всё хорошо. Тихий гул, напоминающий стук колёс, нарастал, и рельсы искрили и издавали тихий дребезжащий звук. Кажется, там что-то щёлкало, и Аля, намереваясь посмотреть поближе, едва наклонила голову. Перила мешали упасть, однако Сергей всё равно придерживал девочку за плечо. — Почему они ездиют? — Кто? — Поезда. Ты говорил, что они будут летать потом. Сергей тихо рассмеялся, мотнув головой. — Нет, я… я говорил, что они полетят позже. Когда тебе будет лет пятьдесят. — Не хочу ждать, когда мне будет пятьдесят! Сергей лишь пожал плечами. Когда поезд остановился, он осторожно вошёл, дочь — следом. Она первая рухнула на сидение, улыбаясь и помахивая ногами. — Знаешь, я думал в детстве, что уже сейчас изобретут телепорт. Аля разочарованно выдохнула. — Ты меня угнетаешь. —…Что я делаю? — Угнетаешь. Потому что телепортов нет, а я хочу телепорт. Они только по телевизору. — Иногда мне кажется, что оставлять тебя с Сашей не стоит. Аля наклонила голову, наивно моргая и не сводя с отца глаз. Она проговорила что-то, похожее на «почему?» и осторожно обняла его за руку. — Ты говоришь странные слова после него. Что за «угнетаешь»? — Так мама говорила. Сергей ненадолго застыл. Неловко улыбаясь, он попытался отвести взгляд так, чтобы не дочь не увидела и тени беспокойства на его лице. К счастью, они оба замолчали, и слушали тихий вой ветра. За окнами проносилась тьма, редкие трубы, подсобки. В далёком детстве Сергей любил становиться коленями на сидение и наблюдать за мелькающими огоньками и решетками. По каким-то причинам он представлял, что там, во тьме, живут динозавры. И по тем же неизвестным причинам этот факт очень пугал и завлекал его. Сергей приложил руку ко лбу и поджал губы. Воспоминания казались спасением от тревожащих мыслей, и, подумав об этом, Сергей попытался погрузиться в них снова. Однако детские фантазии рассеивались, и мысли тугим венком сжимали голову. — Мне мама снилась сегодня. Сергей нахмурился, дёргано повернув голову в сторону дочери. Она, заметив странный взгляд, тут же приподняла маленькие плечи и отодвинулась. —…Хэй, прости, я просто… не бойся. Я задумался, поэтому так посмотрел. — Я не сделала ничего плохого, да?.. — Да! Конечно! — Сергей осторожно взял её за руку. На этот раз Аля не отодвигалась. — Так…что тебе снилось? — Мама. Она пришла домой и позвала меня по имени. А потом она достала всякие штуки! И там был тот кот. — Твой? — Да! Он выглядел совсем новым, на нём даже был бант! Мама отдала его мне и сказала, что пойдёт искать тебя. А потом она зашла в комнату и пропала, — Аля отвела взгляд. Она осторожно подвинулась, обняв руку отца и приложив голову к его плечу. Голос дрогнул, когда она, наконец, продолжила, сжав пальцами рукав куртки. — Я очень скучаю… по ней. Сергей кивнул в ответ, выдохнув и переведя взгляд в окно. За ним всё также проносились трубы, тихо стучало что-то чуть выше и гудел ветер. Подсветка линии станций слепила глаза, отчего Сергей зажмурился. По ту сторону вагона всё ещё не было динозавров, и мысль об этом почти что заставила его плакать. Однако Сергей вовремя понял, что измотан далеко не этим. — Пап? — Что? — Мы приехали. Небо медленно голубело, когда Аля убегала в сторону школы. И Сергей, улыбнувшись, поправил рукава, надеясь, что этот день пройдёт для неё спокойно. В школе всё ещё ходит тот парень, пытающийся продать чипы… Однако Сергей был более чем уверен, что Аля не примет их после того разговора. Он достал телефон, и, зевнув, направился в сторону метро. Под гудки, сопровождавшие уходящие из-под ног ступеньки эскалатора, Сергей наблюдал за людьми впереди. Некоторые стояли до забавности прямо, и он, тихо рассмеявшись, узнал студентов театрального института. Когда Лиза… Сергей дёрнул головой. Неожиданная цепочка ассоциаций заставила его вздрогнуть. Когда он, пытаясь не думать о Лизе, понял, что не может остановиться, сердце застучало сильнее. Он слишком часто погружается в воспоминания, и от осознания этого у Сергея мелко задрожали руки. Он снова мотнул головой, сильно сжал борт эскалатора и опустил голову. Вспышка новых мыслей, наконец, угасла и