Paint it black

Кровь, кровь, кровь… Кровь была повсюду: стекала густыми каплями по щекам, впитывалась в некогда белое ханьфу, сочилась сквозь пальцы, которыми он судорожно зажимал рану на животе Сюэ Яна, смешивалась с дорожной пылью. «Оставь его… — надрывался голос разума. — Брось его здесь, и он умрёт. Подними Шуанхуа. Убей, и он больше никому не причинит зла. Ты ведь этого хотел. Ты искал его столько лет, чтобы свершить правосудие». Правосудие… Что есть правосудие? Разве не отдал он Сюэ Яна в руки тех, кто вершит закон? Они оправдали его, отпустили, а затем нашли снова. Зачем? Те смертельные раны, которые он лечил собственными руками, не были получены в битве. Сюэ Ян не лгал. Скорее, они походили на результаты жестоких пыток. Это ли правосудие? «Он просто пытался запутать тебя. Он обманул. Он заставил тебя убивать». Может быть, Сюэ Ян прав? Ему не стоило спускаться с горы, в этом мире слишком много несчастья, боли и лжи, но обратной дороги не было. Баошань-Санжэнь и без того дала ему больше, чем позволяли правила. Он смог спасти Сун Ланя, вернуть ему зрение. За одно это он должен благодарить её. Теперь он снова должен помочь Сун Ланю, пусть даже и отрёкшемуся от него. Убить Сюэ Яна прямо сейчас или выполнить его просьбу, приняв это как наказание за собственные грехи… Убить его, отомстить за всю боль, отомстить за Сун Ланя… разве не будет это означать уподобиться ему? Он не должен путать правосудие и месть, не должен сбиваться с праведного пути, даже если справедливость требует его собственных страданий… Так думал Сяо Синчэнь, отыскивая в промокшем от крови ханьфу уцелевшие талисманы. О заклинаниях пока и думать было нечего, его собственная ци пребывала в состоянии первобытного хаоса. Остановить кровь, подняться, закинуть руку Сюэ Яна себе на плечо, — одну, затем вторую. Совсем как в тот раз, когда он нашёл его у обочины, только тогда он не знал, кого спасает, а вот сейчас — знает, и это знание давило на сердце, рвало душу в мелкие клочья. «Я поступаю справедливо, только и всего», — повторил он мысленно, словно сам нуждался в оправдании своих действий. Сяо Синчэнь шёл в сторону похоронного дома, с ужасом понимая, что придётся как-то объяснять всё происходящее А-Цин, просить её о помощи, а затем убедить, что им нужно расстаться. Оставлять девочку рядом никак нельзя: Сюэ Ян убьёт её. Про Сун Ланя он старался и вовсе не думать. До утра ещё много времени. Следует решать проблемы по мере их поступления. — Даочжан! Даочжан! Что случилось? — А-Цин бросилась навстречу, едва он ступил во двор похоронного дома. Конечно же она и не думала спать, как то всегда бывало после их ссор. Отсиживалась где-нибудь в углу, дулась, молчала, а потом кидалась к нему, точно радостный щенок. Он всегда удивлялся тому, как ловко у неё это получалось. Теперь причина была ему известна: девочка никогда не была слепой, просто притворялась, чтобы остаться с ним рядом. Почти как Сюэ Ян… — Даочжан! Это кровь? Ты ранен? Это он тебя ранил? Он хотел тебя убить? Я же говорила, говорила, что он плохой человек! — Она даже ножкой топнула от негодования. — Нет, А-Цин, я в порядке. Это он ранен… На нас напали ночные твари… — ложь гладко соскользнула с языка. Хотя не такая уж и ложь. Ночную тварь он сегодня и в самом деле повстречал, а теперь волочил на спине истекающую кровью. — Помоги мне. Я отнесу его на кровать… Мне нужна горячая вода и лекарства… Они должны были остаться. — Вечно от него одни проблемы! — фыркнула А-Цин, заметно успокаиваясь. Очевидно, судьба Сюэ Яна её особо не волновала, зато почему-то не была безразлична Сяо Синчэню. Ему вдруг пришло в голову, что он, вероятно, первый и единственный человек, оказавший Сюэ Яну помощь. Каким бы стал он сам, если бы весь мир желал ему