Paint it black

Когда Сюэ Ян проснулся, солнце уже давно померкло за горизонтом. Это же надо было умудриться вот так бездарно проспать весь день. Он потянулся, прислушиваясь к ощущениям, рана болела значительно меньше, пошарил рукой по одеялу в поисках своей пресвятой добычи, злобно зарычал, уцепившись пальцами за пустоту остывшего одеяла. Сердце глухо стукнуло в груди, отвратительное давно забытое ощущение. Он уже и не помнил, когда в последний раз так боялся, наверное в детстве, когда ещё не умел убивать. Теперь умел, но всё равно боялся, и всё из-за одного проклятого даоса! Что, если он ушёл? Нет, уйти он не мог, жизнью А-Цин и своего дружка он дорожит, а вот сбежать туда, где уже всё равно, где уже не достать, — это запросто. Хотел же тогда, ночью, и потом с утра тоже. Надо было припрятать Шуанхуа... так, на всякий случай… Сюэ Ян зашипел от боли, слишком резко подскочив с постели, выругался сам на себя и с облегчением выдохнул. Сяо Синчэнь сидел на полянке возле костра, растирая какие-то травы, наверное невероятно целебные. «Сидит себе, слушает ночную тишину, такой умиротворённый, чистый и светлый. Интересно, о чём он думает? Как же иногда хочется вскрыть ему черепную коробку и рассмотреть! О чём вообще можно думать с таким просветлённым лицом? Явно о какой-нибудь даосской ереси». Он едва не рассмеялся в голос, поймав себя на том, что ревнует Сяо Синчэня к пыльным философским трактатам какого-то давно сгнившего покойника, пусть даже триста раз священномудрого. Это же надо было докатиться до такой жизни? И ведь даже не вспомнишь, когда всё это началось, в какой именно момент «отомстить» сравнялось с «обладать». «Я тебя так ненавижу, что буду мстить тебе вечно, гэгэ. Даже в следующей жизни найду и буду мстить заново! Ты мой, ты весь мой!» Ухмыльнувшись последней мысли, он сладко потянулся и подсел поближе к костру. — Доброе утро, гэгэ… Хотя скорее доброй ночи. Ты давно проснулся? Ты хоть что-нибудь ел? — Проснулся? Нет… недавно, — растерянно отозвался Сяо Синчэнь, чувствуя, как покачнулось с трудом обретённое душевное равновесие. — Я собрал кое-какие травы, сейчас сварю тебе укрепляющий отвар… «Ну вот и начался новый тяжёлый день», — он мысленно вздохнул. Конечно, Сюэ Ян был болтливым, когда притворялся безымянным «братом», но всё же не настолько: ему приходилось подбирать слова, изменять голос. Теперь же он, видимо, собирался трещать без умолку. Только глаза открыл и сразу разговаривать. Как так можно? С Сун Ланем они могли молчать сутками, слушая окружающий мир, медитируя, наблюдая. Порой слова были попросту лишними или же вовсе не шли на ум. Даже А-Цин, хоть и не без труда, но всё же научилась сдерживаться, а вот от Сюэ Яна такой роскоши явно ждать не стоит. Чего вообще от него можно ждать? — Отвар? Для меня? А сам ты чем питаться собрался? Святым духом? Сюэ Ян ворчал, а может, даже злился, и от этого внутри всё сжималось, переворачивалось. Как будто и не было ничего: этого разговора, Шуанхуа в его животе, выясненной правды. Он думал, что будет проще, да, больнее, но проще. Его злейший враг обманул его, шантажировал, похитил, пусть бы даже связал, пытал, ударил, что угодно, вот только не эта фальшивая забота. — Сюэ Ян… — с огромным трудом, он всё же заставил себя произнести это имя. — Пожалуйста, ответь мне… Зачем ты продолжаешь эту игру? Зачем ты притворяешься? Я знаю, кто ты. Тебе больше не нужно… Сяо Синчэнь осекся. Видеть лицо Сюэ Яна он не мог, но и не нужно было, — звенящая злоба буквально кипела в воздухе. В следующую секунду на шею легло остро заточенное лезвие. Не Цзян Цзай, нет, нож или кинжал. — Притворяюсь? — горячий шёпот у самого уха. — Так скажи мне, Сяо-гэ… Какой же я на самом деле? Какой? М? Злой