оставила его в покое. — Эй? Он не сразу понял, что не заметил, как на звонок ответили. После серии гудков следовало начать говорить, но Сергей лишь пялился на имя на экране. Конечно. Мгновение назад он звонил Саше. — Если честно, я думал, что ты помер. Или в каком-то кризисе переосознания личности. — Что?.. — Сбежал вчера, как школьник какой-то. Мне что теперь о тебе думать? У Сергея невольно вырвался смешок. — Смешно тебе? — Немного. Он вновь остановился у бортов, облокотившись на те руками. Наконец, голову окутала утренняя слабость и сонливость. Сергей сглотнул, полный желания вздремнуть. До прибытия поезда оставалось, судя по цифрам на табло, четыре минуты, потому можно ненадолго расслабиться под голос увлечённо рассказывающего о чём-то Саши. Иногда он прерывался на сочувствующие комментарии в виде «жаль, что ты ушёл», но монолог был сплетён исключительно из восторга. — Саш, — Сергей приложил руку ко лбу и глянул на голубую подсветку, тянущуюся от начала перрона, касающуюся его локтей. — Что? — Я, кажется, охренеть как влип. Когда Сергей прошёл в вагон, ему в глаза бросилась странная темнота. На сидения падало несколько отблесков строки станций, но количество теней превращало вагон в тёмный коридор. Пустующие сиденья, несколько одиноких, приобнятых тьмой, незнакомцев. Густые тени, лежащие на их лицах, напомнили Сергею маски, и тот невольно поёжился, проходя в конец вагона. Он присел, приложил голову к поручню и ненадолго прикрыл глаза, слушая. — Что случилось? — Это связано с Лизой… Саша ненадолго затих, но сразу заговорил вновь. — Она заболела? Что с ней вообще? — Ну… — Слушай, я с ней не разговаривал уже год почти. — Нет. Ты не разговаривал с ней гораздо меньше года. Саша обречённо выдохнул в телефон. — Мы просто друзья, вроде как. Уже думаю, что она на что-то обиделась. — Нет. Точно нет. Она просто… Да, она заболела. Давно достаточно. Это, эм, она у матери уже долго. Я просто не хотел говорить. И у меня нет денег, я… — Нет денег?! А попросить ты не мог? Что с ней? — У неё... температура. Очень высокая, — Сергей поджал губы, открыл глаза и повернул голову, наблюдая за людьми в другом вагоне сквозь стекло. — И я… мне очень нужен совет. — Ну? — Мне предложили вчера…одну сумму. Но это опасно. И я очень хочу вернуть её, но… Сергей осёкся. Со сбитым выдохом он прикусил нижнюю губу и коротко огляделся, словно боясь, что кто-то услышит. Слово «вернуть» слишком раскрывало карты, и меньше всего на свете он хотел, чтобы Саша узнал, что произошло. Потому что скоро Лиза снова будет рядом. Скоро всё снова будет в порядке, как тогда, как в стереотипных семейных фильмах. В доме больше не будет давяще тихо, а их несчастная семья снова станет счастливой. Идеальной. — Ну, смотря, что тебе предложили… Кажется, Саша странной формулировки не заметил. — Ну, ты бы согласился запихнуть себе в голову что-то и проверить, работает оно или нет? Собеседник тихо рассмеялся. — Это буквально то, что я делаю, ладно? — И ты… не боишься умереть? — Умереть? От какой-то херни в голове? — Саша вновь хихикнул в трубку, однако, когда Сергей приоткрыл рот для ответа, тут же посерьезнел. —…О, нет, стой, не надо! Не говори. Я не хочу войти в какой-нибудь кризис страха за жизнь или… что-то такое? Не вываливай на меня всякие ужасы, ладно? — Ладно. Я просто… не знаю, наверное, я даже… больше боюсь за то, что у меня не получится. — «Не получится» что? Если проверяешь, работает ли штука, то просто смотри, работает или нет. Это же логично. — Ты думаешь?.. И мне ничего не надо будет делать? — Ага. Как ты любишь. Просто сядь и расслабься. Ну и подумывай иногда, взорвётся твоя голова или нет. — А она… — Нет, не взорвётся. Ну, если тебе дали хотя бы какую-то консультацию, не знаю. Сергей нахмурился, пытаясь вспомнить. Кажется, что-то отдалённо похожее на консультацию он слышал. Пусть и не в самый приятный момент своей жизни. — Спасибо. — Да не за что. Ну, а адрес больницы дашь? Навещу твою Лизу. — Нет. Саша обиженно фыркнул, пробормотав что-то, похожее на «окей». — Просто дай ей выздороветь. Она лежит почти без сознания. — Реально? — Конечно.