смерти? Конечно, не таким, как Сюэ Ян, ведь у него были знания, учение, понимание добра и зла, мудрость… — Я принесла лекарства… — А-Цин протянула ему мешочек и ненадолго застыла возле кровати. «Она же видит… Значит, поймёт, что про ночных тварей я соврал. С каких это пор ночные твари шатаются по лесу с мечами за спиной?» — пронеслось в голове у Сяо Синчэня. Ладно, с этим он потом разберётся… — Спасибо… Теперь нужна вода и повязки. Поторопись. Он порылся в мешочке, извлекая скудный, но всё же с горем пополам достаточный запас лекарств, а затем принялся развязывать ханьфу своего заклятого врага, чтобы прощупать рану. Слава небесам, Сюэ Ян был по-прежнему без сознания, иначе он бы просто не смог, не выдержал и, пожалуй, в самом деле, убил бы его. И всё же когда он очнётся, надо будет выяснить, на что он потратил столько сил, что одна, пусть и серьёзная рана привела к таким последствиям. — Он… умрёт? — спросила А-Цин, вернувшись в комнату с кастрюлькой тёплой воды. — Нет… не думаю… С чего ты так решила? — отозвался Сяо Синчэнь. Разговор с А-Цин хоть немного отвлекал и успокаивал. Пусть он и не мог видеть, но отлично представлял мертвенно-бледное лицо Сюэ Яна, хищную улыбку, застывшую на губах. Слишком хорошо он её помнил. — Потому что он молчит… Это странно, он же вечно болтает, ни минуты покоя! А теперь лежит и молчит. Даже когда ты его нашёл, он болтал без умолку, — девочка призадумалась. — Что с ним случилось? Ему очень больно? — Сейчас не больно… Будет потом, когда проснётся, но уже не так сильно, — Сяо Синчэнь вздохнул. — Послушай, А-Цин… У нас большие неприятности. Сегодня мы… встретили не самых хороших людей, тебе опасно оставаться с нами. Я боюсь, тебе придётся уйти. Я отдам тебе все деньги, что у меня есть. Уходи из города на рассвете и никому не говори, куда ты отправилась… — Нет! — в голосе А-Цин зазвенели слёзы. — Я тебя не брошу, даочжан! Пожалуйста! Я хочу остаться с тобой! Ты же говорил… — Я тоже очень хотел бы остаться с тобой, но твоя безопасность важнее. Доберись до ближайшего городка и дожидайся там. Если я смогу всё уладить, то приду за тобой, если нет, за тобой придёт один добрый друг… Я рассказывал тебе о нём… Если же через три дня никто не придёт, то беги как можно дальше… — Это всё из-за него! — всхлипнула А-Цин. — Это он, он во всём виноват! Даочжан! Прости, я должна… должна сказать тебе правду! Я обманула тебя… Я могу видеть… Я притворялась слепой… Прости меня! Я вижу. Эта рана… Это был меч! Скажи, он пытался тебя убить? Пытался? Девочка буквально захлёбывалась слезами. Сердце Сяо Синчэня снова свело от боли. Почему всё так обернулось? Неужели Баошань-Санжэнь была права и в этом мире нет ничего, кроме бесконечного горя? — А-Цин… Я не виню тебя. Пожалуйста, не плачь. Он не пытался меня убить, — к его собственному удивлению, лгать не пришлось. Сюэ Ян и в самом деле не хотел его убивать. Он даже сражаться с ним не хотел. Его желания были куда более тёмными и изощрёнными. — Послушай меня, А-Цин… Я прошу тебя, успокойся. Мне сейчас очень нужна твоя помощь. Просто сделай так, как я говорю, и мы обязательно увидимся снова. — Он привлёк девочку к себе, пытаясь успокоить. — Давай уйдём вместе… Даочжан… — Прости, но так не получится. Я не могу бросить брата в беде, ты же понимаешь. «Иначе он убьёт тебя и Сун Ланя — это будет только начало. Вся эта кровь будет и на моих руках». Он осторожно отстранился от всё ещё всхлипывающей А-Цин, чтобы закончить перевязывать рану. Сюэ Ян дышал ровнее, а значит, сознание медленно, но верно начинало к нему возвращаться. — Поторопись, прошу тебя… Пойдём, я помогу тебе собраться. Сейчас главное, чтобы А-Цин успела уйти до того, как Сюэ Ян очнётся, а дальше… Дальше придётся действовать по обстоятельствам.