бесчувственный убийца, понимающий только слово «смерть»? Чёрное и белое… У вашего мира всего два цвета, правда? Так проще, так можно не задумываться, творя свою справедливость. Просто убивать… как ночных тварей, да? Сюэ Ян рассмеялся своим настоящим, пробирающим до костей смехом. Наклонился ближе, обдав жаром дыхания, слизнул выступившие на шее капли крови. — Знаешь, вот именно за это я и ненавижу святош… Вы все слепы, даже когда у вас есть глаза! Последнее он почти прорычал, а затем резко отпустил Сяо Синчэня, швырнул нож куда-то в траву и ушёл в сторону ручья, больше не говоря ни единого слова. Даочжан так и остался сидеть на месте, укоризненно качая головой. Как всё это сложно, сложнее, чем было тогда, с Цзычэнем, намного сложнее. «Что на этот раз? Я тебя обидел? Разозлил? Чего ты хочешь? Какие цвета у твоего мира, Сюэ Ян, где нет разницы между словами «любить» и «убить»? Я не хочу знать, не хочу понимать… Не хочу, но придётся, потому что от тебя просто так не избавиться, ты хуже, чем проклятие». Сюэ Ян плескал в лицо ледяную воду, чтобы хоть как-то остудить свою ярость. Были бы они в городе, он бы кинулся на улицу, ввязался в первую попавшуюся драку, прикончил бы парочку человек, даже не расчехляя Цзян Цзай, но они в лесу и прикончить здесь некого, кроме одного упёртого, как стадо ослов, но очень ценного даоса. Внутри буквально кипело, шипело и булькало, ещё и боль эта странная, не потому, что ранен, а демоны его знает, почему… Он зарычал, опустил лицо в воду, вцепился руками в дно ручья, пока пальцы не свело судорогой. К костру он вернулся относительно спокойным, но продрогшим до костей так, что зуб на зуб не попадал. Сяо Синчэнь по-прежнему сидел там, где он его оставил, неторопливо помешивая палочками травяной отвар. Сюэ Ян уселся рядом, подавил остатки ярости глухим вздохом, мысленно пообещав себе и Цзян Цзаю хорошенькую резню, как только будет возможность. «Что я тебе сделал, гэгэ? Ну да, чего я тебе только не сделал, а ты всё равно меня не убиваешь, потому что… Не знаю я почему, но узнаю. Может, ты ещё более чокнутый, чем я, кто вас даосов разберёт…» — Держи. — Даочжан протянул ему чашку с горячим, ароматно пахнущим отваром, уставился своими несуществующими глазами и все же спросил: — Куда мы направляемся? Это «мы» Сюэ Яну нравилось, очень и очень нравилось. Он даже злиться перестал. — В Куйчжоу. Это не очень далеко, к юго-западу отсюда, в сторону Илина. Ты там вряд ли когда-то бывал, а вот я в этой дыре вырос. Поэтому не пытайся спасать всех и каждого. Нечисти там хоть отбавляй, но нечисти с человеческим лицом ещё больше. Поверь, я не самое худшее, что там можно встретить. — Сюэ Ян усмехнулся, прихлебывая целебное зелье. — Почему именно туда? — Там никто не догадается искать, а местные не особо удивятся моему воскрешению. Не обрадуются, конечно, но мне нигде не радуются. Узнаем последние новости, заберём кое-какие вещи из тайника… но если у тебя есть план получше, то я весь внимание. Плана получше у Сяо Синчэня не было, да и похуже, честно признаться, тоже. Вчера, сбегая из города И, он повиновался эмоциям: боли, страху, стыду, ненависти — чему угодно, только не здравому смыслу. В глубине души он попросту не верил, что доживёт до следующего дня, что наступит это невероятное «завтра», полыхающее пожаром прошлого. И всё же оно наступило. Он, живой, целый и невредимый, сидит у костра и готовит целебный отвар для Сюэ Яна. Сун Лань уже наверняка добрался до города И, прочитал его послание и встретился с А-Цин. При мысли о Цзычэне сердце кольнуло глухой болью. Сможет ли он хоть когда-нибудь принять, простить? Похоронить желание вернуть утраченное зрение, принять свою участь с гордо поднятой