***

Сюэ Ян пошевелился, облизал пересохшие губы и шумно вздохнул. Это же надо было отключиться в такой неподходящий момент! Последнее, что он помнил: залитое кровавыми слезами лицо даочжана и выскальзывающий из живота Шуанхуа, а потом наступила темнота. Интересно, он уже сдох или всё ещё жив? Надо попробовать пошевелиться. Вот будет обидно, если сдох и даже не видел, как его чокнутый святоша наносил последний удар! Он неторопливо пошевелил пальцами одной руки, затем другой. Попробовал перевернуться на бок. Тело отозвалось резкой вспышкой боли. Сюэ Ян зашипел, но на губах тут же появилась восторженная улыбка. Больно — значит не сдох, значит его драгоценный даос его не убил. Вот только где он? Сюэ Ян прислушался. Где-то в отдалении скрипнула калитка, следом донеслись обрывочные голоса, один из которых принадлежал Слепышке. «Ага, стало быть спасает девчонку! Жаль… эту пожирательницу конфет я бы выпотрошил… Ну да ладно, мир тесен. Успеется». Он попробовал было сесть, но вместо этого снова зашипел от боли. Проклятый Вэй Усянь! Мог бы и оставить предупреждение о том, сколько энергии вытягивает Печать! Позаботиться, так сказать, о верных последователях Старейшины Илина! По крайней мере, остаётся надеяться, что марионетки смогли задержать Сун Ланя и он не ворвётся сюда с минуты на минуту, чтобы испортить ему весь праздник. — Гэгэ… — хрипло позвал Сюэ Ян, поудобнее устраиваясь на подушках. Что может быть приятнее, чем насладиться заботой нежно любимого врага? Прощание со Слепышкой от его отклика явно ускорилось. Не прошло и пары минут, как Сяо Синчэнь появился на пороге комнаты. Сюэ Ян прищурился словно сытый кот, оглядывая некогда белое ханьфу, насквозь пропитанное его собственной кровью. Как же она ему шла! Он едва не заурчал от удовольствия. Гордо подумал: «Мой. Теперь ты весь мой». — Ты очнулся? — Голос Сяо Синчэня звучал натянуто, но внешне он продолжал сохранять невозмутимое спокойствие. — Не вставай с постели, рана может открыться. — Как скажешь, гэгэ. — Сюэ Ян одарил его одной из своих демонических улыбок, в очередной раз жалея, что даочжан не может их видеть. — А ты, я вижу, даром времени не терял? Я слышал, как ты прощался с А-Цин! Надеюсь, тебе не пришло в голову отдать ей мои конфеты? Сяо Синчэнь потёр виски. Голова гудела, грозясь разломиться надвое, мир выворачивало наизнанку, рвало на части и трепало по ветру в разные стороны, а чудовище беспокоилось о конфетах. И самое страшное состояло в том, что он совершенно серьёзен. Если бы сладости и в самом деле достались А-Цин, он мог бы убить её только за это. Сумасшедший. Чокнутый убийца с больным воображением недолюбленного ребёнка. Он тяжело вздохнул, подошёл ближе, присел на край постели, неторопливо развернул конфету и на ощупь вложил её прямо в рот своего заклятого врага. «Может, хоть так ты ненадолго замолчишь? Мне больно от каждого звука, от твоего голоса, оттого что ты жив, потому что я тебя не убил и не знаю, почему я не смог». — Ты просто омерзителен, — сухо произнёс он вслух, всё же заставляя себя коснуться запястья Сюэ Яна, чтобы проверить его состояние. Последнего это, конечно, тотчас же привело в неописуемый восторг. — Омерзителен, но ты всё равно обо мне заботишься. Как тебе, должно быть, противно! Все руки об меня измарал, а ещё и насквозь в моей крови. И ты можешь убить меня прямо сейчас, но не убиваешь. Правда, забавно, гэгэ? — Тебе весело? — В голосе Сяо Синчэня полыхал лёд. — Весело? Конечно мне весело, гэгэ! Как никогда в жизни! Звонкая пощёчина впечаталась в щёку. Это было так неожиданно, что Сюэ Ян даже ахнул от внезапной боли. Вот так так! Оказывается, пресветлые даочжаны умеют злиться, да ещё драться и бить больных и лежачих! И ударил-то как! Губу разбил, что кровь по подбородку потекла! Такой Сяо Синчэнь ему нравился. Нет, не просто нравился — восхищал до дрожи в коленях, до впившихся в ладони ногтей. — Куда девались твои духовные