головой и нести её по жизни с мудростью и смирением? Как же тщеславен он был, думая, что приблизился к истинному Дао. Как же он был слеп. «Кто думает, что постиг всё, ничего не знает», — говорил Лао-цзы. И сейчас Синчэнь в полной мере ощущал всю мудрость этого высказывания. — Хорошо… Пойдём в Куйчжоу… — Слова давались нелегко. — Но сначала я задам тебе вопросы, а ты ответишь на них… и не соврёшь. Это была опасная игра, но по другому просто нельзя. Он ещё не успел осознать до конца, сложить в единое целое, просто почувствовал тонкую нить, за которую можно потянуть. Лишившись зрения, даочжан начал яснее ощущать эмоции людей, различать все оттенки чужой ци. С Сюэ Яном было сложнее, чем с другими, и всё же он уловил. Уловил и только теперь понял. Страх. В тот момент, когда Сюэ Ян приставил к его горлу нож, это была не обида, не злоба, а именно страх. «Хочет убить, но боится потерять. Он и сам согласится умереть от моих рук… Одержимое чудовище». — Только не задавай очевидных вопросов, гэгэ, иначе мне станет скучно, а когда мне скучно, я схожу с ума, а когда я схожу с ума… ну дальше ты сам знаешь. — Сюэ Ян рассмеялся, но уже через пару секунд снова стал совершенно серьёзен. — Что ты хочешь знать? — Марионетки… В городе И… Как ты это сделал? Каждое слово, точно битое стекло, с болью, с надрывом. Он убивал людей, невинных людей, которым должен был помогать. Он смог убить их, но не может убить того, кто вынудил его это сделать. Как такое вообще возможно? — Ты ведь слышал про Стигийскую Печать, созданную Старейшиной Илина? Сюэ Ян придвинулся ближе, так, что их плечи соприкасались. Снова ядовитый тягучий голос, точно смертельная сладкая патока. Сяо Синчэнь нервно сглотнул, понимая: то, что он сейчас делает, опаснее, чем ходить по краю бездны с завязанными глазами. — Слышал… Печать была уничтожена. Кажется, он сам разрушил её. Ты хочешь сказать, что… Слова застряли в горле, когда в ладонь скользнуло что-то холодное, насквозь пропитанное иньской ци. Тёмный артефакт… — Стигийская Печать Сюэ Яна… Нравится, гэгэ? Конечно, не такая совершенная, как у Лаоцзу, но что поделать? Не каждому дано с утра до вечера торчать в тайных библиотеках великих кланов. Вот так просто взять и вложить в руки заклятого врага то, за что половина Поднебесной готова выпотрошить друг друга и сожрать живьём? Почему бы и нет? Сяо Синчэнь просил не соврать, и он не соврал. Сидел и ухмылялся, глядя, как его пресвятой даочжан медленно ощупывает Стигийскую Печать, как струится сквозь белые пальцы иньская ци. Определенно, ради этого стоило вытерпеть все пытки Верховного и не сдохнуть. Это как отрывать крылья бабочке, только в тысячу раз слаще. — Ты же знаешь, что бывает с теми, кто идёт по Тёмному пути? Сюэ Ян расхохотался в голос, громко, почти до слёз. Это он сейчас серьёзно? Это он в самом деле? «Какой дубиной вам эти постулаты в головы вбивают? Ты хоть сам-то понял, кому ты это сейчас сказал?» — Гэгэ… А на Истинном пути меча я, по-твоему, что делаю? Сею радость, счастье и добро? — Он всё ещё пытался перестать смеяться. — Думаешь, я в самом деле претендую на роль второго Владыки Бессмертного? Я уже говорил ему, но и тебе скажу, мне нет никакого дела до всех этих игр сильных мира сего. — Тогда зачем тебе Печать? — Гарантия, гэгэ. Мир, знаешь ли, жесток и до босяка из Куйчжоу в нём никому нет дела. Думаешь, если бы я отдал её Верховному, он бы меня по головке погладил и конфет в дорогу дал? Не будь таким наивным. Сяо Синчэнь слушал, рассеянно скользя пальцами по одному из самых сильных тёмных артефактов Поднебесной. Нет, он бы не смог, никогда не смог бы воспользоваться такой вещью. Железо, чёрное, холодное словно лёд, будто бы лёгкое и тяжёлое одновременно. Оно излучало силу, иную силу, дурную, порочную. Мягко вибрировало под пальцами, точно ластилось к потенциальному хозяину: «Возьми меня, используй меня, просто подари мне свою душу, и я дам тебе всё, что ты только пожелаешь…» Артефакт под стать создателю. — Слишком мощная тёмная ци… Эта вещь лишает разума, извращает того, кто пользуется ей. — Нельзя лишить того, чего нет. — Сюэ Ян осторожно забрал печать из его руки, мазнул пальцами по открытой ладони и прикосновение это обожгло хуже, чем вся сила, таившаяся в Печати. — Я, может быть, и тварь, гэгэ, но я не идиот. И мир спасать, как Лаоцзу, я не собираюсь, а уничтожить целый клан я могу и безо всякой Печати. Сяо Синчэнь чувствовал, как голову снова сдавливает железным обручем. Когда он просил «не соврать», он ожидал чего угодно, но не этого. Хотелось схватить Сюэ Яна за плечи и орать: «Так не бывает, понимаешь ты это или нет? Для того чтобы делать то, что ты сейчас сделал, нужно доверие. Тебе даже смысл этого слова не знаком! Не смей мне доверять! Ты — чудовище, ты хуже ночного кошмара, ты хуже самой смерти! Не буду я «твоим гэгэ», уймись, отстань, оставь меня в покое!» — Пойдём в Куйчжоу на рассвете. — Сухо и коротко бросил он вместо этого, отворачиваясь в сторону. — Допивай отвар и делай что хочешь, только так, чтобы рана не открылась снова. На спине я тебя не потащу, понял?

***

— Ты точно ничего не путаешь? Пожалуйста, А-Цин, можешь описать этого человека ещё раз? Девушку Сун Лань и в самом деле обнаружил на постоялом дворе в городке, на который Сяо Синчэнь указывал в своей записке. Наверное, не стоило пугать её ещё больше, но он не удержался и едва ли не с порога засыпал её вопросами. Уже потом опомнился, попросил хозяина гостиницы принести ужин. А-Цин, впрочем, оказалась далеко не робкого десятка. Убедившись в том, что он «тот самый друг даочжана в белых одеждах», начала обстоятельно рассказывать ему историю с самого начала: как встретила Сяо Синчэня, как они начали путешествовать вместе, как подобрали на дороге раненого заклинателя, который, вылечившись, не захотел уходить. Чем дальше Сун Лань слушал её рассказ, тем меньше верил собственным ушам. Это не могло быть правдой… Он уже в третий раз просил А-Цин описать внешность «случайного гостя», надеясь найти хоть одну ниточку, хоть один повод для сомнения. — Хорошо, даочжан… Я попробую вспомнить все-все мелочи. — Кивнула А-Цин, не забыв откусить от горячей ароматной лепёшки. — Он заклинатель, так же, как ты и даочжан, только он совсем другой. Всё время улыбается, но улыбка такая злая, ехидная! И взгляд недобрый. Всё время сыпал остротами и меня дразнил. А ещё у него с собой были конфеты, а потом, когда они кончились, даочжан стал их ему приносить. Только он их часто даже не ел, а просто облизывал и прятал обратно в обёртку. Таскался за даочжаном всюду, ходил с ним на ночную охоту… На руке у него всегда была чёрная кожаная перчатка, он её даже ночью не снимал. У него нет мизинца на левой руке. Пока даочжан Синчэнь его лечил и он ещё не мог ходить дальше двора, он часто сидел на земле, баюкая левую руку, а потом скалился как волк… Сун Лань потёр виски, сдерживая рвущийся наружу крик. Слишком много совпадений. Человек, которого описывала А-Цин, мог носить только одно имя… Сюэ Ян, но Сюэ Ян был мёртв. С чего Верховному Заклинателю нужно было врать о его смерти? Вот если бы только тот, кому было поручено убить его, сам солгал Верховному Заклинателю… — Даочжан Синчэнь никогда не звал его по имени? — Нет. — А-Цин покачала головой. — Я думаю, он к нему привязался… Ему было очень одиноко, а со мной он не мог говорить обо всём… К тому же этот пройдоха очень хорошо умеет подлизываться. Всё время отирался около