силы? Перед тем как я ранил тебя? Что ты сделал? — строгим тоном спросил Синчэнь. Как же это было тяжело! Ощущать этого человека рядом, касаться его, зная его имя, понимая, что спал с ним в одной постели, делился сокровенным, смеялся его гадким шуткам… Точно весь мир превратился в сплошной горький океан полыни, и он тонул в нём, захлебывался, но зачем-то продолжал плыть. Ладонь по-прежнему горела от удара. Он так потерял контроль, что не выверял силу, и вообще, он, даос, только что впервые в жизни отвесил кому-то пощёчину… Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, он нащупал кастрюльку с уже остывшей водой, опустил в неё лежащий рядом лоскут ткани и принялся стирать кровь с разбитой губы Сюэ Яна. — Ничего особенного… Просто послал твоему сердечному дружку пару марионеток, чтобы он не так торопился… Только и всего. Ай… Свежую ранку на губе щипало от воды, и Сюэ Ян не был бы Сюэ Яном, если бы не обратил на это внимание. Вот про дыру в животе он мог временно и забыть. В конце концов, быть логичным в своих поступках инфернально скучно. — Не делай такое лицо. Ничего с ним не случится, если мечом махать умеет, а когда мы в последний раз виделись он хоть немного, но умел. — Марионеток в деревне создал ты? — Конечно я! Кто же ещё? — Сюэ Ян гордо вскинул голову. — Я тебе потом покажу… и это будет наш маленький секрет. Ты любишь секреты, гэгэ? — Замолчи… Хотя бы ненадолго. — Ты сам задаёшь мне вопросы! Хорошо, хорошо, если тебе так угодно, буду сидеть и молчать. Пока ты ещё чего-нибудь не спросишь. Видишь, со мной можно договориться. К немалому удивлению Сяо Синчэня, Сюэ Ян и в самом деле заткнулся и даже, кажется, лег ровно, как ему было велено до этого. Такая покладистость настораживала, но он решил об этом не думать, придя к выводу, что не всем поступкам чудовища стоит искать логическое объяснение. К тому же сейчас перед ним стоял вопрос поважнее… Сун Лань. Сколько лет он думал об этой встрече, пытался подобрать нужные слова, но сейчас понимал, что попросту не готов. Он не хотел, чтобы Цзычэнь видел его таким: сломленным, раздавленным, с ног до головы вымазанным кровью. Как он сможет объяснить ему всё это? Рассказать, что жил с Сюэ Яном, не узнав его, а узнав, не смог убить? Самое страшное, что причина была не только в этом. Слишком много боли вызывали мысли о друге, рана на сердце так и не зажила, а значит, его прощение не будет искренним. Сяо Синчэнь обхватил голову руками, удерживая рвущийся наружу крик. Неужто общество убийцы и преступника для него комфортнее, чем общество человека, с которым он хотел разделить свою жизнь? Едва успевшая подсохнуть повязка стала вновь влажной от кровавых слез. — Прости… Я не могу… Сейчас не могу. Я ничтожен и слаб, но я не могу… Кажется, он сказал это вслух, и, кажется, Сюэ Ян это услышал. Сейчас до этого не было никакого дела. «Нужно позаботиться об А-Цин… Я обещал ей…» Проклиная себя за малодушие, он нашёл остатки чистой бумаги для талисманов. Сун Лань неприменно выяснит, что слепой заклинатель жил в похоронном доме, а значит, можно оставить короткое послание, попросить позаботиться об А-Цин и не искать его. Хотя Цзычэнь конечно же будет искать, едва догадается, с кем он делил кров всё это время… По крайней мере, он будет цел, а Синчэнь сможет выиграть столь нужное ему время. Понять бы ещё, для чего именно оно нужно… Душа полыхала огнём от стыда. Он спасался бегством от Цзычэня, прикрываясь шантажом Сюэ Яна… Как можно было умудриться так низко пасть? Во что он превратился? Когда он успел таким стать? Неужели за то время, что они провели в городе И? А может, намного раньше? Голова гудела, но руки делали всё необходимое. Писать на ощупь было непросто, он изрядно провозился. Оставалось только собрать те немногие пожитки, что у них имелись, разложить в мешочки цянькунь и придумать, каким образом покинуть город И незамеченными. Пешком они далеко не уйдут: он уставший и