него, шутил. Иногда даочжан отсылал меня спать и они сидели вдвоём у огня всю ночь. Сердце предательски щемило. Неужели он обрёк Синчэня на эту горькую участь? Делить кров и обед с этим отродьем, с этим демоном, обманом пробравшимся в его душу? Дурак…какой же он был дурак… — А-Цин… Пожалуйста, расскажи, что было дальше. В похоронном доме… Я видел кровь. Даочжан был ранен? — Нет. Сначала я тоже так решила, потому что он был весь в крови, но ранен на самом деле был не он, а этот бездельник. Даочжан принёс его в дом и попросил принести воды и лекарства. Он был без сознания. Я не знаю, кто это сделал… но рана была очень глубокая, и сделали это мечом. Потом даочжан сказал, что я должна уйти как можно скорее… Сун Лань нахмурился. Выходит, что Синчэнь спас Сюэ Яна? Нет, этого не может быть. Если бы он знал, кто перед ним, то непременно убил бы его. Однако, если он не знал, то отчего отослал А-Цин? Почему бежал? Так много вопросов и так мало ответов. Ясно было только одно: Сяо Синчэнь в опасности и нужно найти его, чем скорее, тем лучше. — Ты знаешь этого человека, даочжан? — поддавшись любопытству спросила А-Цин. — Я знаю человека, который как две капли воды похож на того, о ком ты говоришь. Его зовут Сюэ Ян. Это очень опасный человек…преступник, убийца. Вот только, я думал, что он мёртв… всё так считали. — Это он! Точно он! — А-Цин даже кулачком по столу ударила. — Когда даочжан нашёл его, он и был почти мёртв. Я ещё никогда не видела, чтобы кто-то был так сильно ранен. Если бы не даочжан, он бы точно умер там, на дороге. «Сюэ Ян», — мысленно повторил Сун Лань, чувствуя, как вскипает ядом кровь от одного этого имени. Человек, отобравший у него всё. Байсюэ, Сяо Синчэнь… Он должен найти его. Найти и убить. Пусть прошлого не вернуть, пусть он навсегда потерял доверие того, кого по-прежнему любил больше жизни, но он должен выяснить правду, вырвать его из лап этого чудовища. — Я боюсь, даочжан Синчэнь в опасности. — Вздохнул он, поймав испытующий взгляд А-Цин. — Я должен найти его. — Я пойду с тобой! — Это слишком опасно… — Ну уж нет! Даочжан сказал, что ты обо мне позаботишься! Он сам этого хотел, вот только помощь нужна не мне, а ему! Я пойду с тобой! Я не боюсь! — А-Цин встряхнула головой. — Конечно, я не умею драться, но я умею стирать и готовить и могу разузнать любые городские слухи так, что меня никто не заметит. А ещё я умею собирать целебные травы, это даочжан меня научил! Сун Лань невольно улыбнулся, глядя на эту поистине детскую отвагу. Девочка была на редкость бойкой. — Хорошо… Только при одном условии,— сдался Цзычэнь. — Ты слушаешься меня беспрекословно и ни во что не вмешиваешься. — Обещаю, даочжан! Я умею быть очень-очень послушной! Вот только… — А-Цин вдруг задумалась, прикусив кончик указательного пальца. — Где нам искать? Они ведь не могли уйти далеко… Этот бездельник… то есть… Сюэ Ян… Он же сильно ранен. А вот это было и в самом деле хорошим вопросом. Куда мог отправиться раненый, да ещё и ведущий за собой пленного? Вдоль города И шла только одна дорога. В этих небесами забытых краях Сюэ Яну едва ли грозит опасность. К тому же суд оправдал его злодеяния, а значит, он больше не является преступником. Что же он сделал с Синчэнем? Запутал в паутине лжи? Опоил чем-то затмевающим разум? Шантажировал? Нет, последнее маловероятно, тогда он попросту убил бы его, не стал лечить. Стало быть, Сяо Синчэнь по-прежнему не знает, кто находится подле него… — Ты сможешь идти? Нам не следует терять времени. Мы пойдём по дороге и попытаемся разузнать, видел ли их хоть кто-то. Отсюда лишь два пути. Начнем с ближайшего. — Конечно, даочжан! Я могу идти, я даже бежать могу. — Закивала А-Цин. — Мы должны спасти даочжана Синчэня!