измотанный, а Сюэ Ян ранен. Оставался один выход… встать на Шуанхуа. Далеко он их сейчас дотащить не сможет, но до ближайшего безлюдного места, пожалуй, способен. Ничего более безумного и вообразить нельзя — лететь на Шуанхуа вдвоём с чудовищем и убийцей, но на Цзян Цзай он точно встать не согласится. Когда он вернулся в комнату, где оставил Сюэ Яна, он чувствовал себя совершенно выпотрошенным, вывернутым наизнанку и размазанным по полу. Усталость, обида, злость, непонимание — всё это даже не бурлило, а просто медленно пузырилось внутри, будто суп на огне. Мыслям было больно, словам ещё больнее, но говорить всё же пришлось: — Мы уходим. Встать ты, я полагаю, способен, медленно ходить — тоже. Если не будешь делать резких движений, рана не откроется, а с остальным потерпишь. Сюэ Ян, уже успевший порядком заскучать, едва не подавился воздухом от такого заявления. Вот это поворот! Его сумасшедший даос сбегает от своего святого дружка вместе с ним? Конечно, он угрожал устроить кровавую бойню, но даже идиоту было понятно, что в ближайшие полдня он мало на что способен, а Синчэнь идиотом не был. Выходит, не так уж и проста даосская дружба? Ради такого он не то что потерпеть, он ползти был готов, вытирая дорожную пыль раненым брюхом. Жаль, что не удастся увидеть лицо этого хмыря Сун Ланя, но ещё успеется. Он просто так не отступится и обязательно потащится их искать. — Знаешь, гэгэ, ты не перестаёшь меня удивлять, — коротко усмехнулся Сюэ Ян, поднимаясь с постели. — Поверить не могу, что я когда-то хотел тебя убить! Вот дурак! Убил бы и даже не узнал, каков ты на самом деле. — Если хочешь жить, просто заткнись, — зло бросил Сяо Синчэнь, а следом шумно вздохнул в тщетной попытке взять себя в руки. — И не смей открывать рот в воздухе, иначе я не удержу нас на Шуанхуа. Шуанхуа? Сюэ Ян помрачнел. Полёты на мечах никогда не входили в список его любимых занятий. Лучше уж талисманы перемещения, но у него с собой, как назло, ни одного не было, да и духовных сил — кот наплакал. Придётся лететь на мече. Интересно, куда они направляются? Неплохо было бы добраться до Куйчжоу, прихватить кое-какие запасы из тайника, узнать последние новости. Там никто не станет его искать, разве что Мэн Яо, но с ним можно и договориться. Сама мысль притащить святого даочжана в эту разбойничью дыру казалась настолько забавной, что он едва не рассмеялся в голос. Вот уж они повеселятся! — Я само смирение, гэгэ, — поддакнул он тоном нашкодившего ребёнка и хищно ухмыльнулся. Нет, с глазами даочжана нужно что-то делать. Это чертовски обидно, что Синчэнь его не видит. Он должен смотреть, запоминая каждую секунду, каждую минуту. К тому же это Сун Лань должен был быть слепым, это, между прочим, была отличная аллегория к его беспросветной тупости. Кто же мог подумать, что этому чокнутому святоше придёт в голову всё испортить! Теперь выходит, что Сюэ Ян лишил глаз Сяо Синчэня, а Сюэ Ян этого вовсе не хотел. Значит, придётся самому всё как-то исправить, наверняка найдётся какой-нибудь способ… А Сун Лань ещё расплатится за всё это. Сюэ Чэнмэй никогда не списывает долгов. Когда они вышли во двор, уже начало светать. Времени и в самом деле немного, стоило поторопиться. Он даже кривляться не стал, чтобы не вывести из себя драгоценного врага, который выглядел так, как будто прошёл все глубины преисподней. — Держись за меня, не вздумай расцепить руки, — сухо бросил Сяо Синчэнь, становясь на Шуанхуа. Благородный меч гневно вибрировал, явно не радуясь тому, кого хозяин тащил вслед за собой, но Синчэню всё же удалось кое-как сконцентрировать силы и подняться над землёй. Что он только что сотворил с собственной жизнью? Он бросил последний взгляд на похоронный дом и вдруг подумал, что, возможно, похоронил здесь собственную душу. Стоило послушать А-Цин и никогда не приближаться к тому раненому человеку на дороге… К человеку, имя которого он теперь уже никогда не сможет забыть.